Текст книги "Следствие ведет Россана"

Автор книги: Энцо Руссо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

11

Директор Мартини снял телефонную трубку и вытер со лба пот ладонью, еще более мокрой, чем лоб. Едва разбирая написанное, он вновь просмотрел короткие записи, которые он, сокращая слова, лихорадочно делал во время продолжавшегося всего несколько минут разговора. «Куда делся мой ясный, такой благородный и красивый, можно даже сказать – торжественный почерк?» – с горечью спросил он себя, глядя на эти пляшущие каракули. Да если бы дело было лишь в испортившемся почерке! С того дня, как вдруг началась вся эта проклятая кутерьма, он ничего не мог делать, у него все валилось из рук. Он стал нервным, рассеянным, раздражительным даже с женой. Просто какое-то наваждение, но, слава богу, кажется, появилась надежда, что скоро все это наконец кончится!

Он набрал номер полицейского управления, держа в свободной руке листок со своими заметками. Дежурный на коммутаторе ответил, что комиссар Да Валле разговаривает по другому телефону. Будет ли он ждать, пока тот кончит или перезвонит?

– Я подожду, – пробормотал директор, набираясь терпения.

В эту минуту, легонько постучав в дверь, в кабинет заглянула секретарша, синьорина Монти.

– Господин директор, там к вам…

– Я не желаю, чтобы меня беспокоили! Не смейте сюда входить, оставьте все меня в покое! – заорал профессор Мартини, размахивая телефонной трубкой. В то время как секретарша, обиженная и возмущенная, ретировалась из кабинета, голос в трубке произнес:

– Алло!

– Комиссар Да Валле?

– Слушаю вас, кто говорит?

– Это профессор Мартини.

– А, профес…

– Комиссар, мне опять только что звонили эти типы, они продиктовали указания относительно передачи выкупа.

– Слушаю, – сказал комиссар, молниеносно придвигая к себе блокнот и хватая ручку.

– Так вот. Завтра в полночь пакет с деньгами должен быть положен на парапет моста Святого Ангела. Кроме того, пакет следует обернуть в двойной слой непромокаемой ткани и обвязать веревкой с петлей – такой, чтоб можно было поддеть на крюк.

– Понятно.

– Вот и все, комиссар. А еще они приказали передать вам, что если полиция попробует помешать им получить деньги, то они обязательно убьют этого несчастного старика. Больше ничего.

– Хорошо, значит, завтра в полночь?

– Вот именно.

– Благодарю вас, господин директор. Будем надеяться, что ваше участие в деле на этом закончится.

– Дай-то бог! – воскликнул Мартини, подняв глаза к потолку.

Тут он увидел, что потолок в углу протекает, образовав большое серое пятно. Раньше он никогда его почему-то не замечал и решил немедленно сказать секретарше, чтобы она приняла меры…

– Ну что ж, теперь надо сразу же сообщить все заинтересованному лицу, – сказал комиссар, ища на столе записную книжку.

Старшина Калабро, сидящий по другую сторону стола, сразу понял, в чем дело, и вытянул шею, пытаясь прочесть то, что записал комиссар.

Адвоката Алесси в конторе не было, но он ответил по другому номеру – тому, что секретарша дала комиссару как раз для таких срочных случаев. Он молча выслушал перечень требований и в заключение – предупреждение не пытаться помешать уплате выкупа.

– Что вы об этом думаете, комиссар? – спросил наконец Алесси после довольно продолжительной паузы, потребовавшейся ему, чтобы обдумать услышанное.

– Я думаю, что пакет с деньгами должен совершить прыжок в Тибр. Только не понимаю зачем: если они таким образом намереваются обезопасить себя от возможной слежки, то этим ничего не достигнут. В самом деле, ведь кто-то должен пройти по мосту и столкнуть пакет в воду, и этого человека мы сможем выследить. Не говоря уже о том, что можем держать в реке полдюжины водолазов, чтобы…

– А я не понимаю вот чего: как они рассчитывают выловить из воды сравнительно небольшой пакет в полной темноте? Течение довольно сильное, на реке есть водовороты. Днем это было бы нетрудно, но ночью, по-моему, вряд ли возможно.

– Ну, может быть, это только трюк, чтобы сбить нас с толку. Возможно, к парапету моста просто кто-то подойдет, схватит пакет и удерет на машине. Или же они растянут сеть на поверхности реки, в сотне метров ниже моста.

– Не исключено.

– Так вот. Я все же хотел бы знать, как нам следует себя вести. Начальник полиции советовал мне действовать в соответствии с пожеланиями родственников похищенного. Кроме того, нельзя забывать об угрозе, весьма недвусмысленно высказанной похитителями. Мне не хотелось бы, чтобы они, заметив, что за ними следят, действительно решили бы ликвидировать старика.

– Именно этого опасаюсь и я. Поэтому, комиссар, я просил бы, чтобы ваши люди пока не занимались этим делом. Деньги уже переведены в Римский банк. Вы должны лишь позаботиться о том, чтобы получить их и отнести в условленное место. Я мог бы сделать это и сам, но мне не хотелось бы, чтобы…

– Не беспокойтесь. Поскольку в Италии у похищенного нет родственников, мы сами сделаем все необходимое. Естественно, мне нужно разрешение начальства на то, чтобы получить эту сумму из банка, но, думаю, тут не будет никаких трудностей.

– Вроде дело к концу, – заметил старшина Калабро, как только комиссар повесил трубку.

– Пожалуй, да. Ты понял, что сказал адвокат насчет наблюдения во время передачи выкупа?

– Да. И что же мы будем делать?

– Тихо и незаметно возьмем под контроль весь этот район. Достаточно, например, нам засесть в замке Святого Ангела. По счастью, мост закрыт для движения транспорта: в полночь на нем практически не будет ни души.

Старшина почесал усы – явный признак того, что он в чем-то сомневается.

– В чем дело? – спросил комиссар, который хорошо знал своего помощника. Тот скривил губы.

– Да я сам толком не знаю. Только, конечно, выбрать такое место, какое выбрали они… Такое открытое, которое так легко просматривается…

Примерно такие же сомнения одолевали и самого комиссара. За ужином, жуя жесткое и пережаренное мясо, он сообщил новость жене и дочери.

– Будем надеяться, что все кончится благополучно и они отпустят этого несчастного старика, – со вздохом сказала синьора Да Валле. – Чего ему, бедняге, наверно, только не пришлось натерпеться!

– Ну, уж не знаю, что там перенес этот старик, но уверен, что сегодня он поужинал получше моего.

– Виноват твой сын: он свалился со стула, когда я жарила мясо. Так что сердись на него.

– Ну, что ты можешь сказать в свое оправдание? – строгим голосом спросил комиссар, приблизив лицо почти вплотную к личику маленького Джорджо и смотря ему прямо в глаза.

Но тот, наигравшись за день и осоловев от сытного ужина, да еще и не совсем придя в себя после падения, в ответ лишь тоненько икнул.

– По-моему, он принимает тебя не слишком-то всерьез, – заметила со смехом синьора Да Валле.

Россана тоже засмеялась, но ее смех был слегка деланным. Хорошенькое время и место выбрали эти бандиты, чтобы получить денежки. Весь ее план проследить за операцией на мопедах летел к чертям. Она еще немного посидела за столом после того, как мать подала фрукты, а потом бросилась звонить Руджеро.

– Назначено на завтра, в полночь, – сообщила она без всякого предисловия, и, хотя Руджеро тоже ужинал и ее звонок застал его врасплох, мальчик сразу понял, о чем идет речь.

– Черт возьми, так поздно!

– Я не смогу прийти, тут не о чем и говорить. А вы?

– Со мной-то все в порядке – ведь завтра суббота. А по субботам я частенько прихожу домой поздно. Тем более завтра я приглашен на день рождения к Николетте – моей однокласснице. Лучше предлога и не придумаешь. А вот Микеле наверняка не сможет.

– А Фабрицио?

– Ну, у него с родителями в этом смысле никаких проблем!

– Везет же некоторым, – вздохнула Россана, и в ответ в трубке раздался другой тяжелый вздох.

– Кому ты это говоришь!

– Ну ладно, не будем об этом. Значит, до завтра. Утром обо всем договоримся.

– О’кэй!

12

За пять минут до полуночи все было готово. По правде говоря, все можно было подготовить и значительно раньше, но начальник полиции Рима, который решил лично возглавить операцию, рассудил так: надо помешать тому, чтобы пакет мог быть замечен каким-нибудь случайным прохожим. Ведь тот может сделать все, что угодно: взять пакет, раскрыть его, унести, даже бросить в реку. Нельзя же с обоих концов моста поставить полицейских и предупреждать прохожих, чтобы они не трогали пакета!

«Единственное, что остается, это положить пакет с деньгами в последнюю минуту и надеяться, что эти мерзавцы будут пунктуальны», – решил в конце концов начальник полиции, и его подчиненные полностью это одобрили. Сейчас ведь «главный штаб» столпился на одной из террас замка Святого Ангела, вооруженный биноклями и радиопередатчиками. Вокруг района операции стояли с включенными моторами пять машин наблюдения, готовые тотчас пуститься вслед за автомобилем похитителей. Под мостом, замаскировавшись в прибрежных кустах, двое водолазов из корпуса карабинеров были наготове броситься за пакетом, который, как предполагал начальник полиции, наверняка кинут в реку.

Руджеро и Фабрицио никак не предвидели, что дело примет такой оборот. Как им следить за местом, которое уже находится под таким усиленным контролем? Они предполагали, что все будет происходить посреди людной площади, откуда будет нетрудно, сливаясь с потоком уличного движения, пуститься вслед за машиной похитителей, оставаясь незамеченными ни ими, ни полицией, которая наверняка, в свою очередь, будет стараться выследить бандитов. Но сейчас, замерзшие до смерти, не имея возможности приблизиться к мосту и боясь, что в каждом грузовичке, в каждом невинном на вид автомобиле скрываются полицейские или, еще хуже, сами похитители, они не могли и надеяться выследить тех, кто явится за выкупом. На таких пустынных улицах нужны мощные мотоциклы, а не их дурацкие мопеды.

– Дело кончится тем, что в нас опять начнут палить из пистолетов, – заметил Руджеро, потирая руки, чтобы согреться.

– Теперь уж никуда не денешься, старик. Не собираешься же ты сбежать? – ответил Фабрицио, и оба они подумали одно и то же: «А что в таком случае мы скажем Россане?»

Человек в зеркальных очках поглядел на светящийся циферблат своих часов – три минуты первого.

– Они опаздывают, – заметил его товарищ, сидящий за рулем. Машина была марки «феррари» модель «Дайтона».

– Вот увидишь, все будут точны.

– А что, если они появятся с другой стороны? – спросил человек за рулем после короткой паузы. – Тогда нам никак не успеть доехать до следующего моста и развернуться.

– На той стороне их тоже ждет кто надо. А теперь заткнись.

– Эй, гляди-ка!

Из бронированного автофургона несколько человек в форме вытащили сверток – не очень большой, но, видимо, тяжелый.

– Это они.

Человек в зеркальных очках, не отрывая глаз от полицейских, протянул руку назад и вытащил из-за спинки сиденья оружие странного вида – нечто вроде автомата с очень толстым стволом. Водитель взглянул на эту штуку с большим почтением. Он слыхал об этих особых ружьях, из которых можно всадить здоровенную пулю с находящимся внутри ее радиопередающим устройством, причем при попадании в цель от удара не пострадает ни единая микросхема. Он знал также, что капсула приклеивается к кузову автомобиля благодаря какому-то очень твердому составу, который, однако, при соприкосновении с воздухом нагревается и делается таким вязким, что отодрать капсулу можно только при помощи ножовки.

– Неплохая машинка. Наверно, стоит целое состояние.

Человек в зеркальных очках ему не ответил, не удостоил взглядом, вообще перестал обращать на него всякое внимание. Этот бесцветный парень действовал ему на нервы. Не будь он потрясающим шофером, как раз таким, какой нужен, чтобы справиться с подобным делом, давно бы уже выгнал его ко всем чертям.

– Вот они уезжают, – пробормотал он, обращаясь скорее к себе самому, чем к товарищу.

Он знал, что в этот момент на другом берегу реки похитителей поджидают на «Кавасаки-900» двое других людей, один за рулем, второй с таким же, как у него, ружьем в руках. Но он надеялся, что бандиты направятся в его сторону. Он был уверен, что уж он-то не промажет (промахнуться нельзя было хотя бы потому, что пуля была одна-единственная!), а кроме того, ему хотелось рассчитаться с ними самому.

– Теперь внимание, – предупредил по радио начальник полиции из какого-то укромного, темного уголка замка Святого Ангела…

«Сейчас начнется», – почти одновременно подумали Руджеро и Фабрицио, сидя верхом на своих мопедах, и у них по спине пробежал холодок – не только от ночной прохлады…

– Включи мотор, – сухо приказал человек в зеркальных очках…

Двенадцать цилиндров забормотали враз все вместе – огромный добродушный лев, который сейчас тихо мурлычет, но глотка его способна издавать и ужасное, оглушительное рычание.

В ноль часов пять минут еще ничего не произошло.

– Ах, чтоб вы все сдохли! – то и дело бормотал себе под нос на римском диалекте один из двух водолазов, мокнущих в воде уже почти целый час.

Его товарищ, худощавый и светловолосый венецианец, который терпеть не мог римского диалекта, хотел было уже послать его подальше, как вдруг что-то заметил.

Небо было совершенно чистое – ветер разогнал все облака. Вдруг меж бледно-голубых звезд мелькнули, как молния, огоньки какого-то другого цвета. Они все приближались. Так прошло несколько секунд, потом водолаз неожиданно понял, что это такое: совершенно случайно именно он, погруженный по пояс в воду, заметил и понял то, чего никто другой не заметил и не понял.

– Вертолет! – во все горло закричал он, указывая рукой на уже совсем теперь близкие огни.

Люди на берегу, где им не мешал громкий плеск течения, наверно, уже услышали и шум мотора.

– Проклятие, вертолет! – прорычал начальник полиции со своего наблюдательного поста.

Вертолет уже перпендикулярно опускался на мост, и, немного приглядевшись, можно было различить темный силуэт человека, болтавшегося в двух – трех метрах под кабиной.

Комиссар Да Валле первым пришел в себя от удивления. Он приказал радисту соединиться с оперативным центром карабинеров и с финансовой гвардией[9]9
  Корпус карабинеров – жандармерия, военная полиция. Финансовая гвардия – разновидность полиции с функциями пограничной, таможенной службы, в ведение которой входит также взимание налогов, борьба с контрабандой и т. д.


[Закрыть]. Сам же он не отрывал взгляда от развертывающейся перед ним сцены. Человек, свешивающийся с веревочной лесенки, поддел сверток крюком и прикрепил его к лесенке, а затем подал знак пилоту, держащему вертолет на высоте всего нескольких метров над мостом.

В то же мгновение человек в зеркальных очках последним отчаянным прыжком достиг парапета набережной. Он опустил ствол ружья на каменный барьер и тщательно прицелился, стремясь не угодить в кабину пилота, так как плексиглас наверняка бы разлетелся от удара пули.

– Глядите, этот человек выстрелил, – сказал агент Стефано Тальябуэ, следящий за происходящим из кабины голубого пикапа «фиат» с надписью «Стелла» – «Промышленные холодильники».

А сержант Педрин, командующий отрядом, увидел с крыши, где он сидел в засаде, высокого мужчину в очках, который бежал во весь дух к автомобилю «феррари», стоящему с распахнутой дверцей.

– Предупредить отряды номер два и номер три! – приказал он своим тонким, истерическим голоском. При этом он подумал, что отряды номер два и номер три, то есть две машины «альфетта» карабинеров, черта с два угонятся за таким мощным автомобилем, как этот «феррари».

– Давай жми в сторону моря! – крикнул человек в зеркальных очках, доставая из ящичка на приборной доске какой-то квадратный аппаратик.

Мигающий красный свет в прорези аппарата успокоил его – он с удовольствием отметил, что несколько минут назад не промахнулся. Конечно, следовать за вертолетом очень трудно, однако, если он полетит по прямой и не слишком удалится, радиопередатчик сможет сигнализировать о его местонахождении. Те же проблемы волновали и двоих на мотоцикле «кавасаки», выскочивших на скорости в восемьдесят километров с моста Принчипе Амедео на набережную Джаниколензе, в том месте, где только что пронеслась машина «феррари», дающая сто шестьдесят километров в час. Они пригнулись так низко, что чуть не касались асфальта. Отряд номер два, только что вызванный агентом Тальябуэ, видя, что они несутся прямо на его машину, был вынужден затормозить.

– Проклятые идиоты! – выругался старшина Бранда, командир отряда; ему даже не пришла в голову мысль, что двое сумасшедших мотоциклистов могут иметь какое-то отношение к вертолету или к автомобилю «феррари», который ему приказали задержать.

Начальник полиции первым показался из ворот Башни Адриана[10]10
  Другое название римского замка Святого Ангела.


[Закрыть], выкатившись, как шарик, на своих коротких ножках. Прежде чем сесть в ожидавшую его машину, синюю «1750», он резко повернулся, оказавшись лицом к лицу с подоспевшими следом подчиненными – всем своим «главным штабом».

– Вертолет – это вам не автомобиль. К двенадцати часам завтрашнего дня я хочу знать, кому он принадлежит и кто в нем находится. Понятно?

– Так точно, – отозвалось пять или шесть голосов.

Когда все уже кончилось и редкие прохожие, привлеченные необычным в этот час оживлением на улице, начали расходиться по домам, у въезда на мост Святого Ангела, со стороны замка, встретились двое на мопедах.

– Конец фильма, – прокомментировал еще бледный от волнения Фабрицио, но Руджеро отрицательно покачал головой.

– А я думаю, что нет! У меня перед самым носом остановилась машина марки «феррари», из нее выскочил мужчина и выстрелил из ружья в вертолет. Потом автомобиль газанул и умчался. И знаешь, кто был этот человек?

– Нет.

Тогда Руджеро рассказал другу, кого он узнал в стрелявшем.

13

Россана увидела их, когда уже решила больше не ждать и собиралась войти в помещение школы. Они бежали рысцой и тяжело дышали. Уже дважды сторож Джанфранко, как обычно, наблюдавший, пока все ребята не войдут в школу, просил ее поторопиться. Тем более что в это время обычно приходит директор, а он не любит, когда опаздывают.

Впрочем, уговаривал Джанфранко не слишком настойчиво. Он был простужен, и, судя по всему, у него был сильный жар. Россана, хорошо знавшая его привычку вечно отлынивать от работы, даже удивилась, что он не остался дома и не улегся в постель. Да и день был пасмурный, и в довершение к простуде можно было подхватить еще и воспаление легких.

– Долг превыше всего, моя милая, – добродушно усмехаясь, пошутил сторож.

В эту-то минуту и показались Микеле с Фабрицио.

– А где же Руджеро? – сразу выпалила Россана, не дожидаясь, пока они поднимутся по лестнице.

– У него тридцать девять и пять, – лаконично ответил Фабрицио, сопровождая сообщение трагическим жестом.

Оглушительное чихание Джанфранко заставило обернуться всех троих.

– Будьте здоровы!

– Здоровье из меня уходит.

Смеясь, они начали подниматься по лестнице, но времени было в обрез, и Россана сгорала от любопытства.

– Ну говори же! – накинулась она на Фабрицио, который вынул платок и не спеша вытирал нос. – Хорошенькая была ночка? Трамонтана[11]11
  Холодный северный и северо-восточный ветер.


[Закрыть] вас здорово прохватила?

– Ничего себе. Единственное, что нам удалось поймать, это насморк. А Руджеро повезло еще больше – у него к тому же сильный жар.

– Ну а кроме этого?

В нескольких словах Фабрицио рассказал Россане и Микеле о случившемся ночью. И хоть лестница была не слишком длинной, он успел поведать обо всем, начиная с засады и кончая вертолетом.

– Ну а ты что узнала? Что сказал тебе отец?

Россана пожала плечами. Она была чуточку раздосадована тем, что ей придется разочаровать друзей.

– Да разве его увидишь? Когда он вернулся этой ночью, я уже спала. Я хотела его дождаться, но в час уснула как убитая. Ничего не поделаешь.

– А утром?

– То же самое. Когда я проснулась, его уже не было.

– Черт возьми!

– Да, вот что. Кажется, в Фьюмичино была сильная перестрелка. Возможно, двое убито.

– Ай-яй! – заметил Микеле, притворно передернувшись от ужаса. – С недавних пор в этих краях выпадает больше свинца, чем дождей.

– Эту фразу ты взял из журнала «Криминаль», – поддразнил его Фабрицио, но сообщение произвело на него впечатление.

– Однако в газетах об этом ни слова, – возразил он, кусая губы. Он успел, по обыкновению, просмотреть первые полосы газет, проходя мимо газетного киоска.

– Это произошло, наверно, где-то около шести утра. Поэтому газеты еще не успели дать сообщение, но мама сказала, что стычка, видимо, была серьезная.

– Ну, здесь наши пути расходятся! – провозгласил Фабрицио, останавливаясь у поворота коридора. – Встретимся на перемене?

– Конечно. Пока!

Утро в общем прошло терпимо. Молодая и симпатичная учительница литературы синьорина Д’Амико любила посмеяться и никогда не сердилась. Она не произносила буквы «р» и, кроме того, имела привычку начинать каждую фразу с «Я считаю», что неизменно вызывало веселый смех в классе. Например, она говорила: «Я считаю, что сегодня, вместо того чтобы излагать новый матевиал, было бы лучше уствоить небольшой опвос».

Эта привычка учительницы вызвала в то утро очередное столкновение с Паоло Костантини, здорово насмешившее ребят. Когда этот парень ссорился с матерью или младшей сестрой или же у него крали его велосипед (а это случалось в среднем раз в полгода), он впадал в мрачное расположение духа и к нему нельзя было подступиться. На все вопросы он отвечал тогда грубой бранью. Вообще же Паоло был парень веселый, с юмором, и острил напропалую, не боясь, что ему влетит за острый язык. За три года учебы вместе с ним в школе Россана подсчитала, что учителя раз пятнадцать писали на него докладные директору, а из класса его выгоняли так часто, что все давно сбились со счета.

– Сегодня, я считаю, очеведь отвечать… сейчас по-смотвим… да, сегодня очеведь именно Костантини, – наконец выбрала жертву Д’Амико, поднимая глаза от классного журнала.

Вызванный (все взоры были устремлены на него) потер рукой бороду, скорее воображаемую, чем действительно существующую, делая вид, что усиленно размышляет.

– А я считаю, что нет, – ответил он с самым серьезным выражением лица, вызвав взрыв смеха, застигнувший учительницу врасплох.

Но Джованнела Д’Амико была не такой человек, чтобы сразу сдаваться.

– А я считаю, что ты, если не выйдешь отвечать, получишь вевную твойку[12]12
  В итальянской школе принята двенадцатибальная шкала оценок. Тройка – одна из худших отметок.


[Закрыть].

– Я считаю, что получу ее и так и так, – печально согласился с ней Паоло Костантини, выходя к доске.

И началось целое представление: учительница была готова снисходительно закрыть глаза на пробелы в знаниях Паоло Костантини, а тот решил как следует позабавить одноклассников, не заботясь, чем это может кончиться. Правда, больше всего пострадала от этого греческая история.

– Ты помнишь, в каком году пвоизошло это сважение? – спросила учительница, когда Паоло упомянул о битве при Марафоне.

Пять, шесть, десять секунд молчания – лишь подавленные смешки то на одной, то на другой парте. Наконец Паоло решился и брякнул наугад:

– В четыреста восьмидесятом году до нашей эры.

– Нет, в четывеста девяностом, – невозмутимо поправила его учительница.

Паоло опять задумался.

– Нет, а я считаю, что она была в четыреста восьмидесятом, – упрямо возразил он, вызвав новый взрыв смеха в классе.

Но опрос уже подходил к концу, и оценка была не из лучших – пять. Паоло Костантини вернулся на свое место, что-то недовольно бурча себе под нос.

– Ты еще и недоволен? – поинтересовалась синьорина Д’Амико, не скрывая улыбки. Этот задиристый паренек внушал ей симпатию.

– Я-то думал, вы получше относитесь к таким, как я.

– К таким, как ты? Не понимаю, о чем ты гововишь.

– К тем, у кого в фамилии нет буквы «р», – мгновенно нашелся Паоло.

На этот раз расхохотался и он сам, и учительница. На такие шутки она никогда не обижалась и ограничилась лишь тем, что добродушно постучала рукой по столу, призывая к порядку:

– Вебята, вебята…

Следующим был урок математики. Преподаватель, высохший, желтолицый старичок, минут через десять после начала урока вдруг почувствовал себя плохо. Некоторое время он крепился, но потом не выдержал: попросив школьного сторожа предупредить директора, он еле слышно попрощался с ребятами и ушел домой. Через несколько минут сторож вернулся и объявил, что все могут быть свободны. Очевидно, старый добрый директор Мартини решил, что раз до конца занятий меньше часа, то уж не стоит заменять заболевшего учителя.

– Ты что будешь делать? – спросил кто-то из стайки девочек у складывавшей книжки Россаны.

– А что?

– Пойдешь с нами в центр?

– Мне что-то не хочется, да и, наверно, скоро начнется дождь.

– Тогда чао!

Она попрощалась с ними и прямиком направилась в полицейское управление. Эти свалившиеся с неба сорок пять минут были идеальным предлогом, чтобы зайти к отцу и разузнать новости. Может, получив выкуп, похитители отпустят старого Пьеро. Наверно, он в неважной форме после стольких дней неволи, да еще без своей любимой трубочки – в день похищения она, только что зажженная, так и осталась валяться на панели возле его лотка.

Главное, жив ли он. В одной утренней газете высказывалось предположение, что бродячий торговец уже ликвидирован в соответствии с новой техникой похищений: похищенного убивают, чтобы тот не передал следствию никаких сведений о своих похитителях. Ведь, живя бок о бок с похищенным в течение многих дней, недель, а то и месяцев, похитителям трудно ничем себя не выдать. Дикция, голос, походка – это все опасные улики, которыми располагает похищенный, вернувшийся на свободу. Не говоря уже о том, что он может узнать место, где его прятали. Но о возможной гибели дядюшки Пьеро Россана не хотела даже думать. Она просто не допускала такой мысли. Пусть они не знают, где он, но Пьеро, несомненно, жив, он обязательно должен быть жив, и не пройдет и нескольких часов, как его отпустят, – вот единственное, во что ей хотелось верить.

– А, Комиссарочка! Какие будут приказания? – услышала она вдруг голос шутливо преградившего ей путь старшины Калабро.

Россана поднималась по пологим ступеням лестницы, ведшей на этаж, где находился кабинет отца, и не заметила его.

– Вольно, старшина, – ответила она.

– Идешь к папе?

– Да, если только он у себя и если только не занят.

– У себя, у себя. Правда, все равно что его нет.

– То есть как это?

Старшина понизил голос: как-никак комиссар Да Валле – его непосредственный начальник, а смеяться над старшими по чину не положено.

– Да он, бедняга, на ногах не держится. После такой ночи ему бы сегодня поспать до полудня.

– А что еще у вас стряслось? – спросила, сгорая от любопытства, Россана.

В самом деле, лучше воспользоваться случаем и расспросить старину Калабро, благо он сейчас в хорошем настроении, чем папашу Да Валле, невыспавшегося, усталого и способного завестись с пол-оборота.

– Наверно, это была стычка между двумя бандами. Но на этот раз они схватились всерьез. Трое убитых и наверняка есть раненые, хотя, когда мы приехали, уже никого не нашли.

Россана, не удержавшись, присвистнула, и молоденький полицейский, проходивший мимо со стопкой папок под мышкой, улыбнулся.

– Серьезное дело, Комиссарочка. Одного из убитых мы хорошо знали: это известный в Риме уголовник, о котором года два – три не было ни слуха ни духа. Двое других – французы, а точнее – марсельцы.

– Контрабандисты?

– Возможно, возможно. Мы нашли их у речного порта Фьюмичино. Одно можно сказать: оба они приехали в Италию без паспорта и без въездной визы!

– Значит, нелегально?

– Да. Однако хватит болтать, надо идти, не то мне достанется на орехи от твоего папаши.

– До свидания, – попрощалась с ним Россана и стала подниматься выше, а старшина, козырнув, поспешно затрусил рысцой в другую сторону.

В коридорах полицейского управления, как всегда, было людно. Проходя мимо зала для представителей печати, Россана увидела одного из заместителей начальника полиции, вокруг которого толпились и галдели репортеры. Вероятно, разговор шел о перестрелке в Фьюмичино – новом событии, отодвинувшем на второй план похищение старика Пьеро, которое в первые дни так волновало газеты.

– Можно? – спросила она, осторожно заглядывая в полуоткрытую дверь кабинета.

Комиссар Да Валле говорил по телефону. Он поднял глаза и поглядел на дочь, будто не узнавая, и вновь уперся взглядом в свой стол, нервно постукивая по нему карандашом. «Ну и дела!» – входя в комнату, подумала Россана, заранее смирясь с тем, что ей вряд ли удастся что-нибудь разнюхать. Отец, видно, в таком настроении, что к нему не подступись. Если он не велит ей сейчас же убираться домой, то вообще можно считать, что ей крупно повезло. Но едва она опустилась на стул, по первым же словам отца поняла, с кем он говорит по телефону: на том конце провода был директор Мартини.

– Повторяю вам, будьте спокойны… Во всяком случае… да-да, прекрасно понимаю… да, конечно, но повторяю: мы, как всегда, сами примем все необходимые меры…

Несколько секунд он помолчал, но раздраженное выражение не сходило с его лица.

– Господин директор, – вновь заговорил отец, – полиция ведь не виновата, что эти люди выбрали вас в качестве посредника. Бесполезно обвинять нас, словно мы… Что, как вы говорите? Ну это я вам не могу сказать, но обещаю… Да-да, обязательно. До свидания!

Он поглядел на Россану, будто только сейчас увидел, потом, сделав над собой усилие, улыбнулся. Эта добрая улыбка разгладила на его лице морщины – следы усталости.

– Привет, доченька.

– Здравствуй, родитель. Какие новости?

– Вот только что звонил твой неугомонный директор. Между прочим, он порядочный зануда. Только ты, пожалуйста, ему этого не передавай.

– Я тоже считаю, и тоже между прочим, что он зануда, однако, надеюсь, это останется между нами.

Оба одновременно рассмеялись.

– Похитители требуют еще полмиллиона долларов, причем наличными и немедленно, иначе они не отдадут старика. И на сей раз настаивают, чтобы деньги передал лично адвокат Алесси. Кстати, позвоним и скажем ему об этом.

Ошарашенная новостью Россана смотрела, как отец набирает номер, и думала о том, что же будет после этого нового требования. До сих пор похитители вели себя как опытные профессионалы, взять хотя бы выдумку с вертолетом. Но что касается суммы выкупа – их поведение поистине необъяснимо: сначала полмиллиона, потом миллион, теперь еще полмиллиона. В чем дело?

– Его нет, – сказал комиссар, вешая трубку.

– Папа, ты думаешь, он заплатит?

– Кто, американский братец? Ну, кто теперь может гарантировать, что за вторым требованием не последует третье и так далее? Он ведь может сказать «хватит», понимаешь?

– И что же тогда?

На лице у комиссара отобразилось нетерпение, и он вновь забарабанил пальцами по столу.

– А я откуда знаю? Они могут отпустить старика, могут снизить сумму выкупа, или продолжать настаивать, или вообще совсем замолчать, а могут и убить его… Кто знает?

Вновь опасность, что старому Пьеро грозит гибель! Россана нахмурилась: ее душила бессильная ярость, захотелось что-то разбить, сломать. Вот они все тут, глядите: американский братец, его сыщик, его адвокат, директор школы, полиция, сама она, Фабрицио, Руджеро и множество других – целая компания беспомощных идиотов, – они не способны разыскать старика, ни на что не годны, кроме как ждать, терпеть вымогательство, выбрасывать на ветер миллионы…