Текст книги "Поцелуй Дыма (ЛП)"
Автор книги: Эми Пеннза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 10
Хлоя
Когда я проснулась, кровать была пуста. Солнечный свет струился через окно, и столб чёрного дыма дрожал в воздухе.
Хорошо. Значит, прошлая ночь не была сном.
Кроме того, драконы? Очень реальны.
Когда я села и натянула простыню на грудь, дым превратился в Алека. Его волосы были мокрыми, и на лице не было ничего, кроме довольной улыбки.
‒ Доброе утро, девочка.
Я заправила выбившийся локон за ухо.
‒ Эм, доброе утро, ‒ не смотри на его член. Не смотри на его член.
Он ухмыльнулся.
Жар обдал мои щеки. Мне пришлось вспомнить, что он и Лакхлан могли читать мысли. И превращаться в дым. И двигаться так быстро, что я не могла это отследить. Боже мой, во что я вляпалась?
Что ещё более важно, как я могла прыгнуть к ним в постель после их откровения? Неужели я действительно так восприимчива к мускулистой груди и шотландскому акценту?
Алек шагнул ко мне с озабоченным выражением лица. Его ствол тяжело упирался в бедро, толстая длина казалась ещё больше при дневном свете.
Моё лицо стало ещё горячее.
‒ М-может быть, ты мог бы надеть какие-нибудь штаны.
На его лице промелькнуло выражение раскаяния.
‒ Прости. Одежда и перекидывание не сочетаются. Но я могу обойтись, ‒ он сел на матрас и натянул угол постельного белья себе на колени. ‒ Лучше?
‒ Да, ‒ выдавила я. Так или иначе, тот факт, что я спала с ним и Лакхланом ‒ дважды ‒ был более шокирующим, чем то, что они были мифическими существами с магическими способностями.
Хотя, кого я обманывала? Всё, что произошло за последние два дня, было шокирующим. Может быть, такова была моя жизнь сейчас, просто спотыкаясь от одной катастрофы к другой.
Алек нахмурился.
‒ Прошлая ночь не была катастрофой.
Я натянула простыню повыше, как будто ткань могла удержать его подальше от моей головы.
‒ Ты можешь всё время слышать мои мысли? ‒ о Боже, неужели он подслушивал с тех пор, как я его встретила?
‒ Нет, ‒ быстро сказал он. ‒ Дар так не работает. С большинством людей я могу только посылать, а не получать, хотя я могу уловить мысли человека, если они очень сильные или направлены конкретно на меня. Я не могу улавливать образы или сны, только слова, и обычно мне приходится находиться с кем-то в одной комнате, чтобы мысленно общаться. Я слышу Лакхлана отчетливее, чем большинство, потому что он моя пара.
Мой желудок сделал небольшое сальто.
‒ Ты использовал это слово прошлой ночью, когда я спросила, кто ты такой.
‒ Это верно, ‒ его голос стал хриплым, и что-то блеснуло в его глазах. ‒ Ты также моя пара. Моя и Лакха. Мы очень долго ждали тебя, Хлоя.
Очень. Что такого было в его акценте, что заставило меня отказаться от всякого здравого смысла и растаять в луже похоти? Но я не могла позволить себе сделать это сейчас. Мне нужны были ответы.
‒ Что именно это значит, что я твоя пара? Это как подружка или...
Дверь открылась, и вошёл Лакхлан. На нём были черные брюки и тёмный свитер, похожий на кашемировый и, вероятно, гораздо более дорогой. Его плечи натягивали материал, а волосы были влажными.
В моём мозгу сразу же возникли образы его и Алека вместе в душе, их мощные тела, омытые водой. Я захлопнула свой разум, выкидывая картинки из головы, прежде чем кто-либо из мужчин смог прочитать мои мысли.
Лакхлан остановился в ногах кровати и хмуро посмотрел на Алека.
‒ Тебя бы убило, если бы ты воспользовался дверью, как обычный человек?
Алек пожал плечами.
‒ Хлоя теперь знает о нас. Между нами не будет секретов.
Но я не знала всего. И вопросы заполонили мой разум так быстро, что у меня, казалось, закружилась голова.
За исключением того, что это не просто казалось. Комната накренилась, и мой желудок скрутило, когда волна тошноты накрыла меня.
‒ Хлоя? ‒ Лакхлан был рядом со мной через несколько секунд. ‒ Ты такая же бледная, как простыни. Давай я помогу тебе, девочка.
Он направил верхнюю часть моего тела вниз, так что мой лоб упёрся в колени. Холодный пот выступил у меня на висках и под мышками, а рот неудержимо наполнился слюной.
Нежные пальцы откинули мои волосы с головы.
‒ Глубокий вдох, ‒ сказал Алек. ‒ Аккуратно и медленно.
Я сделала, как он велел, вдыхая воздух, пока мои лёгкие не обожгло, а затем выпустила его через рот. Тошнота быстро прошла, и я выпрямилась, смущённая до глубины души.
‒ Простите, ‒ пробормотала я. ‒ Должно быть, я всё ещё страдаю от смены часовых поясов.
Парни обменялись взглядами, между ними промелькнул странный взгляд.
‒ Что? ‒ моё смущение усилилось. ‒ Что-то не так?
‒ Нет, милая, ‒ Алек похлопал меня по колену. На этот раз он казался нерешительным, как будто не был уверен в себе. ‒ Ты человек и... ну, тебе может потребоваться некоторое время, чтобы... приспособиться.
Опасения быстро нарастали.
‒ Приспособиться к чему?
‒ Ни к чему плохому. Просто другая жизнь.
Они с Лакхланом обменялись ещё одним взглядом, и моё беспокойство усилилось. События ночи с рёвом вернулись, напомнив мне, как легко они усмирили меня на крыше.
А потом Алек затащил меня в башню и сказал, что я не могу покинуть комнату. Он сиял, когда говорил это, и его слова пробежали по моей коже, как электрический ток. Это было не то ощущение, которое я хотела бы повторить.
Оба мужчины нахмурились. Алек потянулся ко мне.
‒ Хлоя...
‒ Подожди, ‒ я отпрянула назад, потянув за собой простыню. С резким дневным светом, заливающим комнату, атмосфера была другой. Исчезла мечтательная, соблазнительная ночь. Это была реальность, и люди, которых, как я думала, я знала, не были людьми. ‒ Я не знаю, как всё это работает. Вы хотите сказать, что хотите отношений? Или эта штука с парой похожа на брак?
Лакхлан был совершенно спокоен, его золотистые глаза были серьёзнее, чем я когда-либо видела. Что говорило о многом. Его глубокий голос был таким же официальным.
‒ Это гораздо больше, чем просто брак. Супружеская связь постоянна.
‒ И вечная, ‒ сказал Алек.
Мой пульс участился. Внезапно кровать показалась меньше, когда они оба лежали на ней.
‒ Что ты подразумеваешь под вечным? Как Ангелы и Небеса?
Алек покачал головой.
‒ Драконы ‒ единственные настоящие бессмертные. Мы можем умереть только от разбитого сердца, и даже это обычно выбор. Нас очень трудно убить.
Очень. На этот раз это не заставило похоть пробежать по моим венам. С колотящимся сердцем я вглядывалась в его лицо, на этот раз не тронутая его мужской красотой.
‒ Сколько тебе лет?
‒ Чуть больше трёхсот.
О… мой Бог. Он был старше Соединённых Штатов. Неудивительно, что он так много знал о картинах в длинной галерее. Вероятно, он встречался с некоторыми из людей на них.
Выражение лица Лакхлана было непроницаемым, когда я повернулась к нему.
‒ А тебе?
‒ Немного старше этого.
‒ Сколько лет?
Последовала пауза.
‒ Тысяча двести лет, девочка.
Я ахнула.
‒ Мне двадцать четыре года.
‒ Да, ‒ сказал Алек. ‒ Но ты поймёшь, что возраст ‒ это действительно просто число. Особенно после того, как ты минуешь первые пару столетий.
Мой пульс затрепетал.
‒ Значит, я теперь бессмертна, как и вы?
‒ Ты будешь. ‒ Что-то тёмное и собственническое промелькнуло в его глазах. ‒ После того, как мы заявим на тебя права.
‒ Что это значит?
Я снова перевела взгляд с одного на другого, начиная чувствовать, что попала в ловушку бесконечной игры в пинг-понг. Паника шевельнулась у меня в животе. Моя семья не была религиозной, но в детстве мама каждое Рождество водила меня в Собор Святого Патрика. Помпезность и зрелищность мессы были прекрасны, но я провела большую часть службы, разглядывая витражи, на некоторых из которых были изображены сцены Рая. Для моего детского мозга идея вечности была ужасающей. Что бы я делала весь день на Небесах? Или навечно связана с парой драконов? Что, если я захочу уйти?
Глаза Алека вспыхнули.
‒ Мы решили этот вопрос прошлой ночью, Хлоя.
‒ Ты имеешь в виду, после того, как ты отшлёпал меня? ‒ Боже, как я могла забыть об этом?
Легко. Я была занята множественными оргазмами.
Алек прищурил глаза.
‒ Просто шлепок. Ты была готова отправить мои яйца в Инвернесс.
Я начинаю жалеть, что не сделала этого.
Рыжевато-золотистая бровь взлетела вверх.
‒ Это грязная игра, девочка.
‒ Держись подальше от моей головы! ‒ я отползла назад, и мои плечи ударились о дерево. В ловушке. Снова. Моя грудь сжалась. ‒ Прошлой ночью ты обещал, что я могу уйти. Но теперь ты говоришь о паре, заявлении прав и бессмертии. Так что мне нужно, чтобы ты был со мной откровенен, ‒ я прижалась к спинке кровати, пока она не впилась мне в позвоночник. ‒ Вы позволите мне уйти?
Мужчины вели себя тихо, их взгляды были спокойны.
И это был единственный ответ, который мне был нужен.
‒ Я здесь пленница? ‒ спросила я, ненавидя то, как дрожал мой голос в конце.
‒ Никогда, ‒ ответил Алек.
‒ Тогда скажи, что ты меня отпустишь!
‒ Мы не можем этого сделать. Ты наша пара, ‒ его глаза заблестели, и на мгновение показалось, что он борется с какими-то сильными эмоциями. Он сделал несколько глубоких вдохов. ‒ Драконы собственнически относятся к своим парам. Это... неразумно убегать от нас.
Впервые по моему позвоночнику пробежал неподдельный страх. Он говорит, что они выследят меня?
Лакхлан заговорил.
‒ Ты просила нас быть с тобой откровенными, Хлоя. Итак, вот в чем правда. У нашей расы нет женщин. Они давно вымерли, поражённые таинственной болезнью, которая поражала только наших женщин. Это случилось в другие времена, когда мир был пропитан магией. Возможно, это был вирус или какое-то заболевание крови, но, скорее всего, это было заклинание, созданное нашими врагами. Мы называем это Проклятием.
‒ Грёбаные вампиры, ‒ пробормотал Алек, и я дёрнула головой в его сторону. Вампиры тоже были реальны?
‒ Мы так и не смогли доказать, что это были они, ‒ сказал Лакхлан. ‒ Но они и другие Расы Перворождённых ‒ другие обладатели магии в мире ‒ праздновали Проклятие, думая, что это будет нашим концом. По общему признанию, у них было некоторое оправдание. Наши предки были жестокими людьми. Есть причина, по которой в человеческих сказках говорится о драконах, сжигающих деревни...
‒ Мы больше так не делаем, ‒ сказал Алек.
‒ …и убивающих невинных.
‒ Или это.
‒ А как насчёт похищения девушек? ‒ выпалила я. Я прочитала достаточно книг Братьев Гримм, чтобы знать, как развивались истории, а диснеевские версии мало походили на оригиналы. Был также тот факт, что я сидела в комнате в башне, загнанная в угол парой долбаных драконов.
Лакхлан не стал этого отрицать.
‒ Судьба выбирает пару для каждого, Хлоя. Даже для людей. Ваш вид просто обычно не живёт достаточно долго, чтобы встретить человека, выбранного для них. Или, может быть, они встречаются в другой жизни, я не знаю. Но время не является проблемой для Перворождённых Рас. Мы можем ждать тысячи лет, пока появится наша истинная пара. Когда умерла последняя самка дракона, наши предки приготовились последовать за ней. Однако судьба ‒ штука изменчивая. Она корректирует и адаптирует. Вместо того чтобы вымирать, мужские пары находили новые пары среди Перворождённых.
Что ж, это звучало не так уж плохо. И его объяснение об истинных парах имело смысл. Всегда были те редкие пары, которые казались идеальными друг для друга, или случайная трогательная история пожилой пары, которая умерла с разницей в несколько часов или дней.
‒ Судьба подарила нам новые пары, ‒ сказал он, ‒ но это была несовершенная адаптация, ‒ он нашёл свободную нитку на постельном белье и оборвал её, оставив крошечную дырочку. ‒ Каждый раз, когда пара драконов сочетается с женщиной из другой расы, мы забираем её у её народа.
‒ И шанс спариться с одним из её собственного, ‒ пробормотал Алек, пристально глядя на прорыв.
‒ Вампир, оборотень, ведьма и фейри, ‒ сказал Лакхлан. ‒ Все другие Расы Перворождённых объединились против нас. Они не могли сразу убить наших мужчин, поэтому они нацелились на наших женщин, убивая своих собственных дочерей в попытке стереть драконов с лица земли, ‒ его челюсти сжались. ‒ При этом они даже убили своих собственных родственников. За исключением нашего короля, все драконы ‒ не совсем взрослые, так как наши матери происходят из разных рас. Но лордов других Перворождённых это не волновало.
‒ Они просто хотели нашей смерти, ‒ с горечью сказал Алек. ‒ Если бы в мире не было драконов, судьба в конечном итоге соединила бы их женщин с приемлемым партнёром, ‒ он одарил меня тонкой улыбкой. ‒ Отношение твоей матери к нашему образу жизни не ново. Большинство Перворождённых ‒ похотливые существа, но драконы ‒ единственная полиаморная раса. Тысячелетний принц вампиров вряд ли обрадуется, увидев, как его дочь сочетается браком с двумя мужчинами, которые делят постель.
‒ Итак, это была война, ‒ произнёс Лакхлан. ‒ Мы сражались веками, и наша численность сокращалась. Отчаявшись, наши предки стали приобретать женщин, чтобы проверить, совместимы ли они как пары. Эта практика ‒ то, откуда берутся ваши сказки.
«Приобретение», ‒ сказал он. Но на самом деле он имел в виду похищение.
‒ Ты хочешь сказать, что держали их в плену? ‒ я оглядела почти пустую комнату. И зарешеченное окно. Замок был старым. Башня выглядела древней, блоки в стенах были грубее и примитивнее, чем в других комнатах, которые я видел. ‒ Вы держали их в таких местах, как это.
‒ Это было другое время, Хлоя. Наши люди умирали.
‒ Что не делает все это правильным.
‒ Нет, ‒ тихо сказал Алек. ‒ И это редко срабатывало. Кормак, наш король, заключил договор с другими расами. Драконы согласились не захватывать и не использовать магию для кражи женщин, а другие Перворождённые согласились на прекращение огня. Как только пара драконов претендует на самку, её сородичам запрещается пытаться вернуть её обратно. Но мы должны заявить на неё права по справедливости, и она должна прийти к нам по собственной воле.
Когда воцарилась тишина, я изо всех сил пыталась во всём разобраться. Значит, их война закончилась, и они были вольны преследовать любую женщину, какую захотят, до тех пор, пока не удерживали её против её воли?
Тогда почему я сижу в комнате с решётками на окнах?
‒ Чтобы обезопасить тебя, ‒ сказал Лакхлан, прочитав мои мысли. ‒ Договор остановил войну, но это не заставило других Перворождённых внезапно полюбить нас. Нацеливание на наших женщин остаётся одним из немногих способов причинить вред дракону. Наши враги вечно обходят границы договора, не нарушая его. Заявление прав на тебя обеспечит некоторую защиту, но ты всё равно будешь уязвима. Самое безопасное место для тебя ‒ рядом с нами.
Мои губы приоткрылись. Он имел в виду навсегда? То есть я никогда больше не смогу быть одна? Даже не выпить кофе?
‒ Пока, ‒ проговорил он.
Я потёрла лоб, который заболел.
‒ Есть над чем подумать. Всё это ново для меня, и то, что вы оба у меня в голове, не помогает.
‒ Для меня это тоже ново, девочка, ‒ Лакхлан взглянул на Алека. ‒ Телепатия не была одним из моих даров, пока не появился ты.
Я опустила руку.
‒ Что ты имеешь в виду?
‒ Это способность фейри. Моя мать была оборотнем, ‒ он поморщился. ‒ Не раса, известная своими навыками общения.
Мой взгляд переместился на Алека.
‒ Значит, твоя мать была...
‒ Фейри. Мы наследуем дары от наших матерей, но драконья кровь сильна. Например, Лакха притягивает луна, но он не может обратиться в волка. Его драконья сторона слишком доминирующая. Когда мы передаём наши гены, наши дети получают только нашу ДНК дракона. Это, как если бы кровь защищала себя от разбавления.
Упоминание о детях заставило мой желудок сделать странное маленькое сальто.
‒ Я человек. У меня нет никаких даров, которые я могла бы передать.
Аура дискомфорта окутала мужчин. Алек улыбнулся, но это была не одна из его открытых, непринуждённых улыбок.
‒ Ты передашь любовь своим детям, девочка.
Лакхлан молчал. Когда я встретилась с ним взглядом, он опустил глаза, выражение его лица было таким напряжённым, каким я его никогда не видела.
И вдруг кусочки головоломки встали на свои места. Его относительная холодность по отношению ко мне, когда Алек был таким тёплым и очаровательным. Его не очень тонкие попытки убедить меня остаться в Нью-Йорке.
‒ Это беспокоит тебя, ‒ сказала я. ‒ Что я человек.
Он поднял голову, но его глаза были закрыты.
‒ Это не имеет значения. Судьба выбрала тебя для нас.
‒ Как ты можешь быть уверен?
Улыбка Алека исчезла.
‒ Я думаю, прошлая ночь доказала это. И ночь до этого, ‒ он скользнул взглядом по моему накрытому простыней телу. ‒ Отрицай это сколько хочешь, милая Хлоя, но ты хочешь нас. Очень сильно.
Жар расцвёл во всех обычных местах, но я не обращала на это внимания. Я не могла позволить ему снова соблазнить меня. Мне было о чём подумать. Например, согласна ли я связать себя обязательствами вечной жизни с двумя драконами.
Включая того, кто, возможно, на самом деле совсем не хочет меня.
Встретившись взглядом с Алеком, я собрала каждую унцию силы воли, которой обладала.
‒ Я хочу, ‒ я сделала глубокий вдох, затем торопливо заговорила, ‒ вернуться в свою комнату.
Его радужки посветлели, и на долю секунды я могла поклясться, что увидела огонь в изумрудных глубинах. Затем, подобно луне, выходящей из-за облака, под его кожей появился свет. Черты его лица изменились, стали резче, а волосы развевались на ветру, которого я не чувствовала. Его уши изогнулись в изящные кончики. Он был прекрасен. Но это была ужасная красота. Что-то пощекотало мою щеку, и я поняла, что плачу.
Игривый, очаровательный Алек исчез. На его месте было великолепное, надменное создание, слишком захватывающее дух, чтобы быть реальным. Глядя на него сейчас, было смешно думать, что я могла бы когда-нибудь сдержать его мечом.
Двигаясь с плавной грацией, он слегка повернул голову, оглядываясь через плечо.
Дверь щёлкнула, затем медленно открылась. У меня перехватило дыхание.
Он повернулся ко мне, и в его голосе звучала та же электрическая сила, что и прошлой ночью.
‒ Ты можешь покинуть эту комнату… Но ты не должна покидать замок.
Глава 11
Алек
Через пять дней после того, как мы с Лакхланом поговорили с Хлоей в башне, я понял, что облажался.
Сбросив чары и призвав свою силу, я намеревался показать ей, что в мире есть опасные существа, и что убегать от нас с Лакхланом было бы глупо. Вместо этого я напугал её до полусмерти, и теперь она не хотела иметь ничего общего ни с одним из нас. Она пошла прямо из башни в свою спальню, и с тех пор мы её не видели.
Я ждал триста лет, чтобы найти свою женщину. Теперь она была через две двери, и с таким же успехом это могли быть две тысячи.
‒ Как ты думаешь, возможно ли умереть от недостатка секса? ‒ спросил я Лакхлана с дивана в его спальне, где я лежал на спине со стаканом виски на голой груди. Он сидел в кресле напротив меня, уткнувшись лицом в газету. Огонь весело ревел в камине, потрескивая и танцуя. Издевается надо мной.
‒ Лакх?
Он сложил верхнюю часть своей газеты достаточно, чтобы бросить на меня мягкий взгляд.
‒ Если это из-за Хлои, тебе некого винить, кроме себя.
‒ В самом деле? Я понятия не имел. Жаль, что ты не указал на это несколько раз.
‒ Если тебе так тяжело, ты должен использовать свою руку.
‒ Или ты можешь отсосать мне.
Он перевернул газету обратно.
‒ Засранец, ‒ пробормотал я.
‒ Если ты прольёшь виски на мой диван, ‒ беззаботно сказал он из-за газеты, ‒ ты пожалеешь об этом.
‒ Я куплю тебе новый.
‒ Мне нравится этот.
Я схватил стакан, сел и осушил его одним глотком.
‒ Лучше?
Приглушенное ворчание ‒ вот и всё, что я получил.
‒ Ты же знаешь, что сейчас они выкладывают новости в Интернет. Тебе не нужно убивать деревья, чтобы знать, что происходит в мире.
‒ Сегодня утром Джошуа Беннингтон объявил о своей помолвке с Клариссой Уэйкфилд.
У меня отвисла челюсть.
‒ Да ну на хуй.
Он опустил газету.
‒ Об этом сказано прямо здесь, в «Таймс». ‒ Его брови сошлись на переносице. ‒ Этот сукин сын двигается быстро.
Без шуток.
‒ Ты думаешь, Хлоя знает? Они публикуют всё это дерьмо в Интернете. Или кто-то мог написать ей сообщение. У неё есть её телефон, ‒ который мы с Лакхом обсуждали, как забрать у неё. В конце концов, мы решили, что риск того, что она с кем-нибудь свяжется, минимален. Что она им скажет? Что пара драконов держат её в плену, что её не похитили оборотень или фейри?
Лакхлан сложил газету и отбросил её в сторону.
‒ Трудно понять, когда она даже не хочет с нами разговаривать.
Это было не совсем правдой. Когда она не выходила на обед, я стал оставлять еду у её двери, как это было, когда её тошнило в длинной галерее. Я использовал все кулинарные навыки из своего арсенала, пытаясь соблазнить её жареным на травах ягнёнком, утиными грудками в клюквенном чатни и крем-брюле.
В конце концов Лакхлан покачал головой.
‒ Шоколад, Алек. Если ты собираешься пресмыкаться перед женщиной, всегда используй шоколад.
Его совет оказался пророческим, потому что, когда я добавил к её обеду шоколадно-карамельный пирог, на салфетке была нацарапана записка, когда я забирал пустой поднос позже тем же вечером.
«Ошибались ли когда-нибудь пара драконов, думая, что кто-то их пара?»
На следующее утро я положил свой ответ на открытку рядом с её яйцами «Бенедикт».
«Никогда».
Прошло два приёма пищи ‒ кусочки крабовой булочки и клёцки из нута, ‒ прежде чем я получил её вторую записку.
«У драконов когда-нибудь бывают дочери?»
Моё сердце воспарило при мысли об этом, а затем упало, когда мне пришлось ответить правду.
«К сожалению, нет. Проклятие распространяется и на наших отпрысков. Мы производим на свет только сыновей».
Я решил не упоминать, что был готов провести остаток своей жизни, пытаясь разорвать эту полосу с ней.
Её следующий вопрос прозвучал на следующий день.
«Спаривались ли другие драконы с человеком?»
Мне потребовалось три часа, чтобы правильно нанести помадку на её маленькие четвереньки, и я был так же осторожен со своим ответом.
«Это редкость. Но мы живём долго, и в мире не так уж много драконов. Вероятно, было бы больше человеческих пар, если бы мы увеличили нашу численность».
Что мы отчаянно хотели сделать. Драконы никогда не были плодовитым видом ‒ что верно для всех Перворождённых Рас. Большинство согласились, что это был естественный способ контролировать магическое население. Мы прожили такие долгие жизни. Планета не могла прокормить миллиарды существ, способных выживать тысячи лет.
Но Проклятие, за которым последовали столетия войны, заставило драконов играть с вымиранием. И теперь, возможно, я подтолкнул нас на шаг ближе, облажавшись с Хлоей. Лакхлан не помог, посеяв в её голове сомнения по поводу того, что судьба дала нам человеческую пару. С момента её последней записки прошло шесть приёмов пищи, и мои надежды получить ещё одно быстро таяли.
Я с решительным стуком ставлю свой пустой бокал из-под виски на край стола.
‒ Мы должны убедить её принять наше заявление прав.
Лакхлан скрестил руки на груди, отчего его футболка туго натянулась на плечах. Он также носил пижамные штаны из шотландки MaкКей, которые я подарил ему в шутку. Нехарактерно повседневная одежда по какой-то причине делала его ещё сексуальнее. Что, учитывая, что он что-то скрывал от меня с тех пор, как Хлоя сбежала из башни, чертовски раздражало.
‒ Как ты предлагаешь это сделать? ‒ спросил он.
‒ Я очарую её, ‒ я махнул рукой, когда его глаза потемнели. ‒ Не очаровывать её, а очаровать. Я имею в виду использовать свои немалые способности обольщения, чтобы смягчить её.
Он фыркнул.
‒ Кто-то ужасно уверен в себе.
‒ Ты сомневаешься в моих способностях?
‒ Ты испробовал все свои трюки в спальне.
Я встал и направился к нему, на ходу развязывая шнурок на своих спортивных штанах. Я позволил своему голосу опуститься на более низкий регистр.
‒ Не все из них.
Он закатил глаза, но у него перехватило дыхание, когда я сбросил штаны и моя эрекция высвободилась ‒ и он не протестовал, когда я забрался к нему на колени и оседлал его бёдра. Он медленно откинулся назад, разжал руки и откинул голову на спинку кресла.
В отличие от него, я не замедлился. После пяти дней вынужденного воздержания я был готов взорваться, когда запустил руки в его волосы и прижался ртом к его рту, мои бёдра двигались так, что кончик моего члена ткнулся в его пресс.
Его губы изогнулись напротив моих.
‒ Что это за трюк в спальне?
Мой ответ прозвучал тяжёлыми хрипами, когда я провёл языком взад и вперёд по его языку, наслаждаясь его вкусом и ощущением его твёрдого тела под моим.
‒ Когда я придумаю... название... я скажу тебе.
Мы целовались несколько долгих мгновений, наши стоны наполняли комнату вместе с потрескиванием огня. Он скользнул руками по моей спине и плечам, вызывая мурашки по коже. Притягивая меня ближе, так что наши груди соприкоснулись, и мой ноющий член просочился на его рубашку. Судя по влажной выпуклости, толкающей мою задницу, у него была та же проблема.
Всё ещё целуя его, я потянул его за рубашку.
‒ Сними это. Хочу почувствовать тебя.
Он попытался повернуть голову.
Я зарычал и вернул его обратно, положив руку ему на челюсть.
Его смех загрохотал у меня во рту, и Лакхлан дёрнул головой сильнее, прерывая поцелуй.
‒ Трудно раздеваться, когда ты отсасываешь мне лицо, Мюррей.
Я откинулся назад, чтобы у него было пространство для манёвра. Наблюдая, как он стягивает рубашку через голову, я нахмурился.
‒ Кстати, что это за дистанция на этой неделе? ‒ это было не похоже на него ‒ отказываться от секса. Но он делал это ‒ неоднократно, ‒ и моим яйцам грозила серьёзная опасность навсегда остаться синими.
Он приподнял свою задницу достаточно, чтобы спустить пижамные штаны с бёдер. Когда его ствол оказался толстым и готовым между нами, он бросил на него острый взгляд.
‒ Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас?
Нет. Но это казалось важным. Если между нами двумя была напряжённость, как мы могли надеяться поразить Хлою? Нам нужно было выступить единым фронтом.
Он вздохнул.
‒ Я просто перебирал в уме кое-какие вещи. Думаю, можно сказать, что смирился с тем, что Хлоя наша.
‒ Так ты принимаешь это? ‒ я попытался скрыть нетерпение в своём голосе, но, вероятно, мне это не удалось. Он слишком хорошо меня знал.
‒ Да, ‒ тихо сказал он. ‒ Трудно отрицать ментальную связь, ‒ в его глазах появилось отстранённое выражение, как будто он видел то, чего я не мог видеть. ‒ Я прожил так долго, что думал, что повидал всё. Никогда бы я не подумал, что получу новый дар, которым не должен обладать ни один полукровка-оборотень. И я, конечно, не могу отрицать, что хочу тело Хлои. ‒ Его горло сжалось, когда он сглотнул. ‒ Я не думаю, что когда-либо так сильно желал женщину. Я хотел узнать, заставит ли меня то, что я буду без неё, чувствовать себя по-другому. Если необходимость исчезнет. ‒ Он сверкнул печальной улыбкой. ‒ Этого не произошло.
Радость взорвалась во мне, как фейерверк. Я никогда не сомневался, что в конце концов он примет её, но услышать, как он сказал, что это значит все, особенно в свете её недавних вопросов о спаривании драконов с людьми. Она могла бы оспаривать силу судьбы, но я этого не делал.
И теперь я знал, что Лакхлан тоже этого не делал.
Я обхватил рукой его член и сделал несколько медленных, тщательных толчков.
‒ Ну, пока мы не приведём Хлою в чувство, я думаю, тебе придётся довольствоваться мной.
Его золотые глаза блестели нескрываемым вожделением.
‒ Это вряд ли можно назвать жертвой.
Я наклонился и снова поцеловал его, и это было так, как будто он снял какой-то барьер, который сам же и наложил на себя. Доминирующий, ненасытный Лакхлан с рёвом вернулся, его язык ткнулся в мой, а руки блуждали по моему телу, как будто он не мог насытиться. Его бицепсы напряглись, когда он исследовал, его ищущие руки поглаживали мой ствол и обхватывали мои яйца. Он провёл горячей ладонью по моему прессу. Другой провёл по моей груди, дразня мои соски, пока он двигался. Когда я покраснел и задрожал, он просунул руку мне под задницу и нашёл мой анус.
‒ Не нужно подготовки, ‒ прохрипел я, надвигаясь на его пальцы, дразнящие мой вход. ‒ Просто дай мне свой член.
С рекордной скоростью он протянул руку к крайнему столику, порылся в ящике и достал бутылку смазки.
Даже сгорая от желания, я ухитрился ухмыльнуться.
‒ Мне нравится, как ты прячешь их в каждом уголке замка.
Его ответом было смазывание его пальцев и возвращение их обратно в мою дырочку.
‒ Лакх...
‒ Тсс-с, ‒ он запустил в меня два скользких пальца, отчего волосы на моих руках встали дыбом. ‒ Дай мне это, ‒ сказал он голосом, похожим на наждачную бумагу. ‒ Дай мне почувствовать тебя.
Эта просьба доконала меня. Я отбросил своё нетерпение в сторону и раздвинул ноги шире, заставляя его пальцы проникнуть глубже. Взволнованный от растяжения и полноты. Лёгкое жжение, которое перешло в восхитительное давление, распространившееся от моей задницы по каждой части моего тела. Удерживая мой пристальный взгляд, он двигал пальцами в томном ритме, скользя полностью наружу и по моей промежности, прежде чем погрузиться обратно. Массируя мою простату порочными движениями, которые заставляли меня извиваться и дрожать.
Я положил ладони на его широкие плечи, покачивая бёдрами, подавляя стон от того, как это движение заставляло наши члены тереться друг о друга. Когда он добавил третий палец, я прикусил губу, а затем издал дрожащий смешок.
‒ Ты собираешься заставить меня кончить, делая это.
‒ Я попал в нужное место, не так ли? ‒ пробормотал он, его пристальный взгляд встретился с моим.
‒ Да, но твой член будет ощущаться лучше.
‒ Тогда ты получишь его, ‒ он шлёпнул меня по заднице свободной рукой. ‒ Вверх.
Я приподнял бёдра достаточно высоко, чтобы он мог схватить свой член и поднести кончик к моему сморщенному входу. Затем я опустился на его ствол, и мы оба застонали, когда я крепко обхватил его.
‒ Объезди меня, ‒ пробормотал он, подбивая меня к ритму, положив руку мне на бедро. ‒ Блять, это хороший парень.
Дар речи покинул меня на мгновение, когда я начал тереться, задавая темп, от которого мы оба застонали.
‒ Так хорошо, ‒ выдохнул я, и я бы никогда не сказал ему, но это было почти лучше воздержания, через которое он нас заставил пройти. Как первый кусочек пищи после долгого голода. Будучи одинакового роста, наши лица были на одном уровне, так что я уловил каждую эмоцию, промелькнувшую на его лице. Даже те, которые он обычно был слишком стойким, чтобы озвучить вслух.
Обожание.
Одержимость.
Любовь.
В конце концов, я схватил его лицо и наклонил свой рот к его, посасывая его язык, в то время как моя задница сильно сжималась вокруг его члена, хватаясь за него с каждым ударом.
Лакхлан издал сексуальный звук, нечто среднее между рычанием и хныканьем, затем сжал мою задницу обеими руками и начал двигаться, поднимая бедра короткими, быстрыми толчками.
