Текст книги "Баллада ворона (ЛП)"

Автор книги: Эмма Хамм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Бран, тебе не надоело мучить мою служанку? – спросил Благой король.

Уна пискнула на кровати:

– Бран? Тот Неблагой негодник, которого я прогоняла на Гибразиле?

– Тот самый, дорогая.

Она фыркнула.

– Нужно было стукнуть его метлой.

Бран прищурился, подумывая чарами поджечь ее юбки. Посмотрим, как она тогда будет за ним гоняться.

Эмонн покачал головой.

– Тише, пикси. С ним уже так нельзя, – он посмотрел на Брана и приподнял бровь со шрамом. – Отпусти ее, Король-ворон.

Он встопорщил перья, но пробормотал заклинание. Пусть пикси делает, что хочет. Если бы она попыталась ударить его метлой, он точно поджег бы ее платье.

Она выпуталась, и Бран понял, что давно не ощущал себя так. Может, последний раз был во время их приключения с ведьмой, когда они шли по дебрям Неблагого королевства, постоянно споря.

Он хотел вернуть то время. Когда они не тонули в ответственности за королевство, и проклятие не терзало их спины.

Уна прошла к двери, замерла и хмуро посмотрела на своего огромного короля.

– Он мне не нравится, и я не хочу, чтобы он тут задерживался.

Эмонн поднял руки.

– Уверен, он тут по причине, а не пришел в гости. Неблагие редко заглядывают поболтать.

– Хорошо, потому что я отказываюсь его кормить, – она хмуро посмотрела на Брана поверх плеча. – И остальное тоже. И можешь убрать за собой. Устроил бардак в комнате. Я разочарована.

Он щелкнул клювом, смог издать звук поцелуя, хоть клюв и был твердым.

– Ах ты! – она возмущенно ушла, но Бран видел улыбку, которую она пыталась подавить. Она была упрямой. Уне нравилось, когда ее дразнили.

Eamonn осторожно закрыл дверь за служанкой и повернулся к Брану. Смех еще плясал в его глазах, хотя он задумчиво нахмурился.

– Зачем ты тут?

Бран поднял крылья, будто пожал плечами.

– Бран.

Он махнул крыльями на тьму снаружи и прижал их к бокам. Эмонн забыл, что Бран был проклят как Король-ворон? Он не мог говорить ночью, пока проклятие не снимали. А Эмонн теперь мог это сделать.

Благой король криво улыбнулся ему. На его лице не было радости, только жалость, которую Бран уже видел и ненавидел.

Эмонн поднял ладонь и щелкнул пальцами. Проклятие упало с Брана, словно оковы, рухнувшие на пол со стуком. Он сполз со столика, перья сыпались с его тела на пол покрывалом тьмы.

Он прижал кулаки к камню, скрипнул зубами, а потом поднял голову.

– Мне не нравится, что у кого-то такая власть над моим проклятием. Эта власть должна быть только у меня.

– Нет. Тебе нужно отречься от этой гордости, Бран. Иначе ты сойдешь с ума, – Эмонн указал на стулья у камина. – Раз ты уже в моей спальне, поговорим?

Бран медленно встал. Его тело скрипело от боли превращения, но он не показывал этого. Эмонн понимал слабость, сам жил с неудобствами. Его проклятие было кристаллами, растущими из каждой раны, пока он не занял Благой трон.

Бран сел и недовольно выдохнул.

– Как ты узнал, что я был тут?

– Я знаю всех, кто входит, кто они и откуда, – Эмонн пожал плечами. – И за тобой могли наблюдать. Мне было интересно, как ты будешь справляться с ролью короля.

– Сомневался во мне?

Эмонн взмахнул рукой, призвал два стакана виски. Он вручил один Брану, другой поднял в тосте.

– Возможно. Я не считал, что у тебя есть задатки короля, но ты опроверг это. Поздравляю.

Тост был оскорблением. Губы Брана дрогнули, он осушил виски, не ответив на жест. Ему не нужно было следовать глупым Благим обычаям, пока были проблемы.

– Вижу, ты снова занялся магией. Я думал, ты предпочитаешь грубую силу.

– Рыжеволосая девица убедила меня, что это хорошая идея.

– Она во многом хорошем тебя убедила, похоже.

Эмонн хмыкнул.

– Так делает хорошая женщина, хотя не все из нас это ценят. Где твоя жена, Бран?

Слова жалили.

– Она не моя жена, – он так и не попросил ее об этом, не сказал даже, что желал этого. Грудь Брана сдавило от мысли, что он привяжет ее к себе навеки. Он хотел этого больше всего, но и хотел дать ей выбор. Ей нужно было убедиться, что она любила его, пожить так, как она хотела, пока он не попытался изменить все еще больше.

Эмонн смотрел на эмоции на его лице, и Бран не запрещал ему. В этой истории было нечто большее, чем просто просить Эмонна отплатить старые долги.

Он был королем, и хорошим. Эмонн всегда сочувствовал неразделенной любви. Потому они и подружились давным-давно. Бран был парнем без девушки, и Эмонн хотел это изменить.

Эмонн был идеальным выбором для Благого короля.

– Ее нет, – тихо сказал Бран.

– Ушла сама?

– Прошлый Король-ворон обманом заставил меня выбрать Эльву, потому что я не узнал ее, а потом попытался украсть у меня Айслинг.

Эмонн нахмурился.

– Зачем?

– Не знаю. Думаю, это связано с тем, кто пробуждается в Подхолмье, чьего пробуждения никто не хочет, – он почесал шею. – Кроме тех, кто может заключить сделку с этим пробужденным.

Эмонн нахмурился сильнее, морщины проступили на лице, исказили его щеки.

– Мне нужно об этом знать?

– Наверное.

– Бран.

Он шумно выдохнул.

– Кэрман. Старая ведьма вернулась, хотя она еще, похоже, не выбралась из темницы, в которую мы ее бросили.

Слова были как оружие. Эмонн отклонился на стуле, его стакан пополнился виски, и он быстро осушил его.

– Кэрман. Я не хотел снова связываться с ней.

– Никто не хочет. А ведьма, похоже, хочет использовать Айслинг как сосуд.

– Мы будем держать ее тут, – голос Эмонна постарел, наполнился древней силой из земель Благого двора. – Как можно дальше от той ведьмы, чтобы Кэрман ее не тронула.

– Я бы с тобой согласился, если бы знал, где она. Я не могу ее найти.

– Ты потерял ту, которую хочет использовать Кэрман, чтобы вернуть свое королевство? – Эмонн ударил кулаком по подлокотнику. Огонь затрещал, уголек из него вылетел и чуть не попал по ноге Брана. – Бран, ты всегда был безответственным, но я не думал…

– Избавь меня от этого, – перебил Бран. – Я знаю, что это может означать для всех дворов фейри. Я пытаюсь найти ее, но даже слуа не справляются. Подхолмье большое, больше, чем мы думали. Мне нужно, чтобы вы с Сорчей ее нашли.

– Что мы можем?

– Начните Дикую Охоту. Сузьте ее до нее. Она все еще подменыш. Она не примкнула к дворам и не может считаться блуждающей фейри. Как только вы найдете ее, я смогу ее забрать. И… – он потер шею и раздраженно выдохнул. – Я не знаю, где она, Эмонн, но она может быть в беде. Она может быть мертва.

Эмонн смотрел на огонь. Он всегда уходил в себя, когда думал, и Бран знал, что он взвешивал варианты.

Он уже думал о них. Если она была мертва, то искать не нужно было. Если ее уже поймала бы Кэрман, они бы знали. Ведьма не стала бы мешкать. Если она еще была там, у них оставался шанс. Они могли остановить грядущую беду и подавить ведьму, которую нужно было давно убить.

Наконец, Эмонн кивнул.

– Я схожу за Сорчей, она сейчас с Эльвой, и я сказал, что оставлю их на время.

Бран приподнял брови.

– Эльва смогла пройти?

– Ты был с ней?

– Я хотел увидеть, смогу ли одолеть ее в этом. Она думала, что будет говорить за меня, – фыркнул Бран. – Будто я бы позволил.

Эмонн рассмеялся и встал.

– Ах, Бран, ты еще так много не знаешь о женщинах. Не меня тебе нужно было убеждать помочь. А Сорчу. И мне кажется, что Эльва ее уже уговорила. Так что у тебя не было и шанса превзойти свою бывшую любовь.

12

Герцогиня мертвых

– Где королевство банши? – ворчала Айслинг, перебираясь через упавшее дерево. Дыхание терзало ее легкие, оставляя металлический привкус. Когда она так потеряла форму? Но ночь недавно началась. Она могла пока не переживать из-за превращения в лебедя.

Лоркан прошипел впереди нее:

– Если бы я знал, думаешь, я бы не перенес нас туда?

– С каких пор ты знаешь такую магию?

– Я всегда ее знал. Ты просто не помнишь, потому что я был котом пятнадцать лет.

Он был прав. Она не почти не помнила его человеком. Она знала, как он выглядел. Его нос, похожий на клюв, было сложно забыть, но она не помнила его магию. Она просто помнила голод и вопросы, когда они найдут что-нибудь поесть.

Айслинг ударила по мертвой ветке, что летела в нее, Лоркан огибал кусты.

– Ты знаешь хоть, как оно выглядит?

– Я знаю, что мы идем в нужном направлении.

– Как?

– Дерево-виселица. Души знают, в каком направлении королевство банши, но не знают, как далеко.

В этом был смысл, ведь дерево не могло двигаться. Оно было на одном месте в каждом королевстве, которые были друг на друге как страницы книги, если нужно было перенестись. Хотя та магия всегда была слишком сложной для Айслинг.

– Зачем ты вообще говорил с ними? – спросила она. – Дерево-виселица всегда было плохим знаком для ведьм.

– Это не значит, что души в нем плохие. Мы можем им доверять.

– Откуда ты знаешь? Мертвые могут обманывать, – она нахмурилась. Она уже вела себя как раньше. Айслинг давно никому не доверяла, думала, что это пройдет с ее королевством. Теперь она понимала, что этого не произошло. Что древняя рана тут же открылась, и крови полилась на ее душу, раз она стала сомневаться даже в Лоркане.

Он оглянулся и толкнул мертвое дерево. Свет полился сквозь ветки, открывая проход в спутанных ветвях.

– Айслинг, все они ведьмы, как мы. Ты доверяла ведьмам-слуа, хотя многие из них искажены, так что доверься мне и дереву-виселице.

Она замерла перед ним, глядя ему в глаза.

– Ты можешь мне пообещать, что дерево не подставит меня так, что я стану одной из тех, что свисали с его ветвей?

– Не могу.

– Тогда почему я должна тебя слушать?

– Потому что я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты там не оказалась.

Ее плечи опустились.

– Ладно. Я ценю поддержку.

– Ребенок, – Лоркан кивнул на брешь. – Иди. Думаю, мы все-таки идем в правильную сторону.

– Что заставило тебя так подумать? – пробормотала она, а потом прошла на поляну и увидела нечто странное перед собой.

Река пересекала Подхолмье, вода была темной от крови. Одежда плавала. Рубашки с красными пятнами на груди, штаны без ноги, платье с ярким пятном крови на юбке.

Айслинг шагнула вперед, ее ноги почти задевали воду. Тут оказывалась одежда всех душ. По легендам тот, кто видел банши, стирающую его одежду, скоро умирал. Она слышала об этом много раз, но никто не думал, что это было правдой.

– Королевство банши? – тихо спросила она.

– Да, – ответил Лоркан.

Она посмотрела на него, а потом туда, куда он глядел. Большие вырезанные из камня ладони выпирали из земли, будто умоляли небо. Огромные оковы окружали запястья, формировали проход к тропе, что начиналась в центре и вилась по большой горной гряде, пропадая вдали.

– Держи голову на плечах, Айслинг, – сказал он, расправляя плечи. – С банши шутить нельзя.

– Я помню истории. Я их королева. Они должны быть мне верными и помогать, когда я прошу.

– Банши не признавали королеву десять веков. Тебе повезет, если они не попробуют убить тебя на месте.

Она слышала истории, но не помнила, когда. Фейри давно отвернулись от банши. Сначала они были Неблагими фейри. Но они быстро стали презирать поведение того двора и отреклись от него. Благой двор не принял бледных гниющих существ и прогнал их.

Вместо становления блуждающими фейри без своей земли они пропали в глуши Подхолмья, и о них редко слышали. Порой их еще видели стирающими одежду фейри, но даже это было редкостью. Они держались замкнуто.

Подхолмье было для этого, да? Все существа, которым не было места в этом мире, приходили в дом Айслинг ради того, что нигде не могли им дать. Ради понимания, безопасности, надежды, что мир все еще был хорошим.

Она хотела, чтобы было так просто.

Они миновали большие скованные ладони. Приближаясь, Айслинг поняла, что ладони были слишком уж похожи на живые. Она видела текстуру кожи, тонкий шрам на запястье, где прошлые оковы оставили след навеки.

– Это настоящий великан, да? – прошептала она.

Лоркан посмотрел на запястье и облизнул губы.

– Скорее всего. Историю Подхолмья не рассказывали веками. Я не знаю, кто он и откуда.

– Он?

Лоркан пожал плечами.

– Так ощущается.

Она прижала ладонь к ближайшему запястью и выдохнула.

– Прости, великан. Ты не должен был получить упокоение тут. Клянусь, я буду оберегать оставшуюся память. Я не дам этому месту быть лишенным имени того, кто отдал жизнь по причине, которую никто не знал.

В земле раздался гул, и она знала, что дух великана услышал ее. Клятва сдавила ее горло, но она собиралась исполнить ее. Никто в ее королевстве не будет забыт. Особенно их королевой.

Они шли по извилистой тропе по горам. Ее ноги горели, язык снова ощущал кровь. Она не останавливалась. Лоркан не отставал.

Тропа со временем привела к стене, и им пришлось подниматься, цепляясь руками и ногами за крошащиеся камни.

Айслинг все больше переживала. Солнце скоро взойдет, и что ей делать? Им придется остановиться, или ей придется лететь вперед. Но в королевстве банши она не сможет говорить.

Она доверяла Лоркану, чтобы он говорил за нее? Айслинг не была уверена. Он, казалось, знал, что делал, но ей казалось, что он не все ей раскрыл.

Теперь она понимала, почему фейри ненавидели людей и их способность врать. Он легко произносил слова, не переживая. Он не застывал, когда ложь приходила в голову, его губы не замирали, пытаясь произнести слова. Лоркан мог двигать ими с легкостью.

Она хотела потребовать обратить на нее внимание. Чтобы он рассказал все, что услышал от дерева-виселицы, и объяснил. Она хотела проникнуть в его воспоминания, забрать их из его черепа. Заставить его пережить каждый миг еще раз и еще, чтобы она поняла, что он имел в виду, говоря слова.

Камень сломался под ее ногами. Она безумно потянулась к следующему выступу.

И ее ладонь нащупала ровную землю.

Тяжело дыша, она подняла взгляд и увидела, что они добрались до вершины горы. Дышать стало легче. Айслинг выбралась на поверхность, откатилась от края и лежала пару мгновений, чтобы успокоить сердце.

Лоркан присоединился к ней, присел рядом и потрясенно озирался.

– Что такое? – спросила она. – Что тебя так напугало?

– Я не думал, что они сияют в свете луны.

Она повернула голову, щека прижалась к влажной земле. Она посмотрела на сотни банши, ловящих окровавленную одежду и стирающих ее в реке.

Каждая была красивее и необычнее предыдущей. Их волосы были белыми, как снег, задевали землю и собирались у их ступней, ниспадали в реку и плавали на поверхности. Они были в белых платьях, их бледная кожа сияла, лунный свет ласкал ее.

Их щеки были осунувшимися, а глаза впавшими так, что видно было лишь тени. Каждая банши тянулась в реку с силой, которой Айслинг завидовала, и вытаскивала одежду.

Она всегда думала, что это пугающее зрелище. Они оттирали шерсть и лен, убирая из одежды жизнь, выкручивая, словно шею птицы. Но они не были так жестоки.

Они обращались с одеждой заботливо. Они гладили воротники, убирая кровь из ткани. Они водили ладонями по платьями и прогоняли смятые складки прикосновением. Каждая капля крови и грязи убиралась бережно. Только потом они отпускали одежду плыть дальше, чтобы умерший нашел одежду и мог носить ее в мире мертвых.

Айслинг поднялась на предплечьях.

– Мы можем спросить у них, где их королева? Они все выглядят схоже.

– Вряд ли мы можем им помешать, – ответил Лоркан.

Казалось, он был прав. Банши не смотрели на них. Они были посвящены работе.

Айслинг нахмурилась и огляделась, надеясь на подсказку. Замка не было видно, город или деревня этих существ отсутствовали. Они когда-нибудь прекращали стирать вещи мертвых?

Она поднялась на ноги. Что-то должно быть. Подсказка, что тут была не только река. Не только бесконечно работающие банши. Ей нужно было найти что-нибудь до восхода солнца на горизонте. Иначе она упустит шанс.

Айслинг могла остаток ночи идти вдоль реки, если бы не услышала, как одна из банши тихо вскрикнула. Они не показывали до этого реакции на одежду.

Двигаясь медленно, чтобы не спугнуть их, Айслинг посмотрела на банши на другой стороне реки, сжимающую знакомую вещь.

Темное платье тянулось из руки банши и погружалось в реку как чернила. Красная кровь запятнала корсет, заметная только на бледных ладонях банши. Крылышки жуков украшали каждый дюйм красивого платья, пришитые, как изумруды, на поясе и юбках.

Айслинг издала сдавленный звук, смесь всхлипа и крика.

– Нет, – Лоркан сглотнул. – Не смотри.

Она не могла, ведь там было знаменитое платье Вороньей королевы. То, в котором она была при дворе, как все ее предшественницы. То платье еще не видело кровопролития.

Пока что.

Айслинг прошла в реку, не понимая, что движется. Сильный поток бил по ее ногам, пронзая тело льдом. Но она не останавливалась. Она шла, пока вода не стала доставать до груди, а потом поплыла по реке смерти и крови, пока ее ноги не коснулись другой стороны.

Все банши перестали работать, смотрели на нее в воде с шоком. Айслинг отбивала другую одежду с пути, пока не встала перед банши, держащей ее платье.

Она схватилась за ткань и потянула, зарычав:

– Это мое.

Банши смотрела на нее огромными глазами, руки, сжимающие ткань, дрожали. В том взгляде была неуверенность. Существо не знало, должно отпускать или нет. Может, никто раньше этого не делал. Может, будет плохо, если одежда Айслинг не будет выстирана. Проклятье.

Она лучше пойдет в иной мир с кровью врагов на платье, чем прибудет чистой и нетронутой.

Голос перебил ее мысли, высокий и жуткий, как вой.

– Ты яростная, да?

– Ты не представляешь.

– Отпусти платье, милая. Воронья королева пришла проведать нас, и я хочу услышать, чего она хочет.

Банши отпустила платье, и Айслинг бросила его на берег. Она не умрет ни этой ночью, ни в скором времени. Она этого не допустит.

Она выбралась из реки и увидела главу банши. Только у той женщины были темные волосы. Черные, как ночь, они тянулись по ее телу как змеи, извиваясь от ее движений. Она тоже была в белом платье, тени отмечали впадины ее тела. Зловеще бледная, она протянула к Айслинг руку.

– Приветствую, Воронья королева, в королевстве банши.

– А кто ты? – Айслинг осторожно взяла ее за руку.

– Многие зовут меня Герцогиней мертвых.

– А как зовут редкие?

Банши нежно улыбнулась.

– Ифа.

– Рада знакомству, Ифа. Меня зовут Айслинг, и мне нужна ваша помощь, – Айслинг прикусила, а потом добавила. – Я прошу не только как королева, но и, надеюсь, как друг.

– Ах, еще одна Воронья королева, которая думает, что может управлять нами, – банши сжала ладонь Айслинг с удивительной силой. Ее ногти впились в запястье Айслинг, и она притянула ее ближе. – Еще одна, которая думает, что банши могут быть выгодны, хотя мы долгое время были забыты.

– Нет, – Айслинг покачала головой. – Мне нужна ваша помощь. Кэрман пробудилась, и я боюсь, что она попробует восстановить свои силы через меня.

Глаза Ифы расширились, ее хватка ослабла.

– Тогда хорошо, что ты пришла ко мне. Кэрман… Не думала, что мы снова услышим о королеве-ведьме.

Проклятие сжало ее шею, уже знакомая боль расцвела в спине. Она потекла по ее телу, пока она не ощутила перья, пробивающиеся из-под ее кожи.

Она прохрипела, пока рот менялся:

– Я прошу о защите днем для себя и своего слуги.

– Ты ее получишь.

Ифа с жалостью смотрела на нее, пока тело Айслинг менялось, становясь лебедем. Она устала, но верила, что действовала правильно. Айслинг поплыла по кровавым водам, ожидая ночи.

* * *

Бран расхаживал по гостиной, сцепив руки за спиной, чтобы не стучать ими по ноге. Он двигался по одному маршруту. Сначала поворачивал в углу у дивана, потом миновал большой каменный камин, обходил два кресла, в одном сидела Эльва, потом столик, где стоял чай, и возвращался к дивану. Снова и снова.

– Ты протрешь дыры в ковре, – пробормотала Эльва, изящно потягивая чай.

– Почему они так долго?

– Наверное, смеются за дверью, потому что ты так переживаешь. Они найдут ее. Они уже согласились.

– Я не ценю сарказм, – прорычал он.

– Почему ты злишься на меня, а не остальных? Они могут ее найти, Бран. Мы не были бы тут, если бы они не могли, – она изящно скрестила ноги в лодыжках и склонилась, чтобы опустить чашку на столик перед ней. – Если их торопить, это не поможет.

– А он еще как нас торопит, – жар камина опалил его ноги. Ругаясь, он повернулся и увидел, как Сорча входит в комнату.

Он все еще был рад видеть, что она не изменилась с тех пор, как он нашел ее на пристани и узнал ее историю. Рыжие кудри ниспадали до ее изящных бедер. Веснушки покрывали все ее тело, зеленые глаза искрились силой. Ее вид потрясал, и он был рад, что это не изменилось с ее становлением королевой Благих.

– Если меня торопить, она может пострадать, – возмутилась Сорча. – И просить предков помочь не так-то просто.

– Почему? – хрипло сказал он, но напряжение пропало из его плеч. Слова поддержки ничего не означали. Если она говорила с предками-друидами, то собиралась помочь.

Губы Сорчи изогнулись в кривой улыбке.

– Потому что они не хотят помогать тебе.

Это не удивляло. Предки не любили Брана уже давно. Даже друиды знали, что он бросил свою семью и традиции своего народа.

Традиции были традициями для старых душ. Они хотели, чтобы он следовал пути, что был ему уготован. Иначе фейри были бы просто магическими существами без порядка.

Нет, друидам не нравилось, что существовал такой, как он.

Мрачно улыбаясь, Бран покачал головой.

– Им придется привыкнуть. Мне нужно, чтобы они ее нашли.

– Они согласились, – сказала она. – И сказали, что вряд ли смогут найти ее без настоящей Дикой Охоты. А ты, полагаю, хочешь этого избежать?

Он ощущал, словно она лезла в его душу. Ее глаза видели слишком много. Он ответил, почти дрожа:

– Что заставило тебя так думать?

– Потому что так весь Неблагой двор будет ее искать, а ты хочешь оставить ее себе. Или, может, не хочешь, чтобы ее нашли враги? – взгляд Сорчи пронзал его. – Видимо, враги. Хотя она способна за себя постоять.

Она могла, но он не хотел это признавать. Она заставляла его ощущать себя порой слабым. Айслинг прекрасно справлялась бы без него.

Было ли это плохо? Он хотя бы мог верить, что, если с ним что-то произойдет – покалечат, лишат трона, убьют – Айслинг продолжит жить. Он не хотел, чтобы она стала тенью, потому что его нет рядом. Это было бы несправедливо.

Даже если мысль о ней с кем-то другим вызывала желание начать войну.

– Ладно, – признал он. – Я не хочу позволять Неблагому двору вонзать в нее когти. Они не самые добрые, и их ужасно интересует новая Воронья королева. Не знаю, почему.

Сорча рассмеялась.

– Знаешь, Бран. Потому что ты сотни лет не интересовался женщинами. А теперь ты по уши влюбился в женщину, которая почти всю жизнь провела как ведьма. Они хотят понять, почему ты чувствуешь к ней такое.

Она могла быть права. Фейри ненавидели то, что не могли объяснить, и посвящали жизни, чтобы понять причину чего-то. Он сам делал так много раз.

Мышцы его плеч напряглись от осознания. Ему не нравилось, что Сорча разбирала его, словно снимала плоть с его костей, чтобы понять, насколько белыми они были. Она уже хорошо его знала. Она знала, что те кости были почерневшими от сотни лет плохого обращения.

– Хватит болтать, – проворчал он. – Ты можешь просто покончить с этим?

Эмонн вышел из тени за дверью, прошел в комнату с женой.

– Мне не нравится твой тон, Неблагой, но я тоже хочу покончить с этим.

Бран приподнял бровь.

– Объяснишь, Благой король?

Новый король тут же скривился, и это было ответом. Бран подозревал, что его старый друг не очень-то любил новый титул. Теперь Бран знал, что угадал.

Роль короля не была простой. Даже Брану не нравилось внезапное внимание. Эмонн жил один на острове сотни лет, никто не следил за ним. А теперь все хотели знать, что делал король, какое блюдо любил, какой цвет им стоило носить дальше.

Бран в этом имел больше опыта, чем Эмонн.

Сорча прошла к камину, изящно поправив юбки в сторону.

– Я попытаюсь найти ее с помощью духов. Если они не смогут, придется прибегнуть к другим мерам.

– Другим мерам? – спросил Бран.

– Духи друидов все еще говорят об этом, но многие уверены, что знают того, кто поможет. Не обязательно искать Айслинг. Если она вне их досягаемости, то и другие друиды не найдут ее. Они могут помочь тебе остановить Кэрман.

Это было началом. Бран прошел к ней и скрестил руки на груди.

– Начинай.

Она вздохнула.

– Это не заклинание, Бран. Я прошу о помощи, и обычно для этого нужно хотя бы изображать вежливость. Ты попросишь их как джентльмен помочь тебе?

Он не хотел. Это было близко к тому, чтобы быть в долгу, и Бран не хотел себе такого. Но он хотел найти свою королеву, так что скрестил руки, впился пальцами в ребра и кивнул.

– Древние предки рода друидов. Я прошу вашей помощи в поисках Вороньей королевы, украденной из ее дома куда-то в Подхолмье.

Сорча закрыла глаза. Он ждал миг, а потом увидел, как ее тело расслабилось. Она накренилась, выпрямилась и открыла глаза, что вдруг засияли зеленой силой.

Она заговорила, и ее голос дрожал сотнями древних душ, знавших его:

– Бран, Неблагой принц, Король-ворон. Забытый мальчик, которого никто не знаешь. Которого никто не забудет. Ты просил нас найти твою королеву?

Боги, это было чуть ли не самое страшное, что он видел в последнее время. Бран жил в замке с существами, что держали головы в руках, но от этого ему было страшнее. Это было тело Сорчи, и он хорошо ее помнил, но с ним говорила не она.

Он расправил плечи и кашлянул.

– Да.

– Мы искали далеко. Она скрыта кем-то, кто сильнее нашего глубокого источника магии.

Он посмотрел на потолок.

– Кем?

– Ты знаешь ответ, мальчик. Кэрман, мать всех ведьм, не хочет, чтобы твою королеву кто-то нашел.

Конечно. Это означало, что Айслинг могли спасти, но она этого не хотела. Кэрман чего-то хотела от его невесты, и Бран ничего не мог с этим поделать. Айслинг осталась одна, по крайней мере, пока что. Он молился всем древним фейри своего рода, чтобы ей хватило сил и знаний пройти это, пока он не найдет путь к ней.

– Что я могу сделать? – спросил он.

– Айслинг должна подготовиться к встрече с первой из ее рода. Кэрман попытается обмануть ее. Попытается искусить ее. Кэрман хочет, чтобы Айслинг смогла получить то, что Кэрман не смогла.

– Что же?

Глаза Сорчи закатились, а потом посмотрели на Брана. Его вороний глаз перестал дергаться и сосредоточился на Сорче.

– Айслинг – идеальная смесь фейри и ведьмы. Она может управлять стихиями, как фейри, но и может изменять эти знания, эту силу темной магией, которой могут управлять только ведьмы. Она – идеальное оружие в теле, которое было создано для Кэрман.

– Тогда нужно ее остановить.

– Если хочешь бороться с ведьмой, то кое-кто может тебе помочь.

Это мало радовало. Бран не хотел вовлекать еще кого-то в это безумие, но если это требовалось для успеха, он не будет жаловаться.

– Кто?

– Ее зовут Тлахтга, душа друидессы, которая все еще тут остается. Она… – Сорча замолчала, души в ней медленно отступили. Он смотрел, как магия покидала ее тело, пока перед ним не осталась только друидесса, за которой он давно последовал. Она облизнула губы и покачала головой. – Тлахтга – миф, но они думают, что она еще жива.

– Я не узнаю имя.

– Не удивлена. Фейри пытались скрыть ее из их истории, потому что она была сильной и помогала им. Твой вид не любит признавать, что им порой нужна помощь, – она прижала ладонь к камину.

Бран впервые видел ее слабой. Она была маяком света и силы, постоянно двигалась и спрашивала, чем может помочь. Сорча всегда казалась божеством, которое будет жить вечно.

Ее щеки стали пепельными, пока она смотрела на огонь. Он не знал, слышала ли она еще духов предков, или связь с ними забрала больше сил, чем она думала. Но он протянул к ней предплечье.

– Присядем?

Она взглянула на него, улыбнулась и взяла его за руку.

– Не помню, чтобы ты так стремился помогать другим. Правда. Ты всегда ставил себя на первое место.

– Любой может вырасти.

– Выучится, – исправила она, позволяя ему отвести ее к дивану, где ее ждал муж. – Похоже, у тебя был чудесный учитель, Бран.

Он передал ее. Эмонн помог жене опуститься на подушки. Он обращался с ней так, словно она была из стекла, хотя Бран знал, что она была не такой. Но было приятно видеть их вместе такими. Это напоминало, что он сам испытал.

Бран опустился в кресло рядом с Эльвой, уперся локтями в колени.

– Объяснишь, кто такая Тлахтга, и как она нам может помочь?

Эмонн наколдовал стакан воды и передал жене.

– Минутку.

– У меня нет лишних минут, Эмонн.

Он думал, его друг набросится на него. Эмонн до смешного сильно опекал жену, но она не нуждалась в таком. Было просто разозлить его, и Бран хоть немного ощущал себя собой.

Сорча опустила ладонь на бедро мужа и рассмеялась.

– Перестаньте. Богиня, я не скучала по этому. Вы так утомляете.

Эльва пошевелилась впервые с тех пор, как Сорча вошла. Она сделала глоток чая и понюхала его.

– Такие почти все мужчины.

Они обе рассмеялись, и Бран старался уговорить себя не злиться на них. Он смог лишь пожать плечами. Он знал, что многих выводил из себя. Это была его роль в жизни. Раздражать тех, кому нужно было приободриться. Так он хотя бы отвлекал от сложных ситуаций.

Сорча потягивала воду, а потом кивнула.

– Тлахтга была древней друидессой, которая была намного умнее всех, кто жил до этого. Ее отец был архдруидом, и он научил ее всему, что знал. Ее сила, ее знания были больше, чем у всех предков-друидов, с которым я могу говорить. Она поразительная и такая важная, что и не описать.

– Если она мертва, почему ты не можешь связаться с ней тут?

Сорча покачала головой.

– Это не так просто. Тлахтга знала, что ее попробуют использовать, даже когда она мертва. И она разместила свою могилу на высшей горе и оставила своих сыновей охранять ее. Ее энергия питает землю, не предков. Это была такая сильная смерть, что ее магия попала и в мир людей, хоть он и отделен от Другого мира.

Все не могло быть так просто, да? Бран зарычал:

– Сыновья?

– Может, стоит рассказать ее историю. Тлахтга путешествовала по миру с отцом и его наставником, Симоном Магусом. Он был волшебником черной и кровавой магии. Он поймал ее, когда ее отец ушел на две недели, и заставил трех своих сыновей изнасиловать ее. Сломленная и в крови, она добралась из дома к той вершине, где и похоронена. Это не счастливая история. Она родила трех сыновей, Камму, Дирба и Мака, каждый выглядел как один из насильников, каждый из которых был отцом отдельного ребенка. И хоть она видела в них монстров, она все еще сохраняла себя живой до их восемнадцатого дня рождения, когда и умерла. Они назвали гору Холмом Оберега, и они зажигают огни Самайна в ее честь.

Бран слышал такое, и их всегда было трое. Черная магия любила питаться болью. Друидесса, наверное, и не поняла, что питала чары волшебника все те годы, что хранила себя живой ради своих сыновей.