Текст книги "Императрица всех сезонов (ЛП)"
Автор книги: Эмико Джин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
– Ты в порядке? – спросил он, убирая мечи в ножны.
– Я жива, – хрипло сказала Мари сухим тоном.
– И я жива, – отозвалась девушка с лицом-сердечком.
Таро взглянул на нее.
– Прошу прощения, – сказал он. – Все хорошо?
– Я грязная и голодная. И я хотела бы сходить в храм и отблагодарить богов и богинь за свою жизнь. Но сначала я бы хотела помыться и поесть. Или поесть, пока моюсь, – Мари слабо улыбнулась. Это согрело холодное сердце Таро. Его девушка-светлячок была побита, но не сломлена.
Таро быстро кивнул.
– Ты все это получишь, – он криком вызвал еще двух самураев. – Предоставить купание и еду. Проводите даму в ее покои и проследите, чтобы она все это получила. А потом отведите ее в храм.
Девушка поклонилась Таро, а потом шепнула что-то на ухо Мари. Глаза Мари расширились, а потом она зажмурилась. Шурша гниющими листьями, Асами ушла. Ветерок трепал пряди волос Мари, и они прилипали к ее щекам.
Самураи собирали тела они для сожжения. Другая группа – поисковый отряд – была в лесу, а теперь вышла, принесла тела шести девушек. Все были мертвы. Мари подавила вопль. Он, казалось, услышал ее шепот: «Это могла быть я».
– Есть еще девушка. Сачико. Она жива. И у нее свиток.
– Мы найдем ее, – пообещал Таро. Мари, казалось, расслабилась, но ее взгляд оставался настороженным. – Ты ранена, – сказал Таро, подходя ближе. Не думая, он провел кончиком пальца по синякам на ее шее.
Мари отпрянула.
– Ваше величество.
– Таро. Прошу, зови меня Таро.
Она замешкалась, глядя на Сатоши, который говорил с самураем и другим монахом, а потом послушалась.
– Таро.
– Я бы расстроился, если бы ты умерла, – тихо признался Таро.
Мари слабо улыбнулась и издала смешок, что был еще слабее.
– Это расстроило бы меня еще сильнее.
– Ты смеешься, а я серьезен, – ему рассказать ей, как сильно он боялся ее смерти? Как не представлял, как быть без ее колкостей?
Мари разглядывал его. Она приоткрыла рот.
– Вы серьезно, – сказала она. Слабо улыбнулась. – Не переживайте, принц. Меня сложнее убить, чем кажется. Может, из-за моего небольшого размера никто не верит, что я способна на что-то большее.
* * *
Таро смотрел, как Мари выходит из Осенней комнаты. Она попросила того же, что и другая девушка – помыться и поесть. Но не храм. Он хотел обнять ее и оградить от всего вреда, стереть кровь и грязь с ее лица. Он предлагал сопроводить ее, но она настояла, что справится одна. И все же Таро кивнул паре самураев. Безмолвный приказ следовать за ней, оберегать ее.
Сатоши подошел к Таро и ждал внимания принца.
– Ваше величество, – поклонился Сатоши.
– Какие новости? – спросил Таро.
– Похоже, один из моих монахов решил сделать Осеннюю комнату веселее. Он снял ошейники с они и потерял контроль над ними. Он мертв, Ваше величество. Его нашли у загона они в дальней части комнаты.
Таро злился. Сатоши замер.
– Что-то еще? – спросил холодно Таро.
Сатоши кашлянул.
– Мы рассмотрели тела они. Там было несколько… странностей.
Таро ждал.
Сатоши стал объяснять.
– Один из они был отчасти поврежден. Будто на него напал зверь.
Таро вспомнил, как перевернул тело они, его лицо было истерзано.
– Странно.
Сатоши кивнул.
– Да. Это странно. В Осенней комнате, кроме птиц и белок, был только кирин, но он умер несколько дней назад. И кирин не смог бы так навредить.
Таро обдумывал информацию.
– Ты сказал «странности».
Сатоши теребил рукава одеяния пальцами в татуировках.
– Самураи, которые принесли тела умерших девушек, сообщили, что три из них без физических ран. Похоже, они были удушены. Не в стиле они – те не так изящны.
– И что случилось?
– Думаю, одна из девушек увидела возможность избавиться от некоторых соперниц.
– Узнай, что случилось, – приказал Таро.
– Конечно, Ваше величество, – красивое лицо Сатоши сморщилось. – Если позволите… – Сатоши замолчал, ожидая позволения продолжать. Таро бесстрастно молчал. – Если позволите, я хотел бы знать, что изменилось. Изначально состязание вас не интересовало.
Таро молчал. Что он мог сказать? Столько всего изменилось. И это началось и закончилось девушкой, что перелезла через стену. Впервые в жизни Таро хотел не одиночества, не только существ из металла рядом. Это желание было новым. Непонятным. Пьянящим. Живым.
ГЛАВА 25
Акира
Поздно днем Акира пересекал улицы второго и третьего районов. Солнце пылало, и жара проникала даже в тени. Люди двигались вяло, а Акира – уверенно и быстро.
Часы прозвенели час после полудня, когда Ханако подошла к Акире с запиской в просвечивающих пальцах. Ее ошейник сверкнул в свете, льющемся из окна башни с часами. Юки-онна натирала цепи, пока замышляла переворот.
– Отнеси это в храм во дворце, – сказала она. – Там будет ждать девушка. Отдай лично ей в руки, и никому больше не дай себя увидеть. Будь ветром, как обещал, Сын кошмаров.
Акира спрятал записку под накидку, закрыл тканью нижнюю половину лица и пошел. Ёкаи с разными глазами сопровождали его до конца восьмого района, но дальше ёкаи могли проходить только в сопровождении человека.
– Храм расположен в дальнем восточном углу дворца. Тебе придется перепрыгнуть стену и избежать патрулей самураев. Не попадись по пути. Если монах тебя поймает, ты окажешься в ошейнике. И тогда ты не сможешь быть полезным Мастеру оружия, – ёкаи рассмеялись, хлопнули его по спине и ушли.
Тишина была естественной для Акиры. Он легко скрывал свои движения, двигаясь из тени в тень, когда люди поворачивали головы. Острый край конверта уколол грудь Акиры, когда он прошел в первый район. Хоть дороги обрамляла лаванда, в воздухе висел едкий дым.
Заметив группу монахов, Акира юркнул в переулок. Хоть в первом районе были дома, самураев и монахов тут было много. Путь стал опасным даже для него. Акира прошел по переулку в поисках других путей. Он заметил водосточную трубу. Идеально. Он забрался на голубую черепицу крыши. Оттуда он разглядывал город.
Золотой дворец поднимался неподалеку, почти в его досягаемости. Дворец иллюзий был окружен рвом.
– Он бездонный, – сказала Ханако. – Надеюсь, ты умеешь плавать.
Он заметил храм, узнал его по пяти этажам, олицетворяющим каждую стихию: земля, вода, огонь, ветер и небо. Храм был там, где ему и сказали. Он пригляделся и увидел, что ему не требовалось пересекать ров. Храм стоял в стороне от основной части дворца, и его защищала только стена.
Акира прыгал по крышам с грацией кота.
«Я ветер», – его маска развевалась, он запрыгнул на стену. Но он заплатил за самоуверенность. Шип из металла пронзил его ступню. Акира зажал рот, сдерживая крик, и рухнул со стены со стороны храма.
* * *
Голоса пробудили его. Монахи обсуждали погоду. Он скрылся за деревянной постройкой, когда стало видно края их серых одежд. Гравий хрустел под его ногами, пока он забирался глубже в тень. Пятка болела, но будет хуже, если его поймают, так что он терпел боль.
Акира пошел вдоль здания, чтобы убраться подальше от голосов. Прижавшись спиной к стене, он рискнул выглянуть из-за угла. Там был открытый двор с белым гравием и колодцем. Боги и богини, монахи были всюду. Он явно попал в часть, где они жили. Вдали часы на башне сообщили о наступлении ночи. Времени было все меньше. Тот, к кому шел Акира, не будет ждать вечно.
Что-то изменилось внутри Акиры, росла решимость.
«Холодная сталь в руках со шрамами спасет мир или уничтожит», – сказала Ханако.
На земле он не мог ориентироваться. Он нашел трубу и снова залез. Пот стекал по нему. Дыхание вырывалось облачками.
Стал накрапывать дождь. Акира забирался ползком по скользкой черепице под опасным углом. Зато крыша скрывала его от двора. И все же Акира следил внимательно. Он снова заметил храм. Он был очень близко к хижинам монахов. Ханако стоило упомянуть это.
Быстрый прыжок с крыши на другую, и он оказался рядом с храмом. Он подвинулся на вершине крыши, съехал с нее, и свет луны пропал за зданием. Холодный воздух ласкал его лицо, белый гравий хрустел под его ногами. Шум хижин монахов угас вдали. Храм возвышался рядом. Акира замер и слушал. Ничего. Только ветер и шорох листьев.
Внутри было пусто, но от посетителей остались свечи, благовония. Он подошел к алтарю. Фигура выбежала из теней, и вдруг клинок прижался к его горлу.
– Шш, – прошептала женщина ему на ухо, прижимая клинок сильнее. – Монахи идут, – она утащила его за алтарь. Они выждали пару мгновений. Грудь Акиры вздымалась и опадала от панического дыхания. Шаги прозвучали у храма и пропали. Стало тихо. Давление клинка ослабло. – Если не войдешь в пещеру тигра…
– Не поймаешь тигренка, – закончил Акира.
Клинок, что разрезал бы его, если бы он закончил фразу неправильно, убрался от его шеи. Акира развернулся. Девушка была среднего роста, с лицом-сердечком и строгим выражением. Синяки покрывали ее щеки и шею. Кем она была? Что делала во дворце? Он посмотрел на ее ладонь, на клинок. Но она держала не нож, а конверт. Ему угрожали куском бумаги. Девушка насмешливо улыбнулась.
– Я видела тебя на крыше. Ты быстрый и тихий. Ханако постаралась. Я – Асами, – девушка поклонилась. Ее душа была сиреневой, как глициния. И в пятнах. Асами забрала не меньше десяти жизней.
– Акира, – представился он, кланяясь в той же манере.
– У тебя что-то есть для меня? – она протянула руку и ждала.
Акира выждал пару секунд и вытащил записку из накидки. Асами поднесла ее к носу, понюхала, а потом сломала печать и проверила содержимое. Она подняла голову, темные глаза сияли.
– Скажи ей, что я понимаю, и дай ей это, – Асами вручила Акире конверт. – Планы не завершены. В этом месте коридоров и комнат больше, чем в борделе Хана-Мачи. Но я нашла туннели под землей и зарисовала, что могла.
– Как… – Акира запнулся. – Как ты получила эту информацию?
Девушка опасно улыбнулась.
– Ханако не говорила? – она склонила голову, свечи озарили половину ее лица. – Я – паук. Мы можем пробраться всюду, – она захихикала, и Акира подумал, что она немного безумна, как и Ханако. Асами развернулась уходить.
– Стой! – крикнул Акира. Он хотел спросить ее о состязании, о Мари, узнать, жива она или нет. Но Асами ушла, а с ней и ответы на вопросы Акиры.
Путь Акиры из дворца и по районам был коротким и без проблем. Он был тенью под покровом ночи. Акире нужно было зайти кое-куда до возвращения в башню с часами. Он пришел к вишне, оглашение уже завершилось. Он подошел к дереву, где висел список умерших и выбывших. Он вдохнул и выдохнул с хрипом. Мари там не было. Она снова избежала смерти.
ГЛАВА 26
Мари
Сэй охнула. Мари тепло улыбнулась девушке.
– Я выгляжу не так ужасно, – сказала она, вручая Сэй свою нагинату.
– Вы выглядите как наполовину мертвая, госпожа. Я слышала, как самураи шептались о нападении они. Они сказали, что почти все погибли… – Сэй умолкла, поставила нагинату в углу комнаты.
Мари посмотрела на открытый сундук и разбросанные кимоно. Мари была уверена, что ее запасы серебра и бечевка с медью пропали. Кончики ушей Сэй покраснели. Она разжала ладонь, там было ожерелье из меди.
– Простите, госпожа, – прохрипела она.
Мари пожала плечами.
– За что? Я сказала тебе забрать эти вещи, если я умру. Ты просто придерживалась обещания.
– Но я будто воровала у вас.
– Нельзя украсть то, что отдали добровольно.
– Простите, что сомневалась в вас. Я должна была знать, что вы выберетесь из комнаты, – Сэй протянула ожерелье.
– Оставь его у себя, – сказала Мари.
Сэй удивленно замерла.
– Госпожа…
– Подумай. Если я умру, оно мне не понадобится. Если выиграю, буду императрицей, и оно мне все равно не понадобится. Оставь себе монеты, Сэй, – Мари нежно сомкнула пальцы Сэй на меди. – Но серебряный гребень я пока что заберу. Он ценен эмоционально, – Мари подумала о Хиссе, и грудь заболела от тоски по дому. Мари подавила желание всхлипнуть. Она потерла щеки, и на ладонях размазалась кровь. Боль сменилась дрожью. Мари стало холодно. Она держалась в Осенней комнате, но теперь не могла. Не могла остановить дрожь. Не могла подавить страх.
– Идемте, госпожа, – прошептала Сэй, потянувшись к ней. – Вам нужно принять ванну и выпить заслуженный чай.
Мари отпрянула от прикосновения Сэй. Она не должна быть такой доброй. Мари хотела домой, в свою кровать из кипариса и к холодным прикосновения матери.
– Прошу, госпожа, – попросила Сэй. – Идемте, я наберу вам ванну и потру ноги. Так делала мама, когда я была расстроена, – Сэй потянулась к Мари, и в этот раз Мари дала девушке взять ее за руку и увести в купальню.
Мари не перечила, когда Сэй раздела ее и помогла забраться в горячую воду, или когда та смывала кровь с ее волос.
* * *
Птицы поприветствовали Мари в ее личном саду. У каждой комнаты был небольшой примыкающий дворик. Этим утром Сэй разбудила ее.
– Свежий воздух пойдет вам на пользу, – сказала она, улыбаясь, а потом одела Мари в простой красное кимоно и заплела ее волосы.
День был погожим. Светило солнце. Капли росы свисали на траве. У маленького пруда, окруженного ирисами, кругами плавали яркие рыбы, и Мари наблюдала за ними. Прохладный воздух ощущался приятно на синяках на ее шее. Она была напряжена, на взводе. Она была одна. А потом – нет. Упала тень, рыбы уплыли глубже в пруд. Мари повернулась, готовая напасть.
Мари выдохнула, увидев нарушителя. Таро. Холодный принц возвышался перед ней. Сад у его ног был перевернут. На его месте был идеальный квадрат, открывающий темную лестницу, ведущую вниз. Потайной ход. Как умно. Но…
– Вам нельзя тут быть, – сказала она. Таким было правило. Девушки были заперты в покоях до состязания.
Таро остался спокойным.
– Я принц, мне все можно.
Мари издала смешок.
– Меня беспокоит ваша излишняя уверенность.
Таро слабо улыбнулся.
– И это еще один повод для тебя провести день со мной. Мне нужен твой совет.
День с Таро? Ей стоило остерегаться принца. Он изобрел те ошейники, это Асами шепнула Мари, покидая Осеннюю комнату. Мари не хотела верить, что Таро сделал вещь, что поработила ее народ. Он не мог.
– Тебе плохо? – Таро разглядывал лицо Мари.
Она покачала головой.
– Нет, – ее тело болело, горло пылало, но боль не мешала ей принять предложение Таро. А страх мешал. Синяки на шее – пустяки, по сравнению с ошейником.
– Ты боишься? – решил Таро.
Мари расправила плечи. Отрицать было просто. Это она умела.
– Конечно, нет.
– Тогда идем. Мне нужно кое-что тебе показать. Никто не узнает, – он указал на открытый люк. Выход. Сэй ушла стирать белье, и Мари ждал одинокий день с ее мыслями. Она убрала красивое блюдо в свой сундук. Воровать у принца было тяжелее, чем она думала.
Таро уже спускался по лестнице. Люк закроется через миг. Ее шанс на отвлечение будет утерян. Не важно, куда он вел. Мари хотела уйти подальше от комнаты Глицинии. Она собрала руками юбку кимоно и спустилась следом.
* * *
– Где мы? – спросила она заговорщическим шепотом, хоть они с Таро были одни. Она прошла за принцем по поворотам десятков коридоров под землей, потрясенная тем, что такие туннели существовали в замке. Таро дважды замирал и манил Мари пройти в нишу, пока мимо шли самураи. Она задерживала дыхание, прижавшись к Таро телом, волнение и страх плясали в ее крови. Как принц, Таро не будет наказан. Но Мари? Ёкай? Ее могло ожидать что угодно.
Таро резко повернул направо, и проем сузился, камни и земля задевали ее плечи. Они поднялись по лестнице, и Таро открыл люк, протянул ей руку. Он поднял ее, и его теплая ладонь вокруг ее руки ощущалась правильно.
Теперь они вместе стояли в тусклом зале, свет падал лишь от одного фонаря на стене. Мари не знала о существовании этой части дворца. По сравнению с роскошью остального дворца, эта часть выглядела старо, будто не использовалась. Забытая. Это он хотел показать ей?
Таро нахмурился, и Мари подумала, как редко он улыбался.
– Это мои личные покои.
Мари вскинула бровь.
– О.
– Тебе от этого неудобно?
Мари задумалась?
– Вы – угроза? – спросила она, шутя лишь отчасти.
– Думаю, это не так.
Мари склонила голову. Прядь волос упала на ее глаз.
– А я – угроза для вас?
– Определенно, – Таро осторожно убрал прядь волос с лица Мари. – Ты войдешь? – Таро открыл дверь и отошел в сторону.
Мари прошла вперед, дверь задвинулась за ней. Внутри сияли фонарики, деревянные столы обрамляли стены. На столах валялись кусочки металла – шестеренки, трубки, проводки. Но не ошейники. Мари выдохнула. Несмотря на количество вещей, все было на местах, и это сочеталось с натурой Таро, любящего порядок и последовательность.
В центре комнаты был стальной барабан, окруженный кирпичом – печь. Больше металла и веревки с прикрепленными рисунками свисали с балок. Мари коснулась рисунка бабочки с металлическими крыльями и стальными усиками.
– Что это за место?
Он кашлянул.
– Моя мастерская. Ту птицу, что ты видела, я сделал тут.
– Вы ее сделали? – спросила Мари.
Таро кивнул, сжал губы в линию.
– Да. Смотри, – он отошел в сторону. На столе лежали пять металлических бабочек, ожившие рисунки. Таро завел каждую бабочку. Их крылышки затрепетали, и они полетели.
– О! – Мари охнула. Красивые создания порхали между балок, а потом опустились. Щелканье утихло, и бабочки упали на пол, стуча по дереву.
Таро согнулся и собрал их. Он с вопросом разглядывал творения.
– Мы еще не придумали, как приземляться.
Мари улыбнулась и посмотрела на рисунки. Таро, казалось, работал над коллекцией зверей. Там была змея из звеньев цепи, большой журавль с медными крыльями, лягушка с болтами вместо глаз. Ее пальцы задели рабочий стол, она склонилась к стопке бумаг под большой шестеренкой. Мари осторожно подвинула бумаги.
– Ошейники? – спросила она, глядя на грубый рисунок, явно сделанный рукой младше. Бумаги потемнели от возраста. Сердце Мари колотилось.
Таро схватил бумаги, испугав Мари. Он скривил губы, отложил бумаги подальше от себя.
– Металлические ошейники на ёкаях. Слухи не врут. Я их создал.
Кровь Мари похолодела.
Таро смотрел на нее, глаза блестели, челюсть двигалась, словно он бросал ей вызов: назвать его чудовищем. Он искал наказания? Мари не понимала.
– Вы гордитесь своим творением? – Мари осторожно составляла вопрос, помня о вспышках настроения принца, о его власти. Он все еще мог заточить Мари в темницу.
Таро отвел взгляд и прошел в другую часть комнаты. Он погладил толстым пальцем край шеста. Он не говорил. А когда сказал, голос охрип от болезненной честности.
– Мне сложно признать вину.
Мари обдумала это.
– Вам так сложно доверять? – она подошла и смотрела на его профиль.
Таро сжал кулаки, опустил их с непонятным выражением лица.
– Мне сложно читать людей, это ведет к недоверию. Металл, шестеренки, молотки – мой язык, – Таро отвернулся от нее. – Ты не знаешь, как много у меня просишь.
Мари шагнула ближе, нарушила его пространство. Ее мышцы болели, и она вспомнила сражение, синяки на шее, вырвавшегося зверя, растерзавшего они.
– Я прошу лишь о том, что вы не против дать, – тихо сказала она.
Его мышцы напряглись под накидкой.
– А если я дам правду, что ты с ней сделаешь? – спросил он.
Мари прижала ладони к груди поверх грохочущего сердца.
– Я буду держать ее при себе, не предавая ваше доверие.
«Не доверяйте мне. Долг и дом. Это важнее, чем я. Этому я верна».
Она смотрела, как грудь Таро поднялась и опустилась от выдоха. Он поднял голову и посмотрел на Мари.
– Тогда я поверю тебе. Ошейник – единственное изобретение, которым я не горжусь. Это была детская ошибка.
– Вы сожалеете о ней.
Он кивнул.
– Сожалею.
«Не верь ему. Красивой ложью он прикрывает жуткие поступки», – но боль на лице Таро выглядела искренне, казалась осязаемой. Мари сомневалась. Таро был задумчивым, многие считали его холодным, как металл, с которым он работал. Но металл согревался от прикосновений. Может, в этом нуждался Таро – в человеческом прикосновении, чтобы его сердце снова забилось. Но Мари не была человеком. Она была ёкаем.
– Вам не нужно сожалеть об этом, – сказала тихо Мари. – Можно что-то с этим сделать. Вы – второй по власти в этом мире.
Таро фыркнул.
– Я подчиняюсь прихотям отца, как и все.
Мари кивнула. Что еще она могла? Таро сказал правду. Все рождались с цепью. Но у некоторых она была короче, чем у остальных. Однажды отец Таро умрет, и Таро станет императором.
– Простите, – сказала Мари. Я не хотела расстроить.
– Это я должен извиняться, – сказал Таро, подходя ближе. Прости, что так веду себя. Мой отец опасен, он бросается, а потом задает вопросы.
Неожиданная нежность наполнила Мари. Она, не думая, прижала ладонь к щеке Таро. Кожа под ее ладонью была теплой, живой. Он прильнул щекой к ее ладони. А потом отодвинулся.
Таро легонько коснулся пульса на ее шее.
– У тебя синяки. Болят?
– Да, – сказала она. И мышцы болят.
Его ладонь опустилась на ее плечо. Он сжал, массируя мышцы.
– Лучше? спросил он.
Мари сморщила нос и посмотрела на него.
– Нет.
– Упрямая, – сказал он.
Ее плечи пылали, где были его пальцы, вспыхивали искрами. Они дышали в такт, и где-то в глубине ее сердца появилось место для Таро. Мари с тревогой вырвалась из хватки Таро и прошла по комнате.
– Научите меня заставлять птиц летать, – поспешила попросить она.
Таро поклонился.
– Как пожелаешь.
ГЛАВА 27
Акира
Солнце выбралось из-за горизонта, Акира поднялся по ступеням башни с часами. Свет озарил столицу розовым и оранжевым цветом.
Ханако ждала его в его комнате. Она лежала на футоне, закрыв глаза, ее белый хорек свернулся на ее груди.
– Ты ужасно опоздал, – сказала она, приоткрыв глаз. Если бы я была ревнивой, подумала бы, что ты нашел другого Мастера оружия.
Акира опустил маску.
– У тебя шпион-ёкай во дворце, – он вытащил записку Асами из накидки.
Хорек спрыгнул с Ханако, его хозяйка встала. Ее душа сияла сегодня особенно яркая, белая, почти ослепляющая, кроме пятен.
– Конечно. Она в состязании. Как еще я провела бы ее во дворец? она забрала записку у Акиры.
Кровь Акиры остыла. У Мари был сильный соперник, ёкай без ошейника и с неизвестными силами.
– Что она там делает? Что ты задумала? он скрипнул зубами. Мари была в опасности? Ее было поздно спасти?
Ханако смотрела на него.
– Забавно, что ты думаешь, что можешь задавать мне вопросы, – она раскрыла записку и читала. Акира кипел. Он устал от игр Ханако, от ее не-ответов. Ханако медленно улыбнулась. Асами постаралась, – Ханако вытащила танто из-за пояса. Акира подумал об изрезанном лице матери. Он помнил, как она пела ему колыбельные, когда он был маленьким. У нее был прекрасный голос. Он унаследовал у нее шрамы, хрупкость, способность видеть души Проклятие видения душ было в том, что он не мог видеть свою. Но у мамы Акиры ее вообще не было.
«Какого цвета моя душа?» спросила бы она.
«Красивого желтого оттенка, как в центре цветка лотоса», – соврал бы он. Он не спрашивал ее об этом.
Ханако умело управлялась с ножом. Она подбросила записку в воздух, и нож взлетел с ее ладони. Он пригвоздил бумагу к стене, и стало видно сложную карту. Акира посмотрел туда. Асами не просто постаралась. Карта была нарисована уверенной рукой мастера. Она казалась объемной, показывала дворец и туннели под ним. Не все туннели были изображены полностью, но Асами пометила туннель, что вел под садами дворца к чайному саду, а потом уводил за стены дворца. Путь побега. Выход и вход. И крестики отмечали патрули самураев.
– Боги и богини! воскликнул Акира. Ты хочешь напасть на дворец.
Ханако встала рядом с ним.
– Конечно.
Он стиснул зубы, гнев закипал. Это было хуже, чем он думал. Столько жизней будет потеряно. Если Ханако осадит дворец. Невинных жизней. Мари. Акира злился, схватил звездочку и метнул ее, закрыв глаза. Она пронеслась по воздуху, свистя. Звездочка стукнула, словно врезалась в деревянную стену. Стена была в порезах, и каждый раз, видя их, Акира вспоминал о своем поражении. Он не овладел сюрикенами. Он ничем не овладел.
– Акира, – прошептала удивленно Ханако.
Акира покачал головой и зажмурился. Он был не в себе.
– Акира, – тверже сказала Ханако, – открой глаза.
Акира вздохнул.
– Я не
– Открой свои проклятые глаза! потребовала Ханако.
Акира с неохотой послушался. Ханако широко улыбалась. Башня с часами пробила семь. Сюрикен сиял в свете утра, был вонзен меж спицами колеса. Он это сделал. Попал.
Ханако вытащила звездочку из стены.
– Сделай еще раз, – сказала она. Ее душа стала еще ярче от счастья. И гордости?
Акира покачал головой.
– Это было случайно. Я даже не думал о мишени. Я не смогу повторить.
– Вот оно! закричала Ханако. Твои мысли мешали тебе, – она прошла к колесу, заставила его медленно крутиться. Закрой глаза, – Акира так и сделал, Ханако вложила звездочку в его руку, металл тут же нагрелся в его ладони. Он провел большим пальцем по краю лезвия. Слушай комнату. Пусть говорит с тобой. Что ты слышишь?
Звуки атаковали его щелканье стрелок часов, цокот лапок Великана, дыхание Ханако, скрип колеса, болтовня других ёкаев в башне. Он разбирал звуки, отделял их на нити. Часы были в четырех шагах за ним. Ханако в двух шагах слева. Колесо в десяти шагах впереди. Он дал разуму опустеть. Сюрикен был тяжелым в его ладони.
«Отпускай», – он отвел руку и метнул звездочку.
Тук.
Он открыл глаза и посмотрел на Ханако, боясь поражения.
– Ты это сделал! Ханако рассмеялась, поклонилась. Мастер колеса, – сюрикен был в стене за колесом.
«Боги и богини, получилось», – он вытащил звездочки из стены и бросил их вокруг карты Асами. Ханако нахмурилась.
– Полегче, Сын кошмаров. Это нам нужно.
Реальность вернулась к Акире.
– Когда ты нападешь? спросил он, готовясь к ответу. Ему нужно было время предупредить Мари.
«Только бы время было».
Ханако смотрела на карту. Она обвела туннель из чайного сада во дворец.
– Я не хочу, – она замолчала, задумавшись. Кроме меня, Асами тут самый сильный ёкай. Она победит любой ценой. Она выйдет за принца, получит его голову и голову его отца в их брачную ночь. Атаки не будет, если все получится.
– А если она не победит? Акира кивнул на планы.
– План Б. Если Асами погибнет, ёкаи ворвутся во дворец, – ее глаза вспыхнули. Так или иначе, император падет.
АЙКО:
Богиня солнца, зверей и дня
Айко, богиня солнца, зверей и дня, родилась, когда молния впервые ударила по камню. Из обломков поднялась она, несла свет земли в руках. Она озаряла мир, обеспечивала плодородие рисовых полей. Нежная и добрая, она получила тысячи последователей. Многие шли к Айко, чтобы просто постоять в ее свете.
Эоку, бог войны и ночи, завидовал силе Айко и популярности. Он забрал кирина, которого богиня особенно любила, из леса и бросил в океан. Расстроенная Айко бросилась с небес в бушующее море. Но она не умерла плавать. Она не могла спасти кирина. Айко погрузилась на дно океана и осталась там, тонула снова и снова тысячу раз. Без нее не было солнца. Рисовые поля погибали. Люди голодали. Наступила бесконечная холодная ночь.
Последователи Айко искали ее. Но это Умико, сестра Айко, богиня луны, бурь и моря, обнаружила ее в глубинах моря. Умико послала большую волну по океану, вынесла сестру на сушу. Айко откашляла столько воды, что в мире появились озера. Умико вытерла лицо Айко и отвела ее домой на небеса, чтобы ее свет снова озарил землю.
Но каждый год теперь воцарялось холодное время года. Солнце тускнело, и Айко плакала. Айко думала, что это правильно, что это напоминает то, что произошло. Холод и жестокость ненависти. Зима всегда будет для сожалений.
ГЛАВА 28
Таро
Таро расхаживал по влажной траве в саду. Банкет начнется через час. Он пришел рано. Новая привычка. Он не знал пока, нравилась она ему или нет.
Он менялся, а все из-за низкой упрямой девушки, что пробилась в его жизнь. Ему нравилось его пространство. Тишина. И теперь она заполнила тишину. Каждый раз, когда она дразнила его или бросала ему вызов, это меняло его.
Он отправил записку, чтобы она прибыла до банкета. Он улыбнулся от мысли, что она получила его вызов. Она точно недовольна приказу. Но она придет. Таро был уверен. Он интересовал ее, как она его. Но он ощущал себя как влюбленный дурак, ждал ее, расхаживая по саду, и подарок для нее грелся в его кармане.
– Добрый вечер.
Таро обернулся на голос Мари. Его слова застряли в горле от ее вида. Закат обрамлял ее тело, придавая небесного сияния. Ее кимоно было цвета реки. Изогнутые белые линии были вышиты на ткани, подражая ряби. В потоке плыли птицы, цвели ирисы и плавали кувшинки. Таро боялся, что, если моргнет, она пропадет. Это создание воды и лунного света не принадлежало ему. И, может, никогда не будет. Осталось еще две комнаты. Мастер Ушиба хвалил Зимнюю комнату.
«Там не меньше тысячи способов умереть», – говорил он. Таро было не по себе.
Два стража-самурая Мари замерли неподалеку, и Таро отпустил их, мотнув головой.
– Вы так хмуритесь, что может загореться сад от одного взгляда, – Мари шагнула вперед.
– Я просто думал о девушках из Осенней комнаты.
Мари кивнула.
– И я думала о них. Вы что-нибудь обнаружили? когда они пробыли день в его мастерской, Таро упоминал о трех девушках, что умерли при подозрительных обстоятельствах.
– Их отравили, – сказал Таро.
Мари сдвинула брови.
– Отравили?
– Так выглядит, – объяснил Таро. Расследование продолжается, но сёгун посрамлен.
Мари нахмурилась.
Таро сказал, пытаясь вызвать у нее улыбку.
– Я принес тебе подарок.
Мари подняла голову.
– Какой?
Таро вытащил из рукава медную канарейку птицу, что привела Мари к нему. Она осторожно коснулась перьев птицы.
– Вы исцелили ее.
Таро работал часами над столом, тщательно выравнивал перья. Он не смог убрать вмятину на животе, и медь не сияла так ярко, как раньше, но птица могла летать.
– Посмотрим, как она? спросил он.
– Думаю, иначе нельзя, – ответила она.
Придворные прибывали, в саду становилось все больше людей.
– Не тут, – сказал он и протянул руку.
Тепло ладони Мари проникло сквозь рукав Таро. Он повел ее по тропе, по которой они уходили при первом банкете.
– Светлячков нет, – рассеянно отметила Мари.
– Нет, – ответил Таро. Я их выпустил.
Мари сверкнула улыбкой.
Дорожка сужалась, привела к поляне. Густой мох покрывал землю и поднимался на каменные фонари и ступени. Туман окутывал кипарисы внизу. Мшаный сад, еще одно тайное укрытие Таро. Он смотрел на землю и насыщенную зелень, и это его успокаивало. Он взглянул на Мари и понял, что и она это ощущала.
– Напоминает о доме, – сказала она.
– Где он? спросил Таро.
– Далеко.
Таро нахмурился. Мари была осторожна с деталями. Он не упустил того, как умело она уклонялась от вопросов о себе, направляя их к нему. Она была умной. Скрытной?
– Где именно? не сдавался он.
Мари прошла дальше в сад, мох приглушал ее шаги. Она провела ладонью по оранжевой коре кедра.
– Горы. Я из деревушки в горах Цуко-фуно.
Подозрения Таро рассеялись. Почему он вообще сомневался? Он вспомнил о медной канарейке в руке. Он завел птицу и отпустил. Канарейка взлетела и опустилась, зависнув над каменным фонарем.
