Текст книги "Моя Женщина (СИ)"
Автор книги: Эммануэль Ласт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
– Оставьте шуточки для студенток, что вам нужно, Игнат?
– Угостить кофе, ничего больше. В качестве извинения за утренний инцидент.
Задумалась, живые глаза прояснились. На минуту показалось, что сейчас захлопнет дверь прямо у меня перед носом, но нет. Пустила в святая святых – свой дом.
На кухне было чисто и светло. Гарнитур буквой «г», аквариум с рыбками и стол у окна у противоположенной стены. Места немного, но двоим есть, где развернуться.
Попросил турку. Лицо недовольное, но отдала прямо в руки.
– Вы что, собираетесь хозяйничать на моей кухне?
Ну, а как иначе? Предложил подняться к себе, не особо рассчитывая на согласие. Холодная, говорит и ведет себя вызывающе – и я чувствую, что теряюсь.
Черт, Баев! Ты сейчас серьезно!?
Словами бьет прицельно, но я не реагирую. Грош цена, говоришь? Это моим-то словам? Не оценила значит, что доводчик починил? И дворника, по всей видимости, тоже не заметила? Что нет больше льда на ступеньках и тротуары песком всегда присыпаны? Или подумала, что председателя заслуга?
– Красный перец, корица, какао, мускатный орех, молоко? – говорю, но совсем не то.
И хочется правду в лицо бросить, да не по-мужски это. Мне стыдиться нечего – личная жизнь моя и никого не касается, а все, что ей обещал, давно выполнил.
Вера ставит передо мной ингредиенты, а я смотрю на ее пальцы с неброский маникюром. Красивые и никакого обручального кольца.
За стол не села, отошла к окну. Я украдкой посмотрел вслед – да, не девочка Верочка, но фигуристая. Сочная, мягкая и наверняка отзывчивая. Представил как сминаю в ладонях ее ягодицы и получил вполне логичную реакцию.
Отвернулся и чтобы хоть как-то отвлечься, запел под нос Армстронга. Кофе по-мексикански, конечно, для эстетов, но я любил именно этот вкус за ароматный букет и яркие горьковатые нотки.
Всыпал в какао сахар и специи, добавил молоко и поставил на огонь. Мешал, пока не закипело и сразу разлил по чашкам. В этой же турке заварил кофе. Нашел в ящике сито, процедил и добавил вторым слоем сверху.
То, что осталось, залил молоком и вскипятил. Достал венчик, работающий от батареек, и взбил все до состояния пены, которую аккуратно разложил поверх приготовленного кофе.
– Пять минут.
Вера села за стол и я, присаживаясь напротив подумал: «Почему упрямые женщины самые красивые?»
– Угощайся, мой лучший кофе.
– Это норма такая, уходить от темы разговора?
– Вер, это просто кофе. Давай выпьем и получим удовольствие, ладно?
По глазам вижу, что напиток понравился. Не существовало на свете людей, которые могли остаться равнодушными к сваренному мной кофе.
– Игнат, давайте на чистоту, что вам от меня нужно?
– Просто провожу время в компании приятной женщины.
– Да, это вам не впервой... и все же вы не ответили на мой вопрос?
– …Я действительно прошу у тебя прощение за... ммм, шум.
– И все?
Вопрос поставил в тупик. Перебираю в голове все разы, когда успел накосячить и тут меня озаряет.
…И за это тоже. Мне кажется, мы начали знакомство не на той ноте, – и опять Вера не захотела пожать протянутую в знак мира ладонь. Непробиваемая женщина! – Я искренне сожалею. Ситуация и правда, скажем… неприятная, – опять не то. Я беспомощно развожу руки в стороны. Ты победила, Вера, и готов почти на все! – Ну, что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Ничего. Мне от вас ничего не нужно…
– Значит, забыли и живем дальше.
Повисла пауза и я про себя чертыхнулся. Ну, что за женщина! Смотрел на нее, не отрываясь, мучительно перебирая в голове темы для разговора и не находя ни одной. Что спросить у той, которая, кажется, получает удовольствие, искажая все сказанное мной?
– Расскажи о себе.
– Я замужем. И у меня двое чудесных сыновей...
Что ж, Серега, ни хера ты не Шерлок Холмс!
Замужем значит. Перевел взгляд на ее руки, даже не смутилась, что кольца нет. Как же так? Обманываешь, Вера, и даже не краснеешь?
– Хочешь, я тебе на будущее погадаю?
– Нет, спасибо...
Фыркает, словно намеренно издеваясь, но я уже чувствую прилив вдохновения и план рождается в голове сам собой.
– И все же...
Беру в руки ее чашку и пристально изучаю.
На самом деле я ни черта не понимаю в гаданиях на кофейной гуще, но глаза выискивают в черном месиве силуэты и ассоциации к ним, а фантазия работает так, чтобы выдать единственно правильный для нас обоих ответ.
Женщины любят подобную муть. Может быть, она не проникнется сразу, но черта с два не будет об этом думать потом! Надо только правильно ее заинтересовать.
Я хмурюсь, морщу лоб и периодически бросаю на Веру интригующие взгляды. Мычу и всячески изображаю удивление, пока она не закатывает глаза и не улыбается.
Она УЛЫБАЕТСЯ!
– Господи, что за детский сад! Вы невыносимы, честное слово!
– Теперь я все про нас знаю, рассказать?..
Ответить Вера не успела.
В секунду подобралась, кровь отлила от лица и я скорее почувствовал, чем понял, что мы не одни. Обернулся и увидел того, с кем меньше всего хотел бы пересечься.
ГЛАВА 22. Свобода мысли и слова
Кровь прилила к щекам и, хотя Вера знала, что ни в чем не виновата, сложно было представить, что ситуация выглядела в глазах мужа не провокационно.
Бывшего мужа, напомнила сама себе и плотнее сжала губы. Первая реакция – подорваться навстречу и, тем самым, выдать свое волнение, была проглочена вместе с горечью и обидой.
Она осталась сидеть, как статуя, с прямой спиной и холодным, колким взглядом.
– Здравствуй, Костя.
Игнат, наоборот, поставил чашки на стол и встал. Протянул Косте руку и тот ответил на рукопожатие, которое, как показалось Вере, длилось несколько дольше положенного.
– Здравствуй, Вера... – Костя не присел.
Вера отметила, что он похудел, след от очков на переносице стал глубже.
– Познакомься, это Игнат. Игнат, это Костя.
– Муж, – добавил тот и Вера сжала губы.
– Очень приятно, – голос Игната просел на полтона и Вера встала из-за стола.
– Бывший, позволь напомнить, – взяла в руки чашки, отнесла к раковине.
– Почему же бывший, Вера. Мы все еще женаты...
– Ненадолго, – повернулась к Косте лицом, сжимая столешницу за спиной руками, как утром, потому что те опять предательски дрожали.
Кухню заполнила пустота молчания и первым ее прервал Костя.
– Кто это, Вер?
– Ты за вещами приехал? Ждут в коридоре.
– Вера... – в голосе бывшего мужа появились так хорошо знакомые рычащие нотки. – Ты. Моя. Жена! И я хочу знать, кто этот Игнат и какого черта он здесь делает! – Костя сорвался-таки на фальцет и Вера поморщилась.
Раньше она дрожала и робела перед его вспышками гнева. И пусть поводов для ревности было немного, она почему-то находила их приятными. Ревнует значит любит? Или бьет значит любит? Да какая сейчас разница! Костя ее никогда и пальцем не тронул, но сейчас по раздувшимся от гнева ноздрям, по дрожащей нижней губе она видела, что он не в себе.
Что, задело за живое, равнодушная ты свинья!? Будешь теперь, как собака на сене меня сторожить?
– Забирай вещи и уходи. Как ушел два месяца назад, – сказала спокойно и сама себе удивилась. Щеки пылали, губы пересохли, но Вера гордо вскинула голову, не позволяя эмоциям взять верх. – Игнат – мой гость и тебя не касается, кто он и что здесь делает.
– Никогда бы не подумал, что ты такая шл... – договорить Костя не успел, потому что Игнат вдруг подорвался к нему, опрокидывая по пути стул.
Но не ударил, только закрыл собой Веру.
А она зажмурилась, борясь со слезами.
Какой позор!
– Не ожидал от тебя... – глухо бросил Костя.
Хлопнула дверь и в наступившей тишине Вера застыла, потерялась в пространстве, молясь только об одном – остаться в одиночестве.
– Спасибо за вечер, – спустя долгую паузу сказал Игнат и вышел следом за Костей.
ГЛАВА 23. Орел и голубка
Я смотрю на петуха, представившегося Вериным мужем, и мне хочется протереть глаза и уши, чтобы точно убедиться, что я не ошибся.
Нет, в таких вопросах ошибиться невозможно. То, что он заднеприводный, я понял сразу.
Одного понять не могу – как такая женщина как Вера, могла стать его женой?
Вера дрожит и мне хочется поддержать ее... даже обнять! Но, черт возьми, в сложившейся ситуации, боюсь, за такие вольности, она оторвет мне голову.
– Никогда бы не подумал, что ты такая шл... – кажется, от взметнувшейся ярости я забываю дышать. Дергаюсь в его сторону, закрывая собой Веру. Заношу руку для удара и останавливаюсь в последний момент.
Он же как баба... даже трогать противно!
По глазам вижу, что испугался, но все равно вякает напоследок гадкое «не ожидал от тебя».
Интересно, а Вера знает, что он голубой? Не потому ли ушла... или ушла не она?
Голову разрывает от вопросов. Я ничего не понимаю и только злюсь, и, когда Костя уходит, поворачиваюсь к Вере.
Она стоит, зажмурившись и прикусив нижнюю губу. Лицо багровое и я вижу, как учащенно бьется жилка на шее. Желание обнять и прижать к себе, успокоить, усиливается и я делаю шаг.
Но в ответ Вера вжимает голову в плечи и я, вдруг отчетливо понимаю, что мои объятия, да в целом поддержка ей не нужны.
И я ей сейчас тоже не нужен.
Выдыхаю какую-то банальность и выхожу следом за Вериным мужем. У меня к нему есть мужской разговор.
Догнал голубца тремя пролетами ниже.
Лифт, конечно, опять не работал. Заметив меня, Костя замедлился и руки дернулись, словно он не знал, куда их деть. Я тоже остановился, только площадкой выше, и засунул руки в карманы, потому что точно знал, кем хочу их занять.
Так мы и стояли, разглядывая друг друга. Я сверху, он снизу – какая ирония!
– А ты, оказывается, редкостная сволочь, Константин...
Брови его полезли вверх, рот округлился до возмущенного «о», но вразумительного отвела я так не получил. Собственно, на то и был расчет.
Сошел на ступень ниже – руки сжались в кулаки. Костя спустила на две.
– Как вы смеете!
Как просто за интеллигентностью прятать слабость. Если бы я был на месте Кости и обнаружил на своей кухне другого мужчину, мне бы хватило минуты, чтобы решить вопрос.
Или там все не так просто?
– Зачем пришел? – спрашивать у Веры бессмысленно, а знать хотелось.
Значит, придется давить стручка.
– С какой стати я должен перед вами отчитываться!?
– Кто она для тебя, запасной аэродром?
– Вера моя жена! – крикнул высоко, как баба срываясь на фальцет. Снял очки и сложил в карман, а я улыбнулся.
Такой кулаками махать не будет, только пугает.
– Нет, была бы жена, сидел на моем месте на той кухне. Думаешь, наиграешься и она от безысходности тебя назад примет, чтобы перед детьми разыгрывать счастливых отца и мать?
Костя побелел лицом. Я, конечно, рисковал – не так много знал о Вере и ее жизни, чтобы строить предположения, но попал.
В точку с первого раза.
– Вера моя жена, и вы глубоко заблуждаетесь, если...
– Может быть по паспорту, она твоя жена. Но женщина она моя, – перебил грубо и подошел к Косте вплотную.
Отступать ему было некуда и он вытянулся, собрался пружиной, с вызовом глядя мне в глаза.
– Еще раз увижу тебя рядом, Новый год будешь в больнице встречать.
Сердце в груди билось ровно, уверенно. И хотя я слышал, как щелкнули костяшки, когда Костя сжал руки в кулаки, удара не последовало. Дрожали крылья носа, брови нагоняли страх и ужас, но мужского поступка не последовало.
– Еще посмотрим! – он просочился мимо и засеменил по ступеням.
Но смотреть было не на что.
Подстилка, а не мужик.
Я растер лицо руками и запрокинул голову. Что же происходит? И как угораздило Веру связаться с этой слизью болотной...
Нет, однозначно, женщины существа не просто загадочные, непостижимые! Как можно выйти замуж за голубого, да еще и детей от него родить? Куда она смотрела? Чем думала!
Моя женщина...
И все же слова вырвались непроизвольно. Жалко стало, когда увидел выражение на лице и холодную собранность. Так выглядит человек, который боится потерять лицо в присутствии чужого. Стыд замешанный на чувстве собственного достоинства – жгучая смесь. А если это еще и женские эмоции – держитесь все, кто вокруг.
Проходя мимо ее квартиры, прислушался. Вроде, тишина. Не хватало еще, чтобы Вера из-за этого урода расплакалась, хотя чего еще можно ожидать от женщины, пережившей подобное унижение.
Я подавил желание постучать в дверь и поднялся к себе. В кармане завибрировал телефон – Ведьма. Перевернул смартфон экраном вниз и откинулся на постель.
Не сегодня, Кошечка, не сегодня...
ГЛАВА 24. История Игната
Вера умылась холодной водой и, как была, в одежде легла на кровать. В груди саднило от не пролитых слез и унижения, свидетелем которого стал Игнат.
Закрыла глаза и живо увидела, как он загородил ее собой. Пусть не словом, но жестом защитив от несправедливо брошенных слов. И, ничего не попросив взамен, не играя на ситуации, ушел, оставив в одиночестве.
А Костя?
Боги, как он ее обозвал! Женщину, которая больше двадцати лет хранила ему верность! Которая даже намеки на ухаживания других мужчин не принимала.
И тут же напомнила себе – почти обозвал. Мысли по кругу вернулись к Игнату. Вера потерла глаза и уткнулась лицом в покрывало. Пусть он вел себя, как подросток в пубертате, она все равно была ему благодарна.
Удивительно, как сквозь маску равнодушия и бравады уже не в первый раз проступало что-то доброе, мужское и Вера терялась, не зная, чему верить, своим глазам или ощущениям.
В любом случае, с ним явно было что-то не так и, проваливаясь в сон, Вера с присущим женщинам любопытством гадала, что именно...
Когда-то в прошлой жизни...
Уже у двери понял – что-то не так. Ключ вошел легко, но замок не провернулся. Потянул ручку на себя и дверь подалась навстречу легко, бесшумно.
И ее стон оглушил, дезориентировал.
Никогда не забуду подрагивающий в такт ободок черного кружева на тонкой лодыжке, который увидел первым. И новый стон, и запрокинутую от удовольствия голову...
Какой-то упырь тр*хал на кухонном столе мою жену. И она стонала и кончала под ним.
Не помню, как вцепился в урода, дернул на себя, разворачивая лицом. Чтобы по-мужски, не падалью бить со спины, а начистить рожу и заставить...
Удар в солнечное сплетение выбил дух и, не в силах вздохнуть, я привалился к стене. За ним пришел еще один, в скулу по касательной и на свежевыкрашенные стены брызнула кровь.
– Тормози, ты же его покалечишь!
– Насть, не лезь, – и я пытаюсь сфокусировать взгляд на силуэте женщины, которую люблю. За длинными темными волосами не видно тела, но я знаю, что она голая. И только черная полоска кружева переместилась с щиколотки вверх, прикрыв то, что я считал только своим.
– Анастасия... – хриплю и заставляю себя выпрямиться.
Новый удар сбивает с ног. Не могу собраться и вываливаюсь в прихожую, больно ударяясь спиной о вешалку.
– Аааа! Руслан, твою мать! Оставь его в покое!
– Может, мне еще чаю ему налить?
Я бросаюсь вперед и подныриваю ему под корпус, но только на шаг сдвигаю с места. Спину простреливает удар – локоть вбивает меня в пол и от боли я на миг теряю сознание.
– Все! Все, я сказала! Иди, я сама с ним поговорю!
Слышу ругань, шлепки... и поцелуи?
Кровь течет по губам и я переворачиваюсь на спину. Жду, что моя женщина подойдет, поможет встать, но нет. Чужая, холодная она стоит в проеме и кривит красивые губы.
Ей противно. Я вижу, но ничего не могу с этим поделать. Протягивает полотенце и я беру, вместо того чтобы швырнуть ей в лицо.
– В больницу даже не думай соваться. Про полицию, надеюсь, тоже отдельно говорить не надо?
Я молчу, но мое согласие ей и не требуется. Откидывает волосы за спину, высокая полная грудь смотрит с вызовом, словно насмехаясь.
– Ты моя жена...
Морщится опять, будто я сказал что-то смешное, подходит ближе, садится на корточки рядом, но не трогает.
Она никогда больше ко мне не прикоснется.
– Игнатик, миленький, ну, какая я тебе жена? Или ты все забыл?
Забыл... забыл, как сватался, как дарил цветы и обещал в будущем подарить весь мир. Забыл, какие на вкус твои поцелуи и стоны... все забыл...
– Папы наши счастливы, бизнес процветает, на Арене скоро вырастет новый торговый центр... ты, кстати, чего так рано вернулся?
И я смотрю на нее и не понимаю, как такая красивая девушка может быть такой жестокой?
– Хотел...
Она проследила за моим взглядом, увидела брошенный на пол букет и пакет из ювелирного дома. Улыбнулась, прикладывая руки к груди:
– Ооо, ты такой милый...
Она всегда так говорила. И целовала в нос, обнимала за шею и пищала, как девчонка, радуясь новому подарку.
Но сегодня для меня все приобрело другой смысл. Я вдруг увидел и ее, и Руслана в новом свете.
– Ну как же! Это мой друг еще со школы, ты что, ревнуешь? Ооо, ты такой милый...
– Су-у-ука... – хриплю и тянусь к ней свободной рукой.
– Я бы на твоем месте сто раз подумала, – не боится.
Встает и, пододвинув стул, садится верхом, упираясь подбородком в спинку и широко разведя ноги.
И у меня на этом шоу лучшее место.
– Почему?.. – не могу смотреть на нее, но и глаза закрыть тоже. Хочу увидеть хоть тень эмоции, хоть что-то...
– Я тебя не люблю, – сказала тихо и плечами повела так спокойно, а у меня все вздрогнуло внутри.
Треснуло и замерло в ожидании.
– Брак у нас с тобой династический, сам понимаешь. Папа просил быть милой и за это обещал полный карт бланш, – улыбается хищно, словно я для нее никто.
А я и есть никто. Даром, что диплом MBA – что ей мои успехи в бизнес науке, если я не могу вот так же заставить ее кричать, разложив на столе.
– Я... хочу... развод...
– Да, пожалуйста, только есть один момент... по брачному контракту все здесь принадлежит мне.
– Ты изменила, – сиплю я, подтягивая ноги к животу и поднимаясь.
– А ты меня вынудил. Скажу, что любовник из тебя так себе, что не стоит, а мне надо! Я молодая, красивая...
– Замолчи!
– Как думаешь, поверят? Газеты так точно! Представляешь заголовки? Откровения жены младшего Баева...
Внутри все рассыпается в прах, когда подрываюсь и смыкаю пальцы на тонкой шее. Успела крикнуть, гадина, и Руслан почти сразу заломил руки за спину, разбивая лицо о стол.
Услышал, цепной пес.
– Я тебя по миру пущу... – шиплю в столешницу.
– Скажешь хоть слово и поставишь под удар бизнес отца! Разоришь его только потому, что сам ничего из себя не представляешь? Это я о тебе такую славу по городу пущу... сам не рад будешь! Зачем тебе член, Игнат, если ты им и пользоваться толком не умеешь... и мне поверят, понял? Я тебя уничтожу и ни одна женщина не посмотрит в твою сторону...
Рвусь из рук Руслана изо всех сил, но куда мне – приложил крепко. И я закрываю глаза, перед которыми плывут круги злости и ненависти, и Бог весть знает чего еще.
Замираю, дышу глубоко, пытаясь успокоиться, но только глубже проваливаюсь в бездну безумия. Моя любимая женщина... моя красавица жена... наглая двуличная стерва предала меня.
– Лживая потаскуха... как же я тебя ненавижу... – говорю в стол и Руслан с удовольствием выбивает из меня дух, погружая в беспамятство.
Я смотрю на свой обнаженный торс и напрягаю плечи, медленно развожу в стороны руки и орел на груди расправляет крылья.
Сейчас я крепче, чем был Руслан двадцать семь лет назад.
Узор из латинских букв на животе и боках – мантра, которая помогла мне выжить и не сойти с ума.
Ad delectandum – для удовольствия
Ad multos annos – на долгие годы
Ad se ipsum – к самому себе
Сейчас все это потеряло смысл. Я стал тем, кем стал, благодаря ей.
Вопреки ей.
И я так устал...
Язык просит выпить, но я иду в ванную и встаю под холодный душ, вновь испытывая свой предел.
Я отказался от отца, от будущего, от нее... я отказался от всего в дань пережитому унижению. Построил себя с нуля, сам, без денег Баева старшего, без поддержки семьи.
Вся моя жизнь – это глупое стремление доказать одной женщине, как она была не права. Женщине, которая меня забыла сразу, как получила на руки свидетельство о разводе.
А я научился быть сильным. Научился равнодушию и потреблению. И каждый раз, заваливая на лопатки очередную красотку, я думал: «Ты ошиблась! Смотри, какой я! Ты во мне ошиблась!»
Напор воды стал слабее и я открыл глаза. Уперся руками в стену и посмотрел под ноги. Там, на пролет ниже, жила Вера, пошатнувшая мою уверенность в двуличности женской натуры.
Вера, чья жизненная ситуация будила страшные картины из собственного прошлого, выбивала землю из-под ног.
За что же судьба нас так невзлюбила, Верочка?
ГЛАВА 25. Часть 1. Корпоратив
Надя вызвалась помочь сестре с выбором наряда на корпоратив, но Вера отказалась. Сама заехала после работы в молл и в любимом магазине выбрала красивое платье длиной чуть ниже колена цвета дорого бургундского. С американской проймой и легкими полупрозрачными рукавами из шифона.
Дополнила образ тонким кожаным ремнем с золотой пряжкой и серьгами-подвесами, купленными в том же магазине. Укладку и макияж сделала у расхваленного Зоей мастера и осталась более чем довольна.
Корпоратив отмечали в ресторане на пятнадцатом этаже офисного здания, в котором Вера работала. Оставив дубленку в гардеробе, она подошла к большому ростовому зеркалу в позолоченной раме.
Давно Вера не видела себя такой ухоженной. И красивой. Она пригладила выбившуюся из прически светлую прядь и улыбнулась своему отражению.
Настроение было прекрасным. Сейчас Вера выглядела моложе лет на пять. Расправила плечи и отступила на шаг, любуясь.
– Ты должна быть такой всегда! – набатом кричал в голове голос Нади и Вера впервые без споров с ней соглашалась.
В отражении появилась Лена – миниатюрная блондинка в длинном черном шелковом платье с разрезом по бедру и высоким воротником. Волосы убраны в прическу как у Одри Хепберн в завтраке у Тиффани, на алых губах улыбка.
– Как ты?
Вера улыбнулась.
– К разврату готова! – подскочившая к ним Зоя в легкомысленном розовом платье со множеством оборок и дизайнерских складок обняла обеих за плечи и прижала к себе. Вера с Леной рассмеялись и все вместе поднялись в ресторан.
Мягкий свет и дубовые панели на стенах в лучших традициях ранней Италии встретили ароматами ванили и мускуса. Администратор проводил их в главный зал.
Здесь музыка играла громче и людей было не много. Девять круглых столов по дуге обрамляли большой танцпол и женский кабинет разместился за тем, что стоял в глубине зала. Вскоре к ним присоединилась Марина в серебристом коротком платье с открытой спиной.
По бокалом полилось шампанское, вино и коньяк. Через полчаса началась обязательная программа и к микрофону вышел директор учреждения. Его пышную напутственную речь быстро оборвали дружественными шутками на грани субординации и парочкой звонких хлопушек.
Вера быстро захмелела и, когда начались танцы, она под руку с Зоей уже кружилась в центре зала. Какая же она глупая и как нужна была ей эта встряска!
Отпустить и все забыть!
«Буду и красивой! И роковой! И сумасбродной! Прям завтра поеду и куплю сапоги на шпильке и короткий песцовый полушубок, как всегда мечтала!» – думала, Вера, подпевая Лободе.
Три дня назад она подала заявление на развод. Последнее появление Кости отмело прочь все сомнения. Через месяц Вера станет свободна от Кости, его лжи и от всего, что рвет душу на части и тянет ее женственность на дно.
Бодрый мотив сменился ритмами танго и Вера остановилась, пытаясь отдышаться. Мужская рука легла на талию и она обернулась. Михаил Валерьевич, директор их учреждения, ласкового улыбался захмелевшим от коньяка глазами.
– Вера Павловна, разрешите пригласить на танец?
Он пьяненько поклонился и Вера рассмеялась, милостиво соглашаясь.
Никакого непотребства или пошлости. Теплая ладонь обхватила за талию и повела уверено, без резких движений и немыслимых для ее возраста па.
Когда она вот так танцевала с мужчиной в последний раз? Чувствовала к себе его расположение? Это было так давно...
Вера вдруг вспомнила свой школьный выпускной и первую любовь – Павлика Зотова. Много лет назад он также бережно вел ее в танце по школьному актовому залу и преданно заглядывал в глаза. А она чувствовал себя самой красивой, молодой и счастливой.
Чувствовала всю жизнь впереди, полную надежд и любви.
А потом появился Костя...
И жизнь из волнительной стала обычной. И в череде забот Вера похоронила себя, но разве могла она в этом кого-то винить?
Мы часто проживаем жизнь так, как привыкли. И новому не оставляем места. И только когда проходят лучшие годы, оглядываемся назад в поисках смысла, которого нет.
Как грустно об этом думать, но, может, еще не все потеряно?
Вера поблагодарила Михаила Валерьевича за танец и вернулась к столу. Взяла бокал с шампанским и осушила до дна. Голова закружилась и Вера села, ища глазами, чем бы перекусить.
Марина болтала с девочками из IT отдела, Зоя таки утащила Аркадия Гавриловича танцевать и, судя по эквилибристике их движений, оба получали максимальное удовольствие от происходящего.
– Добрый вечер, Вера.
Этот голос она узнала сразу, обманчиво бархатный, приправленный хрипотцой и бьющей через край самоуверенностью.
Обернулась и встретилась глазами с Игнатом.
ГЛАВА 25. Часть 2. Корпоратив
Сегодня я позвал Ведьму на ужин в Dolche Vita.
Ну, как позвал. На прошлой неделе я пропустил ее корпоратив и Инна взъелась не на шутку, приступив к планомерному выносу моего мозга.
Любую другую телку, я бы не раздумывая послал ко всем чертям, но Кошечка была злопамятной и я решил избавиться от нее наименьшим из всех доступных мне злых способов.
Пока ехали в лифте, Инна любовалась своим отражением в зеркале, одновременно демонстрируя мне все то, что я уже и так видел и трогал.
Красиво, детка, не спорю, но... на этом все. Я смотрел на нее и не чувствовал ничего. То, что красивая ведьма будила во мне раньше, ушло без следа.
Администратор провел нас через большой зал, в котором уже во всю гремело веселье. Судя по всему, чей-то корпоратив – людей много, музыка бьет по ушам и я мечтаю быстрее оказаться в малом зале, где тихо и уединенно, когда замечаю Веру.
Мы не виделись больше недели с той злополучной стычки с ее бывшим. И сейчас я наблюдал, как в очень красивом бордовом платье она кружилась по залу в объятиях какого-то лысого хмыря.
Легкая, смеющаяся Вера.
– Ты идешь? – Инна тянет меня за рукав, а я не хочу уходить, потому что понимаю, что завидую ее партнеру. Ведь я до сих пор не знаю, какая она на ощупь, моя Вера…
Мы садимся за стол и я специально пододвигаю Инне стул, который стоит спиной к большому залу, чтобы из-за портьеры наблюдать за танцующими.
Приносят меню и я заставляю себя сосредоточиться.
– Хочу устрицы, – я безразлично киваю.
Заказываю бокал вина, стакан виски и телятину с овощами, а перед глазами нежная округлая линия рук под тонкой паутинкой ткани. С такого расстояния я упускаю детали, и отчетливо различаю лишь силуэт, двигающийся в такт музыке.
– Игнат, ау! – Инна переключает мое внимание на себя. – Привидение что ли увидел?
Я делаю глоток, но не отвечаю.
Не хочу.
Вечер не клеится. Я поддерживаю видимость разговора, но Инна чувствует, что мыслями я где-то далеко.
Женщины всегда знают, когда мы думаем о других.
Наконец, она отлучается в туалет, а я, словно того и ждал, встаю и иду в большой зал. Вера одна и я не без удовольствия рассматриваю гордую посадку головы и прямую спину с невинно выглядывающими из выреза платья белыми плечами.
– Добрый вечер, Вера.
Она удивлена, но не испугана. Глаза блестят и я спрашиваю, боясь услышать ее нет.
– Потанцуем?
Мгновения длятся вечность и, когда она кивает, принимая мою руку, кажется, что мне по плечу все в этой Вселенной. Мы выходим в центр зала и я притягиваю Веру ближе.
Как же непередаваемо она хороша! Вкусно пахнущая, зрелая, безумно дорогая Вера. И ведя ее в ритме трехтактного вальса я окончательно понимаю, что хочу эту Женщину себе.
Не в постель, но в свою жизнь. Хочу видеть рядом каждый день, вникать в ее проблемы и переживания, держать за руку, ездить отдыхать. Я хочу ее всю целиком.
Заглядываю в глаза, думая про себя: «Ты – мое исцеление, Вера. Вера в любовь к жизни и поиск смысла, который я похоронил в похоти и лжи…»
От того, как легко она следует за мной в танце, не опережая, не пытаясь взять инициативу, медленно схожу с ума. Сейчас она такая уязвимая и одновременно такая женственная! Такая желанная! Дыхание ее частит и щеки румяные, и я понимаю, что Вера пьяна.
Прижимаюсь чуть ближе дозволенного. Рука на моем плече каменеет, но потом расслабляется.
Как же я хочу ее поцеловать!
– А где же ваша спутница? – спрашивает и иронично кривит брови.
– Где-то здесь, – отвечаю, не сводя глаз с ее губ.
– Бросили? Что ж, это у вас в порядке вещей, – мы встречаемся взглядами. В ее глазах нет и тени былого опьянения. Они холодные и отстраненные.
Кажется, я снова все испортил.
– Ты не виновата, – зачем-то говорю я и Вера замирает, отступает на шаг, но я не выпускаю ее из объятий.
Музыка смолкла, заиграло что-то веселое и бесшабашное, но мы стоим, рука в руке и смотрим друг на друга.
– Это не вашего ума дело!
Я вынужден ее отпустить. За спиной слышу голос Инны – она что-то кричит, за музыкой не разобрать. Возвращаюсь за наш столик и залпом допиваю виски.
– С кем ты танцевал, кто это? – Инна требует объяснений, которые я не желаю давать.
– Старая знакомая.
– Ты поэтому ее лапал?
– Да, – отвечаю равнодушно и подзываю официанта. – Принесите счет.
– Но я еще не поела! – глаза Инны огромные и злые.
– Приятного аппетита, – я достаю из бумажника несколько купюр, кидаю на стол и встаю.
– Игнат! – мы встречаемся глазами и я чувствую только накатывающее волнами раздражение.
– Ты не пропадешь, красавица. Наслаждайся устрицами.
Прохожу мимо Инны к лифтам и с наслаждением скрываюсь в тишине. Я не слышу ее визгливого возмущения, не слышу музыки – ни-че-го.
Я почему-то ощущаю вкус радости в перемешку с горечью.
Да, Вера подпустила к себе, вложила ладонь в мою руку и позволила посягнуть на нежной талии изгиб, чтобы в следующее мгновение опалить холодом и презрением. Эта игра в кошки-мышки мне порядком надоела.
Я выхожу на улицу, достаю сигарету и прикуриваю. Двое взрослых, а ведем себя, как дети! Я чувствую, нет, уверен, что Веру тянет ко мне и не понимаю, какого черта она сопротивляется?
Что я должен сделать, чтобы заставить ее расслабиться?
Звонит телефон и я зажимаю трубку плечом.
– Да! – номер незнакомый и я не особо церемонюсь.
– Добрый вечер, Игнат, это Вячеслав, Игорь дал ваш номер, удобно говорить?
Я вникаю в чужую проблему с брошенной на завершающей стадии отделкой дома, которую нужно завершить к Новому году. Про недобросовестного прораба и оставшихся без зарплаты маляров. И понимаю, что небольшая командировка – это то, что нужно, чтобы проветрить мозги и немного остыть от присутствия в голове одной яркой женщины.
Прерываю Вячеслава и кратко обрисовываю свои условия и цену. Он соглашается, не торгуясь. Я выбрасываю сигарету в урну и договариваюсь о встрече на завтра.
