Текст книги "Императрица всех сезонов (ЛП)"
Автор книги: Эмико Джин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
– Как наш отец.
До смерти императора Таро разозлился бы на такое сравнение. Но теперь Таро о многом сожалел.
Лицо Сатоши переменилось. И он проклинал себя за свое безразличие последние несколько часов.
– Ты тоже потерял отца, – его наполовину брат теперь был единственным живым родственником.
Красные пятна появились на щеках Сатоши.
– Думаю, мы оба теперь сироты, – сказал Сатоши.
Таро был маленьким, когда мать Сатоши повесилась на вратах дворца. Сатоши нашел ее тело.
– Плохая новость, – хрипло сказал Сатоши. К сожалению, Сын кошмаров сбежал, Ваше величество. Монахи сообщили, что он не страдает от их проклятий, – слова Сатоши были тихими, но Таро слышал их, словно он кричал на горе. Убийца отца все еще был живым.
– Тогда какая новость хорошая? спросил Таро.
Сатоши улыбнулся.
– Хорошая новость, что мятеж подавили. Ёкаи, что выступили против самураев, будут наказаны, станут примером.
Таро кивнул.
«Столько жизней будет потеряно, – все из-за Сына кошмаров. Когда Таро поймает его, он покажет ему, какую тот причинил боль остальным. Смотри, сколько твоих собратьев погибло. Не пытайся подниматься выше, чем твое место по рождению», – если все оставались бы на местах, было бы спокойно. Так всегда говорил их отец.
Сатоши продолжал:
– Мы поймали заговорщиков Сына кошмаров, юки-онну и демона они.
– Это хорошая новость? фыркнул Таро.
– Мы думаем, что он попытается спасти их, императрицу – Сатоши замолк.
Таро стиснул зубы, услышав о Мари. Сын кошмаров придет за Мари.
– Пусть идет.
Сатоши улыбнулся.
– Я надеялся, что вы так скажете. Я оставил ловушку в Главном зале для него.
Луна за окном опускалась к горизонту. Скоро рассветет. Таро проклинал новый день. Солнце не смоет горечь предательства. Он хотел вечную ночь, под стать его черной душе. Несмотря на план Сатоши, Таро ощущал усталость. Он махнул рукой.
– Молодец, Сатоши. Можешь идти.
Сатоши пошел, а Таро повернулся к металлическому сердцу.
«Какая потеря, – он отбросил сердце в сторону. Таро закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он не даст ёкаю ранить его снова. Он видел лицо Мари, горло сдавило. Любить значит душить», – Мари должна знать, как это.
ГЛАВА 42
Мари
Стон деревянных дверей разбудил Мари. Она когтями вырыла пещеру в Зимней комнате. Снаружи ее холодного дома что-то щелкнуло, и прозвенел колокольчиком голос:
– Бывали ситуации хуже. Жаль, на мне нет кимоно с мехом. До ошейника я даже холод не ощущала. Но теперь я словно человек. Ужасно.
Мари села. Она выглянула из пещеры, в свете полной луны она увидела девушку с пепельными волосами и просвечивающей кожей рядом с они.
Они встретились взглядами, оценивая друг друга.
Девушка широко улыбнулась.
– Ваше величество! она пошла вперед, отбрасывая снег и лед ногами. А потом сильно поклонилась. Новости об императрице-ёкае разошлись за пределы Токкайдо. Для меня честь встретить вас.
Мари смотрела на они, поднимаясь.
– Ох, – сказала девушка с большими глазами. Вряд ли ты ей нравишься, Рен, – она встала между Мари и демоном. Я Ханако, юки-онна, Мастер оружия и ёкай-мятежник. А это мой товарищ Рен. Он не навредит, – демон протянул руки и низко поклонился. Воздух вырывался из его ноздрей, как у дракона. Мари убрала когти. Юки-онна и демон смотрели на Мари в тишине.
«Чего они хотят?» – она не могла ответить. Она тихо пошла в свою пещеру.
Мари закрыла глаза, когда юки-онна вошла в пещеру. Внутри было тесно, едва хватало места для одного. Юки-онна все же уместилась и села рядом с Мари. Она вытянула ноги перед собой, скрестила их в лодыжках.
– Уютно. Я выросла в такой пещере. У нас было чуть просторнее и уютнее. Может, если принесешь пару картин – Ханако притихла.
Как она могла так болтать? Мари видела у входа в пещеру лодыжки они, его ноги расхаживали по снегу, тонули в нем.
– Что бы ты ни ждала от меня, ты разочаруешься, – сказала Мари.
«Ты ищешь не меня. Моя жизнь не служит общему благу».
Юки-онна посмотрела на свои сцепленные пальцы.
– А если я жду от тебя лишь внимания?
Мари притянула ноги к груди, опустила щеку на колени. Она промерзла насквозь.
Ханако подвинула ноги и поправила кимоно.
– Когда император стал воевать с ёкаями, он напал сначала на самых опасных они, нурэ-онаго, хари-онаго и юки-онна снежные девушки, как я, – она криво улыбнулась. До моего ошейника я была нечто. Один выдох мог заморозить кровь взрослого человека. Два выдоха, и шел снег. Три и я могла превращать океаны в лед, – ее улыбка увяла. Мне было четыре, когда монахи проникли в горный переход, где я жила с мамой. Она увидела их и спрятала меня в сугробе за рощей деревьев. Она сказала мне оставаться там, закрыть глаза и ждать, когда она позовет. Я мало помню, но они пришли и ушли. Наступила ночь, все затихло, а потом и утро. Ничего не происходило, – она взглянула на Мари. Забавная штука память, да? Я помню, как болели ноги, когда я выбралась из укрытия, и я помню запах хвои. Я нашла нескольких самураев и монаха, ставших сосульками. Но мамы нигде не было. Я оставалась днями в том переходе, ждала ее, – глаза Ханако стали далекими. Она не пришла. Я не знаю, что с ней случилось. После дней в одиночестве я проснулась от хруста снега под ногами, – Ханако замолчала.
Мари было интересно. Она забыла на миг о плене.
– Кто это был?
Ханако облизнула губы, радуясь обществу.
– Это лучшая часть. Снег начал таять. Тем утром я заметила первые почки на дереве. И в переходе были три ребенка два мальчика и девочка, бритые головы и коричневые одежды.
– Монахи-тайджи, – прошептала Мари. Никто не знал историю монахов, запертых в детстве, были они ёкаями, людьми или божествами. Тами говорила, что они были детьми, которые «могли быть, но не были». Они забирали сирот и жили в монастыре на вершине гор Цуко-фуно. Мари часто надеялась, что мальчики из Цумы попадали туда.
Ханако печально улыбнулась.
– Я не знала, кем они были. Мама не рассказывала мне о чужаках. Мы были отшельницами, – она помрачнела. Так император правил ёкаями разделял нас, стравливал между собой. Многие нашего вида верят, что они зло, но это не так.
Рен согласно хмыкнул у пещеры.
Ханако покачала головой и скрестила руки.
– Монахи пришли за мной. Я посмотрела на их одежду и розовые щеки. Я знала в тот миг, что моя жизнь изменится. Но я боялась. Когда один потянулся ко мне, я побежала. Но они остались. Один подошел ко мне, как к дикому зверю, протянув руку, робко ступая. Он произнес шесть слов, и я носила их в своей душе по сей день, чтобы передать тебе.
– Что он сказал? спросила Мари.
– Не давай страху определять твою судьбу.
Они молчали мгновение.
– Что ты от меня хочешь? спросила Мари.
– Ты покорила Времена года. Холодный принц лишил тебя нарядов, лент в волосах, даже своей любви, но не забрал у тебя все. Наш народ уже шепчет об императрице-ёкае, избранной богами и богинями. Они молились о спасителе, и он появился.
– Зря молились. Я не героиня, – Мари обмякла.
– И что? Будешь ждать тут, пока Холодный принц вынесет приговор? Ошейник или дать тебе замерзнуть? Он может тебя погубить, но ты сама подписываешь свой приговор, – Ханако поползла из пещеры. Она замерла и повернулась к Мари. Не этого хотел бы от тебя Акира. Не этого ты должна хотеть для себя, – она притихла. Не потому Асами пожертвовала собой.
Сердце Мари разбилось.
– Ты знаешь Акиру? И Асами?
– Акиру? А кто научил его бросать сюрикены? воскликнула юки-онна. Она улыбнулась. Мы с ним как клинки. Он рассказал мне все о тебе. Но он ошибался. А Асами была частью Сопротивления ёкаев, – на лице юки-онны мелькнула боль. Я могла бы ее любить в другой жизни. Но я не родилась любить. Я родилась убивать, разбить империю.
Мари сжала кимоно, повернулась к юки-онне.
– Не сжимай руку, что тянет тебя на дно, – прошептала Ханако и вышла из пещеры. Отпусти.
Мари медленно выбралась из пещеры. В паре футов от нее сжались Ханако и Рен, их зубы стучали, демон обнимал девушку. Мари подошла к ним. Падал сильный снег. Сколько еще она проживет в Зимней комнате? День или два?
– Даже если бы я хотела помочь, – сказала Мари, дойдя до них, – мы застряли тут.
Ханако улыбнулась.
– Я лучшая убийца, обученная монахами-тайджи.
Рен цокнул и закатил глаза.
– Это правда, – Ханако вытащила что-то из-под кимоно. Между пальцев Ханако держала коробок спичек. Она поежилась. Мне так холодно. Огонь звучит неплохо, не думаешь? Нужно найти, что горит.
Они повернулись к дверям комнаты.
ГЛАВА 43
Акира
С помощью ёкаев за спиной Акира ощущал себя непобедимым. Но он не был таким. Как и ёкаи. Когда это кончилось, вокруг было много тел, вырванные из земли маки остались увядать.
Несколько ребер Акиры были сломаны, не было одного зуба, и на бедре был порез. Но он сбежал. Акира перевязал ребра, закрыл порез вязкой смолой дерева.
Он не позволял себе отдыхать. Он пошел к дворцу.
Со смертью императора и мятежом дворец был почти непроницаемым. Туннель, через который Акира прошел до этого, теперь охранялся. Акира устроился высоко на кипарисе и смотрел на самурая.
Мужчина не двигался уже час. Туннели не были вариантом. И Акира считал стражу, следил за их движением, отмечал, когда они менялись: каждые тридцать две минуты. Некоторые части оставались без охраны минуту. Не много. Но хватит.
Акира похлопал по оружию под одеждой. Он посмотрел с дерева, глубоко вдохнул, ощущая запах кедра и смолы. Он осторожно прицепил текко-каги, взятые из башни, к ладоням. Шипы железа изгибались над его ладонями, дужки присоединяли их. Он ждал, прогоняя страх.
«Меня не остановить. Я стихия», – и он направился вперед.
* * *
Акира спрыгнул с кипариса на иву, потом на другое дерево. Северная стена, что соединялась с покоями монахов, появилась в поле зрения. Два самурая прошли мимо. Если он не мог пойти под землю, мог двигаться сверху. Он предпочитал высоту. Акира двигался по ветке клена, прыгнул на северную стену, уклонился от шипов на ней. Миг, и он спрыгнул со стены, перекатился в кусты. Он прислушался. Тишина.
Акира крался среди сорняков, прикрываясь ими. Впереди поднимались задние стены хижин монахов. Стражей тут было меньше. Монахи с проклятиями не нуждались в дополнительной защите.
– Мы договорились, – слабый голос донесся до Акиры. Обвинение заинтересовало его. Это был личный разговор. Акира пошел вдоль стены, пока не добрался до открытого окна. Он чуть повернул голову, рискнул заглянуть в комнату. Хижина была просторной. Из мебели была лишь кровать на платформе и маленький письменный стол. Внутри был священник Высший, Сатоши. И девушка. Не просто девушка, а слуга Мари.
– Как ты сюда попала? спросил Сатоши. Монах осторожно оглядел тусклую комнату. Акира отпрянул, прижался телом к стене. Его сердце колотилось.
Девушка-крюк заносчиво сказала:
– Это было не сложно. Самураи ищут ёкаев без ошейника. Они не замечают слуг в ошейниках. Мы договорились. Вы обещали снять мой ошейник, если я дам информацию о Мари. Я принесла вам ее принадлежности. Я соврала императору. Я сделала все, что вы просили, – гнев закипал в Акире, сильный, как молния. Сэй выдохнула с шумом. Что случилось с моей госпожой? Что вы с ней сделали?
– Осторожнее с тоном, девушка-крюк, – предупредил священник.
– Где Мари? Скажите, или я пойду к императору и все расскажу.
– Император тебя не послушает. Он слушает только меня.
– Я сделала, что вы хотели. Я исполнила свою часть сделки. Пора вам сдержать слово. Кожа под ошейником зудит. Я готова, – потребовала Сэй.
– Какая наглость, – Сатоши низко и опасно рассмеялся. Акира взглянул еще раз. Монах стоял спиной к нему. В руке он держал нож танто. Он повернул его, нож сверкнул в свете фонарика.
Глаза девушки расширились.
Смех Сатоши утих, он опасно улыбался.
– Ты знаешь, кем была моя мать? спросил он.
Девушка покачала головой с дикими глазами.
– Когда-то она была воплощением красоты и грации. Говорили, богиня Кита даровала ей щеки цвета алой розы, шелковистые волосы и голос соловья. Она росла, чтобы стать наложницей императора. Но ее не хотели при дворе, – Сатоши посмотрел на Сэй. Император сильно любил императрицу. А потом она умерла. И мою мать вызвали в покои императора. Она годами была любимой наложницей императора. Когда я родился, Его величество взял меня в руки первым, даровал мне имя, что выбрал сам, – Сатоши. А потом симпатия императора угасла. Моя мама все больше времени лежала в постели. Ей прописали лавандовое масло, но оно не сработало, – Сатоши провел пальцем по ножу.
– Печаль может становиться болезнью, – сказала Сэй. Акира видел, что девушка едва заметно сместилась вправо.
Сатоши задумчиво кивнул.
– Да. Как и надежда, – Сатоши наступал, его голос изменился. Думаешь, я сниму твой ошейник? Я знал, что ты была глупой, но не настолько.
Служанка бросилась, но Сатоши сжал с силой ее руку. Татуировки на его ладонях прожигали кимоно Сэй, топили ее кожу. Акира чуть не подавился от запаха жженой плоти.
– Прошу! закричала она. Пустите. Я никому не расскажу.
– Ты знаешь, что я не могу, девочка. Ты много знаешь. Понимаешь, что с такими случается? он сжал нож. Таких убирают, – он вонзил нож в живот Сэй.
Ее тело согнулось, и Сатоши бросил ее на пол. Акира смотрел, как кровь текла по ногам священника.
Он присел рядом с ней. Ее веки трепетали, слеза катилась по щеке. Сатоши замер. Он наслаждался смертью ёкая.
– Отвечу тебе: твоя госпожа в Зимней комнате. Если не умерла, то скоро умрет. Она была полезна. Ты знала, что она была ёкаем? девушка закашлялась кровью и слюной, текущими из уголка ее рта. Ах, не знала. А я понял после Осенней комнаты. Я должен править. Таро не хотел быть императором. И скоро я помогу ему, как отцу. Я лишу его дыхания – Сатоши резко замолк.
Глаза девушки были открытыми, не видели. Мертвые. Монах вздохнул. Он склонился и размазал ее кровь по одеянию. Он порезал ладонь и растрепал свои волосы. А потом выбежал из комнаты с ужасом на лице. Акира слышал, как он закричал:
– На помощь! вопил он. Ёкай напал на меня! он сжал колени, задыхаясь. Она порезала меня ножом. Я смог отобрать у нее нож и направить против нее. Прошу, – сказал он. Нужно проверить. Я не знаю, убил ли ее.
Грохот шагов сообщил, что прибыли самураи.
«Пора», – Акира забрался по стене и вылез на крышу. Он скрывался за ее склоном, крался по черепице, как до этого. Но он двигался дальше крыши храма. Пять минут, и Акира оказался в главном саду, где впервые увидел Мари как принцессу. Он спрятался на сосне. Внизу задержались два стража. Он спрыгнул, и самураи вытащили мечи. Акира тут же обвил шею одного рукой, быстро лишил его воздуха. Самурай потерял сознание, а второй открыл рот, чтобы поднять тревогу. Удар в живот заглушил его. Самураи валялись у его ног.
Акира огляделся, пытаясь отыскать путь. И он побежал по землям, прячась за крышами и высокими деревьями, с трудом избегая самураев с фонариками. Акира сжался за камнем у ступеней дворца. Напряжение будто заставило всех затаить дыхание. Ни ветра, ни гудения насекомых. Слишком тихо. Шею Акиры покалывало.
Большие двери дворца были открыты, в Главном зале уютно горели огни.
«Что-то не так», – это было слишком просто. Он заметил в конце длинного коридора двери Зимней комнаты. Он надеялся, что Рен и Ханако были там с Мари.
Он сжал кулаки, накрытые железными когтями.
«Сейчас или никогда», – он вырвался из укрытия и побежал по лестнице.
Акира застыл в Главном зале. Он растерялся. Было пусто и тихо, как после снегопада.
Они появились из теней.
Вышли из-за знамен, с балконов и балок. Они вышли из темных садов. Одетые в синее с капюшонами и масками, они сливались с ночью, с тьмой. Как Акира, они были движущимися тенями в облике людей. Он помнил истории о воинах, которые пили кровь ворон, чтобы набраться сил.
Ниндзя.
Один нарушил строй, крутя нунчаки. Ниндзя не замер, не дал Акире подготовиться, как диктовала честь. Он напал со всей силой, как камень, летящий со скалы. Акира пригнулся и перекатился, с трудом избежав удара.
Грудь Акиры сдавило, он дрожал. Ниндзя был над ним, крутил опасно цепи с палками, готовые разбить его голову. Акира в отчаянии замахнулся железными когтями.
Ниндзя застыл, железо прорвало его бедро. Кровь пропитала его штаны, ткань потемнела. Ниндзя замер на миг. А потом закрутил нунчаки. Его глаза решительно блестели, только это было видно за маской.
Ниндзя поднял оружие над головой. Акира покатился, но другие ниндзя преградили ему путь. Они окружили его, как пчелы. Сын кошмаров закрыл глаза, помня дуги палок на цепях.
Он ждал удара по вискам, что лишит его сознания. Запах дыма донесся до его носа. А потом вспыхнул свет. Акира отпрянул от отвлеченных ниндзя, а Зимняя комната взорвалась.
ГЛАВА 44
Мари
Мари отдала джубан для костра. Ее белое нижнее кимоно было единственным сухим материалом в Зимней комнате.
Ханако скомкала ткань у дверей. Она дважды чиркнула спичкой, и та загорелась, запахло серой. Рен и Мари подставили ладони, защищая огонек, и Ханако опускала его к ткани. Она задымилась.
– Долго придется ждать? спросила Мари.
Ханако приподняла изящное плечо.
– Не меньше часа. Но, как только двери загорятся, как только появится мелкая брешь, нужно будет выбираться.
Таким был их план. Никто не говорил, что будет снаружи, где ждали самураи, монахи и верная смерть. Они сбегут или умрут в пути. Если они не могли спастись, они могли хотя бы ускорить события. Акира говорил, что выбор был всегда. Мари вздрогнула. Где был Акира? В безопасности?
Рен понюхал и цокнул.
Ханако глубоко вдохнула.
– Нет, я ничего не чую, – она снова вдохнула. Ох, ты не знаешь, красили ли эти двери недавно?
Мари покачала головой.
– Нет, а что?
– Похоже, все произойдет быстрее, – сказала Ханако, и двери взорвались. Куски дерева охватило алое пламя. Жар опалил щеки Мари. Она пригнулась, прикрывая голову. Рен прыгнул, накрыл собой Мари от волны.
Огонь, пыль и снег сыпались на них.
Упал последний кусок двери, и Рен помог Мари встать. Она кашляла, прогоняя дым из легких.
– Спасибо, – прохрипела она. Они похлопал Мари по спине большой лапой. Где Хан – Мари не закончила. Ниндзя были в Главном зале, и Ханако уже бежала в бой. Ее кимоно шуршало, она ударяла по воинам, отключая одного за другим. Огонь отражался от ее просвечивающей кожи.
Ханако забрала мечи у павшего и бросила их Рену и Мари. Они не очень отличались от нагинаты.
– Я насчитала двадцать, но может быть больше, – Ханако тяжело дышала.
Рен фыркнул, размахивая мечом.
Огонь растекался по Главному залу, прыгая на красные знамена, золотую бумагу стен. Уже дымились балки.
Ниндзя нападали отовсюду.
– Как мухи, – крикнула Ханако.
Рену не хватало навыка с мечом, но его сила помогала ему, пока он бился с ниндзя, размахивая руками.
Мари заметила синюю вспышку. Ниндзя несся к ней. Мари подняла катану, отбивая удар. Используя меч, как рычаг, Мари оттолкнула ниндзя. Она ударила ногой по его коленям. Ниндзя пошатнулся. И Мари быстро вонзила катану в его бок. Не убила, но обезвредила. Ниндзя сможет биться, но не в этом сражении. Тут должны победить ёкаи. Мари ощущала это в крови и костях.
Она заметила движение у дверей. Фигура в черном билась с ниндзя.
– Акира! завопила Мари. Он пришел. Они пересеклись взглядами. Воздух свистел. Сыпались стрелы, вонзаясь в деревянный пол. Ниндзя с луками и стрелами собрались на балках.
Один целился в Акиру, а тот двигался быстро, бросал сюрикены. Ниндзя падали, как срубленные деревья. Рен, Ханако и Мари побежали к дверям дворца, вонзая мечи в ниндзя по пути.
Побег был близко.
Они добрались до Акиры, встали в круг, повернувшись спинами друг к другу, готовые отбиваться от оставшихся ниндзя. Зал шипел, пылая.
– Беги-и-ите! закричала Ханако.
Тысячи самураев спешили по главному саду. Звенели сигналы тревоги. Такой огонь мог по крышам распространиться по городу. Мари замерла, готовая отбиваться, но самураи миновали ее. Они были без оружия. Они несли деревянные ведра с водой.
Мари не сомневалась. Она поймала взгляды Ханако, Рена и Акиры по очереди. Они без слов договорились и побежали в ночь.
* * *
Мари закашлялась. Кровь и сажа покрывали ее руки. Они стояли у северной стены дворца. Густой дым поднимался в ночное небо.
– Весь город будет нас искать, – Акира глубоко дышал. Тут опасно.
Рен цокнул и стер кровь с рога.
– Согласна с Реном. Нам нужно на запад. Там у меня друзья, – сказала Ханако. Мы найдем убежище.
– Сэй, – прохрипела Мари. Моя служанка. Мне нужно вернуться за ней, – Мари повернулась, готовая лезть на стену. Акира сжал ее руку.
– Девушка-крюк? спросил он.
Глаза Мари расширились.
– Да. Я не могу ее бросить.
Глаза Акиры блестели в темноте.
– Она предала тебя. Принесла священнику твои вещи. Она помогла обвинить тебя в убийстве императора. Сатоши убил его.
Сердце Мари трепетало. Она помнила разговор с Сэй. Сэй была готова на все ради свободы. Предательство ранило душу, но она понимала. Отчаяние толкало на всякое.
– Не важно. Она
– Мертва, – заявил Акира. Священник убил ее, пронзил танто.
Колени Мари подкосились.
– Нет, – в висках гудело, слово разнеслось эхом в ночи.
Акира потянулся к ней, но не коснулся.
– Это правда. Я сам видел. Сатоши хочет быть императором. Он убил Сэй, использовал тебя как пешку.
Мари смотрела на силуэт гор Цуко-фуно. И быстро поняла.
– Я сказала Сэй, где моя деревня, – она моргнула, перед глазами была Цума, на которую напали, жены-звери в ошейниках, горящая гора. Боги и богини, я подвергла опасности всех, кого люблю.
Акира смотрел на Ханако.
– Деревня Мари в горах. Там и мои родители. Нам нужно сказать им, что идет армия императора, дать им шанс сбежать.
– Понимаю, – сказала Ханако. Конечно, мы сначала пойдем туда. Дадим твоим родителям шанс, какого не дали моей матери.
Мари уткнулась лицом в ладони. Если Акира не врал, Таро был в опасности. Она все еще хотела спасти его.
– Мари? Акира потянулся к ней. Пора идти.
Мари подняла голову, поймала взгляд Сына кошмаров. За ним горел дворец, расплываясь перед ее глазами.
– Ладно, – она вытерла глаза. Она плакала? Нет, глаза жгло от жара и пыли. Мы пойдем домой, – она прошла мимо Ханако и Рен и оставила Таро.
ГЛАВА 45
Таро
Лиловые вспышки разделили оранжевое небо. Таро шел среди развалин Главного зала. Комнаты Времен года пропали, их сожгли Мари и ее банда ёкаев-мятежников.
Он поздно прибыл, мог лишь беспомощно смотреть, как Главный зал рушится, как бумага в железном кулаке. Огонь погасили к рассвету. Таро шел, и крики мастера Ушибы разносил ветер работа его жизни была разрушена. Снег, цветы вишни и сухие листья летали в воздухе останки комнат. Таро считал сгоревшие скелеты ниндзя.
Самураи сообщили, что видели, как юки-онна, они, Сын кошмаров и императрица покинули дворец.
Сатоши стоял за ним, чеканил отчет:
– Похоже, ёкаи верят, что Мари спаситель. Императрица-ёкай. Монахи и самураи готовы обыскать город по вашему приказу. Ее нужно поймать. Нельзя
Таро прервал Сатоши.
– Они уже не в городе.
– Мы не знаем этого.
Таро посмотрел строго на Сатоши.
– Служанка-ёкай говорила о деревне императрицы, да? он не мог произнести имя Мари.
– Горы, Ваше величество. На юге от монастыря возле гряды. Несколько дней езды от Хана-Мачи.
Таро ощутил, как что-то сжалось внутри. Инстинкт.
– Туда они пойдут.
– В ее деревню?
– Она в бегах. Куда ты пошел бы прятаться? Таро посмотрел на оболочку дворца. Домой. Готовь лошадей и пятьсот самураев. Мы выходим в сумерках.
Сатоши поклонился.
– Как пожелаете, – он пропал, взмахнув белым одеянием и пеплом.
Таро присел и зачерпнул горсть обломков дворца, подбросил пыль в воздух. Ненависть горела внутри него. Таро отыщет Мари в горах. Найдет ее деревню. Он найдет ее дом. И заставит ее смотреть, как все сгорает дотла. Тот день все ёкаи запомнят со страхом в сердцах.
Голос в разуме Таро говорил что-то еще. Он не был готов убить женщину, которую любил. И не будет готов. Но он хотел, чтобы она ощутила то, что чувствовал он. Наказать ее.
ГЛАВА 46
Мари
В Хана-Мачи, городе развлечений, была ночь. Устав от пути и онемев, Мари спотыкалась в узких переулках, где воняло сладкой травой и пролитым сакэ. Путь озаряли розовые фонарики через промежутки.
Ханако вела их.
– Думаю, это за углом, – она сказала это в четвертый раз. Я много лет не была в Хана-Мачи, – сказала Ханако, хмурясь. Рен хмыкнул. Мари невольно взглянула на Акиру. Они почти не говорили в дороге.
Смех звенел в переулке. Рен зацокал. Он волновался.
Ханако поспешила вперед.
– Вот! Я помню этот вид, – над розовой окрашенной дверью в камне была вырезана лоза с ягодами. Это был бордель. Ханако постучала по дереву. Дверь почти сразу приоткрылась, выпуская запах благовоний.
Клиентов уже не берем.
Ханако сунула ногу в брешь и склонилась, обратилась к мелкой женщине с волосками на подбородке.
– Скажи мадам Шизу, что ее давно потерянная дочь пришла в гости, – женщина фыркнула и захлопнула дверь. Ханако улыбнулась. Она будет через минуту. Когда она ответит, не смотрите на ее шею. Она переживает.
Дверь открылась. Лампы вспыхнули, озаряя темный силуэт высокой женщины. Рост был не от ее ног или туловища, а от ее шеи, что тянулась почти на три фута. Между складками тяжелого шелкового кимоно Мари заметила ошейник. Женщина свысока смотрела на Ханако, ее шея двигалась с изяществом змеи.
– Ханако, чем обязана? голос женщины был низким.
– Ойоцу, – Ханако поклонилась. Мы с друзьями ищем место, чтобы переночевать и пополнить запасы для пути по горам.
Ойоцу цокнула языком и скрестила руки.
– Ты должна мне за две ночи. И, когда я впустила тебя в прошлый раз, ты научила моих девушек усыплять мужчин, надавив на артерию. С чего ты взяла, что я тебе помогу?
Ханако пожала изящно плечами и покачнулась на пятках.
– Они хотели научиться, а я, помимо всего, учитель.
Ойоцу махнула рукой.
– Да, да. Мастер оружия. С чего ты взяла, что я тебе помогу? повторила она.
– Я не жду ничего для себя, Ойоцу. Но я подумала, что ты будешь рада обслужить императрицу, – Ханако отошла, показывая Мари.
– Ваше величество! выдохнула Ойоцу и поклонилась.
Глаза Мари расширились. Ханако говорила, что слухи об императрице-ёкае распространились, но до Хана-Мачи? Да, судя по взгляду Ойоцу. Ханако ткнула Мари локтем.
– Веди себя величественно, – шепнула она.
Мари прошла вперед, вытягивая руки.
– Прошу.
Ойоцу сжала ладони Мари и выпрямилась во весь рост. Мари посмотрела на поразительную женщину.
– Для меня честь впустить вас, – сказала Ойоцу. Мне рассказывали, какая вы, но не отмечали вашей красоты.
Мари чуть не скривилась от лести.
«Боюсь, вам нужно поправить зрение».
– Вы не были бы рады принять нас на ночь? Я не хочу мешать, но нам нужно укрытие.
– Конечно-конечно! Ойоцу открыла дверь шире, впуская их. Заходите.
Подушки ярких цветов из шелка лежали на полу рядом с низкими столиками с орхидеями в горшках. У стен горели благовония, и в комнате висела дымка. По углам были ниши за шторами.
Мари в саже и крови ощущала себя грязной среди этой красоты. Ханако ощущала себя как дома, упала на одну из подушек.
– Как давно я не ощущала кожей шелк, – она потерлась грязной щекой о синюю подушку. Ойоцу хлопнула в ладоши, и женщина с волосками на подбородке появилась с чаем и угощениями. Огонь горел, согревая помещение. Мари смотрела на пламя.
– Простите, Ваше величество, но свободных комнат нет. Там мои девочки с клиентами, – сказала Ойоцу рядом с Мари.
Мари поднесла ладони к огню.
– Тут мило. Я не хочу мешать вам еще сильнее.
Ойоцу переминалась.
– Ваше величество
– Прошу, зовите меня Мари.
– Мари, – сказала Ойоцу. Думаю, многие готовы помочь вам, оставив свои места. Нужно лишь попросить.
Мари улыбнулась, не зная, как ответить. Она смотрела, как женщина с длинной шеей уходила. Она хотела крикнуть ей: «Не надейтесь на меня».
* * *
Раннее утро, а Мари так и не уснула. Рен ушел поискать птиц на завтрак. По словам Ханако, они мало спали. Ханако скрылась в нише за шторой.
Акира сидел возле Мари.
– Тебе стоит поспать, прошептал он. Впереди долгий путь.
Мари двигалась вяло от усталости, но голова гудела.
– Вряд ли я смогу, даже если попробую, – Мари поежилась, хотя рядом горел огонь. Акира укутал ее плечи одеялом. Стоило тебя послушать, – сказала она, плотнее кутаясь в одеяло.
Акира потер шею.
– Почему ты не злишься на меня? спросила Мари.
Акира долго молчал.
– Похоже, ты достаточно злишься на себя. Мы сами наказываем себя хуже всего, – свет огня озарял шрамы Акиры оранжевым и серебряным.
– Точно, – Мари закрыла лицо руками. Все пошло так Я виновата. Я ошиблась насчет Таро. Вся та любовь зря – она замолкла со звуком отвращения.
– Не говори так. Никогда. Любовь не напрасна, – резко сказал Акира.
– Даже к Холодному принцу? она не показывала Акире лицо.
– Даже к нему, – Акира отклонился, вытянул ноги перед собой. Он вытащил сюрикен из-за пояса и покатал в руке. В ночь вашей свадьбы я следил за ним и тобой. Я видел мужчину, полного любви, – Мари фыркнула, Акира заговорил тверже. Это не твоя вина. Ты видела принца, каким хотела, чтобы он был. Это хорошая черта. Ты веришь в других.
Мари сглотнула, не могла говорить. Рана, нанесенная Таро, была свежей. Она кивнула на сюрикен, который Акира крутил между пальцев.
– Ты не умел использовать это на нашей горе.
Акира улыбнулся, напоминая край своего оружия, сияющий и опасный.
– Ханако меня научила.
– Ты изменился.
– Ты тоже.
Мари пригладила хакама. Она помылась, получила новую одежду. Через пару дней она вернется домой. В далекую деревню, не тронутую временем.
– Что будешь делать, когда мы всех предупредим? Пойдешь с Ханако на запад?
– Я нашел дело, и я хочу биться за него, – сказал Акира.
– Ты присоединишься к Сопротивлению ёкаев?
– Я уже там, как по мне, – и он тихо добавил. Ты тоже, если что.
– А если я не хочу?
Акира пожал плечами, спрятал сюрикен за пояс.
– Ты часть его, хочешь или нет.
Мари подтянула колени к груди. Огонь трещал. Искры летели из решетки.
– Хотела бы я, чтобы все стало как раньше.
– Но этому не быть. Мы узнали правду о мире, должны теперь говорить о ней. Тишина в родстве с невидимостью. Я хочу, чтобы меня видели. А ты нет?
Мари вскинула голову со старым упрямством.
– Думаю, я все-таки попробую поспать.
Она сжалась на боку, натянула одеяло до подбородка. Она знала, о чем думал Акира что его жизнь могла послужить общему благу. Она раньше так думала.
«Другой путь».
Мари не могла сказать Акире, что он хотел невозможного. Она давала ему мечтать. Пока что.
ГЛАВА 47
Мари
Стены Хана-Мачи были тонкими линиями за ними. Впереди тянулась тропа, вела по горам Цуко-фуно. Они попрощались с Ойоцу, и Ханако рассказала хозяйке борделя об армии императора. Чтобы они готовились прятаться надолго.
