Текст книги "Следствие ведет Россана"

Автор книги: Энцо Руссо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Она так погрузилась в свои печальные мысли, что не сразу поняла, что за странные звуки доносятся до нее с другой стороны стола. Удивленно подняв глаза, Россана увидела, что отец смеется; ей пришлось подождать, пока пройдет этот приступ веселья.

– С чего это ты? – спросила она сквозь зубы.

– Да я вспомнил об этом бедняге твоем директоре, – задыхаясь от смеха, проговорил комиссар, и Россана невольно улыбнулась: действительно, в Орацио Мартини, таком важном, величественном и так сильно напуганном, было что-то комическое.

– Он жалуется, – продолжал комиссар, вытирая выступившие слезы, – что они каждый раз звонят ему, как только у него выдается редкая спокойная минутка. «Понимаете, комиссар, не тогда, когда у меня в кабинете толпится народ или когда я хожу по школе. Нет, какое там! Впервые они позвонили мне домой, как раз когда я садился ужинать – это у меня единственная спокойная минута за весь день. А потом стали звонить сюда, в школу, и всякий раз когда хоть изредка удается побыть в одиночестве, чтобы обдумать тысячу заботящих меня дел». И знаешь, все это таким жалобным голосом, так смиренно…

Заглянувшему в кабинет дежурному представилась необычная картина: комиссар и его дочь дружно хохотали, чуть не валясь от смеха на стол.

14

Не переставая терзать то немногое, что еще осталось от его обкусанных ногтей, Микеле вновь перечитал короткое письмецо, которое держал в руках. Приятный, очень разборчивый почерк. Жаль только, что содержание письма не было таким же ясным. Он не знал, что и думать об этом письме, а ему хотелось составить определенное, четкое мнение перед разговором с Россаной.

Микеле боялся ударить в грязь лицом перед этой девочкой, более того, он стал даже опасаться, уж не втюрился ли он в нее, и жалел, что не смог с самого начала участвовать вместе с нею в расследовании. И вот теперь это письмо, тончайшая папиросная бумага для авиапочты – она у него в руках, это его козырь. Он вновь перечел письмо. Оно было написано в серьезном и ласковом тоне. Тетя Мария сообщала, что в Бостоне в телефонном справочнике не значится никакого Джардины, нет в городе и никакой торговой фирмы или компании, которая бы носила это имя. Для очистки совести она даже позвонила в итальянское консульство – там действительно знают одно семейство Джардина, приехавшее с Сицилии приблизительно в 1955 году. Этим эмигрантам, как видно, не повезло в Америке. Живут они в бедном квартале, у них даже нет телефона. «Куда уж им заплатить такой выкуп!» – Подумал Микеле, вертя в руках письмо. Это, конечно, были не те, кого они искали. Несколько секунд он продолжал грызть свои ногти, потом стал набирать номер Россаны.

– Тебя какой-то Микеле, – позвала синьора Да Валле, протягивая трубку.

Россана, ползавшая по ковру в гостиной с маленьким Джорджо на спине, сделала вид, что встает на дыбы, и заржала. Ребенок, свалившись с «лошадки», заливаясь смехом, упал на ковер, но, увидев, что Россана вышла в коридор, начал хныкать, не обращая внимания на мать, которая звала его к себе на диван.

– Привет, симулянт! – весело поздоровалась Россана. Она думала, что Микеле звонит ей без дела, но с первых же его слов вся обратилась в слух. – Ну-ка прочитай мне это письмо! – громко приказала она, и ее мать, уже принявшаяся за штопку носков, только покачала головой.

Один бог знает, что вытворяет в последние дни эта девчонка. Может, лучше и не знать этого – так, по крайней мере, спокойнее жить.

– Черт возьми! – только и сказала Россана, когда Микеле кончил читать письмо.

– По-моему, это доказывает, что брат дядюшки Пьеро в самом деле какой-то темный тип, которому есть что скрывать. Подумай сама, его никто не знает, фамилии его нет даже в телефонной книге… Ясное дело, это наверняка подозрительная личность… Ты согласна? – закончил Микеле, сбитый с толку долгим молчанием Россаны.

– Что ты сказал?

– Да нет, я не знаю… Но если о нем никто не слышал даже в итальянском консульстве, значит, он… Разве не так?

– Нет, – сухо сказала Россана, удивляясь про себя, как это малыш Микеле так долго ходит вокруг да около и все еще ничего не понял. – Нет, дело обстоит совсем не так: брат дядюшки Пьеро вовсе не гангстер, как вы думали. Он никто.

– Никто?

– Ну да, никто. Его просто не существует и никогда не существовало, его выдумали, а мы, как идиоты, все этому поверили.

Микеле сглотнул слюну и, вместо того чтобы спросить, как, когда, где, почему, опять будто что-то проглотил. Мысль о том, что это действительно именно так, его просто убивала. Ну как же он мог до этого не додуматься сам?

– Микеле!

– А?

– Ты не знаешь, где сейчас Фабрицио и Руджеро?

– Наверно… наверно, дома. Они сегодня собирались вместе делать уроки.

– Микеле!

– Что?

– У кого из них?

– Ах да, извини, ты совершенно права. Кажется… у Руджеро.

Россана все еще продолжала смеяться, когда Руджеро снял трубку. Голос у него был скучный, усталый, раздраженный: не иначе как Руджеро и в самом деле занимался.

– Это я, Россана.

– Привет, красавица! – сразу оживился мальчик, и тут ему преподали урок краткости и точности: Россана уложилась в двадцать секунд, сумев все рассказать без единого лишнего слова.

Последовала короткая пауза – время, необходимое, чтобы переварить такое потрясающее известие.

– Ну что ты на это скажешь? – спросила наконец Россана, но вместо ответа услышала голос Фабрицио, который, подойдя к Руджеро, без конца его спрашивал: «В чем дело? В чем дело? Что случилось?»

Затем до нее донесся их громкий разговор, удивленные возгласы, кто-то из них даже присвистнул. Наконец Россана решила, что пора переходить к делу.

– Руджеро, ты должен позвонить адвокату Алесси и попросить его принять нас. Ведь он сам сказал, что в случае необходимости…

– По правде говоря, он велел обращаться к этому очкастому… к детективу.

– Да, я знаю. Но ты все-таки позвони ему самому: нам надо поговорить с ним, а не с сыщиком.

– Ну, вообще-то я не прочь был бы побеседовать с этим детективом, спросить у него, почему он сказал нам, что его послал сюда, в Италию, человек, которого, оказывается, не существует в природе!

– Перестань! Он всего лишь сыщик, работает за деньги, а командует парадом не он. Ну как, ты сделаешь то, что я тебе говорю?

– Так точно, госпожа начальница!

Не замечая, что дочь сидит как на иголках, ожидая звонка Руджеро, и то и дело вскакивает с дивана и начинает ходить по комнате, синьора Да Валле принялась перечислять все мелкие домашние дела, которые ждут их после обеда.

– А ты уже сделала уроки? – спросила она больше для порядка.

– Не до конца.

– И много тебе еще осталось?

– За полчасика управлюсь. Сейчас мне не хочется заниматься. Вечером еще будет предостаточно времени.

– Прекрасно. В таком случае, пока я не закончу возиться с этими носками, присмотри немножко за братом и напомни мне через четверть часа разбудить папу.

– О’кэй.

– Да, а попозже сходи в универсам. Надо кое-что купить.

Россана кивнула, и тотчас же зазвонил телефон – даже раньше, чем она ожидала.

– Это меня, – крикнула она, мгновенно вскочив.

За ней сразу же бросился следом и маленький Джорджино, словно заразившись неожиданным волнением сестры. Синьора Да Валле улыбнулась.

– А кто в этом сомневался? Все время звонят тебе одной. В сущности, за телефон должна платить ты. Мыто телефоном почти не пользуемся.

Она замолчала: дочка уже не слушала ее.

– Ну что?

Новостей было немного, но важные: адвоката Алесси нет в городе. Секретарша не знает точно, когда он вернется, но говорит, что не раньше, чем через два – три дня. Человек же в зеркальных очках находится в гостинице.

– И что он тебе сказал?

– Что ждет нас.

– Ты что – ему рассказал?

– Вот еще! Я только сказал, что речь идет о важном деле.

– Молодчина! Теперь слушай: ты за полчаса доберешься на мопеде до моего дома?

– Наверняка.

– А в какой гостинице живет этот тип?

– В «Плаце».

– Это на Корсо. Значит, четверть часа туда, четверть обратно, минут двадцать там, десять минут на покупки… Ну, думаю, что за час мы управимся.

– Тебе что, не выйти из дома?

– В некотором смысле – да.

– Ладно, в таком случае придется поспешить. Через полчаса буду у тебя.

Россана повесила трубку. Она уже запустила мотор на всю катушку. Что лучше – придумать какой-нибудь предлог или сказать коротко и ясно, что ей понадобится час, чтобы сходить за покупками… и на все остальное?

Все получилось как нельзя лучше. Ровно в четыре комиссар Да Валле вылетел из дома как пуля, надевая пиджак уже в лифте. В четыре ровно синьора Да Валле кончила штопать носки, отложила иголку и нитки и, как всегда, потянулась всем телом, вставая с дивана. Ровно в четыре, словно по волшебству, Джорджино уснул на ковре в гостиной, зажав в правой ручке терку, а в левой – свой пластмассовый стаканчик, с которым никогда не расставался.

– Ну, я пошла, – равнодушным тоном объявила Россана и притворно зевнула.

– Значит, так: купишь хлеба, молока, масла, бананов и баночку майонеза, ту, что побольше.

– Хорошо.

– Ничего не забудешь?

Беря деньги, Россана подумала, что все-таки на всякий случай лучше обезопасить себе тыл.

– Тебе все это скоро понадобится? – спросила она.

Мать уже повернулась к ней спиной, направляясь в ванную.

– Нет, но ты не очень задерживайся.

«Какой-нибудь часок – разве это значит очень задержаться?» – подумала она и с довольной улыбкой выскользнула из квартиры. Внизу, в парадном, старик лифтер Паскуале попытался было затеять с нею разговор, начав бессвязно рассказывать о каком-то заказном письме, но Россана ловко миновала его, обведя, как нападающий защитника, и одарив при этом лучезарной улыбкой.

– Поговорим, когда буду возвращаться, хорошо?

Паскуале что-то проворчал себе под нос. На улице ее поджидал Руджеро на мопеде. Фабрицио и Микеле тоже были наготове.

15

Человек в зеркальных очках в одну минуту развеял несколько пугающий миф, невольно сложившийся вокруг его личности в представлении этой ребячьей компании. Он появился в одном лишь большом махровом красном полотенце, повязанном вокруг бедер, еще влажный после душа и, разумеется, без очков. Как четверо друзей ни искали в его глазах застывшую молнию жестокости, они ее так и не нашли. Глаза были большие, темные, добрые. В отличие от губ, в них пряталась улыбка. Он плюхнулся на низенький диванчик высотой не более двадцати сантиметров, блаженно улыбнулся, показав белоснежные зубы.

– Слушаю вас, друзья.

– Дело вот в чем, синьор… – начала Россана, но он, не переставая улыбаться, поднял кверху обе руки.

– Зовите меня Сэм.

– Сэм, мы хотели бы видеть адвоката Алесси…

– Он занят, а может, его даже нет в Риме.

– Знаю, нам об этом сказала его секретарша.

Фабрицио обернулся к двери, ведшей в прихожую. Ему послышался какой-то шорох, будто кто-то вошел, стараясь не шуметь. Но поскольку никто, кроме него, ничего не слышал, он решил, что ему показалось. Что же до Россаны, сидевшей прямо напротив сыщика, то уж она-то сейчас не услыхала бы даже пистолетного выстрела.

– Послушайте, Сэм, вы знакомы лично с вашим клиентом?

– Конечно, знаком, – ответил молодой человек, нисколько не удивившись этому вопросу. – Мистер Джардина один из самых уважаемых людей в Бостоне, у него куча денег, и он на дружеской ноге со всеми важными шишками в городе.

– Вы очень здорово умеете врать, Сэм. Хотела бы и я так научиться: мне бы это весьма пригодилось в школе.

– Почему это ты думаешь, что я вру? – с рассеянным видом поинтересовался Сэм.

Все его внимание теперь было поглощено сигаретой, которую он собирался зажечь. Пытается скрыть волнение или просто ему захотелось покурить? Воспользовавшись затянувшейся паузой, Россана разок-другой проглотила слюну и провела языком по пересохшим губам.

– Никакого мистера Джардины нет, его не существует, – сказала она.

– А ты откуда знаешь? – раздался у них за спиной голос адвоката Алесси. Все, в том числе и Сэм, резко обернулись.

Адвокат прошел на середину комнаты и уселся на диване, отодвинув в сторону край красного полотенца Сэма. Только тогда присутствовавшие заметили, что у него из виска сочится кровь. Не слишком сильно – наверно, просто царапина, возможно, задело какую-то жилку. Он вытер висок платком, уже совсем промокшим от крови, поглядел на сыщика, уставившегося на него, плотно сжав губы, затем перевел взгляд на трех мальчиков, чуть улыбнулся и посмотрел на Россану.

– Ты дочь, достойная своего отца. Как же ты это раскрыла?

Россана, указав на Микеле, рассказала адвокату в нескольких словах о письме, и тот утвердительно затряс головой, словно находя все это вполне логичным.

– Правильно! В общем, разоблачить меня было не так уж трудно: хватило бы маленького расследования. Но я рассчитывал именно на то, что тут никому не придет в голову заниматься расследованиями.

– А нам пришло. От этого вашего таинственного, набитого деньгами братца за версту пахло липой.

– Кому вы это говорите! – воскликнул адвокат.

Во время разговора он пытался остановить капавшую из ранки кровь. Затем поглядел на сыщика, и тот сразу перестал улыбаться, курить и потягиваться.

– Это взорвалась бомба, я уцелел благодаря чистой случайности.

– Где? – глухо спросил сыщик. Глаза у него уже не искрились улыбкой, они вновь стали тусклыми и холодными.

– Когда я выходил… Ну, ладно, об этом поговорим после.

– Никого не убило?

– Нет, нет, но сейчас там, наверно, куча народа. Черт бы побрал эти проклятые газеты, из-за них я у всех на виду!

– Да уж…

Адвокат вновь сосредоточил свое внимание на Россане. Вид у него был подавленный, хотя он и старался не показать, что нервничает. Наконец он махнул рукой и сказал:

– Ладно, согласен, никакого американского братца не существует!

– Это вы сами уплатили выкуп?

– Шеф… – явно обеспокоенный, начал было человек в зеркальных очках и положил ладонь на руку адвоката.

Но тот остановил его жестом.

– Неважно, все равно теперь уже ничего не попишешь! Эти типы оставили в покое директора школы и сегодня утром позвонили прямо мне.

Ребята навострили уши, боясь пропустить хоть одно слово. Каждый из них понимал, что сейчас перед ними развертывается одна из самых важных сцен этой затянувшейся драмы, начавшейся с похищения бродячего торговца.

– Да, – согласился адвокат, – выкуп уплатил я, но, как вы знаете, это было бесполезно. Старика до сих пор не отпустили.

– Если только он еще жив, – перебила его Россана.

– Он жив. Он передал мне записку в две строчки на одной из ассигнаций, которыми был уплачен выкуп. Номера ассигнаций, разумеется, переписаны, и похитителям это было прекрасно известно: трюк проще простого, чтобы дать мне знать, что в момент получения выкупа он был еще жив.

– Старик Пьеро написал вам? – удивленно спросил Фабрицио.

– Да, всего несколько слов, но этого достаточно.

– А почему он написал именно вам? – задал вопрос Микеле.

– Разве вы с ним знакомы? – изумился Руджеро.

– А как вы узнали, что это его почерк? – спросила Россана.

– Да заткнитесь вы все, черт возьми! – прорычал Сэм, порываясь подняться с дивана, но вновь достаточно было чуть заметного жеста адвоката, чтобы он успокоился и замолчал.

Алесси поглядел на платок, проверяя, идет ли еще кровь, потом обвел взглядом ребят, задерживая его на каждом, и наконец улыбнулся.

– Человек, которого вы зовете дядюшкой Пьеро, мой отец, ребята, – проговорил он тихо, и все услышали, что голос его, кто знает почему, прозвучал печально.

16

Приоткрыв глаза, с трудом подняв голову, старик попытался вглядеться в знакомую фигуру, выросшую в слабо освещенном дверном проеме. Он чувствовал, что голова у него горит как в огне и в висках оглушительно стучит кровь.

– Тебе что-нибудь надо?

– Что… что?

– Воды дать? Пить хочешь?

Пьеро отрицательно покачал головой. Он был совершенно уверен, что в воду что-то подмешивают. У нее был горький вкус. С того самого дня, как его бросили в эту нору, к воде примешивают снотворное, поэтому он жил в постоянном полусне, и, может быть, жар у него тоже от этих наркотиков. Поэтому-то бандит и предлагает ему попить: он боится, что действие той отравы, которой он поил его утром, уже проходит. А вовсе не потому, чтобы облегчить его положение. Теперь они уже совсем перестали о нем «заботиться»: давали немного еды, чтобы он не отдал богу Душу от голода, и совсем не обращали внимание на то, что у него все время держится высокая температура. Он чувствовал, что ему не выйти отсюда живым, но эта мысль теперь уже не пугала, а даже приносила облегчение. Он подумал о своем сыне – наверно, за эти дни он перевернул вверх дном весь город, чтобы найти его, и впервые за долгие годы старику захотелось его увидеть, увидеть, хоть на минутку, прежде чем умереть.

«Скорее бы он сдох», – думал тюремщик, глядя на это жалкое подобие человека. Убить его у него не хватало духа. Эта мысль приходила в голову Большому Тото десятки раз с того самого дня, как марсельцы поручили ему стеречь пленника. Но ему не очень-то хотелось пачкать руки. А главное, пришлось бы инсценировать, что старик умер своей смертью, не то эти типы, не задумываясь, прикончили бы его самого.

Он бесшумно прикрыл дверь и продолжал размышлять, уставившись себе под ноги. Когда адвокат Алесси перешел в контрнаступление и послал своих людей освободить старика отца, марсельцы только улыбнулись: в этом-то и заключался их план. Они хотели, чтобы Алесси обнаружил себя, тут-то они и прихлопнули бы его вместе со всей его компанией и захватили в свои руки все каналы, по которым проходит через Рим контрабанда, – каналы, контролируемые адвокатом Алесси.

Но их радость была недолгой. Их выкурили из норы, за ними начали охотиться. Несколько раз они еле успели унести ноги и теперь были приперты к стенке. «А иначе быть и не могло, – с горечью подумал тюремщик, – ведь они положились на мою банду, банду Большого Тото – Баржи, неаполитанца, умеющего только трепать языком, а недавно чуть было не отдавшего концы после этой проклятой перестрелки». Своих людей у них было всего двое-трое. И вот теперь, отказавшись от мысли переправить старика за границу, а также и от намерения прикончить его, они в конце концов решили отдать Пьеро ему на хранение. «Никому и в голову не придет подозревать тебя», – объяснил ему месье Леклер, главарь их банды в Риме, маленький человечек со змеиной головкой, каждый день для безопасности менявший гостиницу.

– Проклятье! – со злобой пробормотал Большой Тото, направляясь к лестнице.

Он чувствовал, что петля с каждым днем затягивается все туже, и даже сейчас, когда Леклер дал ему еще денег, уверяя, что дело уже подходит к концу, на душе у него не стало спокойнее. Марсельцы, видя, что им никак не поддеть на крючок рыбку, предъявили адвокату Алесси ультиматум: или он выходит из игры и навсегда оставит контрабанду или его отец будет убит.

Тюремщик, однако, сильно сомневался, что они таким путем чего-нибудь добьются. Адвокат этот наверняка не отступится от такого жирного куска. Тем более что отец с сыном, похоже, были не в ладах: один чуть не нищенствует, а у другого денег куры не клюют, никогда они друг с другом не видятся. Более того: он слышал, что адвокат вообще не знал даже, что его папаша, пока того не похитили, живет в Риме. Одному богу известно, как этим чертовым марсельцам удалось пронюхать про столь полезное для их планов родство. Наверно, просто случай помог.

Мысль пришла ему в голову внезапно, когда он поднимался по лестнице, и по спине у него пробежал холодок. Эта гадость, ну, как ее, одним словом, лекарство, которое ему дают марсельцы, чтобы он его подмешивал каждый день старику в воду. «Полпорошка на литр воды», – напоминал ему всякий раз Пьер, француз, выполнявший роль связного. Он приходил ежедневно узнать, как чувствует себя пленник и нет ли чего нового. Так вот что надо сделать: дать старику два, а то и целых три порошка зараз. У него жар, и поэтому все время хочется пить. С завтрашнего же утра он начнет поить своего пленника этой водичкой, и к вечеру, может, наконец, и избавится от своего кошмара. А потом уж пусть Пьер и его дружки ломают себе голову, что делать с трупом.

«Бьюсь об заклад, что наконец-то выпутаюсь из этой истории!» – подумал он, потирая руки не столько от холода, сколько от радости, что нашел выход.

17

– Подведем итоги, Да Валле, – приказал начальник полиции и решительным жестом загасил сигару в большой мраморной пепельнице. Это совещание его утомило: он чувствовал легкое жжение в горле – верный признак начинающейся простуды, к тому же очень хотелось есть.

– Легко сказать, господин начальник. С одной стороны, у нас шайка марсельцев с их итальянскими сообщниками, прекрасно известные полиции тех городов, где они промышляют. Это организация международных контрабандистов. Мы почти уверены, что вертолет, замеченный рыбаками на борту небольшой яхты утром того дня, когда был вручен выкуп, тот же, что был использован при похищении. Поэтому-то нам и не удалось найти…

– Каков же вывод, Да Валле?

– С другой стороны, в Риме действует какая-то другая банда, но мы не знаем, кто ее возглавляет. Мы полагали, что в это дело как-то замешан живущий в Америке брат похищенного, но только сегодня утром Интерпол информировал нас, что человека с таким именем и фамилией вообще не существует…

– Ах, вот что!

– Да, именно так: это выдумка адвоката Алесси, и ему придется объяснить нам…

– Завтра же я получу у судьи Скариони ордер на его арест.

– Прекрасно.

– Ну а что насчет этого старичка, дай бог ему здоровья? Удалось ли вам в конце концов выяснить, как его настоящая фамилия, поскольку Джербино не…

– Джардина, господин начальник.

– Ну да, но ведь и Джардина тоже не настоящее имя.

Комиссар обескураженно пожал плечами. Кто бы мог подумать, что следствие затормозится из-за такого вот пустяка. Присутствующие – с полдюжины полицейских чинов, сидящие по обе стороны длинного стола темного дерева, – взглянули на него с сочувствием.

– К сожалению, не удалось, господин начальник, мы ничего о нем не знаем. В этом-то и вся загвоздка. А кроме того, нам неизвестно, какое отношение имеет похищенный к вооруженной борьбе двух банд.