355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Энди Чэмберс » Путь Отступника (ЛП) » Текст книги (страница 10)
Путь Отступника (ЛП)
  • Текст добавлен: 14 сентября 2016, 21:32

Текст книги "Путь Отступника (ЛП)"


Автор книги: Энди Чэмберс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Флот без происшествий добрался до развилки и замедлился. Из ангаров начали вылетать потоки гравилетов и исчезать в более узком туннеле. Пока «Невоздержанный Ангел» разгружался, на всех изогнутых экранах его мостика вдруг появился глухой шлем-маска. Морр вышел на связь.

– Архонт Иллитиан, с дозволения архонта Маликсиана я решил присоединиться к экспедиции на поверхность Лилеатанира.

Иллитиан сдержал вздох и попытался воззвать к здравому смыслу.

– Ты уверен, что твое присутствие там жизненно важно для набега, Морр? Мне кажется, твое внимание должно быть полностью занято стратегическим управлением с корабля.

– Мое место – там, где я могу лучше всего послужить моему архонту. В текущих обстоятельствах это место – на передовой, на поверхности.

По крайней мере, Морр хотя бы пытался не выкладывать свои истинные причины напрямую. В конце концов, Иллитиан не мог ему запретить. То, что архонта извещали о принятом решении, было всего лишь делом вежливости.

– Что ж, доброй охоты тебе, Морр. Я уверен, что твои прославленные благоразумие и осмотрительность хорошо тебе послужат.

Если Морр и распознал в словах Иллитиана сарказм и скрытое предупреждение, он не стал на них реагировать.

– Благодарю, архонт Иллитиан. Конец связи.

Иллитиан вернулся к размышлениям касательно своей избранной группы. Первоначально он планировал отправить шестерых своих лучших оперативников, чтобы те встретились с агентом на заранее обговоренной точке на поверхности Лилеатанира. Но потом к миссии присоединились четверо других, агент пропал, и Иллитиан значительно уменьшил свой вклад в операцию. Он отправит с остальными двух членов своего кабала, не более того. Либо миссия достигнет успеха с шестью бойцами, либо вообще не состоится.

Похожие на стилеты «Рейдеры» и «Губители» все еще вылетали из раскрытых ангаров и исчезали в ответвлении. По сравнению с кораблями двигались они медленно, но космическому флоту придется преодолеть куда большее расстояние, пока он доберется до выхода из Паутины.

По расчетам Иллитиана, корабли появятся как раз в нужный момент, не больше чем через несколько часов после начала атаки на поверхности планеты. Это было немного рискованно, но Маликсиан не желал ждать, пока космический флот займет нужные позиции, и оттягивать нападение. Так что корабли придут позже и будут готовы принять в свои трюмы те немногочисленные стада рабов, которые удастся наловить Маликсиану в промежутках между погонями за гигантскими пернатыми.

Это не имело значения, главное, что Маликсиан будет отвлекать экзодитов. Из того, что безумный архонт возбужденно наговорил Иллитиану, становилось понятно, что у него не будет проблем.

Несмотря на заявления лазутчика Иллитиана, кланы Лилеатанира еще не полностью забыли истории о своих Темных Сородичах. Их предки мудро погребли единственный действующий паутинный портал на планете под титаническим курганом из земли и камней, чтобы им не так легко было воспользоваться. Избранное братство хранителей год за годом, век за веком несло неусыпную стражу на этом месте на случай, если темные когда-либо вернутся. Но в последнее время их роль свелась к тому, что они запрещали любопытной молодежи исследовать великую насыпь и рассказывали страшные истории об извергах, приходящих ночью.

Немногие теперь принимали предупреждения всерьез, и сами хранители превратились в объект шуток. Они жили в анархическом, аграрном обществе, где всегда было много работы и не хватало рук. Некоторые сородичи рассматривали касту стражей, не исполняющих какой-либо видимой функции, как излишество, а то, что экзодиты считали излишним, воспринималось со скептицизмом и даже отвращением.

И все же хранители обратили внимание на то, что огромный курган, скрывающий врата, в одну ночь слегка задрожал, как будто от странного локального землетрясения. В ближайшие селения послали гонцов с предупреждениями, которые были по большей части проигнорированы, а на следующий день расставили растяжки и впервые за много веков открыли осыпающиеся каменные ямы. Сородичи хранителей щелкали языками и вздыхали, глядя на бесполезно растрачиваемые усилия. Лилеатанир еще молодой мир, землетрясения здесь обычное дело, говорили они. Действия братства попахивали отчаянной попыткой доказать свою необходимость.

Комморриты действительно явились через несколько ночей, но шанса доказать свою правоту у стражей кургана не было. Загодя расставленные разрушители молекулярных связей одновременно испарили защитный холм и джунгли на километр вокруг. Древний орден хранителей, преданно оберегавших портал на протяжении веков, исчез в мгновение ока. Огромное кольцо сияющей плазмы еще висело в воздухе, когда первый «Рейдер» появился из открывшегося портала и устремился в ночь. Сверкающие врата исторгали все больше и больше по-осиному узких транспортов, пока, наконец, сплошной поток машин не взмыл в черные небеса, будто дракон из тьмы и лезвий.

Змееподобная флотилия устремилась на запад, распространяя волны ужаса и изумления среди туземцев Лилеатанира. Огни разметали тьму, когда первая волна атакующих ворвалась в ближайшие поселения и смела разрозненную оборону, наспех собранную экзодитами. Скопления тонких башен рушились и падали под разрушительными двойными поцелуями раскалывающих ракет, выпущенных незримыми бомбардировщиками, «Воронами Пустоты», которые уже унеслись прочь в ночное небо. Из «Рейдеров» высадились укротители и натравили на ошеломленных выживших кошмарные стаи химер. Противоестественные звери варпа побежали по лесу, завывая от жажды крови.

Экзодиты отважно отбивались, но битва была для них безнадежна с самого начала. Где бы отдельные группы не пытались организовать сопротивление, с небес их ряды прореживал смертоносно точный осколочный огонь. Острые укусы паралитических токсинов быстро превращали отряды гордых воинов-дикарей в кучи дергающихся беспомощных тел. Крича, как дети, ведьмы врывались в обрушенные здания, соревнуясь с химерами в поиске и убийстве жалких спрятавшихся беглецов. За считанные минуты сопротивление угасло.

Комморриты начали расходиться по сторонам и охотиться на тех немногих экзодитов, которые сбежали в джунгли при первом признаке нападения. Звенья Разбойников и геллионов на полной скорости устремились на поиски новой добычи, а «Рейдеры» поплыли под кронами деревьев с ловчими сетями наготове. Вдали запылало багровое пламя – нашли еще одно поселение. Одинокий «Рейдер», не примечательный ничем, кроме своих пассажиров, откололся от основного войска и направился на север, быстро оставив хаос позади.

Архонт Маликсиан летел во главе кабалитской орды на поблескивающем скелетоподобном «Рейдере». Всю ночь его силы безжалостно преследовали экзодитов, молниеносно наступая и одно за другим сокрушая их поселения. Сопротивление было слабым, и где бы оно не вспыхивало, его сразу гасила превосходящая огневая мощь комморритов. И все же, слушая доклады и подсчет рабов, Маликсиан чувствовал все большее и большее разочарование, ибо ночь подходила к концу, а никаких признаков того, чего он дожидался, не было. Только когда ранний свет зари пробился из-за горизонта, архонт разглядел то, от чего его сердце запело.

Вдали, озаренные первыми лучами солнца, хлопали могучие перепончатые крылья шириной с паруса. Он счастливо улыбнулся, поняв, что по такому случаю земляные черви все же поднялись в воздух. Через миг зазвучал высокий свист, и Девятая Хищница взмыла ввысь, чтобы принять вызов и начать воздушную охоту, позабыв на время все мысли о повседневном и приземленном сборе рабов.

Жизнь. Даже воздух девственного мира кипел жизнью. Она пробивалась сквозь землю, летала в небе, плавала в звенящих потоках и глубоких прудах. В тусклом свете звезд вырисовывались громадные деревья, поднимающиеся к небесам, широкие стволы и высокие кроны, превращающие лес в огромное подобие собора, где все было живое и росло во всех направлениях. Ярко цветущие, мясистые лианы опутывали деревья и извивались на земле, образуя толстые пружинистые ковры. Какие-то ползучие твари пробивались сквозь жирную плодородную почву под ногами, жевали листья и в свою очередь поедались маленькими крылатыми существами, которые летали сквозь полог леса и искусно лавировали между переплетенными ветвями. Светлоглазые длиннохвостые сумчатые пугались, видя пришельцев, и убегали, продираясь сквозь подлесок. Жизнь была везде.

– Отвратительно, – сказал один из агентов Беллатониса, наемник по имени Харбир.

– Да, да. Согласен. Ужасно негигиенично, – засопел другой агент гемункула, развалина по имени Ксагор.

– Тихо, – оборвал Морр. – Ни к чему выражать свои бесполезные мысли.

Морр не был руководителем операции. Теоретически никто из них не был главным, но инкуб сам собой излучал власть, и это сложно было игнорировать. Ксагор скривился, но Аэз’ашье, видимо, не было дела до слов великана-инкуба.

– Разве ты не чувствуешь? Это место совсем другое, не такое, как Город.

– Дома жизнь упорядочена с момента выращивания и до самой утилизации. А это просто анархия, – сказал один из посланников Иллитиана, выбритый налысо и похожий на ястреба воин Вирил. На нем был облегающий хамелеоновый костюм, в котором он выглядел, как стеклянная фигура.

Второй агент Иллитиана, женщина аристократичной внешности по имени Ксириад, ушла вперед на разведку маршрута. К неудовольствию Аэз’ашьи и Харбира, эта парочка настояла на том, чтоб покинуть «Рейдер» вскоре после того, как они отсоединились от основной массы кабалитской армии.

Морр прекратил спор, указав, что, несмотря на демонстративную примитивность, экзодиты вполне способны распознать энергетическую сигнатуру одинокого транспорта со значительного расстояния. Дикари предпочитали партизанскую тактику и наверняка бы напали из засады, заметив машину без сопровождения. Поэтому группа уже несколько часов шла пешком через кажущиеся бесконечными джунгли, лишенные всяких ориентиров и признаков цивилизации. Все ощущали иссушающий душу эффект пребывания в реальном пространстве, и терпение иссякало.

Наконец появилась Ксириад и сняла шлем хамелеоновых доспехов, отчего стала похожа на бестелесную голову. Они с Вирилом были очень похожи, вплоть до выбритых голов. Ксагор думал, что они кузены, Аэз’ашья считала их братом и сестрой, а Харбир предполагал, что это мать и дочь, замаскированная под сына, но он всегда питал слабость к театральным мелодрамам вроде «Отчуждений» Урсилласа. Морр хранил свое мнение при себе, а сами агенты Иллитиана не проливали свет на тайну. В разговоре, во всяком случае, Ксириад принимала роль старшего, как и сейчас.

– Камень встречи впереди. Признаков связного нет, но я не подобралась достаточно близко, чтобы убедиться в этом.

– Почему? – потребовал ответа Морр.

– Потому что я решила, что важнее сообщить вам, что мы уже близко, чем одной идти туда, где может быть ловушка, – сдержанно ответила Ксириад.

– Если мы не встретим этого «связного», сильно ли это уменьшит наши шансы на успех? – спросил Морр.

– Начисто. Сомневаюсь, что мы хотя бы сможем найти Мировой Храм без его помощи. Я уве…

Морр закинул огромный клинок на плечо и, не говоря ни слова, тяжелым шагом двинулся в том направлении, откуда пришла Ксириад. Остальным пришлось поторопиться, чтобы не отстать.

Камень встречи, о котором она говорила, оказался колоссальным кварцевым валуном, который торчал из лесной подстилки, как сломанный зуб. По его поверхности расползлись стертые от времени письмена, чужие символы, которые напоминали эльдарские, но имели куда более древнее происхождение. Камень окружала небольшая поляна, как будто деревья боялись расти слишком близко к этой чужеродной глыбе. Здесь висела тишина, резко контрастирующая с буйством жизни вокруг.

Морр без лишних церемоний зашагал вперед, и его безликая маска закрутилась по сторонам, как будто сканируя подлесок. Аэз’ашья легким шагом подошла к камню и рассмотрела письмена, не понимая их.

– Кто оставил эти знаки? – спросила она. Ей ответила одна из стеклянных теней, скользящих рядом – сложно было сказать, Ксириад это или Вирил.

– Похоже на символы Древних. Наверное, они создали это место много лет назад.

– Это ключевой камень, – не оглядываясь, прогрохотал Морр, который все так же стоял и изучал джунгли. – Мистические энергии планеты проходят сквозь эту точку и другие, что разбросаны по ее окружности.

Аэз’ашья, воодушевленная тем, что ей удалось разговорить обычно молчаливого инкуба, наградила его шаловливой улыбкой.

– Ты удивляешь меня, Морр. Откуда ты знаешь такие вещи? – спросила она с обезоруживающей невинностью.

– Я старше, чем ты думаешь, – тихо, как будто разговаривая сам с собой, ответил Морр.

– Так что, мы будем просто ждать? – протянул Харбир, поплотнее заворачиваясь в плащ. – Сидеть тут и надеяться, что этот таинственный связной появится до того, как Та, что Жаждет, обгложет нас до костей?

– Да. Да, согласен. Хозяин сказал: вернуться до рассвета! – активно закивал Ксагор.

– Неважно. Я могу найти Мировой Храм один, – сказал Морр.

Раздался резкий треск, и глазная линза Морра разлетелась на крошечные обломки кристалла. Огромный инкуб покачнулся и рухнул, как подрубленное дерево. Все остальные на миг застыли в изумлении. Еще один трескучий звук, и голова Ксириад – или, возможно, Вирила – превратилась в багровое облако.

– Засада! – крикнула Аэз’ашья, бросаясь в лес.

Она увидела какое-то движение в кронах деревьев, предательское стеклянистое мелькание среди листвы. Прозвучал еще один выстрел: снайпер метил в нее, но она была слишком быстра. Ответный осколочный огонь посек ветви вокруг и заставил фигуру-хамелеона уйти глубже в укрытие. Следующая пуля врезалась в землю перед ней, вскинув фонтанчик листьев и травы. Она прилетела откуда-то сзади, со стороны поляны, что означало, что по меньшей мере два снайпера держат ее в прицеле.

Аэз’ашья метнулась в заросли под деревом, где она заметила одного стрелка, решив, что ее товарищи справятся с другими врагами. Жизнь в Темном Городе оттачивала боевые инстинкты его обитателей практически с рождения. Ежедневные кровопролитие и насилие даровали им почти сверхъестественную способность принимать верные решения в опасных ситуациях, таких, к примеру, как засада с неизвестным количеством нападающих. Там, где элитный военный отряд был бы прижат к земле и порван на кусочки, комморриты атаковали в ответ, подобно крысам, загнанным в ловушку. Суккуб должна была настичь того, кто попался ей на глаза, а насчет помощи своим верным союзникам она подумает позже… Возможно.

Она подбежала к ближайшему дереву, ловко запрыгнула на нижние ветви и начала пристально рассматривать темные кроны в поисках пятна искаженного звездного света, которое выдало бы укрытие ее добычи. Вот оно – развилка на дереве всего в двадцати метрах. Аэз’ашья разглядела очертания фигуры в плаще, которая подняла длинную тонкую винтовку, целясь не в нее, а куда-то в сторону поляны. Ведьма незаметно подобралась к снайперу, практически беззвучно переступая стройными ногами.

Фигура в плаще выстрелила и повернулась, чтобы перейти на другую позицию. Но за спиной стояла Аэз’ашья с ярко сверкающими в руках кинжалами.

– Здравствуй, кузен, – промурлыкала она, заключая снайпера в бритвенные объятья.

Ксагор и Харбир бросились в укрытия еще до того, как первые тела упали на землю. Развалина сжался за поваленным деревом, стиснув в руке тупоносый осколочный пистолет. Харбир вытащил элегантный длинноствольный пистолет, перекатился на живот, быстро обстрелял листву, вскочил и помчался под покров леса.

Он зигзагами бежал по открытой поляне, думая, как ему повезло, что противник использовал игольные винтовки. Это однозарядное оружие отлично подходило для снайперов, но в данной ситуации им скорее стоило бы воспользоваться автоматическим огнем. Характерный трещащий звук, издаваемый покрытыми ядом иглами при переходе через звуковой барьер, дал ему понять, что он имеет дело с неопытными стрелками. Бывалые убийцы всегда снижали начальную скорость снарядов на своем оружии, чтобы не столь явно выдавать свое присутствие.

Он прыгнул за ближайшее дерево, услышав вой летящих к нему снарядов. Ствол содрогнулся, когда те ударились в его мягкую волокнистую древесину. Харбир выкатился из укрытия, открыл огонь, чтобы отвлечь атакующих, наделал дырок в кронах своими осколками и снова бросился за дерево, не посмотрев на результат. Его преследовало по меньшей мере два снайпера, и их смертоносные выстрелы попадали все ближе всякий раз, как он попадался им на глаза.

Наемник услышал тяжелые шаги и снова перевел взгляд на поляну. От того, что он увидел, у него отвисла челюсть. Морр снова оказался на ногах и неуклюже пробежал мимо Харбира. Инкуб размахнулся гигантским клэйвом, вогнал его в дерево неподалеку и в два удара вырубил из ствола огромный клиновидный кусок. С протестующим стоном дерево начало медленно заваливаться в сторону, быстро набрало скорость и наконец рухнуло с оглушительным грохотом. Воздух наполнился облаком листьев, через которое Харбир разглядел два движущихся пятна, которые пытались скрыться.

Инкуб и наемник бросились к ним, чтобы схватиться со снайперами в ближнем бою. Камелеолиновые плащи разметались во время падения, мельком виднелись то руки в легких бронеперчатках, то скрытые масками лица. В руках Харбира мгновенно оказался нож, изогнутые полметра бритвенно-острой стали, готовые вонзиться в плоть и выпустить наружу кишки. Морр преследовал врагов, как мстительный одноглазый бог, вырубая себе путь сквозь переломанные ветви.

Поняв, что бой неизбежен, один из снайперов повернулся и поднял винтовку. К изумлению Харбира, второй вогнал кинжал в незащищенную спину товарища, шагнул назад и поднял руки, сдаваясь. Его жертва закричала от неожиданности и рухнула лицом вниз, тщетно пытаясь схватиться за торчащую рукоять кинжала. Харбир почувствовал, как полная боли душа ускользнула в камень духа на шее. Смерть имела болезненно-сладкий привкус предательства. Тело еще раз дернулось и замерло.

Второй нес что-то нечленораздельное, не сводя глаз с трупа. Харбир с трудом отвлекся от свежего деликатеса души, буквально ждущей, когда ее подберут, и начал понимать, что тот говорит.

– …служу Иллитиану! Я Синдиэль! Его агент!

Обманчивая тишина повисла над поляной. Харбир выжидающе взглянул на Морра. Огромный инкуб остановил готовый снести голову клинок на середине удара. Долгую секунду он разглядывал незнакомца поверх клэйва, прежде чем убрать его.

– Говори. Твоя жизнь лежит на чаше весов, – четко проговорил Морр.

Снайпер стянул с головы капюшон, сорвал маску и с явным отвращением отбросил ее прочь. Лицо показалось Харбиру мягким и розовым, как у новорожденного. Но за темными глазами скрывалось нечто знакомое, блеск жажды убийства и сладострастия, который открыто горел на каждом лице в Темном Городе.

– Я Синдиэль, агент архонта Иллитиана из кабала Белого Пламени, – сказал странник с необычным, отдающим формальностью акцентом. – Простите. Я должен был встретиться с вами один, но мои… бывшие компаньоны последовали за мной. Думаю, они считали, что спасают меня.

Синдиэль издал сдавленный смешок. Он говорил быстро и взволнованно, постоянно оглядываясь на своего убитого товарища, и на его лице читались сложные эмоции.

– Ты можешь провести нас к Мировому Храму?

– Да! О да! Для этого-то я и пришел, – с облегчением затараторил перебежчик.

– Тогда добро пожаловать, Синдиэль, – проговорил Морр с торжественностью, удивившей Харбира. – Сколько эльдаров пошло за тобой? Нужно удостовериться, что никто не спасся бегством.

– Трое, только трое. Я думаю, твои друзья уже добрались до Кораллион и Белта, – он нервно постучал себя по уху. – Я слышал, как они погибли.

Появилась Аэз’ашья, вся в крови и явно довольная собой. Похоже, Синдиэль чем-то привлек ее, потому что она начала без всякого стеснения флиртовать с ним к одновременному восторгу и стыду последнего. Когда вернулась Ксириад, она не проявила такого дружелюбия к новому спутнику. Ее гордое лицо теперь выражало едва сдерживаемую ярость из-за гибели Вирила. Ксагор же просто понюхал новичка и попросил у него образец кожи. Когда все были в сборе, Морр обратил взгляд единственного глаза на Синдиэля.

– Нужно двигаться дальше, – сказал он, – мы не можем надолго здесь оставаться. Сколько времени займет путь к Мировому Храму?

Синдиэль широким жестом указал на покрытую знаками глыбу кварца в центре поляны.

– Нисколько. Фактически, мы сейчас стоим прямо у его порога.

В тысяче километров к северу смертоносная стая Маликсиана пошла в атаку, и архонт издал вопль наслаждения. Гигантские птерозавры под ними метались и кружили среди фантастического ландшафта облаков, издавая хриплые тревожные крики. Их наездники-экзодиты казались блохами на широких спинах зверей. Они навели тонкие копья на небо, и воздух вдруг рассекли пересекающиеся полосы рубиново-алых лазерных лучей. Попавшись в сеть, один «Рейдер» окутался пламенем и перевернулся на бок, высыпав в небесную пустоту свой груз из кричащих воинов. Другие «Рейдеры» резко замедлились и ринулись назад, за пределы радиуса поражения.

Сквозь паутину огня полетела туча геллионов, отплевываясь во врагов осколками. Один из них мастерски вспорол своей адской глефой перепонку огромного крыла. Второй геллион попытался повторить подвиг первого, но громадная узловатая лапа смела его со скайборда. Другие падали, как пылающие угли, безжалостно подбитые стрелками со спин птерозавров. Маликсиан не обращал внимания на потери – геллионы выполнили свою роль, стянув на себя вражеский огонь.

С громовым хлопаньем крыльев на отвлеченных экзодитов обрушились бичеватели, у когтистых ног которых мчались рои чужеродных питомцев Маликсиана. На эту битву он привез острокрылов и кровохватов – их можно было легко заменить, при этом они были достаточно опасны, чтобы убивать живущих в грязи.

Экзодиты, облаченные по местной моде в шкуры и чешую, ничего не могли противопоставить всепоглощающему вихрю клювов и когтей. Их огонь ослабел, и Маликсиан повел тяжелые гравилеты вниз, на деморализованных врагов. Он спрыгнул на качнувшуюся спину птерозавра, где пыталась обороняться группа дикарей в кожаных доспехах.

Наездники ящера неплохо сражались. Все они были воинами, все выросли в суровой среде и были натренированы в искусствах войны, все были эльдарами, совершенными и умом и телом, закаленными в межклановых стычках. И все же Маликсиан резал их, как скот, расшвыривая мечи и копья в стороны яростными ударами своих когтей-бритв. В считанные секунды он избавил окровавленного птерозавра от всех наездников, и цель была у него в руках.

Бичеватели, вооруженные нейростимулами, безжалостно захватили контроль над ящером и повели его на север. То же повторилось и с другими птерозаврами, и вскоре полдюжины огромных зверей медлительно хлопали крыльями, двигаясь к востоку. Хороший улов. Их лишат сознания и поместят на корабли, когда Иллитиан приведет их в заранее намеченное место.

Маликсиан размышлял про себя, можно ли вообще заставить гигантов-птерозавров охотиться на что-то столь маленькое и незначительное, как раб. Он был уверен, что в сотрудничестве с укротителями Беллатонис найдет способ подстегнуть этих зверей на убийство, хотя мастер-гемункул, судя по всему, не питал большой страсти к последнему.

Высокие крики отвлекли его от раздумий, и он увидел еще одну группу птерозавров, продирающихся сквозь облака. Все больше и больше крестовидных силуэтов, сначала дюжина, потом две, потом небо внизу заполнилось неотвратимо надвигающейся рябью из множества огромных хлопающих крыльев. Несколько секунд Маликсиан смотрел на них с откровенным восхищением, прежде чем приказать своим «Губителям» открыть огонь. Разрушительные лучи копьями обрушились вниз и погладили спины этих великолепных, но непрактичных животных. Один за другим те начали падать, объятые пламенем.

Их товарищи продолжали стоически лететь сквозь обстрел, и вскоре Маликсиан понял причину их спокойствия. Это была лишь первая волна. Все больше и больше крыльев разрывало облачный покров по всему небу, сколько хватало глаз, и Маликсиан ощутил первый холодный укол страха.

Как объяснил Синдиэль, на определенном метафизическом уровне девственный мир был, по сути, отдельной вселенной. Потоки стихийных сил проходили через отдельные фокусирующие узлы, создавая на планете собственный аналог Паутины. Правильные действия могли открыть портал из одной точки поверхности в другую, к примеру, создать путь от стоячего камня поблизости к самому Мировому Храму. Но эти действия были ревностно оберегаемой тайной, доступной лишь немногим избранным. Среди этих немногих была банда «странников», к которой, по его словам, присоединился Синдиэль. Они хранили запретное знание об этом пути и о многих других потайных тропах великой Паутины.

– Долго ты бродил со своими приятелями-странниками? – спросила Аэз’ашья.

– Годы. Кажется, что полжизни. Я думал, что они свободомыслящие, опасные радикалы, идущие путем изгоя, – ответил Синдиэль. – Но я ошибался.

Горечь этих слов, похоже, удивляла его самого. Он попытался объяснить, на что похожа жизнь на тесном искусственном мире, полная бесчисленных ограничений и неписаных законов. Так, в этом обществе, где каждого шаг за шагом вели по жизненному пути, было совершенно немыслимо решать конфликты путем открытого столкновения. Каждую жизнь, каждое переживание планировали и распределяли практически с рождения. Если же кто-то не мог подстроиться под постоянное незримое давление и стать частью общества, то его ожидало наказание в виде чего-то вроде прижизненной социальной смерти.

– Никто не понимает, что провидцы сделали нас пленниками будущего. Единственный «путь», который они предлагают, растет из страха перед прошлым.

– И ты хочешь показать им, как они неправы? – съязвил Харбир.

– Я не могу изменить социум своего искусственного мира, да и не хочу, – серьезно ответил Синдиэль. – Я знаю только, что не хочу так жить. Пути, которыми они идут, едва ли можно назвать жизнью.

Новичок определенно был умен. Он спрятался на другой стороне камня встречи, чтобы они не смогли увидеть, как он активирует врата. Когда он появился снова, зуб из кварца уже не выглядел сломанным – верхнюю часть ему заменил серый, похожий на туман портал. Они поднялись к нему, и Синдиэль уже хотел шагнуть сквозь волнующуюся поверхность перехода, когда Морр стиснул его плечо рукой в латной перчатке.

– Стой. Ты уже привел к нам врагов. Не думай, что тебе позволят сделать это еще раз, – предупредил инкуб.

– Убей его, Морр! – ядовито выплюнула Ксириад. – Он нам больше не нужен.

– А вы были раньше в Мировом Храме? – выдавил Синдиэль. – Не думаю. А я был! Я вас отведу именно туда, куда вам надо.

Морр не ослабил хватку, но и не поднял смертоносный клинок.

– Кроме того… прежде чем вы решите убить меня, подумайте, что я многое знаю о тайных тропах Паутины. Это очень ценное знание. Думаю, лорду Иллитиану не понравится, если он его лишится.

– Нет такого секрета, который бы из тебя не смогли вытащить гемункулы, – парировала Ксириад.

– Еще один явный аргумент в пользу того, чтобы не убивать меня. Я ведь должен быть жив, чтоб они могли это сделать, верно?

– Не обязательно, – тихо вставил Ксагор, но его проигнорировали.

Морр вдруг выпустил Синдиэля, который благодарно потер плечо.

– Веди, – сказал Морр, – и знай, что я смотрю за тобой.

Изнутри портал одновременно походил на Паутину и отличался от нее. Движущиеся стены скрывались и расплывались в тенях. Во тьме, окружающей извилистую тропу, ощущалось какое-то присутствие, как будто всюду вокруг, невидимые для них, спали громадные звери.

Агенты двинулись по бледной серебристой дорожке, следуя всем поворотам и изгибам. Синдиэль безмолвно вел их мимо бесчисленных развилок и ответвлений. Он не солгал, другие не смогли бы найти верный путь среди всех этих мерцающих тропинок. Бледный свет, к которому они шли, постепенно становился все ярче по мере того, как они приближались к ядру.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю