Текст книги "Императрица всех сезонов (ЛП)"

Автор книги: Эмико Джин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Мари вскинула руку.

– Пожалуйста, помоги, – она не знала, заметила ли Сэй дрожь ее пальцев.

– Конечно, – Сэй умело развязала оби Мари.

Жар пылал на щеках Мари, она смотрела на огонь, пока Сэй работала в тишине. Она сплела запутанную паутину. В голове звучали слова Акиры: «Ёкаи скоро нападут на дворец. Я выпросил тебе несколько часов. Если любишь принца». Убежит ли Таро с ней? Куда им бежать? Где будет безопасно для принца и принцессы-ёкая? Или он посчитает ее чудовищем? Как про ёкаев думал его отец.

– Вы замерзли, – Сэй робко коснулась плеча Мари, раздев ее до белья. Я заварю чаю.

Мари заваривала чай для Хиссы после ее родов. Так давно. Слова Хиссы резко зазвенели в ее голове:

«Мы все чудовища. Ни один мужчина не полюбит нас. Это проклятие жены-зверя никогда не быть любимой по-настоящему», – слезы выступили на глазах Мари. Она поняла, что ее бравада с Акирой была фальшью. Частичка Мари еще сомневалась в Таро. Что будет, если Таро с отвращением убежит от нее?

Сердце колотилось. Буря приближалась. Скоро Мари придется позвать Таро и рассказать правду. С каждой уходящей минутой ёкаи были все ближе к дворцу, вооруженные и готовые мстить.

Свет луны серебром лился в открытое окно, трещал огонь, Сэй глубоко и ровно дышала все это так успокаивало.

«Хрупкое умиротворение», – Мари хотела задержаться в этом еще немного.

И когда Сэй усадила ее на подушку и принесла ей горячий чай, Мари не возражала. Она дала себе пару минут. Мари вдыхала жасминовый аромат. Она просила чай пару дней назад. Напоминание о доме. Теперь он напоминал о том, что она потеряет.

– Не присоединишься ко мне? Мари посмотрела на девушку. В свете огня она напоминала хрупкого призрака.

Сэй заерзала.

– Мне нельзя. Ёкаям нельзя общаться с людьми, еще и правителями.

Мари улыбнулась.

– Это будет нашей тайной.

Сэй огляделась, словно кто-то мог следить.

– Тайны могут раскрыться.

– Да. Но этой ночью сделаем вид, что ты не ёкай, а я не принцесса. Мы просто подруги, что пьют чай.

Девушка робко прикусила губу. А потом налила себе чашку. Она улыбнулась и села напротив Мари.

– Приятно пахнет.

Мари смотрела на чашку.

– Ты в ошейнике всю жизнь?

– С рождения, – ответила Сэй, сделав глоток.

– Ты не знала свободы?

Сэй ощупала макушку, где ее крючки были скрыты в пучке.

– Я малого хочу. Бывать в разных районах, и чтобы оттуда не прогоняли самураи, – она посмотрела на Мари. И свой дом, чтобы я могла звать друзей.

Тоска на лице Сэй, она так хотела чего-то большего.

– У нас с тобой больше общего, чем мы думаем. Моя родная деревня изолирована, у меня было мало друзей. От меня с ранних лет ждали невероятных достижений. Такое давление заставило меня хотеть того же, что и ты простых удовольствий.

Сэй жевала щеку.

– Моя бабушка и мама умерли. А отца я не знала.

– Я тоже не знаю отца, – вмешалась Мари.

– У меня нет братьев или сестер. Я одна в этом мире. Я часто думаю об этом. Если со мной что-то произойдет, никто не будет горевать.

«Я буду», – подумала Мари.

– Думаю, все, что важно в жизни те, кого любишь, и кто любит тебя. Я никого не люблю. И никто не любит меня. Но моя жизнь все равно хоть немного ценна, да?

Мари опустила чашку с решительным стуком.

– Да, – сказала она твердо. Ты достойна большего. Я считаю тебя дорогой подругой.

Сэй напряглась.

– Принцессе не позволят оставить служанку-ёкая.

– Я прослежу, чтобы будущей императрице позволялось делать то, что ей хочется, – пошутила Мари, вспомнив слова Таро: «Я принц. Я могу делать, что хочу». А потом Мари задумалась. Но, может, этого не хочешь ты. Ты представляешь себе другое будущее?

Сэй приподняла плечо.

– Ваша деревня звучит мило маленькая, мирная.

Мари выглянула в окно. Вдали она видела неровную вершину горы. Тоска по дому ударила по ее животу, чуть не лишив дыхания.

– Видишь вершину, будто надломленную великаном? она указала на темный силуэт. Сэй кивнула. И Мари впервые за долгое время рассказала правду. Там моя деревня. Цума. Мою маму зовут Тами. Путь в горы Цуко-фуно сложный, но за монеты можно купить проводников.

Сэй коснулась медных монет на запястье.

– Я не пройду далеко с ошейником.

– Прости, – только и могла сказать Мари. И это было ничтожно.

– И вы простите, – сказала Сэй.

Это испугало Мари. Она посмотрела на Сэй.

– Тебе не за что извиняться.

Сэй смущенно улыбнулась.

– Наверное.

Мари подумала о Сопротивлении ёкаев. Каждый из них был готов умереть ради дела. Ради свободы. Она посмотрела на Сэй, девушка встала и забрала чашки.

– Какую цену ты заплатила бы за свою свободу? Что отдала бы, чтобы снять ошейник? спросила Мари.

Сэй опустила чашки на стол рядом со стопкой бумаги для письма и золотой чернильницей. Пергамент принесли после Весенней комнаты, на нем было имя Мари. Подарок от принца, от Таро.

«Так ты сможешь написать семье о своей победе и нашем браке», – говорилось в его записке. Там была раньше миска с фруктами, но Мари убрала ее в сундук. Первая кража и единственная.

– Не знаю, госпожа, – она задумалась. Но Мари заметила, что Сэй уже обдумывала это раньше. Я бы заплатила любую цену, – Сэй закончила уборку. Спасибо, госпожа. Вы отвлекли меня от мыслей на время, – она поклонилась, пожелала Мари спокойной ночи и ушла за свою дверцу.

Мари пошла за Сэй, хотела попросить ее бежать. Она стукнула в дверь и открыла ее. Маленький красный матрас. Лампа из бамбука. Но девушки не было. Комната была пустой. Мари открыла рот, чтобы позвать Сэй, но ее слова прервали крики. Мари вскинула голову.

«Началось».

ГЛАВА 38

Таро

Таро думал о Мари – ее сильных плечах, нежной щеке – когда раздался первый вопль. Он разбил веселье, добрался до платформы. Музыка оборвалась. Еще вопль, и Таро вскочил на ноги. Звук доносился из дворца. Туда ушла Мари. Больше криков, и Таро побежал сквозь толпу, сбивая придворных и простых людей.

В Главном зале воцарился хаос. Самураи наполнили Осеннюю комнату, и он пошел туда. Собралась толпа. Он пробивал путь. Никто не поклонился, и Таро понял, что они застыли от шока. Там был мастер Ушиба, его лицо было бледнее обычного. Руки сезониста подрагивали, и время двигалось с вечера к дню, хоть в остальном Хоноку еще была ночь.

В первых лучах солнца Таро увидел застывшую фигуру. Его мечи упали со стуком. Если бы зима была чувством, Таро ее бы и ощущал. Холод. Онемение. Это был его отец.

Все двигалось очень медленно.

Таро слышал только свое дыхание, клокочущее в груди. Его отец. Император. Великан, назначенный богами и богинями, пал. Таро было сложно поверить, но так было. Его отец был мертв. Убит. Шея и живот императора были разрезаны. Только монстр мог сделать это. Ярость кипела в Таро. Он рявкнул приказ ближайшему самураю:

– Закройте дворец. Никто не войдет и не выйдет, пока всех не допросят. Найдите того, кто сделал это! – приказал он.

Самурай поклонился.

– Да, Ваше величество.

Сатоши дрожал неподалеку. Монах выглядел так же плохо, как Таро себя ощущал.

– Сатоши? – спросил Таро. Монах подошел ближе, лицо было почти белым. – Найди Мари.

– Императрицу, Ваше величество?

Таро не понимал пока этот титул. Он стиснул зубы от вопроса, от дерзости Сатоши.

– Да. Пока убийцу не найдут, удвоить вокруг нее стражу.

Сатоши поклонился.

– Да, Ваше величество. Что-то еще?

– Освободите комнату.

Таро ждал, пока Осенняя комната опустеет, а потом выпустил горе. Его колени подкосились. Влажные листья прилипли к одежде. В воздухе появился туман, обнял его плечи. Его ладони двигались по телу отца.

Они так и не преодолели расстояние между ними. Гнев и горе сплетались в нем опасной алхимией. Он найдет убийцу отца. Он отомстит. Он поклялся перед богами и богинями.

Он провел дрожащей ладонью над глазами отца и закрыл их. Его тело было лишь сосудом. Душа императора была с богами и богинями, сидела высоко на золотом троне.

Таро вышел из Осенней комнаты в Главный зал. Там тут же стало тихо. Самураи, монахи и слуги кланялись один за другим и опускались на колени перед Таро.

Комната вдруг показалась душной. Таро не мог дышать. Когда он добрался до двойных дверей дворца, он распахнул их и замер на вершине лестницы. Тысячи людей собрались во дворе. Новость о гибели императора разлетелась мгновенно. Теперь уже все горевали, а не веселились. Крестьянин возле первых рядом крикнул:

– Да здравствует император! – и толпа повторила крик, топая ногами и кланяясь. Таро ощущал, как ответственность сжала костлявыми пальцами его шею и сдавила. Он был их главой.

Да здравствует император.

* * *

Таро искал уединения в своей мастерской. Он не мог идти к Мари, не взяв себя в руки. Тут его не побеспокоят. Пыльные столы были в металлических запчастях – шестеренках, винтиках и листах меди. Таро смахнул их одним движением руки, но это его никак не успокоило.

Но у него еще была Мари. Это успокоило его, не дало ударить молотком по окнам, развести огонь, чтобы все пылало. Таро опустил голову. Поднималось солнце. Новый день. Как жизнь Таро так сильно изменилась за несколько мгновений? В дверь постучали и отодвинули ее.

– Небесный владыка? – Сатоши покорно склонил голову. – Простите за вмешательство.

Таро судорожно вдохнул и вытер лоб. Он еще не привык к новому титулу.

– Есть новости?

– Мне нужно многое вам рассказать.

Таро впустил священника внутрь.

– Вы нашли предателя? – спросил Таро.

Сатоши опустил взгляд, словно искал ответы на полу.

– Вышли несколько слуг. Других допросили. Служанка вспомнила, что видела мужчину в форме самурая, покидающего Осеннюю комнату.

Таро сжал кулаки.

– Это сделал один из наших? – самурай императора? Он не понимал это.

Сатоши покачал головой.

– Нет. Мы считаем, что это было прикрытие. Служанка увидела его раньше, чем он надел шлем. На воловине его лица были необычные шрамы. Я выяснил через информантов-ёкаев. Похоже, его зовут Сыном кошмаров.

Таро нахмурился.

Сатоши продолжил:

– Он – ёкай. Мои информанты ищут все, что можно, о нем.

Таро сжал край рабочего стола.

– Какой он ёкай?

– Никто не знает. Не они или… – Сатоши запнулся.

– Как мы можем не знать? Все ёкаи зарегистрированы, – процедил Таро, злясь из-за нехватки знаний Сатоши. Он, Высший священник, должен был знать об этом ёкае.

– Мы не знаем, потому что он без ошейника.

Таро моргнул.

– Ёкай без ошейника в столице? – его отец хотел расставить священников у стен города, но Таро отговорил его. Это ведь было излишне? Отец никогда не слушал Таро. Почему сделал так в этот раз?

– Боюсь, станет хуже. Есть повод думать, что там не один ёкай без ошейника, – Сатоши притих, явно думая, что сказать дальше. – Я узнал прошлой ночью. Не хотел портить вам канун свадьбы. Мы убирали тела девушек из Зимней комнаты, восстанавливали лед в пруду и обнаружили, что одна из участниц, Асами, была ёкаем, – Таро ждал, как Сатоши продолжит. – Так что во дворце может находиться больше ёкаев под прикрытием. Нельзя никому доверять, – Сатоши посмотрел в глаза Таро. – Даже императрице.

Таро шагнул вперед.

– Осторожнее, Сатоши. Твои следующие слова могут стать последними.

Сатоши поднял руки. Синие татуировки мелькнули перед глазами Таро.

– Прошу, позвольте объяснить. Прошлой ночью Мари пропала с праздника.

Таро оскалился.

– А где был ты прошлой ночью, Сатоши? Тебя тоже не было какое-то время. Может, мне допросить тебя?

Сатоши побелел.

– Я… я бы никогда… отца, – пролепетал он.

– Теперь ты понимаешь, как неприятны обвинения, – Таро бесстрастно смотрел на Сатоши. – Отец пролил сакэ на ее наряд. Она ушла убрать пятно и не вернулась, потому что ей стало плохо, – он соврал в конце. Почему она не вернулась?

Сатоши посмотрел в глаза Таро, стиснув зубы.

– Но никто не видел ее. И ее служанка…

– Что служанка? – Таро не мог поверить, что Сатоши намекал на такое. Гнев закипал в нем.

– Думаю, лучше услышать от нее, – Сатоши вышел из комнаты и вернулся с хрупкой девушкой с ошейником. Девушка-крюк. – давай. Расскажи ему то, что поведала мне.

Девушка поклонилась.

– Простите, Ваше величество.

– Встань. Смотри мне в глаза, когда говоришь. Я буду смотреть на твое лицо, пока ты предаешь свою императрицу.

– Госпожа…

– Ее величество, – исправил Таро.

Девушка-крюк смотрела на Сатоши, просила разрешения. Он кивнул. Она продолжила:

– Ее величество вернулась почти в полночь. Она казалась беспокойной, и у нас был необычный разговор.

Таро глубоко вдохнул.

– В чем необычный?

– Она рассказала мне о горной деревне, – Таро фыркнул, но девушка продолжала. – Она рассказала, как туда можно пройти, заплатив проводнику. Дни назад она дала мне эти медные монеты. И она сказала, что ёкаи живут там без ошейников, – она глубоко вдохнула. – И она спросила, чем я заплатила бы за свободу.

– И что ты ответила?

– Я – верная служанка, – Сэй склонила голову. – Я сказала ей, что рада своему месту, – девушка притихла и не желала продолжать. Таро и не хотел больше слушать.

Сатоши толкнул девушку.

– Покажи ему записку, – приказал он.

Девушка вскрикнула, проклятия Сатоши жгли сквозь ее кимоно. Дрожащими руками девушка вытащила кусочек пергамента из рукава. Сатоши забрал его и отдал Таро.

– Я нашла это на ее столе, – объяснила она. Таро узнал принадлежности, что подарил Мари.

Император мертв.

Освободите всех ёкаев, или принц будет следующим.

Таро кивнул с маской на лице. Он вышел из мастерской с запиской в руке.

Сатоши поспешил за Таро.

– Ваше величество, куда вы идете? – спросил он.

– Поговорить с женой, – Таро ускорился, оставляя Сатоши позади.

Последние три дня казалось, что время летит быстро. В Весенней комнате он смотрел, как Мари первой пустила кровь, а потом она смотрела на него из-под свадебного капюшона, и он взял ее за руку и представил народу как свою принцессу, а потом увидел истерзанное тело отца в Осенней комнате… Но он еще никогда не ощущал бесконечность так, как сейчас.

Случилось невозможное. Он был полон вопросов без ответа. Как Мари убила Асами, сильного ёкая без ошейника? Могла и Мари быть ёкаем? Нет. Таро несколько раз был наедине с ней. У нее было много шансов навредить ему, но она этого не сделала. Может, она выжидала, тянула время, чтобы убить императора первым. Мари предала его. Он не мог терпеть эту мысль, но сомнения разбегались по нему насекомыми.

ГЛАВА 39

Мари

Покои Глицинии стали темницей. Четыре самурая охраняли ее по приказу императора. Она не могла покинуть комнату.

– И что вы сделаете, если я попробую уйти? Пронзите меня мечом?

Самураи помрачнели.

– Оставайтесь в своей комнате, Ваше величество. Это ради вашей безопасности, – ответил один из них.

Новая служанка принесла ей завтрак и обед. Она не видела Сэй с их чаепития. Она пыталась спросить у служанки, но та не говорила. Мысли Мари стали ураганом. Император приказал заточить ее? Он обнаружил, что она была ёкаем? Или Таро?

Смятение стало гневом. Почему Таро не приходил? Он должен был дать ей шанс объясниться, рассказать правду. Она проглотила ком в горле. Может, Таро уже сделал выводы.

Дверь открылась с тихим шорохом. Мари отвернулась от окна, где смотрела, как самураи расхаживают по периметру сада черного песка. Вошел Таро с мрачным замкнутым видом.

Мари сжала кулаки, чтобы подавить дрожь.

– Что происходит? Почему стражи стоят снаружи? Почему меня не выпускают?

– Они защищают тебя, – отчеканил он, мышцы дергалась на челюсти.

Ее сердце пропустило удар.

– Защищают?

– Или защищают меня, – пробормотал он и едко рассмеялся. – Мой отец мертв, – он смотрел на нее, изучал реакцию.

Мари покачала головой. Что? Она не понимала его реакцию.

– Как? Мне жаль, Таро.

– Да?

Он смотрел на нее. Ждал. Чего?

– Конечно, – она пересекла комнату, попыталась коснуться его плеча, но он отпрянул.

Он занял ее место у окна и выглянул, сцепив ладони за спиной.

– Ёкай в форме самурая убил моего отца. Похоже, этот ёкай, якобы Сын кошмаров, пробрался во дворец и убил его в Осенней комнате.

Колени Мари соединились.

«Это не правда. Нет, – Акира был в Осенней комнате, но ушел раньше нее. Она была уверена, что он убежал из дворца. Он точно скрывался где-то в столице. А потом она подумала, как изменился Акира, как он потемнел. – О, Акира, что ты наделал?» – тревога за друга затмила ее вопросы. Она представила Акиру, заточенного в Зимней комнате, кровь медленно замерзала в ее венах.

– Вы его поймали?

Таро с отвращением покачал головой.

– Нет. Похоже, он без ошейника, не зарегистрирован. Но мои самураи ищут его в городе. Его скоро схватят.

Сердце Мари будто медленно резали тупым ножом.

– Что вы сделаете, когда найдете его?

– То, что нужно делать со всеми ёкаями. Я надену на него ошейник и лично отправлю умирать.

– Не нужно так подло, – взмолилась она.

– Подло казнить ёкая, убившего моего отца? Мстить за его смерть? Я еще никогда не был серьезнее.

Этот Таро был чужим. Она его не знала.

– Ты звучишь так холодно.

Пронзив ее взглядом, он сказал:

– А ты словно переживаешь за того мерзкого ёкая. Не понимаю, почему.

Она заметила опасный блеск в глазах Таро, враждебность под поверхностью. Она начала пятиться.

– Когда-то ты говорил, что жалеешь, что создал металлические ошейники и подавил ёкаев. Жестокость порождает лишь жестокость. Мы могли бы остановить войну между ёкаями и людьми.

«Ты обещал другой путь».

– Это было до того, как ёкай убил моего отца.

«Расскажи ему правду. Расскажи, что ты – ёкай, что нет только хороших или плохих», – Таро наступал, заставляя Мари отступать.

– Это еще не все. Хочешь услышать больше?

Таро сжимал в кулаке кусок пергамента. Она узнала цвет, каллиграфию – ее принадлежности.

– Что…

– Ты убила моего отца, – ядовито сказал Таро.

Мари покачала головой, волосы шуршали по плечам.

– Нет.

Таро фыркнул.

– Где ты была прошлым вечером? – он смотрел ан нее как на незнакомку. – Твоя служанка сказала, что ты вернулась к себе в беспорядке. И казалась расстроенной. Она сказала, что ты говорила, что освободишь ее, ёкая, и говорила о своем доме, где ёкаи без ошейников.

«Сэй, что ты наделала?»

– Я была в Осенней комнате, но…

– Так ты признаешься.

– Нет, я была одна, – она покачала головой. Ночь казалась размытой. – Я была не одна.

– Так как? Одна или нет?

– Мой друг… друг… Я говорила тебе, что мне привиделся кто-то знакомый в толпе. Мы встретились в Осенней комнате. Это был Сын кошмаров, но его зовут Акира. И он не мог сделать то, о чем вы говорите. Он хотел, чтобы я ушла с ним, бросила вас, но я не смогла. Он назвал меня глупой. Он думал, что вы возненавидите меня, если узнаете… – она замолчала.

– Узнаю что? – Таро скрипнул зубами.

Зверь двигался под ее кожей.

– Что я – ёкай, – ее голос оборвался. Вот. Она сказала это. И больно было лишь немного, когда Таро вздрогнул. Словно камень придавил ее грудь.

– Нет! – рев Таро сотряс стену.

Ее ладони увенчали когти. Таро застыл в ужасе. Мари беспомощно потянулась, случайно порезала его щеку острым когтем.

– Нет! Прости, – охнула Мари.

Таро коснулся щеки, кровь покрыла его пальцы. Записка выпала из его хватки. Таро вытащил мечи, направил их на горло Мари. Ее глаза расширились, выдерживая пылающий взгляд Таро.

– Ты расскажешь мне правду. Ты замышляла с Сыном кошмаров убить моего отца?

Горячие слезы лились по ее лицу. Когти пропали.

– Нет.

– Ты врешь. Вы с ним хотели застать императора одного, и ты хладнокровно убила моего отца. А потом оставил записку, хвалясь своим поступком.

Мари покачнулась, схватила записку с пола. Все внутри нее сжалось. Она подавила всхлип.

– Это не мой почерк. Я не писала это, – Таро не смотрел на нее.

«Он мне не верит. Он не хочет мне верить».

– Ты просишь правды, но отказываешься ее слышать.

– Все это время я опасался доверять тебе. Ты скрывала все о себе. Теперь я вижу причину. С чего мне верить тебе, если все слова из твоего рта – ложь? – мечи приближались к шее Мари.

Страх обжигал угольком ее горло.

– Не делай этого.

– Ты сама это сделала. Ты обманула меня.

– Акира рассказал, что ёкаи нападут на дворец. Нужно бежать. Тебе нельзя оставаться тут. Они идут за тобой.

Таро едко рассмеялся.

– Думаешь, я дурак? – его лицо стало бесстрастной маской. – Время объяснений прошло. Я больше не могу слышать. Я любил тебя… – он не смог закончить. – Стража! – закричал он. Самураи с мечами в руках ворвались в комнату. – Ведите императрицу, – прошипел Таро, – в Зимнюю комнату. Смотрите, чтобы она не убежала.

– Прошу… – Мари снова потянулась к нему, желая пробить его гнев. Но Таро был неприступен, глаза стали безжизненными камнями. Два самурая схватили Марии за руки, но она отмахивалась.

– Я пойду, – тихо сказала она. Ей еще никогда не было так стыдно. Стараясь выглядеть как можно достойнее, Мари позволила им увести ее из комнаты.

ГЛАВА 40

Акира

Грубые руки встряхнули Акиру.

– Скорее, – сказала Ханако. – Времени мало. Самураи императора окружили башню с часами.

Рен стоял за Ханако, скрестив руки на большой груди, когти на ногах впились в половицы. Комната была тихой и темной.

– Уйдите, – буркнул Акира, переворачиваясь.

Он вернулся в башню посреди ночи. Он мог покинуть столицу, мог в одиночку уйти домой. Но он не представлял путь без Мари. Часы пробили на башне, и он вспомнил обещание, которое дал юки-онне. И ее слова в ответ: «Наша сделка – часть земли. Наше обещание увидели боги и богини». И он думал, как убедить Ханако спасти Мари. Если ей хватит глупости остаться. Это были последние мысли перед глубокой тьмой сна.

– Вставай, лентяй. Это не тренировка. Нужно уходить. Чертовы глазастые выдали нас. Даже рассказали самураям обо всех моих ловушках. У нас не осталось защиты. Союзники бросили нас.

Акира сел, проснувшись.

– Сколько?

Ханако покачала головой.

– Не знаю. Я бы сказала сотня. Они говорят правду? Ты убил императора? Императрица – ёкай?

Сердце Акиры сжалось. Мари раскрыли. Она была в опасности.

– Император мертв? – спросил он, протирая глаза. Нет. Он прошел мимо императора на обратном пути. Мужчина сильно кашлял, но был живым. Даже радовался. – Что ты слышала?

Восторг Ханако бурлил.

– Это по всему городу. Ты не врал. Асами была не единственным ёкаем на состязании. Эта ёкай победила. Чей-то план совпал с моим. Гении мыслят одинаково, знаешь?

Акира отчаялся. Он сжал плечи Ханако.

– Что с ней произошло? – осведомился он.

Серые глаза Ханако расширились.

– Бог и богини, теперь все понятно. Ты из-за нее прибыл в столицу, да? – Акира отпустил Ханако и сжал кулаки. – Стоило сразу рассказать мне о своей затее. Мы все время шли к одной цели. Почему ты не признался? – она задумалась. – Если бы я узнала, что ты связан со смертью Асами, то сама тебя растерзала бы.

Акира покачал головой стал расхаживать по комнате. Он ничего не понимал.

– Я не убивал Асами. Я сказал правду. Она упала в пруд. Мари не виновата в ее смерти.

– Мари? Так ее зовут? Мари убила императора? – восторгалась Ханако.

Акира нахмурился сильнее.

– Вас радует чья-то смерть.

Ханако оскалилась. Ее ошейник блестел в свете луны, хорек обвивал рядом ее шею.

– Я радуюсь смерти безумца, поработившего наш народ.

Шаги стучали по лестнице.

– Что с ней будет? – спросил Акира.

Ханако посерьезнела.

– Если принц как его отец, он отправит ее в Зимнюю комнату.

Ком возник в его горле. Мари была живучей, она могла выжить.

– Мне нужно за ней, – он бросился к двери.

Рен цокнул.

Ханако сжала руку Акиры.

– Ты не слышал, что я сказала, что самураи штурмуют башню?

Акира замешкался.

– Вряд ли у тебя где-то есть скрытый проход?

– Я не успела его установить, – Ханако пожала плечами.

– Тогда сразимся, – Акира потянулся за сюрикенами. Он порежет всех самураев на пути к Мари.

Ханако закатила глаза.

– Не смеши. Сотня против трех? Нечестный бой… для них, конечно.

Шаги остановились у двери. Кулак постучал так сильно, что стены сотряслись.

– Сдавайтесь немедленно, и император будет к вам мягче, – прогудел голос.

– То есть отрубит нам головы, а не будет медленно пытать нас, – прошептала Ханако, просвечивающей ладонью начертив линию на шее.

– Сдавайтесь! – заорал голос. Что-то врезалось в дверь. Таран. Кусочки дерева отлетали от дверной рамы.

– Что нам ответить? – спросила Ханако у Акиры.

Рен цокнул. Акира моргнул. Он не знал.

– Верно, – сказала Ханако. – Всегда говорим нет. Рен, ибуши-ки, – она протянула руку к демону. Рен поднял небольшой керамический сосуд с дырочками по бокам. Оттуда донесся едкий запах. Акира его узнал. Взрывной порошок. В одной из дырочек торчал фитиль. Как только его подожгут, дым наполнит комнату. Акира вдохнул с дрожью.

Великан пошевелился на шее Ханако. Что-то было зажато у него между зубов – фейерверк в белой бумаге. Хорек спустился по телу Ханако. Рен чиркнул спичкой о свои зубы и зажег фитили фейерверка и горшочка с порошком. Ханако разбила локтем стекло часов.

Таран снова ударил по двери. В этот раз дерево разбилось. Рен подвинул дымовую бомбу в центр комнаты. Хорек юркнул за дверь с фейерверком. Акира ошеломленно смотрел на это. Он знал лишь, что хотел биться не только за Мари, но и за Ханако и Рена. Его друзей.

Ханако схватила две веревки, что висели за окном.

– Мой план побега был рассчитан только на нас двоих, но мы справимся! – закричала она. Дым заполнял комнату. За дверью раздался громкий хлопок.

Рен сжал одну из веревок, и Ханако прыгнула ему на спину.

– Надеюсь, она нас выдержит, громила. Скажи, что ты убрал шипы.

Рен цокнул.

Это могло быть и нет, и да.

– А Великан? – спросил Акира, схватив другую веревку.

Ханако подмигнула.

– Он не пропадет. Он всю жизнь учился для этого.

Таран снова сотряс дверь, в этот раз пробил дыру. Самурай потянулся в брешь и отпер дверь.

– На счет три, – сказала Ханако, когда самураи ворвались с мечами в руках. О, черт возьми! Вперед! она шлепнула Рена по большому плечу.

Они прыгнули. Акира задержал дыхание. Здания и дома проносились мимо серой вспышкой. Акира закричал, веревка дернулась и бросила его в стену башни, чуть не выбив ему плечо. Улицы внизу были пустыми, кроме нескольких самураев. Многие пробрались в башню. Ханако и Рен врезались в кирпич, как он.

Прозрачная кожа Ханако почти сияла во тьме. Юки-онна крепко обняла шею Рена.

– Веревка держится! Если бы я не любила девушек, а ты не любил есть чаек, я бы тебя поцеловала.

Они спустились. Как только ноги опустились на брусчатку, Акира вытащил сюрикены, уверенный, что сможет одолеть нескольких самураев на улице. Белая вспышка мелькнула рядом: Великан сбегал в канализацию.

Десяток монахов появился из темноты.

Ханако нахмурилась.

– Плохо дело.

Монахи стали скандировать. Проклятия сгустили воздух. Вкус жженой корицы окутал язык Акиры. Казалось, невидимые руки сжали его горло, душили. Ханако и Рен упали, корчились от боли, их кожа дымилась, души мерцали. Священники приближались, несли цепи и оковы.

Монах с седеющей бородой присел рядом с Реном. Демон зарычал, показал клык. Монах рассмеялся, сковывая запястья и лодыжки Рена. А потом он соединил оковы цепью, связывая его.

Монахи говорили громче и быстрее. Горло Акиры пылало. Он открыл рот, оттуда вырвался дым. Он горел изнутри.

Монах с бородой наступал к Акире. Холодная сталь ласкала его кожу, оковы обвили его запястье.

«Что мы ответим?» – что-то ожило в нем. Будто вспыхнул порох от спички, Акира взорвался.

– Не-е-е-ет! его рев прогремел в пустых улицах.

Окно разбилось. Стая испуганных чаек взмыла в небо. На миг монахи замолкли. Этого хватило.

Акира поднял тело, ударил с разворота. Он услышал треск ломающейся челюсти монаха. Горло Акиры болело и горело, но он смог вдохнуть. Потирая челюсть, священник с седой бородой перестал быть угрозой. Акира посчитал. Оставалось одиннадцать. Он вытащил звездочку из-за пояса. Осталось лишь пять. Каждый сюрикен был на счету.

Монахи продолжили говорить. Их голоса делались все громче, разносились по улицам. Вспышки движения отвлекли Акиру. Улицы были не такими пустыми, как он думал. Его кожа натянулась от гнева. Вопли боли заполнили улицы. Ему нужно было заткнуть монахов. Сквозь дымку Акира понял, что на него проклятия действуют не так сильно, как на других ёкаев.

«Потому что я наполовину человек», – проклятия обжигали, но не сбивали на землю. Сюрикен нагрелся в его ладони. Он согнул руку в локте, и звездочка полетела по дуге. Она задела горло священника, другого, еще и еще, пока четверо монахов не схватились за шеи с кровью между пальцев. Он знал, что их сердца остановились. Их души вспыхнули, а потом погасли. За мгновение.

Акира вытащил еще звездочку, готовый бросить. Но замер. Оставшиеся монахи с потрясенным видом повернулись и побежали.

«Бегите, трусы. Бегите».

Он задержал дыхание, вытащил сюрикен из мишени и опустился возле Ханако, принялся за оковы на ее запястьях. Стучали шаги, самураи вырвались из башни с часами.

Рен цокнул.

– Он прав. Времени нет, – хрипло сказала Ханако.

Самурай спустился.

Ёкаи на улице стояли с большими глазами, не зная, что увидели. Ёкай, противостоящий проклятиям? Неслыханно.

– Акира, ты должен идти, – с нажимом сказала Ханако. Сколько раз Акира убегал? От страха? Или потому что так говорили? Хватит. Ханако могла оставить его в башне. Но она рискнула жизнью, чтобы спасти его. Акира шагнул к Рену и Ханако, заслоняя их от самурая. Непробиваемая стена.

«Один против сотни? Не честно, – Акира улыбнулся. Для них».

Что-то задело его левое плечо. Они встал рядом с ним. А потом глазастый появился справа от Акиры. Больше ёкаев заполняло улицу. Они сжимали кулаки, готовые к бою.

Самураи встали в ряд. Они вытащили со свистом мечи. Монахи убежали, проклятий больше не было, и самураи остались одни. Но ёкаи были в ошейниках, их сила была равной людям.

«Теперь честно».

Акира поманил самураев, опасно сверкая глазами.

ГЛАВА 41

Таро

Руки Таро были в масле. Пот стекал по лбу и щекам. Его глаза были сухими, налитыми кровью. Он поворачивал в руках механическое сердце, а потом бросил его на стол со стуком. Оно было безобразным. Так казалось от горя. Таро не мог ничего оживить.

Сон не давался ему. Как Мари могла это сделать? Ее обман терзал его душу. Как он мог так ошибиться в ней? Он так хотел любви, что обманул себя? От этого он злился, ощущал унижение. Но все еще не хотел верить в это.

Таро не покидал мастерскую с поимки Мари. Теперь он выглянул в окно и увидел, что луна висела низко на небе. Нападение на башню с часами скоро закончится. Он хотел пойти и увидеть Сына кошмаров на коленях, но Сатоши и сёгун убедили его остаться.

– Слишком опасно, небесный владыка. Мы его поймаем и приведем во дворец, а вы решите, что с ним делать, – сказал военачальник.

Тихий стук перебил мысли Таро. Прошел Сатоши, руки прятал в складках белого одеяния.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости, – рявкнул Таро.

– Хорошие и плохие, Ваше величество.

– Сначала плохие, – сказал Таро.

Сатоши слабо улыбнулся.