Текст книги "Моя Женщина (СИ)"
Автор книги: Эммануэль Ласт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
А времени у Веры теперь было предостаточно. И она совершенно не представляла, что с ним делать.
Вера вспоминала себя во время первых двух лет после рождения детей. Как она мечтала о тихом, уединенном месте, где не будет никого. Где можно поставить жизнь на паузу и просто выдохнуть, закрыв в тишине глаза. Дочитать начатую книгу, спокойно принять ванну или сходить на кулинарный мастер-класс. Когда-то Веру мама научила вязать, но мальчишки были таким любознательными и шустрыми, что она побоялась связываться со спицами.
Паша и Вова звонили ей каждую неделю. Вера болтала с ними непринужденно, спрашивала о жизни в училище, хвалила за учебу, давала наставления и, конечно, как и любая мать, очень скучала. На все вопросы мальчишек про свою жизнь отвечала уклончиво. Во время таких разговоров, Костя либо был на дежурстве, либо купался, либо ушел в магазин за продуктами.
Вера врала без особого желания, сжимая трубку побелевшей от напряжения рукой, но делала это виртуозно. В конце концов, она перестала бояться звонков от сыновей и даже, иногда, сама им набирала перед вечерним отбоем. Знать, что у них все хорошо, было для нее так же необходимо, как дышать.
Как и обещал, Костя забрал свои вещи, когда она была на работе, оставив зеркальный шкаф в спальне наполовину пустым, но не тронул ничего из совместно нажитого, кроме бритвы и машинки для стрижки, которую она подарила ему на Новый год.
В тот вечер Вера долго плакала, не в силах смириться с тем, что все-таки осталась одна. Иллюзий по поводу того, что женщина за сорок может найти себе мужчину, она не питала.
ГЛАВА 4. Часть 2. Я тебя знаю
Вера ужинала, когда зазвонил телефон.
– Спишь? – спросила Надя и Вера заложила телефон между плечом и ухом.
– Нет, привет.
– Костя там не подслушивает? – Вера скривила губы.
– Нет, что случилось?
– Да так, была сегодня у Палны. Миома не подтвердилась.
– Ну, так это же хорошо, – Вера улыбнулась, наливая чай. – Какие еще новости?
– Ну, кроме того, что сегодня моя жизнь закончилась, больше никаких.
– Не поняла...
– Отстрелялась баба Надя.
– В смысле «острелялась»? – Вера, озадаченная, присела за стол.
– Что в смысле, Вер? – Надя вспыхнула. Она была старше почти на десять лет и никогда не отличалась большим терпением. – Климакс мне Пална поставила, понимаешь? Пришел, зараза, когда не ждали!
Вера непроизвольно прыснула.
– Так, вроде пора уже.
– Спасибо, умеешь поддержать! – но Вера смеялась и никак не могла остановиться. – Подожди, скоро будешь на моем месте... – не унималась Надя.
– Ну, извини. Мы все там будем, ты поэтому такая возбужденная?
– Ну, да. Климакс, знаешь, не каждый день наступает.
– Так и радуйся. Свое ты отработала, теперь внуков нянчи и мужа люби без зазрения совести.
– Любила бы, коли было что любить, – теперь уже они обе рассмеялись. – А Костя где? – Вера замялась.
С сестрой у нее всегда были близкие отношения, но открываться Вера была не готова.
– На дежурстве, – наконец тихо ответила и замолчала. На том конце провода тоже повисла тишина.
– Вер, – наконец сказала Надя. – У вас что-то случилось? – и так как Вера ничего не ответила, продолжила. – Мы с Ваней его сегодня в магазине встретили...
– Ну, так, наверное, уже домой едет, – она встала и прошлась по кухне, перебирая пальцами золотую цепочку на шее.
– Что-то не похоже, чтобы он домой собирался. Он, знаешь ли, не один был.
Вера прикрыла глаза. Вот Надька... сколько живет, а мягко стелить так и не научилась.
– А с кем? – Вера постаралась придать голосу безразличный тон.
– Не знаю, парень какой-то... – сестра замялась. – Рыжий такой, молодой...
Вера чудом удержалась от нервного смешка. Судя по описанию, речь шла о Жене, молодом аспиранте, который у Кости писал диплом. Почувствовала, как что-то кольнуло в груди. Ее предположения были не далеки от истины, но, черт возьми, как неприятно это слышать! Она села за стол, обхватила рукой чашку с чаем и тут же отдернула обожженные пальцы.
– Как тесен мир... – прошептала Вера в трубку.
– Говори громче, не слышу ничего!
– Я говорю, ну и что? Это Женя, он у Кости диплом пишет, аспирант...
– Они поэтому целовались? – Вера закрыла глаза. – Ванька, если узнает, что я тебе рассказала, убьет на месте. Но, а я подумала, как о таком молчать? Ты сестра мне или нет?
– Надь...
– Они в крупах стояли, знаешь, там же тупик и двери для разгрузки только для персонала... народу мало, а мы мимо проходили как раз... и я так что-то ничего не поняла, что это было, Вер?
Она закрыла лицо руками, издалека слыша взволнованный голос сестры. Не хотела Вера об этом говорить, безропотно и молчаливо приняла навязанные Костей условия их нового положения, а он так бездарно прокололся, как мальчишка...
– Алло, Вера, ты тут? Ты меня слышишь, все хорошо? Вер, алло!
– Да, я тут, – она снова приложили телефон к уху и устало добавила. – Я знаю.
– ...Знаешь? – Надя опешила. Вера слышала ее тяжелое дыхание.
– Дыши, Надя, выдыхай, – Вера грустно усмехнулась.
– Как давно?
– Не телефонный это разговор...
– Приеду в субботу утром.
– Не надо, Надь, я пока не готова...
– Я сказала, буду на выходные у тебя. С ночевкой. Он же квартиру тебе оставил, – сказала Надя и в голосе не было вопроса. – Возьму бутылочку и ты мне все расскажешь. Вот, козлина!
– Ладно, давай не будем...
– Нет, ну надо же, какой уж, сколько лет скрывался и что б вот так! Еще как будем! – Вера почувствовала, что Надя завелась, но выдерживать батальон сестринской поддержки сегодня была не в состоянии.
– Надь, я прошу...
– Совсем плохо, да? – Вера задумалась.
За прошедший месяц в ее жизни не особенно что-то изменилось. Да, она грустила, ей бывало страшно засыпать одной в квартире, но в общем и целом, не так уж и плохо. Она смотрела любимые передачи, иногда ложилась поздно и никто не гундел над ухом, что она, как маленькая девочка.
– Пока справляюсь. Ну, до выходных? – Вера хотела поскорее закончить разговор.
– Да, держись. Я тебя люблю.
– И я тебя, – ответила Вера и повесила трубку.
ГЛАВА 5. Часть 1. Любовь на коленях
В пятницу вечером Вера вышла с работы в начале седьмого. Была середина ноября и большие пушистые снежинки кружили над головой, садились на щеки и таяли от ее дыхания. Припаркованные у бизнес-центра машины укрыл снег, как и асфальт вокруг. В свете неоновых вывесок, он казался раскрашенным во все цвета радуги. Вера ощутила волнение, словно Новый год был уже завтра.
Вспомнила, что на антресоли лежит большая коробка со стеклянными шарами, которую она не доставала несколько лет, и решила, что в этом году, не в пример предыдущим, обязательно нарядит елку.
По пути домой Вера заехала в магазин и основательно закупилась. Взяла бутылку хорошего шампанского, две банки икры и килограмм мандаринов. Решила себя побаловать и добавила палку сырокопченой колбасы. Да и Надя ее любит.
Укладывая пакеты в машину, Вера думала, что нужно еще провести ревизию во всей квартире и избавиться от накопившегося хлама. И с чистого листа встречать год грядущий.
Костя не звонил. Видимо ему все равно, как Вера справлялась с предательством. Она думала, что после нечаянной встречи с сестрой, он объявится, но ошиблась. Вера стала для него прошлым. И пора бы ей тоже его отпустить.
Она остановилась на красный светофор и бросила взгляд на вывеску торгового центра. Новые кто-знает-какие-по-счету Елки приглашали в кино, обещая незабываемые приключения. Что-то щелкнуло в груди, и Вера улыбнулась. Почему бы и нет? Недолго думая, она свернула к кинотеатру.
Комедия была наивной, но веселой, и отлично справилась со своей задачей – подняла Вере настроение, так что домой она вернулась в одиннадцатом часу. На крыльце у подъезда курил сосед.
В расстегнутой, несмотря на мороз, куртке и без шапки, он глубоко затягивался, выпуская в небо густые клубы табачного дыма. Вера поднялась по ступеням и, переложив пакеты из одной руки в другую, стала шарить по карманам.
– Вечер добрый, – Коля улыбнулся и предвосхищая ее движение, открыл перед Верой дверь.
– Спасибо, как всегда выручаешь.
– Не за что, Верочка. Может, помочь с пакетами? Лифт-то опять не работает.
– Как они замучили с этим лифтом, ей Богу! Спасибо, Коль, но я Костю попрошу, – Вера улыбнулась и проскользнула в теплый подъезд.
– А он дома что ли? – Коля задрал голову, отсчитывая вниз два этажа от крыши. – Темно у вас.
– Спит, наверное, – Вера пожала плечами, теперь уже вымучивая улыбку. – С дежурства, сам понимаешь, – Коля последний раз затянулся и выбросил бычок через плечо.
Вера поморщилась. И для кого, спрашивается, у подъезда урна стояла?
– Как же ты его попросишь, раз он спит. Давай сюда, – Вера вздохнула, но отказывать не стала. Передала Коле пакеты, и, расстегнув пуховик, пошла следом. – Объявление видела?
– Какое?
– Завтра в пять общее собрание собственников жилья. Вениамин Валентинович будет вещать о планах на год грядущий, – Коля остановился и обернулся к Вере. На лице его играла хамоватая улыбка.
– Лучше бы он лифт починил, – Вера вздохнула. – И дверь в подъезд нормальную поставил.
– Вот, правильно говоришь! Ты им завтра, Верочка, выскажи все, как на духу! Глядишь, что-нибудь да изменится, – Коля снова остановился.
Вера посмотрела на него снизу вверх.
– Изменится все, когда ты жопу свою от дивана оторвешь и доводчик отрегулируешь, слесарь хренов! – неожиданно зло подумала она, а вслух сказала. – Если бы только это на что-то повлияло. Спасибо, Коль, но я дальше сама, – и, забрав из его рук пакеты, Вера двинулась вверх по лестнице.
– Косте привет передавай!
– Ага, непременно, – она хмыкнула себе под нос и ускорилась.
Хорошее настроение, как ветром сдуло.
Ну, вот что за человек? Да, красиво перекладывать ответственность – это талант, не каждый может. Интересно, что еще она должна сделать? Может, лифт починить или лампочки на этажах вкрутить и защитные колпаки одеть, чтоб не воровали. Или участкового натравить на того, кто мусорные мешки на площадках бросает?
Вера поднималась все выше, чувствуя, как закипает в венах кровь. Как же она устала от недомужчин. Избалованных вниманием и опекой, ленивых, неспособных принять мало мальски твердое решение. И, самое главное, не умеющих брать на себя ответственность.
Между седьмым и восьмым, когда до родных пенат оставался всего один лестничный пролет, Вера остановилась. Опираясь о поручень одной рукой, она никак не могла восстановить дыхание. Шея и спина вспотели, и Вера скинула пуховик с плеч.
– Кто-то идет, слышишь?
– Там никого нет, кошечка...
– Мне здесь не нравится, пойдем лучше к тебе... – легкая возня, визгливый женский смех.
Вера замерла, прислушиваясь.
– Ко мне нельзя, там ремонт, грязь... – Вера покачала головой.
Только этого ей не хватало.
ГЛАВА 5. Часть 2. Любовь на коленях
– Нас точно никто не увидит?
Вера запрокинула голову, всматриваясь в пролет между перилами – темно, хоть глаз коли. До самого чердака ни одной зажженной лампочки.
– Конечно, ты сомневаешься?
– Но...
Видимо, рот ей заткнули поцелуем, потому что несколько минут Вера не слышала ничего, кроме возни, приправленной солидной порцией вздохов. Потом раздался смех и о перила ударилось что-то металлическое.
– Вот ты моя умница!
Коротко звякнула молния. На этот раз девушка замолчала надолго. Вера прекрасно знала, что сейчас происходит у нее над головой. Оставалось только решить, что делать самой. Подняться домой, прервав прелюдию или дождаться финала и выйти на поклон?
Может быть Коля сыграл на нервах, а может быть что другое, но Вера решила не разыгрывать комедию и пошла на приступ.
Поднявшись на площадку восьмого, она полезла в карман за ключами. В паре шагов от нее, на следующем лестничном пролете, творились садом и Гоморра, но Вера дала себе слово, что не обернется ни при каких обстоятельствах. Нащупывав в темноте замочную скважину, она вставила ключ и тут же услышала:
– Какая восхитительная задница, черт меня дери!
Задохнувшись от возмущения, обернулась.
На площадке было темно. Уличный фонарь рассеивал легкий желтый свет на пролет этажом ниже, так что наверху Вера различала лишь силуэты.
Девушка стояла на коленях, с головой уйдя в процесс. Лица парня Вера не видела, но в свете уголька тлеющей сигареты четко различала блестящий на мизинце перстень. Пряжка ремня методично билась о железные прутья перил.
Оба были поглощены происходящим и, кажется, не замечали ничего кругом. Вера покраснела. Было в этом что-то первобытное, яростное и не имеющее ничего общего с любовью. Чистое, не обремененное эмоциями плотское удовольствие.
Конечно, в темноте он не мог ее видеть и наглый окрик не имел к Вере никакого отношения. Молодой оттопыренный зад девицы Вера различала прекрасно даже в темноте.
– О, да... – парень с натужной хрипотцой выдохнул и, отбросив окурок в сторону, оперся свободной рукой о стену.
– Теперь моя очередь, – игриво проворковала девушка, поднимаясь на ноги. Он хмыкнул и, притянув ее за подбородок, поцеловал. В
Веру передернуло и в этот момент все понеслось в тартарары.
– Для окурков, как и для прочего мусора, – она сделала особое ударение на последней фразе. – Есть отдельное место – мусорное ведро. Это на будущее.
Не без удовольствия Вера отметила, как девчонка вздрогнула от звука ее голоса.
– А ты, ударница орального труда, запомни. Один раз дала себя на колени в грязь поставить, всегда будешь в грязи стоять...
– Чего? – когда первый испуг прошел, маленькая шлюшка перешла в нападение, но Вера уже проворачивала ключ в двери.
– Он для тебя денег на нормальную постель пожалел, а ты ему и первое, и второе, и компот...
Закончить мысль Вере не дал глубокий мужской хохот. Положив свободную руку на плечо девушки и даже не потрудившись застегнуть штаны, он смеялся, сильно и громко.
– Ты, че, совсем уже! Она меня...
– Расслабься, – он, наконец-то, вспомнил про штаны и, не переставая смеяться, застегнул молнию и ремень.
– Ха, жаба старая, завидуй молча! Твоя дырень никому и даром...
Но Вера захлопнула железную дверь квартиры раньше, чем до нее добралась лавина гнусных оскорблений. И, несмотря на физическое удовлетворение от сказанного, руки дрожали, а в глазах почему-то стояли слезы.
ГЛАВА 6. Часть 1. Выходные с сестрой
Надя приехала рано утром.
– Что у тебя с дверью? – стряхивая снег с воротника шубы, с порога спросила она.
Вера вышла на площадку. Дверь изрядно потоптали, на крашеной железной поверхности стояли отметины женских сапог – с десяток острых серый треугольников с точкой-шпилькой.
– И не спрашивай, – Вера вернулась в квартиру за тряпкой и, пока Надя хозяйничала на кухне, оттирала это безобразие.
– Ну, неси бокалы.
– Надь, я еще даже не завтракала. Давай омлет сделаю и по ходу разберемся, – Вера встала к плите, а Надя, улыбнувшись, ответила:
– Сама найду, кулинарь, – и скрылась в гостиной.
Через полчаса, посыпав омлет зеленью и тертым сыром, Вера села за стол и сестра, не обращая внимание на тяжелые вздохи, протянула бокал с розовым полусладким.
– Для аппетита, – подытожила она и сделала глоток.
Вера подчинилась.
– Звонил?
– Нет, не звонил.
Надя взяла в руки нож и стала методично разрезать омлет на тонкие полоски.
– А сыновья?
– Надь, ну ты чего? Как я им скажу? – Вера укоризненно покачала головой и сделала еще глоток.
– Да, воинской чести им это явно не прибавит, – Надя снова подняла бокал и Вера нехотя поддержала. – Как живется одной?
Вера грустно улыбнулась.
– Странно… времени свободного много, делаю, что хочу, вязать опять начала, но… – она помолчала немного, словно собираясь с мыслями. – Одиноко, знаешь, меня не покидает ощущение собственной ненужности… Паша с Вовкой уже взрослые, сейчас женятся и буду видеть хорошо если раз в месяц, сама знаешь, как это бывает. А я привыкла…
– Привыкла к рабскому труду? – перебила Надя. – Пахать за четверых ты привыкла в три смены – на работе, дома и в постели. Я тебе, Верочка, так скажу. Не о чем грустить, ясно? Да, окопайся он лет на двадцать раньше, нашла бы себе другого, даже с двумя детьми, но ведь не в мужиках счастье? – она улыбнулась, допив первый бокал. – Я иногда на Ваньку смотрю, так тошно – видеть не могу. Думаю, да быстрее бы уже его смена пришла.
Зато потом, как соскучишься, тебя днем с огнем не достать, все под боком мурлычешь, – Вера встала за чаем. От шампанского кружилась голова.
– А ты что, поди по нему скучаешь?
– Ну, так не месяц вместе прожили, Надя. Я ему жизнь всю отдала, понимаешь? – Вера села, сжимая заварник в руках. – Я бы все поняла, было бы хоть какое оправдание – нашел молодую любовницу, обидно, но хоть есть за что себя пожалеть. Людям, в конце концов, не стыдно рассказать. А это? – Вера смахнула слезы и встала.
– Где закрывается одна дверь, открывается другая. Кто знает, что тебя за ней ждет?
– Не говори статусами из одноклассников, я тебя прошу.
– Да нет, я удалила страницу. Там, знаешь ли, небезопасно стало, – Вера повернулась к сестре, в шутку заметила.
– Что, опять школьной любви валентинки писала?
– Ой, Вера, если бы валентинки!
Надя засмеялась и поведала сестре о том, как нашла Стаса в сети, и как ничего не значащий обмен любезностями перерос в полноценный сетевой роман.
– И вот я ему пишу, что буду после работы мимо Меги проезжать и мы там можем встретиться, кофе попить, за жизнь поболтать и как-то так получилось, что страницу закрыть забыла.
– И Ванька увидел? – Вера ужаснулась.
Сама мысль об измене, даже платонической, никак не уживалась в ее системе координат.
– Да, Вера! Что он мне устроил! – Надя закрыла лицо руками и покачала головой. – Я себя двадцатилетней почувствовала, представляешь? Чуть вдрызг не поругались! – Потом засмеялась и добавила. – Вера, так меня ночью зажал… у меня лет десять столько смазки не было!
– Надя, фу! – Вера картинно зажмурилась и обе рассмеялись.
ГЛАВА 6. Часть 2. Выходные с сестрой
Покончив с завтраком, сестры переместились в зал. Надя с блаженным вздохом легла на диван, Вера, поставив бокалы на комод, села рядом в кресло.
– А давай Девчат, посмотрим, а? Есть у тебя здесь Культура или Домашний?
– Интернет есть, Надя, – Вера взяла в руки пульт и включила телевизор.
Плазму два года назад на годовщину свадьбы им подарили сыновья, все подключили и научили пользоваться. С техникой у Веры всегда было лучше, чем у Кости. Быстро загрузила сайт и вывела на весь экран черно-белое изображение.
– Эх, Вера, как же быстро все вокруг поменялось. Помнишь, у бабушки в доме только радио было и ловило в деревне две волны.
– Зато какие, – Вера улыбнулась.
– О, море, море! Преданным скалам! – она запели вместе, Надя, подражая низкому баритону Магомаева, Вера отражая ее голос в легкое, лирическое сопрано. Допев припев, рассмеялись. В кадре показалась героиня Румянцевой.
– Вот, Вера, бери пример – маленькая, а какой характер!
– Я не такая, – грустно заметила она.
Надя подобралась и подтянув к себе бокалы, прикрикнула.
– Цыц! Бери и пей, не такая! У тебя, можно сказать, новое дыхание жизни открылось – никому ничего не должна, живи и радуйся – хоть завтра в кругосветное путешествие! Или мальчишку себе, как Пугачева, заведи для развлечения.
– Надя, Галкин – голубой, – Вера сделала глоток, пряча в бокале улыбку.
Предложения сестры казались ей сумасшедшими, даром что старше, а все такая же сумасбродная.
– Ну, а ты нормального найди. Чтобы стоял колом и на руках носил, – Надя протянула Вере бокал, они чокнулись, а Вера почему-то вспомнила вчерашнего беспринципного юнца. Нет уж, ей таких экземпляров и даром не надо.
От супа на обед Надя отказалась, вместо этого позвонила в доставку, чем несказанно удивила Веру, и заказала им пиццу, салаты и какой-то вок. Курьер прибыл в течение часа и, разместившись в гостиной на полу, они открыли вторую бутылку.
К вечеру Вера чувствовала легкую усталость и томление. Она была пьяна, но не сильно. Старые добрые Рязановские комедии смотреть с Надей было приятно, как мультики в детстве. Собрав остатки еды, она пошла на кухню ставить чай. Венцом их вечера должны были стать медовые пирожные, купленные Надей.
– Давай помогу, – сестра встала. – Ух, как кружит.
– Сиди, я сама.
– Да, ладно, сама. Всю жизнь сама, отстань, – Надя совсем захмелела и, выхватив из рук Веры коробку с пиццей, пошла на кухню.
– Все, думаю, нам на сегодня хватит, – Вера выбросила остатки еды в мусорку и нажала на кнопку чайника.
– А там что за толпа? – Надя, стоявшая у холодильника, открыла окно и перегнулась через подоконник. Вера испуганно схватила ее за пояс, пытаясь втянуть обратно.
– Надька, с ума сошла! Закрой немедленно, мороз на улице!
– Эй, ау! Вы чего там столпились? – Надя уперлась ногой Вере в бедро и надавила.
– Надя!
– Собрание у нас, собственников жилья! Вас, кстати, тоже касается! – Вере, наконец, удалось оттеснить сестру от окна.
– Вера Павловна, мы вас ждем!
Вениамин Валентинович, в меховой шапке и дубленке с папкой в руках стоял на бордюре перед подъездом, задрав голову к небу. В сгущающихся сумерках Вера насчитала человек двадцать соседей. Мимо, сновали мужчины в рабочей форме, разгружая перед подъездом грузовую машину с мебелью.
Вера чертыхнулась. Она совсем забыла про собрание! Сжав полы халата у горла и жмурясь от ледяного ветра, Вера крикнула в открытое окно:
– Вечер добрый, конечно буду!
– Мы приде-е-ем! – из-за ее плеча голос подала Надя и захихикала.
Вера отпихнула ее и быстро закрыла окно.
– Куда мы в таком виде?
– Как куда? – Надя тряхнула головой. Золотые кудри запрыгали по плечам. – На охоту, конечно, одевайся!
ГЛАВА 7. Часть 1. Общее собрание
Через двадцать минут споров и уговоров, Вера в красивом темно-бордовом платье на запахе и дубленке в пол стояла у лифта. Надя придирчиво осматривала ее, на ходу возмущаясь.
– Могла бы и глаза подвести, этот Вениамин Валентинович холост?
– Подкрасила и нормально. Нет, Надя, он давно и бесповоротно женат.
Кажется, свежий воздух немного привел Надю в чувство, но Вера знала, что не надолго. Взятый ею веселый разгон пошел в гору и даже протрезвев окончательно, Надя не остановится.
– Жаль, такой импозантный мужчина! – Вера отвернулась и повторно нажала кнопку лифта.
Спорить с Надей в таком состоянии было бессмысленно. Вера поморщилась – уж кого-кого, а их председателя она не стала бы кадрить даже если бы он остался последним мужчиной на земле!
Гулко стуча подшипниками, лифт проехал мимо и остановился на девятом. Двери открылись и Вера услышала, как выходят на площадку грузчики. Пара матерных замечаний, глухой стук и снова ругань, а поверх всего шума жесткий низкий мужской голос, что порадовало, без мата.
Надя подошла к перилам и нагнулась, выворачивая голову.
– Слышишь, голос прям как у Магомаева! Ах, черт, не видно ничего, – Надя уже собралась подняться по лестнице, чтобы познакомиться с новым Вериным соседом, но приехал лифт, и сестра ее перехватила.
Они спускались на первый в обществе двух молодых, крепко сложных парней. И пока Вера молилась, чтобы лифт случайно не застрял и делала вид, что не знает Надю, та недвусмысленно стреляла глазами, предлагая сестре перейти в прямое нападение прямо в кабине.
На первом этаже было настоящее столпотворение. Среди многочисленных коробок, предметов интерьера и витых оленьих рогов на деревянной подставке, стоял, сгрудившись, почти весь подъезд. Вениамин Валентинович вещал с пролета между первым и вторым, его бухгалтер Ирина Владиславовна с помощницей стояли рядом.
Кому хватило места, выстроились на ступенях, остальные топтались за спиной председателя, у мусоропровода. Поиграв в пятнашки с грузчиками, Надя, наконец, дозволила им загрузить в лифт часть оставленных на площадке вещей и вместе с Верой заняла освободившееся место.
– И все-таки по второму вопросу, пожалуйста, давайте решать сразу. Сортировка отходов – это большие затраты. Контейнеры, договора со свалками, я уже не говорю о личной ответственности…
– Скажите это тому, кто свой мусор на лестничной клетке бросает. Я с собакой два раза в день хожу гулять, и еще ни разу не было, чтобы новый вонючий мешок не выставили. Будте людьми, пятый этаж!
– А почему сразу пятый? Это может быть любой, начиная с девятого!
– На надо про девятый!
– Я предлагаю камеры в подъезде повесить и все.
– Да вы представляете, сколько это будет стоить, чтобы на каждом этаже по камере, не смешите меня!
– Давайте вернемся к сути вопроса, кто за то, чтобы сортировать отходы? Голосуем! – Вера подняла руку вслед за Надей, но таких было меньшинство.
Вениамин Валентинович сделал пометку в блокноте и продолжил.
– На новый год ожидается очередное повышение тарифов, – толпа роптала и гудела, пока председатель озвучивал цифры. Вера вздохнула, тянуть квартиру одной ей будет тяжело. Мелькнула и исчезла мысль о продаже. – Соблюдайте тишину! Тарифы выставляем не мы. Поступило предложение изменить систему расчета за отопление и разбить ее на весь календарный год.
– А что толку? Я за шестьдесят квадратов почти пять тысяч плачу, не говоря об остальном! Так что, мне теперь весь год так платить? А летом я вообще на даче!
– Нет, речь идет о делении платежей за отопительный период не на семь, а на двенадцать месяцев.
– Ага, а перерасчет кто потом делать будет? Как считать? – председатель проигнорировал вопрос и крикнул:
– Голосуем!
Вера руку не подняла, как и большинство соседей. Повисла напряженная тишина и Вениамин Валентинович молча сделал пометку.
Открылись двери лифта и двое ребят загрузили в него оставшиеся вещи. Надя улыбнулась.
– Нет, ну, посмотрите, какие молодцы! – Вера захотелось испариться.
В подъезде в дубленке становилось душно. Она распахнула полы, чуть приспуская ее с плеч, и выдохнула. Понемногу накатывала головная боль.
– Что ж, по основным вопросам разобрались, готов выслушать ваши замечания и предложения.
Соседи заговорили все разом, а Вера подумала, что и не стоило спускаться. Кивнув Наде, она подошла к лифту и нажала на кнопку. Что-то гулко ухнуло и движение в шахте прекратилось.
Спустя мгновение Вера услышала далекий стук и последовавший за ним отборный мат. Она прикусила губу и виновато отступила от лифта на шаг.
– Застрял? – резюмировала Надя и Вера кивнула. – Это что, нам на восьмой теперь пешком идти? – в ее голосе засквозил неподдельный ужас и Вера поняла, что не так уж сестра и пьяна.
– Кстати, Вениамин Валентинович, насущный вопрос – лифт, – Коля выступил из тени за спиной председателя. – Весь последний месяц он ломался почти каждый день. И ладно мне лифт не нужен, на первом живу, но Верочка, например, на восьмой пешком, а уже не девочка, поди, – Надя от возмущения вся подобралась и уже открыла рот, чтобы ответить наглецу, но Вера ее перехватила.
– Ну, так, мы на очереди стоим на замену. В следующем году обещают новый поставить, – Вениамин Валентинович замялся, прокручивая на пальцах меховую шапку.
– В следующем году нельзя, уважаемый. Придется что-то делать прямо сейчас.
Толпа обернулась и на пролет между этажами вышел мужчина. На голову выше председателя, с короткой густой бородой, посеребренной у губ и висков, и тяжелым, колючим прищуром карих глаз.
ГЛАВА 7. Часть 2. Общее собрание
– Я извиняюсь…
– А я вас нет, – холодно добавил мужчина. – Вы в курсе сколько стоит час погрузочных работ? У меня там двое работяг на почасовой таксе, – он вытянул руку, почти касаясь уха председателя и указывая на шахту за его спиной. На мизинце блеснул перстень с крупным камнем. Вера застыла. – Я вам скажу – месячной зарплаты председателя вполне хватит.
– Но я не имею отношения... – Вениамин Валентинович дернулся, Вера увидела как по щекам расплылись красные пятна. – И уберите руки!
– Если мне не изменяет память, вы тут главный, нет? – мужчина развернулся на каблуках, сложив руки на поясе и оглядывая толпу. – Хотя это легко исправить... Если не в состоянии решить поставленную задачу здесь и сейчас, предлагаю избрать нового председателя, – он вышел вперед, на свет.
Надя схватила Веру за руку, прошептала:
– Это тот, Магомаев! – но Вера получше сестры знала, кто это.
Тертые серые джинсы, из переднего кармана свисает и уходит назад толстая цепь, тяжелые коричневые ботинки на шнуровке и черный свитер с высоким горлом. Но самое главное – перстень.
Боже, а она еще приняла его за озабоченного подростка!
– Да как вы смеете! – первой опомнилась бухгалтер. – Это самоуправство!
– Самоуправство, многоуважаемая, это расходовать целевые деньги на личные нужды. А я являюсь собственником жилья в этом доме и права имею равно как и все присутствующие!
По толпе прошел смешок. Ира вспыхнула, открыла рот, но ответить ей не дали.
– По мне проблема здесь одна – безответственное отношение к своим обязанностям, халатность и панибратство, – мужчина обвел глазами присутствующих. – Хотите жить лучше? Тогда возьмите на себя ответственность и выберите того, кто сможет закрыть все вопросы раз и навсегда. Или продолжайте стоять и сотрясать воздух бесполезными беседами, – он выдержал паузу. – Ну, голосуем? – люди не спешили поднимать руки и незнакомец, оглядывая их, кривил губы в злой, ядовитой усмешке.
Вера почувствовала, как ее бросает в жар и, сама себе не веря, вскинула руку. Надя тут же подняла свою и лицо ее озарила широкая улыбка.
– Вот! Прекрасно, хоть кто-то не боится бороться за свои права! – мужчина хлопнул в ладоши и вприпрыжку спустился к Вере.
– Игнат, – он протянул руку, а Вера замерла.
В ней вдруг разом всколыхнулась буря противоречивых чувств и воспитание вступило в нелегкую борьбу с женской гордостью – жать руку тому, кто творит непотребства у ее порога – еще чего!
Надя расценила заминку Веры как неудачную попытку флирта и, вонзив сестре под ребра два пальца с острыми ногтями, заставила-таки ее ответить на рукопожатие.
– Вера, – ладонь Игната была теплой и шершавей, а глубоко посаженные глаза карими, с тонкими зелеными прожилками.
Каков наглец!
Обещает отчаявшимся лучшую жизнь, в то время как сам основы этой жизни и подрывает. И зачем только руку подняла! Вера нахмурилась и буквально вырвала свою ладонь из хватки Игната.
– Обещания, конечно, замечательные, но, позвольте поинтересоваться, как вы собираетесь воплощать их в жизнь?
Что мужским словам – грош цена, Вера уже поняла. И, если новоиспеченный сосед чего-то стоил, говорить за него должны были поступки.
– Готов исполнить любую вашу просьбу, Верочка, – Игнат улыбнулся и что-то такое проявилось в его глазах, что Вере совсем не понравилось. – Особенно, если это будет просьба личного характера...
На этот раз Вере не составило труда сохранить на лице непринужденное выражение – с некоторых пор, у нее выработался иммунитет к провокациям.
– Доводчик, Игнат. Вы можете начат свою предвыборную компанию с настройки доводчика.
