Текст книги "Моя Женщина (СИ)"
Автор книги: Эммануэль Ласт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
– Нет.
– Почему, Вер? – Игнат потер ладонью саднящую щеку, поднял с пола бороду и положил на стол, сел напротив.
– А ты сам не понимаешь?
– Нет... – сказал тихо.
– Это какой-то кошмар! – прошептала Вера, отворачиваясь, а когда вновь посмотрела на Игната, он прочел в ее взгляде свой приговор. – Ты же как ребенок – безответственный, импульсивный!
– Это не так...
– Что сделал сейчас? – посмотрела прямо, с вызовом и Игнат ответил.
– Друзья альпинисты помогли. Хотел эффектно поздравить народ с Новым годом…
Вера закрыла глаза, выравнивая дыхание.
– Ты серьезно готов был рискнуть своей жизнью на потеху толпе?
Игнат промолчал. Вера села за стол, взяла в руки вилку, повертела на пальцах и отложила в сторону.
– Не отвергай меня, Вера... – она грустно усмехнулась.
– Я все еще замужняя женщина, – напомнила строго. – А ты… ты повеса, прожигатель жизни! Сегодня захотел прыгнуть с крыши, завтра – с парашютом, а весной вообще купишь мотоцикл, чтобы... – она не договорила, зло обрисовав мысли руками в воздухе.
– Вер, у меня и так есть мотоцикл, – он улыбнулся, а она закатила глаза, вновь отдаляясь от него. – И я готов ждать… только недолго.
– Ты не слышишь меня, – взгляд разочарованный, уставший.
– Хочешь, я избавлюсь от него?
– Дело ведь не в мотоцикле... – ответила грустно. – Мы слишком разные!
– И в этом вся прелесть!
– Игнат... – тихо сказала Вера. – Тебе игрушек мало? – наконец спросила вслух то, что не давало покоя. – Что ты от меня хочешь? Постельных подвигов или тебе мамочки не хватает? Что ты прицепился ко мне, я не понимаю?
– Ты нужна мне, Вера…
– Зачем? Зачем я тебе нужна?
Игнат сглотнул. Слова вертелись на языке, но снова произнести их в слух невыносимо тяжело. Он откашлялся, сделал глоток чая и подошел к Вере. Сел на соседний стул, взял ее ладонь в свою, погладил пальцами мягкую на ощупь кожу.
– Вера, ты…
– Игнааааат!!!
Кто-то с силой забарабанил в дверь и Вера вздрогнула. Зазвенел звонок – раз, два – и снова заколотили по железной поверхности кулаками.
Вера отняла руку и встала.
– Твоя женщина пришла, – сказала сухо и открыла дверь.
В квартиру влетела Инна, чуть не сбив ее с ног.
– Где он? – глаза бешеные, тушь размазана – она явно не в себе.
И дело не только в алкоголе.
– Тише, ты чего разошлась? – Игнат вышел в коридор и перехватил руки Инны прежде, чем она со стоном облегчения успела повиснуть на нем.
– Я так за тебя испуга-а-а-алась! – ее истерика расцвела буйным цветом, норовя затопить слезами все вокруг.
– Успокойся, ничего страшного не произошло! – он подтолкнул Инну к выходу, но она прилипла к его руке намертво, оказываясь двигаться с места.
Игнат поймал Верин взгляд, но не увидел ничего, кроме вежливой отстраненности.
– Извини…
Но какой толк в извинениях, если за словами нет ничего, кроме пустоты.
На площадке стояли трое мужчин чуть младше Игната. Убедившись, что с горе-хозяином все в порядке, они ушли, а Вера, наконец, осталась в тишине. Вернулась в гостиную и без сил откинулась на кресло. На столе лежала забытая Игнатом борода и красная шапка деда Мороза.
Вера зажмурилась, кляня себя – еще чуть-чуть и она бы совершила непоправимую ошибку!
Но отрицать очевидное глупо – ее потянуло к Игнату. И в глубине души она желала этого поцелуя, зная наперед, какую цену придется заплатить за его продолжение.
Он не свободен, Вера! Такие как Инна за свое дерутся до последнего, а то, что она считает Игната своим, сомнений не вызывает. Зачем тебе эти нервы?
…И все же не смогла предать брачную клятву.
Вера прикрыла лицо ладонями. Почему-то захотелось расплакаться, но она усилием воли подавила слабость. Месяц, Вера. Только до конца января – и ты свободна. С Игнатом или с кем-то другим, но ты будешь выбирать с чистой совестью и ясной головой.
И тогда... тогда гори все синим пламенем.
Но не раньше.
За окном взрывались каскады искр, рождались и умирали цветные всполохи ярких красок опасного огня, и Вера, лежа в своей постели, слушала, как прощается с гостями Игнат. Как шутят и смеются десятки разных, незнакомых ей людей, пока, спустя час или больше, не захлопнулась входная дверь.
И Вера ждала, в густой тишине первой ночи нового года.
Но слышала только тишину.
ГЛАВА 29. Лицемер
Вечером первого января позвонил Костя. Вера долго смотрела на экран, а потом нажала вызов.
– С Новым годом, Вер, – не дождавшись ее алло, начал он.
– С Новым годом, – надо же, она снова Вера, а не продажная женщина.
Замолчала в ожидании, когда назовет причину – не поздравить же ее с праздником звонит!
– Как там Паша с Вовкой?
– Хорошо, что спросил. Все отлично, отсыпаются.
– Ясно. Я, знаешь, хочу повидаться, пока они не вернулись в училище…
– Хочешь – повидайся, мне зачем об этом знать? Проснуться, я передам, что ты звонил.
– Вер, подожди… я всеми вместе собраться хотел, как раньше, семьей.
Вера поджала губы.
В глубине души она хотела услышать от Кости эти слова. Первое время ждала, что одумается, что все окажется фарсом и неправдой, и они заживут, как раньше. Снова станут семьей.
Но не сейчас.
Неоправданные ожидания не имели смысла. Она больше не чувствовала себя замужем, перестала быть частью слаженного, проверенного временем семейного организма.
Теперь Вера сама по себе.
– Позвони сыновьям и договорись о встрече сам. Мне все равно.
На этот раз замолчал Костя. Надолго, словно обдумывая что-то или, наоборот, собираясь с мыслями.
– Хорошо. Я завтра тогда наберу.
Ни Паша, ни Вова против не были и Костя приехал вечером третьего января. Привез подарки для сыновей и даже презент для Веры.
– Там твоя любимая туалетная вода. Подумал, будет приятно, – Вера кивнула и отставила подарок в сторону, даже не взглянув.
Не крыса и на том спасибо.
Сыновья получили от отца игровые консоли. Вот интересно, когда и как они в училище будут в них играть, но вслух высказывать претензию не стала.
Накрывать на стол дома тоже отказалась и Костя вывез всех в ресторан в торговом центре. Взяв в руки бутылку с дорогим шампанским, занес над бокалом Веры, но она остановила его ладонью.
– Я не пью.
– Новый год же, Вер.
– Я сказала нет.
Косте пришлось отступить. Сменив шампанское на апельсиновый сок, он обратился к сыновьям:
– Как учеба?
– Нормально, пап. Промежуточные зачеты сдали на отлично.
– Молодцы, так держать.
Разговор то и дело прерывался, но Костя старательно не замечал ни скучающего взгляда Веры, ни односложных ответов сыновей. Он развлекал их байками с работы и был на удивление общительным и веселым.
Если бы не Паша с Вовой, Вера не пошла. Смотреть на добродушного, умело ведущего беседу бывшего мужа было тяжело. Что за лицемерие притворяться, будто ничего не случилось. Будто все в их семье хорошо!
Хотя, чему тут удивляться – прикидываться Костя умел мастерски.
Вера вспомнила Игната и неосознанно провела параллель. Он бы никогда не стал врать, чтобы прикрыть свою спину.
– Пап, а ты чего вернулся? Надоела молодая что ли? – Вера перевела взгляд на Вову, который, скрестив руки на груди, смотрел на отца в упор.
– При чем здесь…
– Да не причем, – посмотрел на брата, спустя минуту кивнул, словно они только что мысленно о чем-то договорились, и повернулся к Косте. – Мы тебе скажем, как есть, а ты думай, что хочешь.
– Зря ты маму обидел, – вступил Паша и положил сжатые в кулаки руки на стол.
– Знаем, что завел молодую любовницу и к ней ушел, – продолжил Вова и тоже подался вперед.
– Мальчики, не надо, – Вера скомкала лежавшую на коленях салфетку, огляделась по сторонам в поисках официанта.
– Поэтому запомни – маму в обиду мы тебе не дадим.
– Никогда.
– Да вы что! – Костя побелел лицом, снял очки и снова надел.
Вере показалось или руки у него дрогнули?
– Подарки назад забери, нам от тебя ничего не надо, – Вова встал, за ним Паша и, подав Вере руку, добавил:
– И лучше не звони, все равно общаться с тобой желания нет.
Уже в такси Вера сжала ладонь Вовы, который сидел с ней на заднем сидении, и вздохнула.
Сыновья не знали, что отец другой ориентации и свято верили, что он бросил ее ради молодой любовницы. Вера догадывалась, кто мог поделиться с ними неполной информацией, но разборка с длинным языком могла подождать.
Паша и Вова достаточно взрослые, чтобы самостоятельно принимать решения. И нежелание общаться с отцом вполне оправдано, но было в этом вопросе и кое-что еще, волновавшее Веру.
Когда-нибудь они оттают.
Например, когда появятся свои дети или немного раньше… да и Костя не оставит попыток наладить контакт. А значит, рано или поздно они узнают всю правду и Вера боялась, что та вновь разобьет им сердца.
Поэтому дома, собрав волю в кулак, она поведала сыновьям правду о сложившейся ситуации. Не ради Кости, не ради жалости к себе, но ради их будущего, в котором не место теням ошибок других людей.
ГЛАВА 30. Часть 1. Потомок грозных королей
Игнат быстро терял терпение и если бы не помощь Макса, выгнал гостей из квартиры матом. Но друг все сделал в лучшем виде и Игнат, наконец, остался наедине с собой.
И с Инной.
Ведьма наотрез отказалась уходить, изъявив желание помочь ему убрать беспорядок – жест невиданной роскоши! Игнат ответил, что ему все равно, и заперся в ванной. Чувствовал он себя отвратительно.
Ах, эта Вера!
Прочно же она засела в его мыслях! И язык не поворачивался назвать ее ведьмой или стервой или, Боже упаси – Крошкой.
Только по имени, перекатывая каждую букву на языке – Вера, Верочка...
Он починил доводчик, договорился о ремонте крыши весной, поставил колпаки на лампочки на каждом пролете и нанял уборщицу. Бабулька с третьего даже рискнула выставить на общую площадку свои зеленые богатства, но Вера ничего не оценила.
Черт возьми, что же нужно этой женщине?!
О том, что нужно ему самому, сомнений не осталось.
Он включил горячую воду и залез под душ. Голова раскалывалась и в груди пекло.
Нехило так его накрыло, однако…
Игнат вышел из ванной и обнаружил в своей постели Инну. Закинув обнаженное бедро поверх покрывала, она спала, зарывшись руками под подушку. В просвете согнутой в локте руки он видел темную ореолу и в полумраке казалось, будто Ведьма улыбалась одними кончиками губ.
Игнат закрыл дверь и лег на диван в зале. Прибралась она, конечно, посредственно, но о примирении и речи быть не могло. Игнат закрыл глаза, слушая как стучит в висках набатом боль. Сон долго не шел и забыться получилось только под утро.
– Игнат… Игнат, проснись, ты весь горишь!
Сквозь сон почувствовал как чья-то холодная рука коснулась лба, заворочался и перехватив длинные пальцы, разомкнул пересохшие губы:
– Ты пришла…
– Да я и не уходила! Ты температуру мерил? У тебя на лбу можно омлет жарить.
Игнат распахнул глаза и, пока взгляд фокусировался, понял, что рядом с ним не Вера, а Инна.
Одетая, с неизменным хищным макияжем.
– Ты почему еще здесь?
Он не хотел грубить, но голос просел и Игнат закашлялся, переворачиваясь на бок.
– А где еще мне быть? У тебя температура под сорок, антибиотики есть?
Игнат махнул рукой и снова закашлялся, да так, что легкие резануло от боли. Приказал Инне достать из аптечки жаропонижающие, но сбить температуру надолго своими силами не получилось.
Он пробыл в горячке до вечера, игнорируя уговоры Инны вызвать скорую. Когда надсадный кашель резанул легкие до звездочек в глазах, Игнат бросил Ведьме свой телефон и велел набрать Тимофея.
Друг был на дежурстве и через двадцать минут такси доставило Игната в отделение пульмонологии городской больницы номер два.
То, что он принял за любовь, оказалось, как всегда бывало в его жизни, куда прозаичнее.
– Рентген показал пневмонию верхней доли правого легкого. С учетом твоего хронического бронхита и нежелания отказаться от курения, я вынужден положить тебя в стационар.
– У вас есть палаты с телевизором?
– Все шуточки шутишь, – Тимофей перевел взгляд с Игната на перепуганную Инну. – Дальше приемного покоя вам нельзя. Если нужно собрать какие-то вещи, езжайте сейчас, потом через санитара передадите.
Она кивнула, но Игнат не торопился вручать Ведьме ключи от своей квартиры.
– Езжай домой. Я дальше сам.
– Но!
– Ты меня слышишь? Я сказал, спасибо. Тебе пора домой…
Она поджала губы, сверкнув глазами в сторону врача, и гордо удалилась. Она еще вернется, Игнат был в этом уверен, но, по-крайней мере, до того момента у него будет время отдохнуть и собраться с мыслями.
Палата оказалась на удивление просторной и светлой, с отдельными санузлом и, как и хотел Игнат, телевизором. Пока медсестра готовила капельницу, а Тимофей заполнял историю болезни, Игнат переоделся в светло-зеленый больничный костюм и лег на кровать.
Кашель одолел с новой силой и он зажмурился, превозмогая боль.
А ведь хотел сегодня спуститься к Вере, чтобы поговорить. Неправильно она все поняла, Инна не его женщина, как раз наоборот, но у Игната не было ее телефона, а выбраться из больницы раньше, чем через неделю, у него не было ни единого шанса.
ГЛАВА 30. Часть 2. Потомок грозных королей
Инна не заставила себя ждать, пришла к обеду на следующий день. В красиво облегающем фигуру коротком трикотажном платье и высоких сапогах, на которых очень забавно смотрелись бахилы.
Поставила на тумбочку пакет с ресторанной едой и, скинув белый халатик на постель, села рядом, беря Игната за руку.
– Как себя чувствуешь?
Он ее не ждал. И не хотел, чтобы приходила, но просить Тимофея запретить посещения уже поздно.
Поднял руку, показывая катетер с бабочкой в вене.
– Лечусь, как видишь.
– Котик, как же мне тебя жалко…
Ловко и быстро Ведьма поднырнула под свободную руку и устроилась у Игната на плече. Провела ладонью по груди и животу, почти на грани приличия. Вздохнула, когда не почувствовала ответных объятий.
– Когда тебя выпишут? – спросила и потерлась носом о его подбородок.
– Как вылечат, – Игнат закашлялся и дернул плечом. – Встань, пожалуйста, дышать тяжело.
Она послушно села и Игнат напрягся.
Покорность и Инна никогда не были частью одного целого. Значит, опять что-то себе придумала. А это плохо при любых раскладах, тем более, когда неприятный разговор придется начинать сначала.
Игнат сел, свесив ноги с противоположенного края постели, налил воды и залпом выпил.
– Инна, зачем ты пришла?
– Я не могла бросить тебя в таком состоянии! – прогнулся матрас и шустрые пальцы заскользили под больничной одеждой. Губы коснулись шеи и он ощутил терпкий запах ее парфюма и лака для волос.
– Ты настоящий друг, – Игнат знал, что провоцировать ее не лучшая идея, но, кажется, по-другому малышка не понимала.
– Друг? А я смотрю ты последнее время активно обзаводишься новыми друзьями… – она встала с постели, отошла к окну.
Курить в палате нельзя. Они оба это понимали и нервозность в комнате поднялась еще на пару градусов.
– Да, могу себе позволить, – Игнат лег и закинул руки за голову. Поморщился, вспомнив про иглу в вене, и вытянул левую руку вдоль тела. – Если я правильно помню, мы все с тобой обсудили…
– А у меня остались вопросы, – она развернулась, подошла ближе и села рядом. – Та женщина, с которой ты танцевал… твоя соседка?
Игнат кивнул. Скрывать очевидное не имело смысла.
– Так ты предпочел мне эту… старую рухлядь?!
– Следи за словами!
– То есть, когда она меня с мусором сравнила, ты это проглотил. А мне, значит, нельзя?
– Прекрати.
– И не подумаю! – Инна сверкнула глазами, показывая истинный характер, и тут же притихла, скорбно надув губки. – Котик, у нас же все было хорошо, что случилось? Я тебе больше не нравлюсь? – спросила и улыбнулась той особенной улыбкой, которая обещала вседозволенность и наслаждение.
– Нет.
– …Кобель! – подскочила с кровати, схватила со стула сумку. – Да она мне и в подметки не годится! Что, уже лапал ее целлюлит? Или у тебя теперь только на обвисшие сиськи встает?
– Хватит, – Игнат встал и, взяв в одну руку штангу с капельницей и принесенный Инной пакет с едой, а в другую – ее саму, вытолкал Ведьму за дверь.
– Все, что можно было сделать, чтобы эта встреча стала последней, ты сделала. Забирай роллы и уходи.
– Не думай, что я так просто…
– А я и не думаю. Я знаю, – и, подумав немного, добавил. – А к Вере не суйся. Если узнаю, что ты что-то сделала, пеняй на себя. Я не шучу.
Губы Инны задрожали и, выкрикнув в лицо гнусное ругательство, она вырвала из рук Игната пакет и ушла. На душе было неспокойно и он в очередной раз пожалел, что не обменялся с Верой номерами.
Остаток дня прошел в бесцельном переключении каналов. Вечером, через пару часов после ухода Инны, ему позвонил Максим. Новость о госпитализации его нисколько не удивила.
Закончив разговор, Игнат завис в телефонной книжке. В избранном только один номер – матери. И, хотя она уже никогда ему не ответит, там он и останется.
Он смахнул список контактов – почти все имена – деловые партнеры, прорабы, маляры, грузчики, штукатуры… и женщины.
Валера газель 6м
Ведьма
Волга Густам
Гидеон строй директор
На двадцать ничего не значащих имен – только одно, имеющее отношение лично к нему.
Зашла медсестра. Игнат на автомате вытянул руку и, пока она колдовала над капельницей, с какой-то маниакальной одержимостью стал чистить контакты.
Через час работы записная книжка похудела больше чем на треть, а в голове Игната засела мысль, что он не знает, что такое настоящая жизнь.
Он всегда думал, что это его жизнь полна событий и отвязных приключений, но на поверку оказалось, что все, что у него есть – это работа и беспорядочные половые связи.
То есть ничего.
У него нет ни-че-го.
Игнат подумал о Вере и в груди кольнуло. Он закашлялся до слез и отложил телефон.
Желание увидеть ее, услышать голос и коснуться нежной кожи рук было нестерпимо. Словно одним своим присутствием она могла заполнить пустоту, что сопровождала его долгие годы.
Правильная, полная жизни и любви Вера. Несправедливо обиженная, но не сломленная.
Его Вера.
ГЛАВА 30. Часть 3. Потомок грозных королей
– Тим, это несерьезно.
– Десять дней, не больше не меньше. И еще месяц будешь на процедуры ходить, после праздников. Массаж, прогревание обязательно, а дальше посмотрим по состоянию.
– Я отлично себя чувствую, мне это не нужно.
– Ты помнишь, кто здесь врач? Так что давай без панибратства – я делаю свою работу, а ты мне не мешаешь, – Тимофей посмотрел на наручные часы. – До конца смены два часа, из-за тебя и так обход задержал. Все, – он встал, пожал протянутую Игнатом руку и вышел.
Два часа можно потерпеть, когда целая неделя позади. Игнат взял телефон, позвонил в службу доставки и заказал букет ко времени на указанный адрес. Вчера Максим привез ему чистую одежду и, избавившись от катетера-бабочки, Игнат отправился в душ.
Сегодня он почти не кашлял, ломота в груди исчезла и даже больничный завтрак доставил удовольствие. Потому что сегодня Рождество.
И он увидит Веру.
Идея приехать к ней на праздник не давала покоя несколько дней. Игнат не стал делать Максима посредником и решил устроить Вере сюрприз. Если согласится, отвезет ее в один прекрасный ресторан с красивым видом и лучшей средиземноморской кухней.
Повязав на бедрах полотенце, Игнат закинул второе на плечи и вернулся в палату. У окна, спиной к нему, стояла Инна. Услышав шаги, она обернулась и Игнат впервые увидел ее без макияжа.
Совершенно другое лицо!
В купе с простой одеждой – джинсам и толстовкой с капюшоном, она выглядела моложе и несчастнее, чем пару дней назад.
– Зачем ты пришла? – спросил Игнат, подходя к кровати и беря в руки телефон. Если он не хочет опоздать к Вере, на разговор есть полчаса, не больше.
– Я… – она шмыгнула носом, обняла себя за плечи и острые красные ногти впились в кофту известного бренда. – Не могу без тебя…
Игнат медленно выдохнул, отложил телефон и подошел к ней. Не достаточно близко, чтобы обнять, но и не так далеко, чтобы спровоцировать новые обвинения.
– Инна, ты еще такая молодая…
– Не говори так! Ты для меня не старый! Я… – еще один глубокий вздох. – Я тебя люблю, слышишь?
– Нет, не любишь, – Игнат тоже вздохнул и, взяв Инну за руку, посадил в кресло, а сам сел на кровать напротив. – Ты ко мне привыкла, – добавлять другие опции, что шли в комплекте со статусом его девушки, не стал.
– Я тебя люблю! – повторила упрямо, но Игнат покачал головой.
– Я ничего не могу тебе дать. Давай честно – ты молодая, красивая, за тобой всегда мужчины толпами ходили. Ты можешь выбрать себе любого.
– Но я хочу тебя…
– Не потому что любишь. А знаешь, почему? – она молчит, но по глазам Игнат видит, что знает. Но, конечно, никогда не признается. – Из-за ревности.
– Нет!
– Да. Тебе нужен не я, а статус победительницы. Только я не трофей, понимаешь? И битвы за меня не будет.
Игнат встал, мягко потянул Инну за собой и сам не понял, в какой момент ее руки схватили узел на полотенце и потянули, а мягкие губы прильнули к его губам.
Поцелуй вышел неуклюжим и раздражающе мокрым. Полотенце упало к ногам Игната и он в последний момент перехватил Инну за запястья и потянул, отталкивая от себя.
– Я. Не. Игрушка. Слышишь меня? Хочешь самоутвердиться – пожалуйста, но не за мой счет, – и отбросил руки так, что она попятилась.
Полились слезы, но Игнат, подняв с пола полотенце, отвернулся. Неужели она не понимает, что только унижает себя в его глазах еще больше?
Жалости не было, но была злость. В первую очередь на себя. За то, что позволил Инне зайти так далеко. Подпустил близко ту, с кем не планировал жить долго и счастливо.
Может быть, Инна его и любила по-своему. Только он ее не любил совсем. Заботился, как того требовал личный кодекс мужской чести, баловал, получал неплохие дивиденды, но никогда не пускал в душу.
Глотая слезы, Инна подхватила с подоконника рюкзачок и вышла из палаты, хлопнув дверью. Молча, не издав ни звука. Все-таки, вспомнила, что не на помойке себя нашла.
А Игнат сел в освободившееся кресло и взъерошил мокрые волосы. В отношениях с Ведьмой это была жирная точка. Теперь уже наверняка. А что касается Веры…
Игнат не был уверен, что многоточие между ними вдруг в один миг станет запятой, но попытаться стоило.
ГЛАВА 31. Часть 1. Рождество
Рождество, по традиции, Вера с семьей отмечала у Нади, но в этом году сестра заартачилась и напросилась в гости к ней.
Вера, конечно, удивилась, но противиться не стала, и в четыре Надя, Ваня и их старший сын с женой сидели у Веры в гостиной за богато обставленным столом.
Стоял веселый гул, который отвлекал Веру от грустных мыслей. Она переживала за сыновей, для которых откровения о реальном жизни отца стали настоящим потрясением. О Косте, который после ужина стал одолевать ее звонками с просьбой помочь достучаться до сыновей.
И об Игнате, который пропал с радаров после сумасбродной выходки под бой курантов. И, хотя Вера запретила себе думать о нем, лежа ночью в своей постели она неизменно бросала взгляд в окно. Туда, где совсем недавно трепыхались пьяные ноги одного не очень умного, но прикипевшего к сердцу мужчины.
– Вер, гусь! – Надя вскинулась со своего места и, дернув сестру за рукав, утянула на кухню.
Румяный, с тонкой хрустящей корочкой на боках и спинке, гусь на противне выглядел великолепно. Вдвоем они водрузили его на плиту и, подцепив парой двузубых вилок, переложили дымящуюся тушку на круглое блюдо.
– Вань, место на столе готовь! – крикнула Надя, поливая гуся с ложечки растопленным жиром.
Вера отерла пот со лба и подмигнула сестре.
– Зови, пуст сами несут и ставят...
– Да погоди ты... – Надя прикрыла дверь и подошла к Вере вплотную.
– Новость есть, Верусь, только не знаю, как отреагируешь...
– Слушай, боюсь я последнее время твоих новостей. Хорошая хоть или плохая?
– Ну, тут как посмотреть, – Надя пожала плечами и в свойственной только ей манере рубанула с плеча. – Ушел аспирант от бывшего твоего.
Вера сглотнула, убрала прядь волос с лица.
– Это точно? – спросила неуверенно, а сама мыслями к ужину «в кругу семьи» вернулась. Какой же все-таки подлец... елейный, образцовый негодяй!
– Точнее не бывает... как Костя ему диссертацию дописал, так и «фьють»!
Вера прикрыла рот рукой, села.
– Какой кошмар!
Теперь все стало на свои места. А она-то подумала, что он о них заботится! Вспомнил, что была когда-то семья, а он просто прощупывал пути возвращения в родные пенаты.
– Надь, он же на днях ужин устроил для меня и сыновей… подарки привез, такой внимательный был и заботливый! – слезы сами навернулись на глаза и Надя села рядом, обняла Веру крепко-крепко.
– Ну, ты чего ревешь, дуреха? И поделом ему!
– Я думала, он совесть поимел, о сыновьях подумал, а он!
– Его поимели, Вера, а не совесть. Тьфу, окаянный! А ты не плачь, нашла из-за кого убиваться!
Вера кивнула, промаргиваясь.
– Ты права, Надь, во всем права! Двадцатого забираю свидетельство о разводе. И на этом все.
– Оно и к лучшему, – они обнялись, рассмеялись грустно, вытирая слезы друг друга.
Только одна мысль не давала Вере покоя.
– Ты сыновьям сказала, что он от меня ушел?
Надя выпрямилась и глаза удивленно распахнула.
– Ты что, Вер... я бы в жизни лезть не стала...
– А кто тогда? – Вера нахмурилась. – Вовка мне во всем признался перед Новым годом.
Надя прочистила горло, поправила подол платья.
– Ну, есть у меня на примете один, с длинным языком... ты только не обижайся.
Вера поняла, о ком говорила сестра.
– Младший твой что ли?
Алешка был на год младше ее сыновей и то, что они дружили, Вера знала.
– Да он случайно проболтался, Вер. Они собирались после Нового года компанией на турбазу, ну, он как-то и поинтересовался, общаются твои с отцом или нет, черт его знает, зачем, – Надя придвинулась ближе, обняла Веру за плечи. – Сама понимаешь, причины он не знает, мы с Колей ни одной живой душе не сказали...
– Это хорошо, потому что… я сама рассказала, – Надя выдохнула, прижала руки к груди.
– И как они?
– В шоке, конечно, оба. Сама знаешь, возраст такой, что кровь горячая. Сказали, что нет у них больше отца, – грустно закончила Вера.
– Может, зря рассказала? Повременила бы чуток…
– Чтобы потом, когда правда вскроется, дважды предательство пережить? Нет, Надя, я решила, что этот вопрос надо закрыть раз и навсегда.
– Бесстрашная ты Вера, оказывается, но я тобой горжусь! – Надя улыбнулась, прижала сестру к себе. – Может, оно и к лучшему, ты прости меня, Вер, если что...
– Нормально. Надь, все нормально...
Дверь распахнулась и в комнату ввалился захмелевший Ванька.
– Девочки, чего секретничаете?
– Гуся бери! – отмахнулась от него Надя и они вернулись за стол.
Улыбаясь во все тридцать два, Иван поднял бокал и сказал красивый, но сумбурный тост, пожелав Вере, женщине во всех отношениях прекрасной, обрести достойное счастье!
И, словно в ответ на его слова, в дверь позвонили.
ГЛАВА 31. Часть 2. Рождество
– А мы еще кого-то ждем? – Вера неопределенно пожала плечами.
Открыла дверь и охнула от удивления, увидев на пороге Игната. В неизменной кожаной дубленке, с красными от мороза щеками и букетом цветов в плетеной корзине.
– С Рождеством, – деловито пробасил он и Вере показалось, что голос стал еще ниже, с примесью легкой сипотцы.
– С Рождеством, – Вера замялась, перестроиться быстро не получалось, но на помощь пришла Надя.
– Игнат! Вот это сюрприз, с праздником! – она потеснила Веру и, не стесняясь мужа в соседней комнате, трижды приложилась к небритой щеке гостя.
– И Вас...
– Вер, ну чего ты стоишь? Вот была бы мать жива, со стыда сгорела, что такую дочь невоспитанную родила! – и потом уже ласково Игнату. – Проходите, пожалуйста, давайте я помогу.
– А вы получается сестры? Я сначала подумал подруги...
Надя засмеялась, игриво махнув рукой и незаметно бросив на Веру испепеляющий взгляд.
– Ну, вы конечно скажете, подруги! Сестры мы, родные. Меня Надежда зовут.
– Вера и Надежда, очень приятно. Может быть, нас где-то здесь и Любовь ждет? – улыбнулся Игнат, ища глазами Веру, а Надя опять засмеялась, беря его под руку и провожая в гостиную.
– Вы не поверите, но Любовь тоже есть – знакомьтесь, жена моего сына.
Сидевшие за столом мужчины встали, по очереди пожали гостю руку и пока Надя хлопотала над местом, познакомились. Когда Вера с колотящимся где-то в ушах сердцем вернулась в гостиную, Ваня наливал вторую рюмку.
Она села рядом с Игнатом и неловко скомкав на коленях салфетку сказала.
– Ну, я сморю все уже познакомились... отлично, это моя сестра, Надя. Ты уже знаешь, не по годам боевая.
– Я заметил, – он улыбнулся одними уголками губ и отставил в сторону предложенную Иваном стопку.
– Вера, представляешь, человек с пневмонией в больницу попал! Неделю на капельницах – и как Вас угораздило?
Вера посмотрела на Игната, но он только пожал плечами.
Уж она-то прекрасно знала как!
– Я, наверное, не вовремя, у вас семейное застолье...
– Ну что вы, Игнат! Кто ж в такой праздник гонит гостя из-за стола? Кушайте, у нас Верочка, знаете, как вкусно готовит!
Игнат знал и дважды уговаривать его не пришлось.
Вечер прошел весело и непринужденно. Вера не почувствовала ни скованности, ни зажатости гостя. Он умело вел беседу, с Ванькой даже нашлась пара общих тем по бизнесу и после чая Вера чувствовала странное умиротворение, словно действительно провела вечер только в кругу семьи.
В кругу самых близких и родных.
Надин сын с женой уехали в семь – у них впереди были гости помоложе, хоть и не такие веселые. Ваня хотел еще остаться, но, закончив помогать Вере убирать со стола, Надя почти выволокла невменяемого мужа на лестничную площадку.
– Игнат, ты мужик! Настоящий мужик, будь! – он с чувством пожал ему руку и тут же женской силой был погружен в лифт.
Игнат закрыл дверь и, помедлив, прошел за Верой на кухню. Прикусив губу, она натирала полотенцем хрустальные бокалы.
– Ты не обращай внимание на Ваньку. Он иногда всякую чушь несет... – сказала тихо и он понял, что она имела ввиду.
И опять жалость пополам с нежностью и желанием защитить накрыла с головой.
Какая же Вера хрупкая и одновременно несгибаемая. Он подошел к ней сзади, положил руки на плечи, чуть сжал, а потом провел до локтей вниз и обратно, вызывая толпу беснующихся на коже мурашек.
– Не надо... – шепнула тихо, но он сделал вид, что не услышал.
Осторожно притянул Веру к себе, обвивая руками ключицы, зарываясь носом в волосы. И замер в ожидании, считая секунды.
Она не двигалась, отложив полотенце и бокал, а потом одним неуловимым движением положила поверх его рук свои и опустила голову, касаясь губами предплечий.
Сердце пропустило удар и так они и стояли, обнявшись, не замечая ничего вокруг, в едином порыве без слов и объяснений, словно знали другу друга много лет и не было ни у одного из них никого роднее другого.
Заявившись на Рождество к Вере с цветочной корзиной, Игнат особо ни на что не рассчитывал. Они не виделись почти неделю и она, как и любая женщина, могла придумать себе все, что угодно.
