Текст книги "Следствие ведет Россана"

Автор книги: Энцо Руссо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

18

В полседьмого утра, сам того не ведая, некий Джанетто Чеккони значительно продвинул следствие – оно достигло той стадии, которую журналисты обычно называют «решительным поворотом событий». На своем мотоцикле, одном из тех «буйволов», что носятся с устрашающей скоростью и к тому же без глушителя, он остановился как раз под окном Россаны. Что-то в моторе барахлило – наверно, загрязнились свечи. Низко склонившись к мотору, чтобы хорошенько разглядеть, не каплет ли бензин, нет ли струйки дыма, Джанетто раз пять-шесть как следует газанул. Нет, все в полном порядке. Удостоверившись в этом, он еще раз газанул и умчался, как ракета, разбудив весь квартал.

Россана несколько раз похлопала ресницами в удивлении, что так хорошо выспалась. Она вспомнила, что накануне улеглась спать очень рано, и сейчас поняла, что больше не уснет. Она зевнула, потянулась и принялась размышлять о вчерашней странной встрече. «Теперь я прошу вас дать мне честное слово», – неожиданно сказал адвокат Алесси. Россана глядела на него и думала, что этот человек, несмотря ни на что, ей все-таки симпатичен. Его отчаяние, тот пыл, с которым он ищет отца, в какой-то мере искупают его темные делишки. «Я единственный, кто может найти моего отца, – продолжал адвокат, – потому что знаю, где его искать, и ни перед чем не остановлюсь, лишь бы это сделать. Понимаете? Дайте мне немного времени, ну еще день-два, а потом можете рассказать полиции о том, что узнали». – «Но рано или поздно нам все-таки придется это сделать», – сказал Фабрицио, стараясь не думать о том, что человек в зеркальных очках преспокойно может сгрести их в охапку и запереть неизвестно на сколько в какой-нибудь кладовке, чтобы его хозяин мог без помех продолжать поиски. Но, как выяснилось, адвокат рассуждал иначе. «Все равно теперь я уже вне игры, и это навсегда», – сказал он с горькой улыбкой. «Почему?» – наивно спросил Микеле. «Я сказал марсельцам, что согласен на их условия. Но я не доверяю этим людям, так же как и они мне. Сейчас главное – отыскать то убежище, где они держат моего отца… если только он еще жив». В комнате наступила тишина. Единственный, кто, казалось, не следит за разговором, был Сэм (хотя кто поручится, что это действительно его имя?) – он сидел, опустив голову на руки и уставившись в пол.

Россана зевнула, вновь и вновь перебирая в памяти все эпизоды этого опасного и запутанного дела – начиная с рассказа о похищении, услышанного ею от мальчиков, и вплоть до вчерашнего разговора с адвокатом. Она размышляла, строила догадки, ей приходили на ум какие-то совершенно незначительные мелочи, совершенно невероятные предположения – странная, иногда просто дурацкая чепуха, которая лезет в голову, когда нежишься в теплой, мягкой постели и не спешишь вставать, так как в комнате холодно и неуютно. И вдруг, почти случайно, две внешне никак не связанные между собой детали сблизились на мгновение – ровно на столько, сколько потребовалось, чтобы мысленно соединить их, увидеть рядом. «Нет, это невозможно», – подумала, улыбнувшись, Россана и закусила губу, словно завороженная мелькнувшей догадкой. Разве можно кого-то подозревать на основании таких смехотворных данных? Нет, этого недостаточно, совершенно недостаточно. Она попыталась заставить себя думать о чем-нибудь другом, но ей это никак не удавалось. Может, стоит попробовать? Она могла бы рассказать о своей догадке отцу, но тут же подумала, что он и слушать ее не стал бы.

Можно поговорить с адвокатом Алесси, но это все же опасные люди и могут взяться проверять ее предположение слишком… слишком рьяно. Нет-нет, лучше проверить это самой. Она отбросила одеяло и встала.

– Что это с тобой? – удивилась синьора Да Валле, в халате и с бигуди на волосах, входя в ванную и увидев дочь уже одетой.

Россана последним взмахом гребенки закончила борьбу со своей непокорной гривой и одарила мать широкой приветливой улыбкой.

– Меня разбудил этот мотоцикл. Ты слышала?

– Что? Ах, да… Но потом мы снова уснули.

– А я нет. Ты спешишь?

– Нет, можешь не торопиться, я пока поставлю кофе.

Так она успела до завтрака сделать свой первый звонок. Руджеро еще не совсем проснулся. Он выслушал ее инструкции, не перебивая, но, разумеется, ни черта не понял.

– Неважно, не задавай вопросов, – приказала Россана. – Главное, немедленно позвони остальным. Понятно?

– Честно сказать, нет. Но я подчиняюсь, мой командир.

– О’кэй. Чао!

Телефонный разговор, по счастью, прошел незамеченным, иначе пришлось бы придумывать какие-нибудь нудные объяснения. Кофе они выпили втроем (Джорджино не был ранней пташкой и редко когда раньше девяти просыпался) в гостиной, весело болтая о том о сем.

– Сегодня я хочу уйти пораньше, – объявила Россана. – Интересно, удастся ли мне хоть раз в жизни прийти в школу до звонка?

Никто с ней не спорил. Она оставила родителей обсуждать вопрос, стоит ли матери покупать новое пальто, и выскочила на улицу, как вихрь промчавшись мимо старого Паскуале – он даже не успел разглядеть, кто это. В маленьком баре на проспекте Льеджи был подходящий телефон-автомат, запрятанный в укромном уголке. Пулей влетев в бар, она, задыхаясь, чуть охрипшим от волнения голосом попросила жетон.

– Алло, – ответил голос в трубке – это был не Сэм, однако голос показался знакомым.

– Сэм дома? – спросила она несколько неуверенно. Может, она неверно набрала номер? Последовала пауза.

– А кто говорит?

– Это Россана. Россана Да Валле.

– А, Комиссарочка! – раздалось в трубке, и Россана сразу же узнала адвоката Алесси. Вот это повезло!

– Я хотела поговорить именно с вами, за этим я и звоню Сэму.

– Слушаю тебя.

– Дело в том… Я хотела сказать, что мне в голову пришла одна странная вещь… одно предположение… И я собираюсь сегодня же утром его проверить. Я хотела… Я думала… – В нерешительности она запнулась. – Черт возьми! Я думала, это будет совсем просто сказать.

– Что же именно? – подбодрил ее собеседник с ноткой тревожного нетерпения в голосе.

– Я хотела спросить, куда смогу позвонить вам в случае… если…

– Сюда, звони мне сюда до… до обеда. Годится?

– Да, думаю, что да.

– Но разве сейчас тебе не надо идти в школу?

– К сожалению, надо, – со смехом ответила Россана. Адвокат тоже засмеялся.

– В таком случае как же ты успеешь что-то проверить?..

– Это секрет. Надеюсь, все-таки успею.

– Хорошо, тогда до скорого!

– До скорого! – попрощалась Россана и повесила трубку.

И, словно застыв, осталась стоять у автомата, уставившись на аппарат старой модели, немного Заржавевший и потемневший от времени. Может, ее догадка неверна? Теперь, когда настало время действовать, у нее от страха и волнения стоял в горле ком.

– Вы кончили говорить? – деликатно осведомился кто-то ангельским голоском.

Обернувшись, Россана увидела маленького худенького человечка, вопросительно кивавшего на освободившийся телефон. В смущении она улыбнулась.

– Извините, – сказала она, – я немного задумалась.

19

– Значит, договорились? Я могу быть уверена, что вы не бросите меня там одну, как идиотку?

– Иди, иди спокойно, – сказал Фабрицио, ободряюще подмигнув, а Руджеро кивком подтвердил ответ товарища.

– Ну, а ты что скажешь?

Микеле проглотил слюну. Он понимал, что самая трудная роль предназначена ему, и гордился этим, но вместе с тем и чуточку трусил. А вдруг он не сумеет сыграть ее достаточно правдоподобно? Он, конечно, понимал, что Россана выбрала именно его из-за бледности и болезненного вида; но все-таки, значит, она верит в него, и это льстило его самолюбию. Он улыбнулся и сказал, стараясь казаться как можно увереннее:

– Не сомневайтесь, все будет не хуже, чем на сцене!

– Ну, тогда пошли!

В это время у подъезда школы всегда было особенно людно. По ступеням каменного крыльца торопливо пробегали ребята, спешившие на занятия, и Джанфранко, прислонясь к дверной притолоке, как обычно, лениво наблюдал за порядком. Поравнявшись с ним, Руджеро, вместе с Микеле составлявший первую оперативную группу, помахал сторожу рукой:

– Ну, как здоровье? Тебе лучше?

– Немножко получше, но все еще простужен.

Ребята направились к лестнице, и в это время в подъезд вошли Россана с Фабрицио – вторая оперативная группа. Вдруг Микеле, словно падая, прислонился к стене, а Руджеро принялся кричать:

– Скорее, помогите, ему плохо!

– Что там стряслось? – спросил Фабрицио у школьного сторожа.

– Где? О чем ты?

– Да вон там. Кому-то худо.

Но Джанфранко уже услышал шум в глубине вестибюля и, прокладывая себе дорогу среди столпившихся школьников, бросился на помощь Микеле. К нему также поспешили и несколько преподавателей, только что вошедших в школу. Толпа в вестибюле росла на глазах.

– Пора! – шепнул Фабрицио, и Россана, прижимаясь к стене, бросилась в противоположную сторону, к двери в полуподвал.

Куда девалось ее недавнее спокойствие! Она боялась, что Микеле не сумеет как следует разыграть свою роль и ему влетит, боялась, что ее заметят, а больше всего ее пугало, как она вернется наверх: Джанфранко как раз начнет подметать вестибюль. Он всегда около девяти утра, сразу после начала занятий, принимался за уборку. Нужно незаметно проскользнуть на лестницу, а если ее увидят, сделать вид, что она возвращается из канцелярии, с первого этажа. А потом надо успеть в класс к началу второго урока. Все эти опасения и страхи, мешаясь и путаясь, молниеносно проносились в голове. И вот она уже в полуподвальном этаже! Россана приступила к его исследованию не спеша, без суеты, не зажигая света и стараясь не шуметь. Вот котельная, пара каких-то тесных закутков, несколько комнат, заваленных разным старьем, ненужным школьным хламом. По стенам длинных коридоров тянулось множество труб и толстых проводов. Россане показалось, что она попала в настоящий лабиринт, хотя она и знала, что эти подвалы не так уж и обширны. Вдруг дорогу ей перебежала маленькая мышка – видно, появление девочки ее нисколько не испугало, но Россана при виде мышки подскочила от страха. Вообще-то она не боялась мышей, но сейчас нервы были так напряжены, что ее напугала бы и пролетевшая муха.

Бесшумно, стараясь ни за что не задеть, она скользнула в ту часть лабиринта, где царила полная тьма. Эти баррикады, должно быть, прислоненные к стене классные доски; чтобы убедиться, она дотронулась до них рукой и улыбнулась. Отслужившие свою службу, старые, выщербленные доски, вынесенные из классов и отправленные сюда, вниз, на пенсию, в компанию любопытных мышей и непочтительных пауков, ткущих свои воздушные мостики, перекинутые с одного конца доски на другой. Вокруг стояла пропитанная пылью тишина, и уличный шум, приглушенный и далекий, доносился сюда как легкий шорох, лишенный эха. В конце коридор расширялся, в эту его часть вела низенькая ступенька. Россана о нее споткнулась и чуть было не растянулась на цементном полу. Тут она увидела, вернее, угадала в темноте несколько дверей и попробовала толкнуть одну из них. Заперто!

И в ту же минуту ей показалось, что из-за соседней двери она слышит какой-то стон, звук голоса не то человеческого, не то звериного, от которого она оцепенела.

– Кто… кто там? – пролепетала Россана.

Молчание, и эта тишина была страшнее всякого шума. Она затаила дыхание, ей казалось, что там, за дверью, кто-то прислушивается, кто-то устроил ей засаду в сырой темноте этого полуподвала. Россана осторожно сместилась на шаг – два влево: она чувствовала, что достаточно самой малости – и она опрометью кинется отсюда на скорости восемьдесят километров в час и еще, может быть, будет вопить при этом во всю глотку от страха, как самая последняя дура.

– Есть там кто-нибудь? – отважилась она спросить еще раз, и теперь протяжный стон – почти всхлип – вылился в одно еле различимое слово:

– Помогите!

– Дядюшка Пьеро, это ты? – спросила она, прильнув лицом к двери, которая чуточку поддалась – настолько, насколько позволяла цепочка. Заглянув в щелку, Россана убедилась, что ее невероятная догадка оказалась правдой.

«Задача номер один: вытащить его отсюда», – решительно сказала себе Россана и, отбросив всякую предосторожность, поискала выключатель и зажгла электричество. Это была одна из тех слабеньких лампочек, что горят в подвалах, – высоко под потолком, покрытая многолетней пылью и копотью. Но ее света было достаточно. Среди окружающего хлама она нашла то, что ей было сейчас необходимо: боковину от парты, массивного, хорошо выдержанного дерева.

– Теперь уж не делают больше таких вещей, дядюшка Пьеро, – сказала она, обращаясь к закрытой двери, хоть и знала, что старик не слышит ее, а если и услышит – все равно не поймет. Несколько секунд она разглядывала цепочку, тоненькую и проржавевшую, – запор поистине смехотворный.

– Держись! Иду на помощь! – объявила она, высоко занеся доску и выжидая, когда по улице протарахтит какой-нибудь грузовик или пройдет автобус: остановка была как раз перед школой.

От первого удара одно из колец, державших цепочку, сильно погнулось; при втором она не попала по цели, доска лишь скользнула по двери, но от третьего удара цепочка отлетела вся целиком. Блеснула даже маленькая искра, наполнившая сердце Россаны пьянящей радостью.

Она распахнула дверь и склонилась над несчастным стариком, скрючившимся на полу у стены крошечной каморки. Состояние его было ужасным, но у него все же хватило сил и ясности ума, чтобы открыть глаза. Часто мигая, он глядел на нее, пытаясь узнать, и от этого усилия его глаза, уже давно отвыкшие от света, начали слезиться.

– Пока что отложим официальное знакомство, – взяв его за руки, ласково сказала Россана.

Она не знала, что делать: взвалить беднягу на плечи ей было не под силу, но и волочить его по каменному полу через все это нескончаемое грязное подземелье она тоже не могла. Пока что самое главное было – вытащить узника из этой тесной и вонючей норы.

– Ну, смелее!

– Да-да, – пробормотал старик, взволнованный и возбужденный.

Россана чуть не расплакалась, глядя, как он, поднявшись на ноги, пытается пойти, делает мелкие, неуверенные шажки, совсем как ребенок, который только учится ходить, – это было похоже на воскрешение мертвого. Ее переполняла такая радость и волнение, что она даже не вздрогнула, когда вдруг услышала прямо у себя за спиной голос:

– Молодец! А что ж ты теперь будешь делать?

Позади нее стоял Джанфранко с графином воды в одной руке и с топором на коротком топорище в другой. Не отрывая от нее взгляда, он, согнув колени, поставил графин на пол. Собрав все свое хладнокровие, Россана презрительно улыбнулась. Но положение было поистине отчаянным.

– Значит, это ты был сообщником? Я так и думала, – проговорила она.

Сторож смотрел на нее с серьезным видом, плотно сжав губы. На старика он не обращал никакого внимания.

– А как ты догадалась?

– Помнишь тот день, когда его похитили? Ты чем занимался в тот момент, когда мои приятели вошли в вестибюль, а около подъезда какие-то бандиты набросились на дядюшку Пьеро? Ты подметал пол, а ведь обычно ты торчишь у дверей и дожидаешься, пока все не войдут, и уборку никогда не начинаешь раньше девяти. А когда ребята выскочили обратно на улицу, ты что делал? Ты себе преспокойненько остался внутри, чтобы потом тебя не тягали в свидетели, а главное, ты знал, что эти мерзавцы могут начать стрельбу, и вовсе не хотел схлопотать себе пулю. Ведь верно, Джанфранко?

Сторож мрачно кивнул, и Россана поняла, что он растерян и испуган, наверно, не меньше, чем она.

– Поэтому потом, когда тебя допрашивал мой отец, ты заявил, что ничего не слышал и не видел, хотя Руджеро, выбежав на улицу, громко закричал, что похитили старика Пьеро. Поведение мало сказать странное. И вот, немножко пораскинув умом, я в конце концов пришла к выводу, что ты у них вроде наводчика: похитители тебя использовали, чтобы ты помог осуществить их план – информировал об уличном движении у школы, о времени начала занятий, о том, когда приходит продавец завтраков, а может, и о том, когда поблизости от школы нет полицейских. Не так ли, Джанфранко?

– Да, верно. Но как тебе удалось найти старика?

– Знаешь, именно потому, что я подозревала тебя. На днях я видела, как ты, несмотря на высокую температуру, подметал вестибюль, это ты-то, который из-за простого насморка берешь больничный лист и заваливаешься на целую неделю в постель. Глядя на тебя, можно было подумать, что ты не в силах расстаться со школой ни на минуту. С чего бы это? А тем временем люди адвоката Алесси перевернули вверх дном весь город, но так и не смогли найти старика, хотя ваша шайка уже распалась и все вы думаете уже не о том, чтобы нападать, а о том, как бы получше спрятаться. И вот сегодня утром мне пришло в голову одно предположение. «А что, если вдруг, – подумала я, – его прячут именно в школе?» Вот я и пришла… Да, кстати, а как это он здесь оказался?

– Это после того, как у них взорвалась бомба. Они сказали, что меня никто не станет подозревать, что лучше такого тайника ничего и не придумаешь…

– И тебе дали денег…

– Конечно, ведь должны были они мне заплатить.

– Вот ты и обрадовался, купил себе часики…

Сторож наморщил лоб: последней фразы он не мог взять в толк. В самом деле он купил себе замечательные часы, но откуда эта проклятая девчонка об этом узнала? Россана, поняв ход его мыслей, улыбнулась.

– Тебе сильно не повезло. Моему отцу давно хочется иметь именно такие часы. Он о них мечтает уже два года, и у нас дома все знают, сколько они стоят: шестьсот тысяч лир! Конечно, учитель истории говорит, что вы, школьные сторожа, получаете больше, чем преподаватели, но все-таки же не так много. Вот видишь: отец никак не может купить себе такие часы, потому что он живет на свое жалованье. Потому что он честный человек, а не преступник, как ты.

Джанфранко крепче сжал топор, Россана инстинктивно попятилась и пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Старый Пьеро, словно застыв, продолжал стоять неподвижно в дверном проеме; он тяжело дышал от затрачиваемых им усилий и не произносил ни звука, словно уже смирившись со своей судьбой.

– Сейчас ты у меня навсегда заткнешься, – прорычал сторож, медленно надвигаясь на нее, и Россана решила, что уже пора выложить свой главный козырь.

– Это тебе не поможет, ты попался. Меня ждут товарищи, они знают, что я спустилась сюда, – сказала она, и Джанфранко остановился, недоверчиво глядя на нее.

– Не надейся, что тебе удастся меня провести…

– Нет, я и не думаю врать: они нарочно разыграли комедию, чтобы я могла незаметно сюда пробраться.

– Комедию? Какую комедию?

– Да с тем мальчишкой, которому вдруг плохо сделалось. Это и был мой товарищ. В этом-то и заключался весь трюк: ты побежал в одну сторону, а я бросилась в другую!

Потная физиономия Джанфранко от злости пошла красными пятнами. Он сжал зубы так крепко, что Россане показалось, что она слышит их скрежет.

– Этот… этот сопляк, этот молокосос, значит, ломал комедию, притворялся, что ему плохо?

– Ну да!

– И я должен был еще тащить его на себе тридцать ступенек вверх по лестнице! Вот мерзавец!

В менее драматической обстановке над этим можно было бы здорово посмеяться. Но сейчас было не до смеха. Это была только короткая передышка, и опасность грозила по-прежнему. Джанфранко перевел дыхание, до него только сейчас дошло то, что сказала Россана. Значит, кроме этой девчонки, этого исчадия ада, обо всем знает еще целая банда чертовых мальчишек и, может, сейчас они уже обсуждают, не пора ли рассказать все учителю! Он понял, что игра проиграна, и решился действовать.

– С тобой я все равно разделаюсь, прикончу вас обоих.

– А зачем? Что это тебе даст? – попыталась выиграть время Россана, чувствуя, как у нее дрожат колени.

– Я еще успею спокойненько смыться.

– Но ты ведь можешь запереть нас в этом закутке, – посоветовала она, прекрасно понимая, что дело принимает скверный оборот.

Сторож отрицательно покачал головой.

– Ну, нет: вы начнете орать, а у тебя, пожалуй, хватит силенок, чтобы вышибить такую дверь.

Если бы Россана знала, что за вода была в графине, она сразу же нашла бы решение: предложила Джанфранко дать ей выпить вместе со стариком этой отравы. Они пролежали бы в забытьи долгие часы – больше чем достаточно, чтобы этот негодяй успел смыться. Но она этого не знала, а парень с перепуга совсем позабыл о разведенном в графине наркотике.

– Отойди! – крикнула Россана, с храбростью отчаяния хватая тяжелый обломок парты, которым она сбила дверной запор.

– Осторожней! – прошептал ей старик, пытаясь выпрямиться, хотя и до того, как его похитили и довели до теперешнего состояния, дядюшка Пьеро вряд ли был бы в силах прийти на помощь своей избавительнице.

– Ни с места! – приказал сторож, приближаясь, но вдруг дядюшка Пьеро протянул руку и указал на что-то в темноте:

– Там кто-то есть!

Если бы это произнесла Россана, Джанфранко решил бы, что это уловка, хитрость. Но этот умирающий старик вряд ли был способен на такие выдумки. В самом деле послышались шаги – кто-то действительно к ним приближался, потом шаги остановились, и чей-то голос спросил:

– Эй, кто там?

– Сэм! – пронзительно закричала Россана, сразу словно опьянев от радости и чувства облегчения.

Она даже не спросила себя, каким образом детектив смог попасть в это темное подземелье и разыскать их: сейчас это ее ни капельки не интересовало.

Правая рука адвоката Алесси – человек в зеркальных очках сделал еще несколько шагов по направлению к ним и, войдя в освещенное пространство, увидел Россану, стоящего рядом с нею старика, парня с топором в руках и моментально разобрался в ситуации.

– Обоим не шевелиться, – приказал он (такого решительного и уверенного голоса Россана не слышала еще никогда в жизни).

Потом обратился к сторожу, который незаметно чуточку сместился в сторону, чтобы следить за действиями вновь пришедшего, не теряя при этом из виду двух своих пленников, и продолжал судорожно сжимать в руках топор:

– А ты дай-ка мне эту штуку.

Встретились профессионал, прекрасно обученный всем видам борьбы против вооруженного противника, и охваченный ужасом жалкий дилетант. Джанфранко застыл неподвижно, не сводя глаз с незнакомца. Сэм щелкнул пальцами.

– Ну-ка живей дай мне топор, парень.

Россана удивилась, почему Сэм не вооружен. Если бы у него был в руке пистолет, все было бы кончено в несколько секунд: Джанфранко наверняка не стал бы сопротивляться.

– Последний раз тебе говорю, слышишь, последний раз! Не то не успеешь сосчитать до трех, как от тебя останется мокрое место. Эта железяка тебе не поможет. Ну, деточка, скорей, слушайся дядю.

Совершенно неожиданным, ошеломительным прыжком Джанфранко попытался проскочить мимо незнакомца, и это почти было ему удалось. Сэм сумел догнать его только в коридоре, бросившись ему под ноги. Схватка была мгновенной. Не прошло и нескольких секунд, как Сэм возвратился к ним совершенно спокойный, как ни в чем не бывало, только пиджак у него был чуточку помят. Он сказал:

– Поехали, у меня на улице машина.