Текст книги "Императрица всех сезонов (ЛП)"
Автор книги: Эмико Джин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Ее подруга нахмурилась сильнее.
– Нам нужно идти. Нас будто преследуют.
Мари пригнулась сильнее за кустом.
Девушка с луком и стрелами вздохнула и отбросила яблоко.
– Пожалуй, да. На гору долго забираться.
Мари прикусила щеку. Гора? Конечно. Она тянется вверх, но не растет. Гора. Мари хотела побить себя за глупость.
«Ты же живешь на горе», – девушки пошли из сада, но замерли. Дерево зашуршало, с веток упала ярко-зеленая змея, ее тело сжалось, готовое напасть. Мари резко вздрогнула. Гадюка зашипела, с клыков капал яд, она смотрела на девушку с катаной.
Девушка с катаной посмотрела на подругу с большими глазами.
– Помоги, – сказала она, тело было напряжено. Любое движение, и гадюка ударит. Мари поползла вперед, потянулась за нагинатой.
Девушка с луком улыбнулась.
– Мы не можем обе стать императрицами. Нашей команде лучше развалиться сейчас.
Девушка с катаной стиснула зубы и сделала осторожный шаг вперед. Змея шипела и следовала.
– Это против правил. Нельзя убивать соперниц, – сказала она.
Девушка с луком рассмеялась.
– Я просто не мешаю природе, – девушка с луком схватила камень с земли. Она подбросила его и поймала. – Может, я даже немного помогаю, – она бросила камень под ноги девушки с катаной. Гадюка отреагировала на движение и ударила, прокусила кимоно девушки с катаной. Колени той девушки подкосились, и она упала, держась за горло, из уголка рта потекла слюна.
Девушка с луком не осталась смотреть. Она покинула сад. Гадюка сжалась снова, готовая ударить, охраняя добычу. Мари поднялась на ноги и выбралась из куста. Змея раскрыла пасть и зашипела. Мари сморгнула пот с глаз, плавным движением опустила нагинату и разрубила тело гадюки.
«Он зовет тебя гадюкой подколодной», – говорил ей Маса.
Мари улыбнулась мертвой змее.
– Мы с тобой не похожи, – она опустилась рядом с девушкой с катаной и ощупала ее шею. Ее кожа была еще теплой. Но пульса не было.
Мари посмотрела наверх, но ветки мешали видеть. Далеко до горы? Лучше идти дальше. Но она не спешила бросать девушку. Одну. Это было неправильно. Мари собрала землю и листья и прикрыла девушку, как могла.
Она вышла из сада. Березы были тихими и зловещими. Даже листья, что трепетали на ветру, не издавали ни звука. Мари должна была слышать других девушек – их крики поражения и победы – но было тихо. Трава росла высоко, ранила ее руки. Появились облака мух, и это означало только одно: воду.
Мари облизнула потрескавшиеся губы. Ей хотелось пить. Далеко она без воды не пройдет. Высокая трава разделилась, раскрыв пруд, что вонял гнилью и мертвой рыбой. Изогнутый мост тянулся над водой. На мосту бились кабан и девушка. Кабан был почти размером с девушку. С его рта лилась слюна, бивни были красными. Кабан топнул ногой. Мари заметила, что это была девушка с серпом и цепью, смелая, что подписала контракт первой.
«Я думала, она уже получила свиток».
Девушка с серпом и цепью вскинула руки, ее глаза расширились.
– Тише, свинка, – сказала она, пятясь. Кабан тряхнул головой и снова топнул.
«Это не твой бой, – уговаривала себя Марии. Она повернулась уходить. Ее ноги и совесть не дали сдвинуться. Она застонала и закатила глаза. – Я не допущу смерти еще одной девушки, если в моих силах помешать этому», – Мари пригнулась и вырвалась из тростника. Ее ноги не издавали ни звука на скрипучем деревянном мосту. Она бежала, выставив нагинату над собой. Древко ударило кабана в висок. Зверь дрогнул, но не рухнул. Она замахнулась и ударила еще три раза. Кабан упал на мост без сознания с громким стуком. Мари тяжело дышала и смотрела на кабана, готовая ударить еще.
– Спасибо, – сказала девушка с серпом и цепью. У нее были темно-карие глаза, каштановые волосы и прямые брови. Нежным в ней было лишь лицо в форме сердца. Она была в уваги. Туника прикрывала ее шею, обвивая горло.
Мари кивнула.
– Там, откуда я родом, есть кабаны. Жуткие звери. И грязно едят.
Девушка хрипло рассмеялась.
– Я буду помнить о манерах рядом с тобой, – она поклонилась. – Я – Асами.
Мари поклонилась в ответ.
– Мари.
– Еще раз спасибо, Мари, – сказала Асами. Она поправила серп и цепь. – Удачи, – Асами развернулась и убежала.
– Погоди, – сказала Мари. Асами замерла. – Мы можем работать вместе, – она подумала о двух девушках, которых преследовала и об их недолгой дружбе, разбитой предательством. – Вместе у нас будет больше шансов. Мы бы прикрывали друг друга… по крайней мере, до последней Комнаты.
«Думай головой. Союзник тебе нужен».
– Прости, Мари, – Аюми пошла дальше. – Я работаю одна, – она пропала за березами.
Мари опустила голову. Черный паук с белыми полосками полз по ее ноге. Он был почти размером с ее ладонь. Тихо пискнув, она стряхнула существо и разрезала пополам нагинатой. Тихий крик донесся из леса. Умерла еще одна девушка?
* * *
Близилась ночь, но жар остался, душил бесконечный лес.
Мари брела, пот лился по телу. Ее мышцы болели от усталости, но она думала о свитках. Наверное, все уже разобрали. Но тогда прозвучал бы сигнал. Звук гонга означал поражение. Она его пока что не слышала. Но она и не видела других девушек часами. И не слышала ни звука, кроме шороха деревьев и гудения насекомых.
А если она шла зря? А если ходила кругами? А если проигравших оставят в Летней комнате погибать?
Она дважды думала, что видела сияющую реку за деревьями, опускала ладони, а пробовала с них лишь грязь. Она услышала хруст листьев за собой. Ее преследовали? Она развернулась, подняв нагинату. Ничего. Никого. Разум играл с ней. Жара сводила с ума.
Все пахло гнилью, землю будто переварили. Она шла, бежала, когда могла, шагала в остальных случаях. Тоска по дому ударила Мари по животу. Как там Хисса? Что сейчас делал Акира?
«Увижу ли я их снова?»
Твердые камни впивались в ее ступни. Редкая трава леса пропала, начался склон горы. Мари подняла голову. Сухая гора казалась маленькой издалека, а теперь возвышалась над ней великаном. Она не могла просто подняться, не хотела ползти. Ее ладони погружались в пыль, гравий впивался в кожу, пока она карабкалась. Ее ждала еще тысяча таких шагов.
* * *
Мышцы Мари болели. Она рискнула посмотреть вниз. Она видела лишь зияющую черную бездну, желающую проглотить ее целиком. Жаркий ветер кружил, вызывая воспоминания. Она отвлекалась на них, чтобы не думать о боли.
Когда она впервые заговорила с Акирой, она сбросила его с дерева. Ее послали забирать подношения у ворот. Она подняла корзинку хурмы, и движение привлекло ее внимание. Она знала, кто это был. Он следил за ней днями, замирал у ворот. Она отыскала в корзинке апельсин и бросила ему. Он упал с дерева.
– Ты меня преследовал. Чего ты хочешь? – спросила она, нависнув над ним, уперев руки в бока.
Он вздрогнул.
Она нахмурилась сильнее.
– Что с твоим лицом?
Он погладил глубокие серебристые шрамы. На его руках было больше.
– Моя мать была Девушкой с разрезанным ртом. Я – Сын кошмаров, – сказал он, словно все объяснил этим.
– Ты не выглядишь кошмарно, – сказала она, морща нос. Может, как плохой сон, но не более, – она схватила апельсин, что бросила, почистила его и протянула ему половину.
Он взял апельсин, задел ее пальцы своими. Это прикосновение Мари запомнила как песню, мелодию одинокой души, зовущей другую.
– Думаю, мы могли бы подружиться, – сказал он.
Мари задумчиво поджала губы. Вскоре ее будет искать мама.
– Не думаю, что это хорошая идея.
Мальчик со шрамами улыбнулся.
– А мне эта идея кажется лучшей из всех моих.
Мари сглотнула от воспоминания. Она должна вернуться к нему, к друзьям. Она должна любой ценой вернуться в Цуму. Склон стал ровнее, и Мари подавила крик, выбравшись на поверхность. Она встала, грудь вздымалась. Жаркий ветер трепал волосы. Ее ногти были сломаны, ее когда-то белое одеяние стало грязно-коричневым. Ее колени были ободраны от острых камней. Но она забралась на гору. От этого ощущалась новая надежда.
Мутный свет сиял впереди. Между выступами была платформа. Там самураи с копьями в руках сторожили стол. А на столе? Свиток с красной бечевкой.
«Мой».
За платформой был другой павильон, где девять девушек, грязных и потрепанных, пили воду из деревянной кадки. У каждой был свиток.
Мари облизнула пересохшие губы, ощущая победу. Она бросилась вперед. Ноги пропали под ней. Она рухнула, рассекая ладони об острые камни. Ее бок болел, будто от удара большим кулаком.
Мари повернула голову. Увидела черные глазки-бусинки. Кабан стоял над ней. Кабан. Она узнала его красноватые бивни, рану на виске. Он преследовал ее. Она поздно вспомнила, как умны и терпеливы эти животные. Кабан топнул ногой и отпрянул, готовый броситься.
Мари закрыла глаза и молилась, чтобы было быстро. Воздух пронесся мимо, раздался стук, и тело упало. Мари робко открыла глаз.
Асами заняла место кабана. Ее серп был темно-красным.
– Стоило убить его, когда был шанс, – сказала Асами. Она протянула руку к Мари. Ее запястья и ладони были в татуировках. Страх сдавил горло Мари. Проклятия? Она пригляделась. Цвет чернил был не тем, но она не знала, чем это было. Мари взяла Асами за руку.
Свиток был в складке уваги Асами.
«Она покинула защиту самураев, чтобы помочь мне?» – Мари не понимала. Асами указала на низкий столик.
– Бери свиток. Я тебя защищу.
Мари осторожно прошла на платформу мимо самураев. Ее пальцы дрожали, пока она тянулась к свитку. Она схватила его и прижала к груди.
Прозвенел гонг. Самураи стукнули копьями о деревянную платформу. Звук разнесся эхом по Летней комнате, двери открылись.
Тело Мари дрожало, но она крепко сжимала свиток. Никто не заберет его у нее.
Асами шагнула к Мари.
– Я подумала о твоем предложении. Я принимаю его.
Мари сглотнула. Грязь покрывала его горло, и голос стал грубым.
– Что заставило тебя передумать?
Асами пожала плечами.
– Комнаты не шутка. И два мнения всегда лучше одного, – девушка улыбнулась. Особенно, когда одно из них мое. Мы поможем друг другу до последней Комнаты. А потом – она пожала плечами.
Мари поняла.
– Там уже каждая за себя.
– Договорились? спросила Асами, вытирая серп о рукав туники. Красное пятно осталось на ткани. Кровь кабана.
Мари смотрела на Асами.
«Она твой враг. Не доверяй ей», – Мари кивнула.
– Договорились.
Асами улыбнулась.
Они теперь были союзниками, но нить между ними была хрупкой.
ГЛАВА 19
Мари
Мари сжимала нагинату, пока шла по периметру роскошной спальни. Ей все еще казалось, что ее преследуют. Она не могла поверить, что Летняя комната пройдена.
Пол был голым, но блестел, согревался под ее ногами мгновенно. Кровать на платформе с шелковыми подушками занимала одну стену. Над ней висели позолоченные рога носорогов, обрамленные зеркалами напротив друг друга суеверие, чтобы отогнать злых духов. Стена напротив кровати была покрыта бумагой с нарисованной глицинией. Мари вдохнула. Комната даже пахла роскошно, слабые нотки кедра, воска и благовоний. В этой комнате, Комнате глициний, был дом Мари на время состязаний.
Другие прошедшие девушки были в том же Восточном крыле дворца. Она видела, как Асами проводили в Комнату белой сливы по соседству.
Со стуком дверь отъехала, и Мари присела с нагинатой перед собой. Прошла Сэй, и Мари расслабилась.
– Вы выжили! воскликнула Сэй. Когда самураи пришли за мной, я думала – она покачала головой. Я думала худшее, что вы мертвы, или вас наказали за мои долги
– Долги? Мари поставила нагинату в углу, но близко к себе. Ей не нравилось спать в доме врага в окружении соперниц.
Сэй прошла глубже в комнату. Она прикусила губу, опустила голову.
– Это ничего, миледи.
Мари хотела расспросить Сэй, но в другой раз.
– Я не взяла ваш сундук, – виновато сказала Сэй.
Мари прошла к черно-золотому лакированному сундуку. На нем было медное блюдо, украшенное веткой с апельсинами. Это напоминало Мари об Акире.
«Мы могли бы стать друзьями Думаю, это моя лучшая идея», – Мари заметила свое отражение в позолоченном краю изгиб ее круглой щеки, ее глаза с тяжелыми ресницами. Блюдо было дорогим. Она хотела забрать его с собой, когда уйдет. Она ощутила вопросительный взгляд Сэй.
– Каждой из участниц позволено взять с собой слугу, – возле блюда был поднос с сушеным осьминогом, фруктами и рисовыми пирожными. Мари взяла кусочек яблока в рот. Я никого не взяла из своего клана, и я никого не знаю в Токкайдо. Я надеялась, что ты не будешь против остаться тут со мной.
Сэй вдохнула.
– Мой хозяин
– Не будет перечить приказу, который, возможно, идет от будущей императрицы, – Мари уверенно улыбнулась Сэй, хоть себя так не ощущала.
Свет искрился в глазах Сэй. Она кивнула.
– Я хотела бы остаться. Я никогда не была в таком красивом месте.
Мари решительно опустила голову.
– Хорошо, – она съела еще кусочек фрукта. На сундуке была и ваза белых хризантем. Цветок символизировал долгую жизнь. От прикосновения Мари лепестки стали осыпаться. Мари вспомнила Летнюю комнату, тьму и опасность. Сэй, – позвала она, – можешь открыть окна? Тут тепло. Я не люблю, когда жарко.
* * *
Мари хмуро смотрела на самураев у двери.
– Они у всех наших дверей, – сказала Асами, пройдя вперед. Ее союзница решила не наряжаться для банкета вечером. Штаны Асами и простой верх были чистыми и хорошего качества, но они явно были крестьянской одеждой. Туника снова скрывала ее шею. Асами фыркнула, окинула Мари взглядом. Надеешься впечатлить принца?
Сэй забрала сундук Мари из гостиницы. И Мари тщательно выбирала кимоно. На ней был черный шелк, расшитый красными маками. Больше всего в ее наряде поражал оби. Широкий пояс обвивал ее талию, но не собирался в традиционный бант, а ниспадал, и сзади были вышиты золотом и медью два оленя. Она взяла оби у Хиссы.
«Помни меня», – сказала Хисса. Будто Мари могла забыть.
– Я нарядилась по случаю, – сухо сказала Мари, – не для принца, – частичная правда. Мари все еще хотела быть красивой и желанной, идеальной и приятной, как жена-зверь, хоть это она достичь не могла. Она помнила, как рылась в припасах шелковых кимоно под поющими половицами, когда была маленькой, и играла с Хиссой, наряжаясь. Игра была забавной, они много смеялись, хоть не умели сочетать части нарядов. Она ощущала себя тогда красивой. Но игра со временем перестала забавлять, стала тяжким трудом, особенно, когда в один из дней к ним присоединилась ее мать. Тами набрызгала на девушек духи, присыпала пудрой и советом:
«Мужчины любят запах достоинства, уверенности. Вы должны знать свое мнение, выражать его, но не часто. Мужчины боятся умных женщин, ведь они способны на что угодно. Вы должны смеяться, но не смешить. Вы должны быть вдохновленными, но не сильными» – Мари отогнала воспоминание.
– Я хочу слиться со всеми. И все, – сказала Мари Асами.
Асами фыркнула.
– Мне плевать на все это, – она вскинула голову, будто с вызовом. Идем, – приказала Асами одному из самураев.
«Она одета как крестьянка, но требует как придворная».
Самурай буркнул:
– Сюда.
Они шли за самураем, Мари смотрела на союзницу, на ладони Асами.
– Вроде – неуверенно сказала Мари. У тебя на руках вроде были татуировки в Летней комнате.
Смешок Асами разнесся эхом по коридору.
– Татуировки? Не было такого в жизни.
Она точно видела чернила на руках Асами, и смех Асами казался натянутым, улыбка фальшивой. Зачем скрывать?
Они добрались до открытых двойных дверей.
– Мокрый сад, – сказал самурай. Он поклонился и ушел.
Асами и Мари замерли на пороге, глядя вперед. Тут небеса и земля встречались.
Искусственное озеро занимало центр сада, спокойная вода сияла в свете луны. В центре озера был остров, усеянный черными соснами и белым песком. Фонари свисали с ветвей сосен. Не фонари. Стеклянные шары со светлячками. Два ручья уходили от озера, и поток носил лодки в форме драконов, в которых были чашки сакэ. Придворные смеялись, ловили чашки рисового вина.
В дальней части сада был песок. Крупные мужчины с большими животами и набедренными повязками топали ногами и бросали соль в воздух, очищая ринг. Ближе был стол с деревянным ящиком, где были благовония и фигурки из дерева из разных частей империи. Участницы угадывали, из какого региона были фигурки. Мари не знала, был ли там запах гор Цуко-фуно. Она скучала по дому.
Прозвенел гонг, и мастер Ушиба появился рядом с ними.
– Госпожа Асами из клана Акимото, прибывшая четвертой в Летней комнате, – сообщил он. Госпожа Мари из клана Масунага, прибывшая десятой в Летней комнате.
Все притихли, повернулись к Мари и Асами, пока они спускались по лестнице. Мари напряглась, в горле пересохло. Она разглядывала толпу, увидела девушку с луком. Та подняла чашку сакэ в сторону Мари и Асами, тост казался предупреждением. Мари заметила Таро. Принц стоял в стороне от девушки с луком под деревом суги. Мари быстро отвела взгляд.
– Улыбайся, – буркнула напряженно Асами. Акулы кружат, лишь когда чуют кровь.
Мари выдавила улыбку, ослепляя, и посмотрела на придворных, их улыбки, их черные зубы. Она напряглась внутри, просила душу стать похожей на сухую землю.
«Долг и дом. Пройти Комнаты. Выйти за принца. Обворовать его».
ЭОКУ:
Бог войны и ночи
Эоку, бог войны и ночи, хотел собрать армию последователей на земле. Его армия будет из самых сильных мужчин с самой прочной кожей и яростным пылом. Армия понесет его волю, будет поклоняться ему, чтобы его всегда помнили, чтобы он всегда жил в сердцах людей. Боги и богини питались поклонением, и когда они пропадали из памяти людей и ёкаев, они проваливались во тьму сна.
Эоку пробрался в Хоноку, прошел через пещеру в самом северо-восточном уголке земли. Он позвал ёкаев и людей участвовать в боях насмерть. Победитель будет назван в честь Эоку, станет его правой рукой, самым опасным на земле.
Для проверки смелости Эоку создал врата огня, что нужно было пройти перед состязанием. Многие пытались пересечь порог, но тут же сгорали.
Только четверо прошли.
И все были ёкаями.
Тэнгу, большая птица, пролетел сквозь центр кольца огня, чуть опалив крылья. Ашура, демон с шестью руками, тремя лицами и тремя глазами, прошел сквозь огонь без вреда, его толстая кожа защитила его. Джорогумо, паучиха, что могла принимать облик женщины, своей паутиной закрылась от огня. И они, бледнокожий демон, вдохнул, с силой выдохнул и потушил адское пламя, а потом прошел.
Четыре существа бились, и Эоку смотрел со злорадством.
Ашура рычал на тэнгу, крушил полые кости птицы шестью руками. Джорогумо обвила ашуру паутиной прочного шелка и удушила его.
Остались джорогумо и они.
Они кружили, напряженные, готовые напасть. Джорогумо выпустила паутину из брюха, надеясь поймать они. Они поймал паутину рукой, притянул джорогумо за ее нить. Восемь лап джорогумо скользили по земле, отбрасывая камни, пытаясь удержаться. Но джорогумо не была равной силе они. Как только джорогумо оказалась достаточно близко, они забрался на ее спину и укусил шею. Джорогумо рухнула. Они разрисовал тело кровью жертвы, пятная кожу красным. Эоку сделал цвет постоянным. С тех пор все они рождались с красной кожей и посвящали жизни Эоку. И они уже не считались низшими демонами. С кровью и силой Эоку они были сильнейшими из ёкаев.
ГЛАВА 20
Таро
– Порой отец заставляет они биться тут, – сказал Таро. Мари заметно вздрогнула. Она смотрела какое-то время на поединок сумо. И Таро наблюдал за ней, не зная, как подойти. Он сделал это уверенно, заговорил почти рыком, пугая всех вокруг.
– Ваше величество, – она низко поклонилась. Соль с ринга хрустела под ее деревянными сандалиями.
Губы Таро дрогнули, он нахмурился сильнее.
– Прошу, не зови меня так.
В мягком свете ламп он увидел ее злой взгляд.
– А как мне вас звать? Принц? Самурай? Таро? лжец? Но она так не сказала. Не должна была. Обвинение было заметным по ее глазам, дрожащим губам. Она не просто злилась. Она была задета. Таро не нравилось, что он причинил ей боль.
С тихим звуком, не дав ему ничего сказать, она убежала, шурша кимоно.
Таро последовал за ней, ругаясь. Когда он почти догнал ее, он использовал свой самый властный тон, от которого самураи, монахи и простолюдины дрожали и кланялись.
– Мари.
Она застыла, спина была напряжена, кулачки сжаты. Стеклянный шар светлячков висел над дорожкой. Два оленя на ее поясе сзади мерцали, их черные глаза тихо смотрели на него. Черный камень лежал на дорожке. Воздух пах сладко, был прохладным.
Таро сглотнул, ожидая, пока Мари повернется. Она не стала.
– Ты не посмотришь на меня? хрипло спросил он.
Мари чуть двинулась. Таро переминался, готовый преследовать ее. Он не сдастся, пока она не примет его извинение, и он хотел, чтобы она говорила с ним, как делала в чайном саду его матери.
Она не побежала.
Ее голос донесся до него, тихий и робкий, как легкий туман.
– Я боюсь, – сказала она. И смущена. И злюсь.
– Боишься меня? удивленно и с долей расстройства спросил Таро.
– Я ударила вас. Вы можете приказать убить меня щелчком пальцев.
Таро вдохнул. Она была смелой, раз призналась в этом. Его дыхание вылетало облачками. Синяки уже не болели. Таро сказал императору, что получил их, тренируясь с самураем, попавшим локтем по лицу. Его отец даже обрадовался. Пока Таро не сказал, что проиграл.
– Я не хочу быть пешкой в вашей жестокой игре, Ваше величество, – она расправила плечи.
– Ты думаешь, что я играю? спросил Таро.
– Разве не так делает человек, когда наряжается не собой?
Таро прошел вперед. Он нежно коснулся плеча Мари и отпрянул. Мурашки возникли на ее тонкой шее. Он вздохнул.
– Я наследник престола. Это правда. Я не могу изменить статус своего рождения, как тигр не может изменить свои полоски. Человек, которого ты встретила тогда в саду, в одежде самурая и с металлической птицей, это настоящий я, – он обошел ее, чтобы видеть лицо. Я дважды сильно оскорбил тебя. Сначала подумав, что ты пришла на состязание, желая жизни в роскоши, – Мари шумно выдохнула. А потом не раскрыв, кто я. Прошу, прими мои искренние извинения, – Таро официально поклонился. Низко, как кланяются тому, кто стоит выше. Принц так никогда еще не делал. Я в долгу перед тобой. Что ты хотела бы попросить?
Мари склонила задумчиво голову. Ее гнев утихал?
– Много можно просить?
– Что угодно, – тихо сказал он. Ему нужно было ее прощение, чтобы между ними все стало правильным. Это обжигало его под кожей. Почему это было так важно?
– А если я захочу сад с миллионом роз?
– Готово, – быстро ответил Таро.
Она сняла фонарь с ближайшей ветки, обхватила руками. Она поджала губы.
– Но от роз я чихаю. Как насчет лодки?
– Конечно. Яхта или рыбацкая лодка?
Губы Мари расслабились.
– Я и этого не хочу, – тихо сказала она.
– А чего ты хочешь? спросил он.
Мари вздохнула с нечитаемым выражением.
– Спасибо, – сказала она. Но вы не можете дать мне то, что я хочу на самом деле, – Мари открыла фонарь. Светлячки задержались на миг, сомневаясь в свободе, а потом улетели.
– Зачем ты это сделала? спросил Таро, глядя на лицо Мари, пытаясь понять ее, как одно из его изобретений.
«Кто ты? Зачем ты здесь? Что делаешь со мной?».
– Меня беспокоят существа в клетках, – ее плечо задело его руку, она повернулась. Но я занимаю внимание принца. У вас еще много гостей. Спокойной ночи.
И она оставила Таро одного в темноте.
ГЛАВА 21
Акира
Акира проснулся в башне с часами с головной болью. Снова.
Но в этот раз он знал, как туда попал. Прошлой ночью Ханако повела его праздновать их «дружбу». Они пошли в таверну ёкаев с Реном, заказали гранатовое вино. Ночь прошла в тумане выпивки, тостов и огней таверны. Лучи солнца появились на горизонте, и Рен забросил Ханако и Акиру на большое плечо и принес в башню.
Акира повернулся и застонал, ощутил мягкость щекой. Он был на футоне. Голова заболела сильнее, когда дверь открылась со скрипом, задевая звуком его мозг. Он заворчал, зарылся сильнее под одеяла.
Холодная нога пробралась под одеяла и ткнула Акиру в бок. Раздался резкий голос Ханако:
– Вставай. Пора тренироваться.
Ханако стояла над ним, поразительно свежая. Она была в черном кожаном кимоно. Ее ноги были босыми. Все еще пораженный ее прозрачной кожей, Акира смотрел на изящные вены в ее пальцах ног. Рен прислонился к стене, скрестив мускулистые руки на груди. Он что-то убирал между зубов. Может, колибри, которых демон любил.
– Уйди. Мне нужно поспать еще час, – сказал Акира с дрожью в голосе.
«А то и весь день», – он не мог учиться в таком состоянии.
Ханако присела, оказалась с ним нос к носу.
– Забавно. Ты думаешь, у тебя есть выбор. Идем, друг, Сын кошмаров. Сегодня мы выберем тебе оружие.
Акира заинтересовался. Он прикрыл глаза рукой, свет солнца лился в окно.
– Я буду учиться не всем видам оружия? спросил он.
Ханако рассмеялась.
– Только Мастер оружия может владеть всеми видами. Я тренировалась шестнадцать лет с монахами-тайджи.
«Слухи правда», – Акира слышал, что монахи брали детей и учили их, мальчиков или девочек, быть куртизанками. Но когда дети были страшными, монахи делали из них убийц. Но все убийцы должны были докладывать императору, служить одному из его легионов. Как Ханако оказалась в столице, но не служила императору? И как она стала лидером Сопротивления ёкаев?
– Оружие личная вещь. Оно должно тебя выбрать, как и ты его, – объяснила она.
– Интересно, – пробормотал Акира. Но голова гудела, глаза слипались
Ханако хлопнула дважды.
– Рен. Ведро.
Они схватил ведро ледяной воды и вылил на голову Акиры. Он охнул и вскочил.
– Боги и богини, холодно!
Ханако ядовито улыбнулась.
– Ничего. По сравнению с кровью в моих венах, ледяное ведро теплая ванна, – она бросила ему тряпку и яблоко. Поешь, вытрись. Встретимся в комнате под этой. Готовься к крови.
* * *
Акира распахнул дверь. Он увидел коридор и скрипучую лестницу с ёкаями. Они заполняли коридоры: краснокожие они с разным пирсингом, у одного даже железное кольцо свисало из бивня. Трио камаитачи, существ, похожий на ласку с лаем собаки и иглами ежа. Ямаваро, крепкий ёкай с длинными жирными волосами и глазом посреди головы. Он мог подражать звукам падающих камней, ветра и даже взрыва.
– Осторожно, – сказала Ханако прошлой ночью. Ямаваро Эбису может пролезть в твою постель. Он оставляет жир и волосы.
Акира смотрел на ямаваро. Тот улыбался, слюна стекала из уголка его рта. Все были в ошейниках. Все с отвращением смотрели на Акиру.
Акира плотно закрыл дверь за собой. Может, он мог найти замок на рынках. Еще несколько шагов, и он заметил на ступенях ёкаев, что одурманили его и принесли в башню. Они были близнецами из одного яйца. Акира прошел мимо, они понюхали.
– Новый питомец, – сказал один.
Он не остановился. Но внимательно озирался, ведь прошлой ночью ему было не до этого. Башня с часами была круглой, построенной вокруг винтовой лестницы. Узкие коридоры на каждом этаже вели к комнаткам. С крыши свисали бревна, и веревки можно было разрезать, чтобы они упали на лестницу. Прошлой ночью Ханако радостно описывала ему ловушки. Она наполнила всю башню бревнами, взрывчаткой, даже гвоздями. Юки-онна к чему-то готовилась. Но Акира собирался уйти раньше этого. Еще несколько ступеней, и Акира добрался до комнаты под его. Он открыл дверь и застыл.
Оружие было всюду катаны и вакидзаси, серпы и цепи, луки и стрелы, маленькие пушки, метательные кинжалы и прочее.
«Ханако умеет все это использовать?» – ниже была стеклянная витрина. Акира увидел ножи танто, клинки блестели от света. Холодок пробежал по нему. Танто убил его мать.
– Как тебе моя коллекция? спросила Ханако, шагая среди оружия, проводя пальцами по краям сверкающих клинков. Я умею управлять всеми. Ты научишься только одному, – она медленно подошла к Акире, обошла его, потирая ладони. Посмотрим, из чего ты сделан. А потом я решу, что за оружие тебе нужно.
Остаток дня Акира терпел бесконечные пытки Ханако. Она измерила размах его рук, заставила стоять на носочках, пока не забили часы, требовала сгибаться. Она засекала, как долго он бежал из одного конца комнаты в другой. Она заставила его прыгать. А потом он тащил себя по полу только руками. Ёкаи заходили, смеялись, когда Акира падал, и скривились, когда его стошнило у одной из витрин Ханако.
К вечеру Акира вспотел, был грязным и ужасно уставшим. А еще сильно проголодался. Яблоко утром и немного риса в обед не питали его. Акира рухнул уставшей кучей.
– Уже выбрала оружие?
Ханако фыркнула.
– Ты про это. Я знала еще с нашей встречи. Это все было для моего развлечения, – ёкаи засмеялись. Хохот Рена был как гром.
Акира нахмурился.
– Думаю, мне подойдет меч, – он подумал о ронинах, что увели Мари с горы.
«Мечи пугают врагов. Мне и биться не придется, – и Акира отругал себя. Ты думаешь как трус».
Ханако снова фыркнула.
– У тебя слишком тонкие руки для меча, даже для легкой катаны. У тебя нет тела или сердца самурая. Ты поэт. Ты рожден соединять красивые слова и размышлять о душе человека. Что рифмуется с убийцей? она не ждала его ответа. И ты не сможешь смотреть, как враги истекают кровью, – Ханако прошла к витрине и вытащила кедровую шкатулку.
Она поднесла ее к носу Акиры. Пахло лимоновым маслом и затхлостью.
– Это оружие для тебя. Слышишь его? она подняла шкатулку выше. Слышишь, Акира? Они поют тебе.
Да. Он почти слышал. Что-то внутри дрожало, хотело к нему. Его пальцы дрогнули, желая открыть шкатулку.
– Монахи-тайджи дали это мне в день моего посвящения. Когда я убила впервые. У каждого оружия своя судьба. Знаешь, что монахи рассказали мне об этом?
Акира не знал, не мог знать, но хотел выяснить. Он облизнул губы.
– Расскажи, – хрипло сказал он.
– Они сказали: «Холодная сталь в руках со шрамами спасет мир или погубит его».
Акира разжал ладонь, где выступали серебристые дуги шрамов. Когда Такуми порезал лицо его матери, он порезал и ее руки, грудь, горло вся кожа пострадала. Шрамы его матери передались ему как цвет волос и глаз напоминание, что Акира не должен был существовать, что он был ошибкой. Но они были лишь с одной стороны его тела, делая его не целым. И он смотрел в зеркало и мог видеть, каким красивым и любимым мог быть.
– Акира, Сын кошмаров, у каждого оружия своя судьба. Я всегда думала, что это мое оружие, но мне было суждено просто передать его тебе, – Ханако открыла шкатулку. Внутри был бордовый бархат. На мягкой ткани лежали сюрикены, самое древнее оружие. Метательные звездочки. Акира дрожащими руками взял звездочку. Металл согрелся под его пальцами, словно приветствуя.
Его жизнь была в линиях оружия. Он был проклят жить изгоем. Он оставался в шкатулке, не осмеливался уходить. И шкатулка стала тюрьмой. С сюрикенами Акира мог вырваться.
* * *
Тело Акиры отяжелело от усталости и боли, словно он серьезно подрался. Но рану он попросил сам, и Ханако ответила.
А потом юки-онна подарила сюрикены и прогнала Акиру наверх. Ханако остановилась у колеса над кроватью Акиры.
