Текст книги "Следствие ведет Россана"

Автор книги: Энцо Руссо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

4

– Вот здесь, – объявил Руджеро.

Он выключил мотор, его примеру последовал и Фабрицио. Россана, не дожидаясь, пока они опустят у мопедов подставку, приблизилась к воротам.

Грязь и жалкое убожество дворика бросались в глаза уже издали. Больше всего поражало полное запустение, ощущение тоскливого одиночества, которое сильнее всего вызывают брошенные, ожидающие сноса дома, где никто уже не живет. В маленьком квадратном дворе высились горы железного лома и всякого никому не нужного хлама: прорванные сетки от кроватей, обломки мебели, старые ящики, выброшенные кастрюли. Две или три выходящие во двор двери были забиты гвоздями, одна даже заложена кирпичами. Однако замки и засовы, красующиеся на воротах каких-то складов, казались почти новыми. Только один из четырех углов двора казался обитаемым. Рядом с низеньким сводчатым подъездом виднелась маленькая зеленая дверка с облупившейся краской, а на ступеньке перед нею сидела худющая кошка. Кошка при приближении примолкнувшей троицы улыбнулась, если можно допустить, что кошки умеют улыбаться. Но не тронулась с места.

– Тут вроде нет ни одной живой души, – пробормотал Фабрицио, поглядев вверх, на балкончики со сломанными перилами, на окна с выбитыми почти везде стеклами. Уличный шум – а движение на соседних улицах было не слишком оживленным – сюда почти не долетал, и ничто не нарушало спокойствия и тишины этого заброшенного уголка.

«Маньони», – прочитала Россана на картонной табличке, прикрепленной канцелярскими кнопками к двери. На втором этаже было открыто высокое узкое окно, но никого не было видно. Третий был весь забит досками – неизвестно когда: несколько дней или несколько лет назад?

– Ну, что будем делать?

– Наверно, надо постучать, – ответила Россана и легонько ударила костяшками пальцев в зеленую дверь.

Кошка навострила уши, выгнула спину, не отрывая глаз от двери. Она непрерывно расхаживала взад-вперед по ступеньке, в тщетной надежде, что дверь распахнется, хотя уже ясно было, что никто не откроет.

– Тогда попробуем здесь, – предложила Россана, подходя к сводчатому подъезду, дверь которого была лишь неплотно прикрыта. Может, Маньони это и есть дядюшка Пьеро? Хотя фамилия и не казалась сицилианской, но спросить все же стоило.

Наверх вела узкая, грязная лестница. Все было покрыто густым слоем пыли – она тут, видно, наслаивалась годами. В уголке валялся дохлый тараканчик, тоже запыленный, отдавший богу душу, наверно, уже несколько месяцев назад. Воздух был пропитан въевшейся в стены многолетней вонью, которую не смог бы уничтожить никакой ремонт. Трое друзей на цыпочках начали подниматься по лестнице, стараясь не касаться железных заржавленных перил. На площадке второго этажа сквозь щель приотворенной двери виднелась крошечная уборная размером метр на два. Только пожелтевший унитаз да маленькая раковина, из которой вода падала прямо в широкую дыру в кирпичном полу. Ничего больше, кроме вони.

Первой подняла голову Россана. При виде уставившихся на нее маленьких злых глазок она не смогла удержать испуганного возгласа, заставившего вздрогнуть двух других «сыщиков».

– Что вам здесь надо? – спросила их маленькая старушонка. Она была вылитая ведьма из сказки, одна из тех, что при помощи шоколадок заманивают к себе детей, а потом спокойно ими лакомятся.

– Тут живет старик Пьеро, тот, который продает бутерброды?

– Нет, его квартира рядом, где зеленая дверь. А зачем он вам?

Теперь оставалось выяснить: не знает ли старуха, что ее соседа похитили? Первой из всех троих верный ответ пришел в голову Россане.

– Мы пришли отдать ему деньги; мы из той школы, возле которой он стоит со своей тележкой.

– Сколько же вы ему должны? – прозвучал странный вопрос, и в ожидании ответа старуха в подобии улыбки оголила десны. Зуба у нее не было ни одного: заманивала она шоколадками детей или нет, было неизвестно, но обглодать косточки заблудившегося в лесу ребенка ей вряд ли бы удалось.

– Две тысячи лир, – сказала наугад Россана, надеясь, что назвала не слишком маленькую цифру. Но рисковать было нельзя: с собой у нее была только тысяча, и хорошо, если мальчики наскребут еще тысячу. – Можно их оставить вам?

– Может, не стоит, – пробормотал себе под нос Фабрицио, но старушонка уже загорелась желанием прикарманить денежки.

– Поднимайтесь, поднимайтесь.

Они прошли еще один лестничный марш.

– Заходите, заходите.

Они вошли, и представшее взгляду их не удивило. Неподвижно застывший огромный черный кот, не сводящий с них внимательного взгляда. Закопченный котелок, в котором могли бы вариться волшебные дьявольские зелья, источавший, однако, лишь запах прогорклой капусты. На столе, рядом с котом, большой гребень с седыми волосами, застрявшими между его зубьев. У единственного в комнате окна виднелась и метла, старая добрая метла с гибкими прутьями, – она стояла наготове, чтобы ведьма могла оседлать ее в темную безлунную ночь. Старуха пыталась казаться любезной в предвкушении неожиданно свалившихся на нее тысчонок, и Россана решила этим воспользоваться. Указав на окно с высоким подоконником, она спросила:

– И часто вы выглядываете в окошко?

– Никогда, доченька, никогда. Я же вот какая низенькая. Разве ты не видишь, какая я маленькая?

В самом деле, даже прикинув на глаз, было ясно, что старуха могла бы выглянуть во двор, лишь встав на скамеечку, а никакой скамеечки вокруг не было видно. Не говоря уже о том, что подобные акробатические упражнения были бы опасны в ее возрасте.

– А вы не знаете, когда возвратится сегодня Пьеро?

– Откуда мне знать? Однако ему пора бы уже быть дома. Он всегда возвращается в это время.

– Нет, его еще нет, мы к нему стучались.

– Слыхала, слыхала, что ты стучалась.

– Он живет один?

– Один? Нет, моя красавица. Он живет вместе с той кощенкой, что ты видала у него под дверью.

Россана подмигнула мальчикам, потом улыбнулась старухе.

– Как же это вы увидели, что у него под дверью сидит кошка? И откуда вы знаете, что в дверь к Пьеро стучала я? Вы же сказали, что не можете высунуться в окно?

– Что?

– Разве вы не сказали…

– Нет, нет, не могу, вот поглядите сами.

И старуха показала им свои ноги с ужасными, распухшими, посиневшими икрами – оттого-то у нее и была такая шатающаяся, неверная походка. Неизвестно, что это была за болезнь, но тут, несомненно, дело обошлось без обмана. И все-таки обман был, и его разгадал Руджеро: подозревая в словах старухи какую-то уловку, он решил незаметно выглянуть в окно.

– Эй, поглядите-ка туда, напротив.

– Что? – воскликнули в один голос Россана и Фабрицио, подбегая к нему.

Руджеро указал на крытый застекленный балкон напротив. Хотя он и обвалился наполовину, но стекла в нем чудом уцелели, и в них, несмотря на грязь, достаточно отчетливо отражались оба подъезда, а также довольно явственно можно было различить и кошку, продолжавшую, подняв хвост, прогуливаться перед запертой зеленой дверью. Старая Маньони как ни в чем не бывало, не обращая больше на них внимания, пошла помешать капусту в котелке – капуста в знак протеста против такого беспокойства завоняла еще сильнее. Старуха хотела было погладить черного кота, но не дотянулась – он сидел на столе слишком далеко и ограничился лишь тем, что глухо мяукнул, не приближаясь, однако, к ее протянутой руке.

– Ну, что будем делать дальше? – спросил Руджеро шепотом.

Фабрицио пожал плечами. Россана в нерешительности кусала губы. Эта старушонка оказалась крепким орешком и если и разрешила им задавать вопросы, то только потому, что еще надеялась заполучить две тысячи лир.

– Живее выкладывайте денежки. У меня есть тысяча.

Фабрицио вытащил из кармана еще тысячу, и старая ведьма сразу же стала любезнее. Она оставила свою капусту и кота и снова подошла к ним, не отрывая глаз от денег.

– Вы ничего не заметили странного сегодня утром, синьора?

– Что?

– Вы ничего не заметили…

– Нет, нет, ничего. Что я могла заметить? Видишь, какая я старая.

Россане, так же как и ее друзьям, все это уже порядком надоело, ее подташнивало от запаха капусты, и она, решив, что пора закругляться, протянула старухе деньги. Однако сомнение, охватившее ее с той минуты, когда отец объяснил, что за сигареты были найдены на лотке у старика Пьеро, не оставляло ее. Сомнение, которым она не поделилась даже с Руджеро и Фабрицио. Стиснув зубы, она направилась к двери, пробормотав что-то вроде «до свидания» в ответ на несшиеся вслед заверения старухи: она, мол, обязательно передаст, как только его увидит, деньги бродячему торговцу, на нее вполне можно положиться.

– Да, кстати, а вы хотя бы знаете, как фамилия дядюшки Пьеро? – спросил напоследок Фабрицио уже с порога.

Но это утро было, наверно, не из удачных: женщина покачала головой, вновь показав свои покрасневшие десны. Как его фамилия? Кто знает… Просто Пьеро, безо всякой фамилии…

– До свидания, и приятного аппетита, – пожелал старухе взбешенный Фабрицио, но Россана знаком велела мальчикам подождать.

У Руджеро, который уже вышел на площадку и не в силах был больше сдерживать нетерпение, невольно вырвалось:

– Ну что там еще?

– Последняя просьба, синьора.

– А?

– Синьора, пожалуйста, не говорите моему отцу, что мы сюда приходили и разговаривали с вами. Он не любит, когда я вмешиваюсь в его дела.

– А кто у тебя отец?

– Комиссар полиции Да Валле.

В комнате наступила тишина, и кот наконец соблаговолил сдвинуться с места. Он соскочил на пол, проскользнул в распахнутую дверь и исчез, ни с кем не попрощавшись. Старуха поглядела ему вслед, потом посмотрела на Россану и на мальчиков, в изумлении уставившихся на свою подругу. Старуха казалась испуганной.

– А какое отношение я имею к полиции, при чем тут я? Я уже давно завязала, я слишком стара, чтобы воровать. Вы же видели, я еле ноги передвигаю.

Она снова подняла подол и показала свои икры. Фабрицио с брезгливым видом отвернулся.

– Опустите занавес, – умоляющим тоном сказал Руджеро, и Россана не смогла не рассмеяться.

– Синьора, папа наверняка придет допросить вас, чтобы узнать, не заметили ли вы в течение сегодняшнего дня чего-нибудь необычного. Я прошу вас только: не говорите ему, что мы с вами виделись.

– А что, скажи на милость, я могла увидеть такое необычное?

– Кто-нибудь сюда приходил?

– Сюда? Никто.

– А вниз, к старому Пьеро?

По молчанию Маньони они поняли, что она чего-то недоговаривает, да и лицо старухи выражало явное смущение.

– Да я почем знаю? – плаксивым голосом затянула она, разглаживая замызганную юбку. – Иногда к нему кто-то и приходит, но надолго не задерживается. Я, знаете, в чужие дела не лезу, мне своих забот хватает…

– А сегодня утром кто приходил?

– Не знаю, какой-то мужчина. Наверно, искал старика Пьеро. Он на минутку вошел и сразу же вышел.

– Вошел?! А как же он вошел?

– А мне откуда знать? Я старая бедная женщина, вы же сами видите…

– Сейчас она опять станет показывать свои ноги, – сказал вполголоса Фабрицио.

– Боже мой, только не это! – простонал Руджеро.

Но теперь уже Россану, словно хорошую охотничью собаку, уверенно идущую по следу, нельзя было остановить.

– А что было в руках у этого человека?

– Не знаю, моя красавица, я не разглядела. Вроде какой-то красный сверток… да-да, красный.

– А когда он вышел, он у него еще был?

– Не могу тебе…

– Был он у него в руках или нет?

– По-моему, нет.

Они не комментировали полученные сведения, пока не вышли на улицу. Там какой-то пес был занят тем, что тщательно орошал их мопеды, соединенные вместе одной цепочкой.

– Ну что ж, две тысячи хоть не зря выкинули, – облегченно вздохнул Фабрицио.

– Который час? – спросила Россана.

– Половина первого.

– Ой, как поздно! Мама, наверно, уже сердится.

– Возьми мой мопед, – великодушно предложил Руджеро. – Меня подвезет Фабрицио, а после обеда я за ним зайду к тебе.

– Ты просто золото. Да, постой-ка, сейчас ты должен позвонить нам домой и передать отцу, что тебе случайно известен адрес дядюшки Пьеро.

– Ах, это я ему должен об этом сообщить?

– Ну конечно. Вот увидишь, они найдут там красный пакетик, полный сигарет с наркотиками. Та же техника, что и вчера утром. Пока старого Пьеро запихивали в машину, один из этих типов сунул сигареты к нему под лоток, где их и нашла полиция.

– А зачем?

– Вот этого я не знаю. Я знаю только, что дядюшка Пьеро не торгует наркотиками. Это я знаю наверняка!

– Я тоже, – сказал Фабрицио.

– И я, – отозвался Руджеро.

– Отец тоже не попался бы на удочку, если бы знал этого несчастного старика. На это-то и рассчитывали похитители: полиции достаточно найти какую-нибудь улику. Они ее подкинули – и дело с концом. Эти типы во что бы то ни стало хотят, чтобы дядюшку Пьеро приняли за мелкого торговца наркотиками. Остается только вопрос: на кой черт им это надо?

Фабрицио и Руджеро молча проводили взглядом удалявшийся мопед, потом переглянулись.

– Да сопутствует ей удача!..

– Аминь…

5

– Слушаюсь, – в шестой раз произнес комиссар Да Валле. Или – в седьмой? И переложил трубку к другому уху.

Начальник полиции Рима продолжал медленно диктовать ему по пунктам свои распоряжения, полагая, что он их записывает.

– Я сделаю все от меня зависящее, – сказал комиссар и, не прерывая разговора, жестом указал вошедшему в кабинет дежурному, чтобы тот поставил чашечку с кофе на письменный стол.

Между тем начальник продолжал метать громы и молнии: неужели в доме похищенного не смогли обнаружить ничего заслуживающего внимания, кроме наркотиков? Неужели, хотя прошло уже целых два дня, полиция до сих пор не установила фамилии похищенного? Нужно было допросить с пристрастием всех жителей квартала, все обшарить, разнюхать, обыскать. Понятно?

– Так точно, господин начальник, обыскать, – повторил комиссар и, заметив, что дежурный, поставив подносик с кофе, не думает уходить и все еще как столб торчит у стола, вопросительно поглядел на него.

– Пришел какой-то адвокат Алесси, – прошептал дежурный, почтительно косясь на телефонную трубку. Он даже на расстоянии узнал голос самого главного начальника.

Комиссар ответил жестом, означавшим: пусть подождет. К счастью, эта телефонная проработка продолжалась недолго. То ли начальнику полиции надоел этот разговор, то ли ему тоже доложили о чьем-то приходе, но, промычав еще с десяток ценных указаний, он наконец повесил трубку.

– Можно впустить? – робко спросил дежурный, вырастая на пороге.

– Проси.

Адвокат Алесси был невысокий, приземистый, почти совсем лысый. Выглядел он лет на шестьдесят, хотя ему, наверное, было немногим больше сорока; одет он был очень тщательно и элегантно, что, вероятно, должно было компенсировать не слишком выгодное впечатление от его внешности. Рукопожатие его было властным, уверенным.

– Чем могу быть полезен? – любезно осведомился комиссар, пока посетитель усаживался напротив него; комиссару Да Валле хотелось верить, что приход адвоката не принесет ему новых хлопот и неприятностей: у него их сейчас было и без того выше головы.

– Речь пойдет о субботнем похищении, о котором говорят все газеты.

При слове «похищение» комиссар навострил уши, пытаясь, однако, ничем не выдать своего напряженного внимания. Адвокат неправильно расценил его молчание.

– Мне сказали, что этим делом занимаетесь вы.

– Да, действительно, я веду это дело. Продолжайте, пожалуйста.

– Так вот, сегодня утром мне позвонил по телефону брат похищенного…

– У него есть брат? – воскликнул комиссар.

– Да, но не здесь, а в Бостоне. Это очень пожилой человек, у него больное сердце, и он, естественно, не может прилететь. Он узнал о случившемся из газет… он выписывает и регулярно читает одну сицилийскую газету, которую получает авиапочтой…

– Видно, его мучит тоска по родине.

– Наверное. Вот так он узнал, что его младший брат похищен. Он поручил мне предпринять все необходимые шаги, установить, если появится такая возможность, контакты с похитителями и ежедневно информировать его, как развиваются события.

– Понятно.

– Кроме того, он поручил мне назначить награду в сто тысяч долларов за… ну, как это говорится… за голову бандитов. И сообщил о прибытии из Соединенных Штатов частного детектива, его доверенного лица.

– В самом деле? И как же этот господин, человек, видимо, очень состоятельный, позволял своему брату в течение стольких лет влачить такое нищенское существование? Всего несколько часов назад мы произвели обыск в его жилище: это какая-то мышиная нора, а вы говорите: сто тысяч долларов!

Адвокат Алесси заерзал на своем стуле – он и без того сидел как на иголках.

– Ну… об этом я, конечно, не мог его спрашивать, тем более по телефону, но, насколько я мог понять по некоторым его словам, между братьями в течение многих лет были довольно прохладные отношения, и младший – тот, что похищен, – в один прекрасный день перестал что-либо сообщать о себе моему клиенту. Понимаете, он долгие годы совершенно ничего не знал о брате. Например, ему даже не было известно, что тот живет в Риме.

– Понятно, – кивнул комиссар.

Дело ясное, брат-богач пытается заглушить мучавшие его много лет угрызения совести и готов разбиться в лепешку, чтобы хоть как-то помочь брату-бедняку, попавшему в беду. Но как бы там ни было, обещанная награда весьма кстати. Сто тысяч долларов развяжут языки самым молчаливым, и они застрекочут, как пулеметы. Это-то уж несомненно! Остается задать один деликатный вопрос, из тех, что всегда сбивают с толку. Но этот адвокат отнюдь не производит впечатление простака, и с ним лучше говорить напрямик, без всяких дурацких ухищрений.

– Как фамилия вашего клиента?

– Ну… естественно, такая же, как у его брата, – пробормотал Алесси слегка растерянно. – Его зовут Джардина, Кармело Джардина.

– Прекрасно, вы невольно оказались нам полезны, адвокат.

– Вы не знали фамилии похищенного?

– Вот именно. Вам, может быть, покажется это странным, но никто из допрошенных не мог нам назвать ее. У старика здесь, в Риме, нет ни родных, ни друзей, и живет он один, в доме, где почти не осталось других жильцов.

– А…

– Но скажите, адвокат, что думает ваш клиент о целях похищения его брата?

– Вы задаете, комиссар, трудный вопрос. Он полагает, что его похитили с целью получения выкупа. Не знаю, может быть, в газете, которую он читал, про это дело говорилось недостаточно ясно. Во всяком случае, мне пришлось ему объяснять, что его несчастный брат зарабатывал себе на жизнь торговлей вразнос.

– Теперь мы почти с полной уверенностью можем сказать, что он занимался продажей наркотиков.

Адвокат воздержался от каких-либо комментариев. Комиссар мог только отметить его молчание и напряженный, выжидательный взгляд.

Он рассказал адвокату, стараясь не входить в подробности, о сигаретах, найденных на лотке-тележке вместе с булочками и сластями. А также о сигаретах, спрятанных дома внутри старой лампы с треснутым стеклянным абажуром. Теперь уже почти не оставалось сомнений: Пьеро Джардину, по прозвищу «дядюшка Пьеро», ликвидировала банда торговцев наркотиками, которой он, вероятно, чем-то мешал.

– Ясно. Конечно, объяснить все это его брату, боюсь, будет не так-то легко, – сказал адвокат, поглаживая себя по щеке. Челюсти у него были мощные и казались еще заметнее, так как были безупречно выбриты.

Только тут комиссар вспомнил о кофе, который все это время печально стыл в оранжевой чашечке между телефоном и грудой папок с бумагами, требующими срочного исполнения.

– Разрешите?

– Что за вопрос, комиссар! Извините, я помешал…

Кофе, разумеется, был отвратителен. Он поставил недопитую чашечку обратно на стол: придется подождать того несравненного, ароматного кофе, который ему приготовит после ужина жена. Адвокат Алесси между тем уже поднялся.

– Ну так, комиссар, я буду ждать от вас сообщений, каковы бы они ни были. Но будем надеяться – хороших.

– Я вас извещу сразу же, как только будут какие-нибудь новости, разумеется, если это не нарушит секретности, которую я обязан соблюдать.

– Разумеется.

Телефон зазвонил, когда светло-бежевое пальто адвоката еще маячило на пороге. Комиссар горячо пожелал себе, чтобы это не был снова начальник полиции, хотя теперь он располагал именем похищенного и это открытие ему ничего не стоило.

– Привет, папа, – раздался в трубке веселый голосок Россаны. – Есть какие-нибудь новости?

– А какого рода новости тебя интересуют? – спросил, чтобы выиграть время, комиссар.

– Насчет расследования.

– Ах, да, расследования… К сожалению, должен тебя огорчить. Твой друг, который кормил булочками весь ваш лицей «Юлий Цезарь» и которого ты так упрямо, несмотря ни на что, продолжаешь защищать, оказался действительно замешан в торговле… ты знаешь чем. Мы произвели сегодня обыск у него на квартире.

– Ах вот как?

– Да, вот так, – повторил комиссар и, протянув свободную руку, взял красную коробку и взвесил ее на ладони. – Сигарет сто с лишним, а может, и сто пятьдесят, никак не меньше. Не так уж, в сущности, и много, но старик, вероятно, вел дела в не слишком широком масштабе: довольствовался тем, что продаст одну сигарету тут, другую там, немногим, но надежным клиентам. Мы нашли коробку, полную сигарет с марихуаной, такую же, что обнаружили у него на лотке.

– Коробку? – отозвалась, как эхо, Россана, едва сдерживая смех, причину которого комиссар не мог себе объяснить. – Папа, а она, случаем, не красная?

– Да, именно красная. Но ты-то, черт возьми, откуда знаешь, какого она цвета? – в изумлении завопил комиссар. Эта сопливая девчонка не иначе как сам дьявол. Удивительно только, что от нее не пахнет серой.

– Я расскажу тебе вечером дома, – нежно проворковала Россана и, не дожидаясь других вопросов, повесила трубку.