Текст книги "Моя Женщина (СИ)"
Автор книги: Эммануэль Ласт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Сто пятьдесят километров от города и три дня не так много, но, кто знает, может быть, достаточно, чтобы посмотреть на все с другой стороны.
ГЛАВА 25. Часть 3. Корпоратив
Разве так бывает?
Вера смотрит на протянутую Игнатом руку и не верит своим глазам. Темно-синий двубортный костюм и белоснежная рубашка, скрывающая бесконечные татуировки, ему к лицу.
Игнат ведет не так, как Михаил, но с ним почему-то танцевать легче. Мягкие, покачивающие движения расслабляют Веру и она впервые так близко разглядывает его лицо.
Посеребренную короткую щетину на щеках и подбородке, еле заметный шрам на скуле, упрямую линию носа и пронзительные карие глаза с зелеными прожилками.
Коварный демон искуситель!
Но Вера чуть пьяна и ей нравится, как Игнат, осмелев, прижимается чуть ближе. Если забыть на минуту, кто она, просто закрыть глаза и представить, что он – ее мужчина и имеет право касаться и прижимать к себе в танце… все становится на свои места.
Рука Игната уверенно держит Веру за талию и в положении пальцев столько обещания и желания, что у нее кружится голова. Она всегда этого хотела! Подчиняться мужчине не из страха или по привычке, а признавая его власть над собой. Восхищаться силой его личности, ума, харизмы, наслаждаться его победами и ловить желание в родных сердцу глазах.
Когда-то давно все это воплощал для нее Костя… а теперь?
Игнат приятно пахнет и Вера доверчиво следует за ним по залу, кружась в вальсе.
Разве она многого просит? Разве есть что-то плохое или неправильное в том, чтобы желать защиты и понимания. Поддержки… любви, в конце концов! В том, чтобы чувствовать себя нужной, оцененной и принятой в единственно верном обличии – самой себя.
Вера чувствует, как дистанция между ними сокращается, буквально вжимая ее в кольцо его рук, и спохватившись, выныривает из пьяного дурмана подавленных желаний.
Да что же вообще происходит? Вера! Он потребитель, соберись немедленно! За столиком Зоя и Лена провожают их удивленными взглядами. А Зойка еще и завистливым.
И словно простреливает что-то в мозгу, обдает холодной волной, возвращая в реальность.
Он не твой, Вера, не твой! И только твоим никогда не будет! Соблазнит, поиграется недельку другую и доделает с сердцем то, что не успел Костя – растопчет в мелкую пыль, так что и склеивать будет нечего.
Вера отталкивает Игната. Голова кружится и за стуком сердца она не слышит музыки.
– ...Ты не виновата, – его голос врывается в сознание, рубит на части правдой, причиняя боль. Словно читает мысли! Попал в самую точку, отчего нутро скручивается и выворачивает душу на изнанку.
Я знаю, Игнат! И без тебя это знаю!
– Не вашего ума дело!
Уйти, не оборачиваясь, чтобы больше никогда не видеть, чтобы не позволить сыграть на чувственности и желаниях. Только не с ней.
– Вееера, кто этот Аполлон? – с придыханием спрашивает Зоя.
– Да так, никто, – она берет бокал и делает глоток.
– Образцовый самец, – стонет Зоя, а Вера закатывает глаза.
Но кожа помнит и горит там, где касались его руки.
Домой Вера попала за полночь. Как Золушка с двенадцатым ударом скинув сапоги, она, пошатываясь прошла в спальню и включила ночник.
Распустила волосы и, дернув молнию на платье, задержалась взглядом на своем отражении. Опустила руки, позволяя ткани беспрепятственно скользнуть по телу вниз. И выдохнула, наблюдая за причудливой игрой теней на груди и мягкой линии живота.
Переступила через платье и подошла к зеркалу ближе. Провела руками по кружевному бандо и ключицам. Волоски на руках встали дыбом и Вера задержала дыхание.
Погладила себя снова, спускаясь ладонями по животу к кружевным шортикам. Расправила плечи и, выставив вперед одну ногу, положила руки на талию выгибаясь в спине.
Вере нравилась женщина в отражении. С терпким, беснующимся под ресницами огнем в глазах. Живущая на грани бесстыдства и добродетели. В крови играл алкоголь и Вера, повинуясь минутному желанию, подхватила грудь снизу, наклоняясь и призывно покачивая бедрами.
В любое другое время она умерла бы со стыда, но не сегодня. Закрыла глаза, вспоминая жар, в который ее бросило от прикосновений Игната, и тихо застонала, встряхивая головой.
Щелкнула застежка и к платью отправился бюстгальтер.
Тяжело дыша, Вера открыла глаза и подавила первый порыв прикрыть грудь руками. Нет, она не станет. Вместо этого Вера закинула руки за голову, повернулась, рассматривая себя, наблюдая за реакцией одичавшего без ласки тела.
Представляя, как это тело мог бы желать мужчина...
Повернулась к зеркалу спиной и наклонилась. Тонкие пальцы коснулись кружева, повели вниз, вздрагивая, сбивая дыхание.
Вера закрыла глаза и отдала себя во власть воображения. Удовольствие буквально швырнуло ее на колени, заставив болезненно и сладко застонать, уткнувшись лицом в покрывало.
Давно она не чувствовала себя так остро и стыдно. Слезы побежали по щекам и Вера зажала ладонью рвущийся наружу крик. Одиночество душило и сердце билось о ребра, разгоняя по венам разгоряченную кровь.
И она в сердцах прокляла того, кто так эгоистично разжег в ней огонь желания, разом обесценив испытанное минутой ранее удовольствие.
ГЛАВА 26. Часть 1. Елка
Живую ель Вера купила спонтанно. В последнее время она в принципе многие вещи совершала по наитию без какого-то плана. Елочка идеально поместилась на заднем сидении кроссовера и Вера довольная поехала домой.
Почти неделю в квартире над головой стояла благословенная тишина и Вера после корпоратива Игната не видела и не слышала. С одной стороны, она была этому рада, но с другой, грешным делом, гадала, куда запропастился сосед и не свалил ли его случайный инфаркт во время покорения очередной сексуальной вершины.
Заняв свое парковочное место, Вера вытащила упакованное в сетку дерево и тихо выругалась, заметив разбросанные по салону иголки. Оставить все в таком виде Вера не могла, поэтому отставила ель в сторону и принялась за уборку.
В отличие от своей жизни, машину Вера содержала в образцовом порядке.
Убрав беспорядок, Вера разогнулась и захлопнула дверь. Елка тут же потеряла точку опоры и, если бы не вовремя подоспевшая мужская рука, рухнула в притоптанный снег.
– Добрый вечер, Вера.
Она вздрогнула и обернулась – легок на помине!
В распахнутой куртке из-под которой торчала модная футболка, спортивных штанах и кроссовках на босу ногу, перед ней стоял Игнат.
– Добрый вечер, – Вера поставила машину на сигнализацию, перекинула сумку на сгиб локтя и протянула руку за елкой. – Спасибо.
– Да пока не за что, – ответил он, как всегда, улыбаясь, но дерево не отдал. Пропустил Веру вперед и, открыв перед ней дверь подъезда, зашел следом. – А зима в этом году, что надо!
На удивление кнопка лифта сработала и двери сразу открылись. Вера зашла первой и развернулась. За ней кое-как втиснулось дерево и Игнат.
– Может, лучше порознь? – предложила Вера, но он уже нажал кнопку ее этажа.
Двери лифта закрылись и, прижатые друг другу, они двинулись вверх. Ехали молча и только Вера про себя молилась, чтобы лифт не застрял.
– Дома отмечать будешь? – спросил Игнат и она, увлеченная своими мыслями, не думая, кивнула.
– Дома, – двери лифта открылись, выпуская обоих на волю.
– Спасибо за помощь, – сказала и попыталась забрать елку у Игната, но он отвел руку, улыбаясь.
– Всегда пожалуйста, Вер, – и столько в его голосе было не высказанного, что по спине побежали мурашки. – Раз уж донес, давай помогу поставить, одна не справишься.
Вера сглотнула. С одной стороны, помощь ей бы и правда не помешала, но с другой воспоминания о первом гостевом визите Игната оставляли желать лучшего. Поколебавшись, она все же кивнула, пропуская Игната вперед.
Пока он освобождал ветки от упаковки, достала с антресоли подставку. Коробка с игрушками ждала своего часа на диване. Игнат взял из рук Веры железную треногу с шарнирными креплениями и, повертев в руках, стал раскручивать.
Оба молчали, но дело спорилось и без разговоров. Вера указала на место у окна, Игнат вставил ель в паз и чуть затянул.
– Ну, смотри, ровно?
– Вправо наклони немного... стой! Вот так, – Игнат затянул болты потуже и встал, отряхивая ладони.
– Руки можешь в ванной помыть.
Чтобы хоть как-то себя отвлечь, Вера начала наряжать елку. Руки дрожали, но не сильно. И она не знала, стоило ли предлагать Игнату чай или простого спасибо будет достаточно…
– Нужна помощь? – спросил, провожая взглядом ее руки.
Вера не заметила, как он вернулся, не знала, как долго стоял и наблюдал за ней, поэтому ответила не сразу.
– Нет, спасибо, дальше я сама, – она постаралась улыбнутся, ожидая очередную колкость или двусмысленность в свойственной ему наглой манере, но Игнат только кивнул.
– Понял. С наступающим, соседка! – и вышел за дверь.
И это его «соседка» было таким непривычным после «Верочка», что она замерла с игрушечным стеклянным паровозиком в руке. Грусть и облегчение смешались и расплескались в душе неудовольствием.
Что, вот так просто ушел, даже не напросившись на чай? Вера отложила игрушку и вышла в коридор. Открыла дверь и услышала, как хлопнула другая этажом выше.
На площадке было светло, как днем. Вера подошла к лестнице, глянула через пролет вниз, потом наверх – на каждом этаже горело по лампочке, а на ее лестничной площадке еще и кожух защитный повесили. Она спустилась на пару ступеней ниже – или на всех?
Почему Вера заметила это только сейчас, она не знала. Но в голове что-то щелкнуло и сложилось в единую картину – доводчик, песок на тротуаре, лампочки и чистота в подъезде.
Вера знала, кто стоял за этими улучшениями, но они не отменяли главного – халатного отношения Игната к своей жизни.
И жизни окружающих.
Вера вернулась в квартиру и, закончив наряжать елку, сфотографировала красавицу в одежде из мишуры и переливающихся радугой огоньков, и отправила Вовке со словами: «Я вас жду!»
Спохватилась, когда сообщение уже прочитали.
Как же так она умудрилась! Но сын в ответ прислал короткое: «Супер, до встречи!» и Вера не знала, радоваться ли тому, что он не обратил на ошибку внимания или, наоборот, его равнодушие давало обширную почву для беспокойства?
ГЛАВА 26. Часть 2. Елка
Есть у меня, как у человека связанного со строительством и ремонтом, своя примета: принял новый объект, положи на подоконник червонец. Пролежит до конца, значит все срастется, а если кто возьмет – жди беды.
В этот раз я не досчитался монеты на второй день. Мои взять не могли – знают, что за это будет, а кроме хозяина, что с дочкой приезжал обговаривать фронт работ, никого в доме не было.
Значит, маленькая чертовка утащила.
И мы провозились с колеровкой и покраской неделю. Хозяин был готов оплатить непредвиденные расходы по материалу, но не вышедшее за пределы договора время, и мне пришлось долго улаживать этот вопрос.
Ребята за спасибо работать не станут и из своего кармана оплачивать норма часы я тоже не собираюсь. В итоге, потеряв вагон нервов, сил и немного денег, я вернулся в город за три дня до Нового года.
Заварил кофе и открыл окно на кухне, чтобы покурить, когда увидел Веру с елкой в руках.
Ну, что за женщина! Неужели понесет сама на восьмой этаж?
Лифт работал, я это точно знал, но все равно бросил не докуренную сигарету в пепельницу и, накинув куртку поверх майки, как есть, побежал помогать.
То, что от помощи не отказалась, радовало. В дубленке и пушистой шапке, с ненавязчивым макияжем и поджатыми губами она напоминала мне нахохлившегося воробушка и я улыбался, как дурной, боясь засмеяться в голос.
Пока ехали в лифте, считал секунды до остановки. Может быть, в этот раз фортуна будет на моей стороне и мы застрянем? Вдвоем, я и Вера. И ель, колючки которой заставляют нас стоять так близко друг к другу.
Но лифт благополучно доехал до места назначения и я опять рискнул предложить Вере свою помощь. На этот раз она согласилась без долгих прелюдий. Даже тапочки вручила, чтобы босые ноги не застудил. Когда кто-нибудь обо мне так заботился?
Не вспомнил бы, даже если захотел.
Ель установил за минуту и, пока мыл руки, думал, что впервые за долгое время женщина командовала мной, а мне... нравилось. Не хотелось ни спорить, ни критиковать.
Это ведь хороший знак? Черт его знает!
Вернулся в гостиную и залюбовался тем, как задумчиво и спокойно она перебирала старые стеклянные игрушки. Как примеряла зайцев и грибочки то на одно, то на другое место, чтобы было красиво. Вера не торопилась, проживая жизнь в моменте, который мне нестерпимо хотелось разделить с ней.
Встретил взгляд карих глаз и завис.
Просто не долюбили Веру, крепко не долюбили, не додали заботы и чувства безопасности. Она не знает, что такое настоящее мужское плечо рядом. Вот и храбрится, когда на деле самая настоящая слабая маленькая девочка…
– Нужна помощь? – спросил, уже заранее зная ответ.
– Нет, спасибо, дальше я сама, – Вера постаралась улыбнутся, а я испытал горькое разочарование.
А сам-то, Баев, что знаешь о том, как быть этим крепким мужским плечом? Можешь ей его предложить? Тоже мне, нашелся защитник. Не от себя ли будешь защищать?
Настроение упало и, в последний раз приласкав Веру взглядом, я буркнул:
– Понял. С наступающим, соседка! – и вышел за дверь.
Соседка! Дернул же черт за язык!
Днем на объекте некогда было про Веру думать, но ночью… лежа на неудобной кровати в провинциальном отеле, я вспоминал ощущение от ее тела в своих руках и терял связь с реальностью. Уехал, чтобы забыть, а в итоге только сильнее впечатал ее образ на подкорку.
Вера…
Я мерил квартиру шагами, пытаясь успокоиться. Получалось плохо. Мысли водили хороводы вокруг Веры – потребность быть с ней, слушать ее, узнавать и защищать стала похожа на одержимость.
Вот всегда так со мной – если чего-то хочу, не успокоюсь, пока не получу. А с Верой так, как привык, нельзя. Не выдержит грубого натиска – стоит раз ошибиться и потеряю ее расположение навсегда.
А ведь она ко мне расположена?
Я откинулся в кресле и вытянул ноги. Спокойно, Игнат, выдыхай. Есть проблема, есть решение. Наверняка существуют вещи, которые Вера оценит. Нужно только их найти…
Зазвонил мобильный и я скривился, подумав сначала, что это Ведьма, но звонил Максим.
– Здорово, Игнат. Ты где?
– Дома, чего хотел?
– Место посмотреть договаривались, помнишь? У меня и снаряжение с собой, будем у тебя через полчаса.
Запрокинул голову – в попытке очаровать Веру я обо всем забыл!
– Жду, – ответил коротко и отключился.
ГЛАВА 27. Часть 1. Новый год
Утром тридцать первого декабря Вера уже была у плиты. Сыновья обещали прибыть к пяти и она собиралась восполнить все, что они потеряли, питаясь в столовой при училище.
По телевизору крутили Иронию судьбы и, потроша селедку, Вера в полголоса напевала любимые песни из детства. В ее семье Новый год всегда был особенным праздником. Важнее даже дня рождения, когда за большим столом собиралась вся семья.
Зазвонил телефон и Вера коротко ответила:
– Надь, давай быстро! Руки заняты.
– И тебя с наступающим! Ну, рассказывай?
– Чего рассказывать? – Вера сразу поняла, что сестру интересует, но предпочла притвориться уткой.
– Что с соседом? – заговорщически протянула она. – Ты уже заглядывала к нему... за сахаром?
Нет, Надь, – Вера улыбнулась. – Но он заглянул ко мне недавно, помог поставить елку.
Про танец на корпоративе Вера благоразумно промолчала.
– О! Вы будете отмечать Новый год вместе? – чуть не поперхнулась она.
– Нет, с чего ты взяла? Это был дружеский жест! Ко мне сыновья приезжают, Надь.
– Вера, какие сыновья! Ты с ними и так последние двадцать лет каждый Новый год – вот скажи, зачем молодым парням с тобой сидеть, а? Им что, больше делать нечего?
– Надь, я их четыре месяца не видела...
– Нет, вы только послушайте, у нее есть шанс встретить Новый год с мужчиной, а она приклеилась к сыновьям, между прочим, уже давно не маленьким! Помнишь – как Новый год встретишь, так его и проведешь!
– Новый год – семейный праздник, – бурчит Вера в трубку.
– Вот именно! Чем не повод стать членом семьи мистера Игната Батьковича? Ну, или на худой конец, принять его под крыло нашей, большой и дружной. Авось, такого красавца не обидим!
Надя засмеялась и Вера тоже не удержалась.
– Все, Надь, давай, я пошла. У меня еще три салата на очереди.
– Ты там роту кормить собралась? Надеюсь хоть голубка своего бывшего не позвала?
– Не позвала. И не мой он уже, я на прошлой неделе на развод подала.
– Ну, и правильно, – тут Надя не шутила и не смеялась. – Ладно, возвращайся к станку, рабыня! И, слышишь меня? Отпусти сыновей на праздник! И устрой праздник себе!
– Ладно-ладно, с наступающим! – и Вера отключилась.
Сама не заметила, как день перевалил за середину. Уставшая, но довольная, Вера осмотрела праздничный стол. Постаралась она на славу и приготовила все, что мальчики так любили. А кто будет потом это доедать, Веру не волновало – она хотела максимально окружить заботой и любовью взрослых и таких красивых сыновей.
Открыла дверь и расцвела, увидев перед собой бритые головы и красные с мороза носы. Поочередно обняла и поцеловала каждого, приняла из рук пакеты и цветы. Пашка поставил на стол торт в картонной коробке.
– С наступающим, мамуль! – Вера улыбнулась и велела обоим мыть руки.
Пока они галдели в ванной, переоделась сама, расчесала с утра накрученные в бигуди кудри, раскладывая пшеничные локоны по плечам. Выбрала любимое бордовое платье на запахе и вышла к столу.
Оба сына в парадной форме встали, освобождая Вере место и пододвигая стул.
Они ели и оживленно рассказывали о своей жизни в общежитии при училище, она улыбалась и в сердце щемило от тоски и безграничной гордости, приправленной бескорыстной материнской любовью. Ее сыновья, ее гордость! И, она была в этом уверена, опора на долгие годы.
– Мам, ты чего загрустила?
Вера махнула рукой.
– Пойду чайник поставлю, – и вышла на кухню смахнуть непрошеные слезы.
Мальчишки про Костю не спрашивали. Это Веру настораживало и пугало, но начать разговор первой она не решалась. Боялась, что не сможет подобрать слов, а увидеть разочарование на лицах сыновей было выше ее сил!
В дверь позвонили и Вера вздрогнула. Неужели Костю нелегкая принесла? Подошла к двери и замерла в нерешительности. Позвонили снова и Вера открыла.
На пороге стоял Игнат.
ГЛАВА 27. Часть 2. Новый год
Сегодня у меня дома вечеринка. Вечеринка в новогоднюю ночь, подготовка к которой заняла три дня. Хотя репетиция главного сюрприза отняла приличную сумму и добавила десяток другой седых волос.
Но я не был бы собой, если отказался от этой затеи. Пока ребята выгружали алкоголь и еду из ресторана, а девочки украшали комнаты мишурой, я раздавал команды на крыше.
За два последних дня выпало столько снега, что пришлось помогать расчищать, чтобы к двенадцати площадка была готова.
Звонит Инна, но я сбрасываю. После корпоратива она неделю хранила гордое молчание, но, поняв, что я не побегу мириться, приползла сама, только мне уже было не интересно.
Конечно, я могу ее понять. Мои вечеринки в узких кругах слишком знаковое мероприятие, чтобы она позволила себе хоть одну пропустить.
Покончив с приготовлениями на крыше, я спустился к себе, чтобы переодеться. Габариты квартиры не позволяли собрать народ, как обычно, когда мы арендовали дом за городом и гуляли три дня к ряду, поэтому я решил усложнить правила и устроить камерную пати с жестким дресс кодом «не для всех».
Будет весело, шумно и пьяно, все как я люблю. Обвел глазами гостиную и вспомнил одинокую елку у окна одной очень красивой женщины.
Ну, а чем черт не шутит?
Сбежал по ступеням на этаж ниже и позвонил в дверь.
Не слышит что ли?
Позвонил еще раз и, наконец, на пороге появилась Вера. Безумно красивая, в том самом платье, в котором я увидел ее в первый раз. Запах на груди и сладкая мягкая ложбинка на секунду выбили из равновесия.
Да, нелепая из нас пара получилась бы, как в дурацких американских комедиях.
Но отступать поздно и я улыбаюсь.
– Вера, с наступающим, – сделал шаг, сокращая расстояние между нами и вкрадчиво спросил о том, что вертелось на языке еще с корпоратива. – Не хочешь присоединиться ко мне и компании и отметить Новый год?
Удивление в ее глазах сменилось холодом и я невольно отступил назад. Не понимаю, что опять не так сказал? Из-за спины Веры вышел молодой парень. Сначала один, бритый как полено, а за ним другой – как две капли похожий на первого.
– Мам, это кто?
– Это... это просто сосед, Игнат. Игнат, познакомьтесь, мои сыновья – Павел и Владимир.
Я кивнул и по очереди пожал широкие, сильные ладони. Ребята смотрели с подозрением.
Хороши богатыри, ничего не скажешь.
– А чего хотел, сосед?
– Вов! – Вера повернулась и привычным жестом хлопнула тыльной стороной ладони в широкую грудь сына, а я улыбнулся.
Облом тебе, Игнат Борисович. По всем статьям.
– Не видишь, человек за горошком зашел, Новый год, как никак! – Вера бросила на меня короткий взгляд и скрылась на кухне.
Я пожал плечами.
Достойно держаться под ревнивыми взглядами молодцев с косой саженью в плечах не сложно, сложно не замечать ее черт в разрезе их глаз и губ.
Начинать разговор не имело смысла. Сыновья Веры, хмурые и насупившиеся, стояли в своем отчуждении на смерть, как колючая проволока вокруг прекрасной розы одного двуликого чудовища.
– Вот повезло вам, Игнат. Одна все-таки нашлась, – Вера протянула мне жестяную банку и, подтолкнув сыновей, командирским тоном изрекла: – Ну, что застыли, идите за стол! Чай уже готов, – нехотя они скрылись в гостиной.
Вера же повернулась ко мне и сделала шаг, берясь одной рукой за ручку двери. Заглянула в глаза так, что до затылка пробрало, и тихо сказала:
– За приглашение, конечно, спасибо, но для меня Новый год в первую очередь семейный праздник, – и захлопнула дверь.
ГЛАВА 28. Часть 1. Дед Мороз сошел с ума
Пью я редко, но с чувством. Особенно, если повод хороший. Или наоборот, повода нет, но ощущение такое, что я могу его легко придумать.
Музыка гудит и вибрирует где-то в затылке. Девочки танцуют и названные друзья салютуют бокалами, обмывая мое переселение и грядущий самый важный бой курантов.
Инна пришла к десяти. Говорила что-то про сто пропущенных, но я не слушал. Мысли были заняты Верой.
Вот как так получается, что, чтобы я не делал, никак не могу ей угодить? Девочкам что не дай, как ни посмотри, шутку какую не скажи – текут и преданно заглядывают в глаза.
А эта... эта женщина как Марс.
Нет, как Плутон – далекая и холодная.
Одна за другой пропадают экспедиции, отправленные на ее орбиту, на поверхности бушуют грозы и ничто во Вселенной не в силах сломать лед ее сопротивления.
Допил бокал и поставил на стол.
Не по тебе орешек? Да ни фига!
Инна подходит сзади, обнимает за плечи, ведет руками по спине и животу, как мне когда-то нравилось. Сбрасываю ее руки, но она не отстает.
– Инна, не начинай, – в глазах слезы, но они ничего не изменят. – Между нами все кончено.
– У тебя другая появилась, да? Кто она?! Та, с которой в ресторане у меня за спиной зажигал? Игнат, какая же ты скотина! Бросить меня на Новый год! – кричит, не стесняясь никого вокруг, но, если ее кто и слышит, то не обращает внимания.
– Не истери. Я бросил тебя задолго до Нового года, но ты, видимо, не поняла. Хочешь, оставайся, хочешь – уходи, но ко мне больше не лезь, поняла?
По глазам вижу, хочет вцепиться в лицо ногтями, но подходит Максим. И Инна ограничивается пощечиной. Что ж, и на том спасибо.
Макс кричит на ухо, что все готово, но он против. Я отмахиваюсь, и, подхватив с пола мешок, поднимаюсь на крышу. Слава Богам, ветра нет и алкоголь в моей крови горячит и придает сил.
Я пою, подражая Синатре, и переодеваюсь в красный костюм деда Мороза. Ребята со снаряжением в руках молчат. Натянув штаны и красный полушубок, я цепляю за уши бороду, и, не выпуская шапки с помпоном из рук, подхожу к Максиму.
– Хо-хо-хо! – кричу в пустое ночное небо.
Первые снежинки тают на щеках.
– Ты, пьян, друг. Это плохая идея.
– Иди погуляй, Макс.
– Нет, – он смотрит строго, альпинистское снаряжение лежит на столе за спиной.
– На хер пошел с моей крыши, – рычу и толкаю его плечом. Не уходит. Тогда я подсекаю и валю его на спину. – Еще раз встанешь у меня на пути, пеняй на себя...
Макс молчит, а когда я беру в руки лямки, подрывается с криком:
– Дай, я сам все сделаю!
Поднимаю руки и широко расставляю ноги.
– Ну, делай.
Пока он возится с пряжками, фиксаторами и лентами стропил я успеваю выкурить две сигареты. Подтягиваются Ванька с Глебом. Все трое смотрят на меня исподлобья. По глазам вижу, что сговорились, поэтому отбрасываю окурок в сторону.
– Только попробуйте, – грожу пальцем каждому в лицо по очереди и натягиваю на плечи рюкзак с подарками, обшитый красной тканью.
Становлюсь ногами на парапет – одна поскальзывается и я ругаюсь, в последний момент восстанавливая равновесие. Голова от выпитого кружится, но мне чертовски весело наблюдать за их вытянутыми физиономиями.
– Гребаный ты мудак, Игнат! – кричит Максим, а я смеюсь.
– Все будет по-моему, салаги! Поняли?
И, показав пацанам два средних пальца, прыгаю с крыши.
ГЛАВА 28. Часть 2. Дед Мороз сошел с ума
Вечеринка Игната началась ровно в девять. За шумом и музыкой невозможно услышать ничего, кроме собственных мыслей.
Мальчишки сидят на диване, каждый в своем телефоне и ни на что не реагируют. Я пытаюсь смотреть телевизор, но из-за гремящей наверху музыки это невозможно.
Поэтому просто отдыхаю, незаметно наблюдая за сыновьями. Какие взрослые, какие же они красивые! Спортивные, чуть лопоухие, совсем еще молодые.
И ни разу за весь вечер ни единого вопроса про отца...
На телефон Паши приходит смс, по улыбке вижу, что от девушки. Он наклоняется к брату и что-то шепчет, ловя на себе мой взгляд.
Виновато прячет телефон в карман.
– Мам, ну что ты загрустила? Хочешь, поедем на площадь гулять? – качаю головой, вспоминая Надины слова, и с горечью отмечаю, что она права.
– Нет, вы езжайте, а я дома побуду.
Сыновья переглядываются. И такие они смешные – вот вроде два здоровых мужика, а эмоции все на лицах написаны.
– А ты что, одна встречать будешь? – и через минуту. – Может, пойдем разберемся с этим соседом, пока с потолка штукатурка не посыпалась?
– Нет! – поднимаюсь и сыновья встают следом. – Еще чего! На него наверняка уже вызвали участкового, а вы давайте к друзьям.
– Мам! – в один тон.
– Ничего, завтра еще будет день. Да и устала я, сейчас встречу Новый год и спать лягу.
– Точно? – по глазам вижу, что рады оба, но совесть не отпускает.
– Точнее не бывает.
Они одеваются быстро и слаженно, по-военному. Целуют в щеки и, когда Пашка уже выходит на лестничную площадку, Вовка вдруг прижимает меня к себе так, что дыхание перехватывает, и шепчет в шею:
– Мы тебя любим, мам! И никогда не бросим!
Открываются двери лифта и, прежде чем я успеваю вставить хоть слово, сыновья уезжают. В груди пожар и на глаза непроизвольно наворачиваются слезы.
Откуда знают? Неужели Надя рассказала? Да нет, она бы не стала. Тогда сам Костя? На него непохоже...
Перебираю возможные варианты в голове, а потом понимаю, что это не имеет значения. Потому что мои взрослые сыновья восприняли новость адекватно... или, как я надеялась, хотя бы ее часть.
А для меня это самое главное.
Боя курантов Вера не дождалась. Как только президент вышел в эфир, выключила телевизор и пошла в спальню. Развязала пояс на платье, распустила волосы. В отражении мелькнула и исчезла кремовая комбинация, которую она всегда под него надевала.
Где-то взорвался и рассыпался каскадом искр первый в новом году салют. Вера подошла к окну, выходившему на незастеклённый балкон, и поискала глазами яркие всполохи.
Но вместо салюта увидела барахтающиеся в воздухе красные штаны в черных сапогах на шнуровке. Вера вскрикнула и распахнула дверь на балкон. Ледяной ветер со снегом ударил в лицо, сбив дыхание и пробрав до самых костей.
Не думая, схватила за ноги и закричала:
– Держу!
Сверху что-то зажужжало и Вера почувствовала, как под тяжестью тела подкосились ноги и она завалилась на бок. Снова закричала, когда в грудь уткнулась колючая борода и другая, искусственная упала на лицо, не давая вздохнуть. Вера забарахталась, пытаясь столкнуть с себя неудачливого деда Мороза.
– Господи, да слезьте же с меня, наконец! – не выдержала она, когда рука мужчины уперлась в грудь.
– Как же ты, Вера, вкусно пахнешь... – горячий нос уткнулся в вырез комбинации и руки, которые должны были ее отпустить, сжали еще крепче.
– Игнат?! – Вера заворочалась, вдавила ладони в широкие плечи и с большим усилием, но оторвала его от себя.
Зубы стучали и, поднявшись с пола, она шмыгнула в спальню, запахивая на ходу платье. Игнат что-то нечленораздельно кричал вслед, а Вера прижимала ладони к щекам, пытаясь успокоиться. Наконец, взяв себя в руки, она вернулась на балкон, и, подставив пьяному соседу плечо, завела в квартиру.
Усадила на диван в гостиной, включила чайник, чувствуя, как ноет копчик и горит спина, как бы почки не застудила! Пододвинув Игнату горячую кружку, поставила рядом кусок пирога.
– Как вас угораздило!?
Игнат не ответил и, глядя на Веру исподлобья, убрал сладкое в сторону и пододвинул к себе тарелку с оливье и селедкой под шубой.
Так же молча положил картошки, маринованных грибов и стал есть. Вера застыла, не веря своим глазам. Кажется, она еще не отошла от пережитого шока. И, судя по тяжелому дыханию, Игнат тоже.
Вера попыталась выяснить, что же он забыл за окном ее квартиры, но сосед ел молча, на вопросы не отвечал и осмысленно посмотрел на нее, только когда тарелки опустели.
Чай остыл и Вера потянула руку к кружке, чтобы налить новый.
– Вкусно готовишь, – пробурчал Игнат и, постучав пальцами по столу, вдруг перехватил Верину ладонь.
Она попыталась освободить руку, но Игнат держал крепко.
– Что это было? – спросила Вера, чеканя слова.
– Сам не знаю, – он улыбался, но она его веселье не разделяла.
Музыка над головой заиграла громче и Игнат вдруг потянул ее на себя.
– Потанцуй со мной.
Он встал и заставил подняться упирающуюся Веру. Положил ее ладонь на плечо и сверху прижал рукой, словно боясь, что она убежит.
– Пусти немедленно!
Игнат покачал головой, придвинулся ближе и, не закрывая глаз, медленно прильнул к ее лицу. Вера выгнулась и увернулась от поцелуя. Губы Игната ткнулись в разгоряченный лоб, оставив на коже влажный след.
– Ну, Вера…
В ответ тяжелая ладонь зычно припечатала покрытый щетиной подбородок, смахнув на пол белоснежную бороду и зацепив ногтями нос.
ГЛАВА 28. Часть 3. Дед Мороз сошел с ума
– Вер...
Она мотнула головой, отступила на шаг. Глаза горели гневом так, что мурашки бежали по спине. Плотнее запахнула платье на груди и отошла за стол, туда, где он не смог бы ее достать.
