Текст книги "Поцелуй Дыма (ЛП)"
Автор книги: Эми Пеннза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 4
Хлоя
Я никогда больше не смогу встретиться лицом к лицу с Алеком или Лакхланом.
Что было крайне неудобно, учитывая, что я жила в их замке.
Я проснулась в кровати с балдахином в комнате, подходящей для принцессы. Солнечный свет струился через окна, обрамлённые синими бархатными занавесками. Десятилетняя я бы утонула в пуховых подушках и, возможно, умерла бы от счастья.
Двадцатичетырёхлетняя я закрыла лицо руками и застонала, когда вчерашние события пронеслись в моей голове, как в плохом фильме.
Аэропорт.
Джош. (Тот придурок).
Лакхлан нёс меня.
Алек утешает меня.
Отключаюсь в самолёте.
Не имея никаких воспоминаний о том, как приземлилась в Шотландии или добралась из самолёта до замка.
Понятия не имея, как я могла проспать так долго.
Видя самый эротический сон в своей жизни.
Я не переставала думать об этом ‒ даже когда встала с кровати и поняла, что мои трусики промокли. Не тогда, когда я задавалась вопросом, кто из моих боссов надел на меня одну из ночных рубашек из моего чемодана. Не тогда, когда я стояла в душе в ванной комнате, и образы твёрдых мужских тел заполняли мою голову. Сцены были такими яркими, как будто я их пережила.
Каким-то образом мне удалось сделать причёску и нанести лёгкий макияж, даже когда в моём сознании промелькнули образы голых грудей и толстых членов. Я натянула джинсы и простую рубашку с длинными рукавами.
Затем сразу же сменила рубашку на свитер, когда мои затвердевшие соски высунулись из-под ткани.
Я сделала всё, что могла, чтобы прогнать остатки сна. Я повесила свою одежду в большой деревянный шкаф, который выглядел так, словно, вероятно, вёл в Нарнию. Я заново уложила волосы. Нанесла больше макияжа. Вытерла кое-что из него. Искала свой телефон, которого нигде не было.
Несмотря ни на что, образы отказывались исчезать. Проблема была в том, что я не могла вечно оставаться в своей комнате. Алек оставил записку:
«Приходи на кухню, когда проснёшься. Я приготовлю завтрак. ‒ А»
Даже почерк у него был красивый. Мой учитель третьего класса ахнул бы от восторга при виде его элегантных петель и изгибов, которые выглядели как что-то из Декларации Независимости, а не как обычная записка хозяина дома гостю.
Ну, технически, начальник подчинённому.
Именно поэтому мне пришлось стереть этот сон из своего мозга. Я уже была виновна в том, что вожделела своих боссов. Многие женщины на моём месте поступили бы так же. Но теперь я в ярких деталях фантазировала о том, как буду встречаться втроём со своими работодателями. Знание того, что они геи, делало всё ещё хуже ‒ как будто я вторглась в священную часть их отношений.
Я опустилась на край кровати и застонала. Сон, очевидно, был результатом стресса, вызванного тем, что Джош бросил меня. Мне не нужен был психолог, чтобы объяснить, почему мой мозг набросился на Алека и Лакхлана из-за моей запретной фантазии. Они спасли меня из невыносимой ситуации. Они богаты. Великолепны. Состоятельны. Шотландцы.
Они также были недостижимы. Даже если бы им нравились женщины, они бы никогда не выбрали кого-то вроде меня. У меня даже не было высшего образования. После окончания средней школы все мои друзья помчались в университеты, их жизнь была распланирована. Но я понятия не имела, кем я хотела быть. Карьера моей матери в сфере недвижимости мало интересовала, и ни одна из работ моих отчимов никогда не казалась такой уж захватывающей. В восемнадцать лет я полагала, что у меня достаточно времени, чтобы определиться со своим путём. Прошло больше года. Затем два. Потом я встретила Джоша, и его юридические амбиции заняли центральное место. Йельский университет обходился недёшево, так что я работала, пока он учился. В этом был смысл. Зачем заставлять его откладывать свои мечты, когда я даже не знала, чего хочу от жизни?
Я хотела жить с ним, и посмотрите, к чему это меня привело. Четыре года коту под хвост. Я была идиоткой, пренебрегая своим будущим, чтобы он мог воспользоваться своим.
Запах бекона донёсся до моего носа, привлекая мой взгляд к двери. Если бы я не подчинилась призыву Алека, он, вероятно, пришёл бы искать меня ‒ и я не хотела оказаться с ним в спальне. Тяжело сглотнув, я заставила себя встать с кровати и пересечь комнату, по пути взглянув в зеркало на комоде.
Мои щёки раскраснелись, но в остальном моя внешность была приемлемой. Никто бы не узнал, что я провела последние два часа, заново переживая сон для взрослых.
«Ты потрясающая женщина, Хлоя Дрексел. Чертовски неотразима».
Я выбросила голос Алека из головы, открыла дверь и вышла в широкий коридор, обставленный доспехами. Он никогда не говорил мне таких вещей, и я должна была держать эту реальность в центре внимания своего мозга.
Я последовала за запахом бекона по коридору к парадной лестнице, которая вела в черно-белое клетчатое фойе. Благоговейный трепет наполнил меня, когда я спускалась по лестнице, и я не могла не таращиться на роскошный интерьер замка. Я знала, что у Алека и Лакхлана были деньги, но я не понимала, насколько много. Я была так занята, любуясь замысловатой резьбой на перилах, что не заметила Алека, пока он не заговорил у подножия лестницы.
‒ Вот ты где, спящая красавица.
Я споткнулась на последних нескольких шагах, потеряла равновесие и рухнула вперёд.
Он легко поймал меня, его широкая грудь поглотила удар, когда наши тела встретились, а ноги переплелись. Запах леса и одеколона наполнил мой нос, и его зелёные глаза улыбнулись мне сверху вниз.
‒ Ох, девочка, я не хотел тебя напугать.
Моё сердце бешено колотилось от сочетания вожделения и унижения. Я отступила назад, прежде чем смогла сделать что-нибудь глупое, например, провести рукой по щетинистым рыжевато-коричневым волоскам, которые затеняли его челюсть.
‒ Вы этого не сделали, ‒ сказала я, мои щеки пылали. ‒ Я просто неуклюжая.
Его взгляд смягчился.
‒ Конечно, нет, милая Хлоя. Ты, наверное, просто восстанавливаешь свои ноги после долгого перелёта.
Секунду я могла только стоять там, загипнотизированная его плутоватой ухмылкой и мужской красотой. Его тонкий чёрный свитер превратил его золотисто-рыжие волосы в огонь, а поношенные джинсы облегали бёдра. Даже в повседневной американской одежде его нельзя было спутать ни с кем, кроме горца. Его плечи натягивали свитер, а большие руки выглядели так, словно при необходимости могли разорвать человека надвое.
Из ниоткуда в моей голове возник образ его сверкающих зелёных глаз, сверлящих мои, когда он входил в меня. Я резко втянула воздух.
Что со мной было не так?
Его улыбка дрогнула.
‒ Что-то не так?
‒ Вовсе нет.
Сочувствие наполнило его взгляд.
‒ Как ты думаешь, ты готова к еде? Вчера у тебя был настоящий шок.
Мой желудок заурчал так громко, что мы оба посмотрели на него.
Я хлопнула рукой по животу, когда Алек усмехнулся.
‒ Я буду считать это согласием, ‒ он протянул руку в учтивом жесте. ‒ Я надеюсь, ты готова к лучшему завтраку, который ты когда-либо пробовала в своей жизни.
Не было никакой возможности изящно отказаться. Он только что услышал, как мой желудок пытается вырваться из моего тела. И я не ела со вчерашнего дня. Поэтому я взяла его за руку и позволила ему провести меня через фойе.
‒ Вы не обязаны готовить для меня.
‒ Чепуха. Ты гость. Кроме того, это был бы либо я, либо Лакхлан, а я гораздо лучше готовлю.
Мой желудок сделал сальто. Я была так поглощена сном, что забыла беспокоиться о том, что Лакхлан не хотел, чтобы я отправлялась в путешествие.
‒ Он ест с нами?
‒ Боюсь, что нет, ‒ сказал Алек, опасаясь прозвучать как освобождённый. ‒ У него были какие-то дела в Инвернессе. Он вернётся позже этим вечером. Но ты не волнуйся. У меня полно мероприятий, которыми мы могли бы заняться.
При упоминании о мероприятиях шквал эротических образов затопил мой разум. Я снова споткнулась и могла бы упасть, если бы Алек не схватил меня за руку.
‒ Ух ты, девочка, ‒ он остановился, поддерживая меня. ‒ Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Может, мне стоит отвести тебя обратно в постель?
‒ Нет! ‒ мой протест эхом отразился от каменных стен. Я не могла позволить ему даже приблизиться к кровати в моём присутствии. Мой мозг расплавился бы.
Тем временем его глаза расширились.
Я сделала глубокий вдох.
‒ Я имею в виду, нет, спасибо. Честно, что со мной всё в порядке. Как вы и сказали, это, наверное, просто смена часовых поясов.
Выражение его лица прояснилось.
‒ Ох, наверное, так и есть. Давай же. Кофе и еда приведут тебя в порядок.
У меня были серьёзные сомнения, что что-то может привести меня в норму в этот момент, но я выдавила слабую улыбку, позволяя ему снова вести меня. Может быть, я действительно страдала от смены часовых поясов, потому что в голове у меня всё было так затуманено, что мне было трудно сосредоточиться. К счастью, Алек, казалось, не беспокоился, когда я сильно оперлась на его руку, мои пальцы обхватили его бицепс.
‒ Кухня недалеко, ‒ сказал он бодрым голосом. ‒ На самом деле это была библиотека, но мы... Э-э, предыдущие владельцы распотрошили её более века назад.
‒ Зачем им это делать?
‒ Ну, в замке уже было две, но старая кухня находилась в отдельном здании. Раньше люди строили их таким образом, чтобы не сжечь все здание дотла, если пожар из-за жира выйдет из-под контроля.
‒ Это сработало?
‒ Да, и я предполагаю, что именно поэтому ты никогда не видела толстых людей, изображённых в средневековом искусстве. В Высокогорье холодно. Ты дважды подумаешь, прежде чем принести полуночную закуску, если тебе придётся заморозить свою мошонку, чтобы получить её.
Я не могла удержаться от смеха, услышав, как он упомянул мошонку ‒ одно из самых ярких жаргонных слов, которые я подхватила, работая на него последние три месяца.
Он ухмыльнулся мне сверху вниз, в его глазах плясали озорные огоньки.
‒ Нет, ‒ сказала я, ‒ это определённо того не стоит.
‒ Совершенно правильно, девочка. А, вот мы и пришли.
Как и вся остальная часть замка, кухня представляла собой смесь старого и нового. Современная мебель и приборы из нержавеющей стали сочетаются с каменными стенами и арочными деревянными потолками. Алек повёл меня к просторному островку рядом с духовкой.
‒ Ты садись. Я приготовлю.
‒ О нет, я могу помочь.
‒ Задницу на стул, Хлоя. Это приказ.
Команда была произнесена дразнящим тоном, но всё равно заставила желание затрепетать у меня в животе.
‒ Хорошо, ‒ кротко сказала я, благодарная за мраморную столешницу, которая скрывала мою нижнюю половину, когда я сжала бёдра вместе.
Алек работал быстро, доставая ингредиенты и включая горелки плиты. В мгновение ока у него появилась сковорода с жареным беконом, а на заднем плане заваривался кофейник. Было что-то безумно сексуальное в мужчине, который знал толк в кухне, и не потребовалось много времени, чтобы трепет желания перерос во что-то более сильное и настойчивое. Моё сердце ускорилось, когда он стоял, взбивая яйца спиной ко мне, его идеальная задница была любовно обтянута выцветшими джинсами.
Во сне на нём не было нижнего белья.
‒ Яичница или омлет? ‒ спросил он, поворачиваясь с миской в руке.
Я резко перевела взгляд на него.
‒ Эм, омлет, пожалуйста, ‒ у меня пересохло в горле. Не могло быть, чтобы он не заметил, как я пялюсь на его задницу, но он был слишком вежлив, чтобы что-то сказать. Я опустила взгляд, притворяясь, что внезапно заинтересовалась прожилками на мраморе.
‒У меня есть кое-что твоё, ‒ сказал он, выливая яйца на сковороду.
Я поднял глаза.
‒ Да?
Алек вытащил мой телефон из кармана и протянул мне.
‒ Он был мёртв, когда мы приземлились прошлой ночью. Я подключил его к адаптеру для зарядки.
‒ Я немного боюсь читать свои сообщения, ‒ пробормотала я, включая его. Зная Джоша, он уже связался с моей семьёй и нашими общими друзьями в попытке контролировать повествование о том, что произошло. Он был приверженцем управления своей репутацией, так что, вероятно, придумал бы какую-нибудь дурацкую историю для отмены свадьбы.
Моё сердце бешено заколотилось, когда загорелся экран. Конечно же, там был длинный список пропущенных звонков ‒ половина из них от моей матери. Кроме того, у меня было более сотни непрочитанных текстовых сообщений и столько же электронных писем. И ни одно из них не было от Джоша.
Кровь стучала у меня в ушах. Он даже не потрудился убедиться, что я приземлилась в Шотландии, хорошо? С другой стороны, он, вероятно, был занят с Клариссой. Может быть, он даже отвёз её обратно в нашу квартиру.
Господи, неужели они спали вместе в моей постели?
Я бросила телефон лицевой стороной вниз на стойку.
Алек разложил яичницу с беконом по тарелкам.
‒ Так плохо, да?
В его голосе звучало искреннее сочувствие, а это означало, что он заботился обо мне больше, чем человек, с которым ещё двадцать четыре часа назад я думала, что проведу остаток своей жизни.
‒ Знаете, ‒ медленно произнесла я, ‒ это, наверное, звучит странно, но я рада, что это произошло. Джош даже не мог дождаться, пока я уеду из города, прежде чем изменил. Он был бы неверен во время нашего брака, ‒ дрожь пробежала у меня по спине. ‒ Боже, представьте, если бы у меня были от него дети.
Лицо Алека было добрым.
‒ Думаю, что это очень позитивный взгляд на ситуацию в целом. Я горжусь тобой, Хлоя. Не многие люди могли держать себя в руках после такого опыта.
Гордится мной. Что-то подсказывало мне, что это не будет реакцией моей матери. Сжав горло, я сказал:
‒ Спасибо, мистер Мюррей.
‒ Алек, девочка. Просто Алек.
Но мне нравится «сэр». Может быть, мы оставим это.
Неизвестные слова пронеслись у меня в голове, перекрывая те, которые он только что произнёс вслух. Алек передо мной исчез, сменившись Алеком из Сна, который поднял голову между моих ног, его рот блестел соками моего лона. Я сильно моргнула. На мгновение два Алека слились, и вой реактивного двигателя заполнил мои уши.
‒ Хлоя?
Как щелчок выключателя, видение исчезло. Настоящий Алек стоял по другую сторону стойки с двумя тарелками дымящейся еды для завтрака перед ним. Когда запах жареного бекона ударил мне в нос, мой желудок скрутило.
‒ Я.… ‒ пот выступил у меня на лбу.
Он нахмурился.
‒ Что случилось, милая? Ты побледнела как полотно.
Мой рот неудержимо наполнился слюной, а желудок скрутило.
‒ Еда, ‒ слабо сказала я.
Он двигался быстро, убирая тарелки и бросаясь к раковине, где подержал полотенце под краном. Затем он оказался рядом со мной и прижал холодную ткань к моему затылку, потирая поясницу.
‒ Прости, ‒ пробормотал он. В его голосе звучало раскаяние, как будто он каким-то образом был ответственен за мою тошноту.
Я попыталась сказать «не твоя вина», но это вышло так искажённо, что он, вероятно, не расслышал. От разговоров становилось только хуже, поэтому я закрыла рот и сосредоточилась на том, чтобы меня не вырвало на его кухонный стол.
Постепенно тошнота отступила.
Казалось, он это почувствовал.
‒ Лучше?
‒ Да, ‒ за исключением того, что я снова поставила себя в неловкое положение. Неудивительно, что Лакхлану пришлось уехать «по делам». Я должна была быть помощником у мужчин. Вместо этого они присматривали за мной.
‒ Ты оставайся на месте, ‒ сказал Алек. ‒ У меня есть чудодейственное лекарство от тошноты.
Его чудодейственная взволнованность, а также целеустремлённость, с которой он поспешил прочь, заставили меня сесть и улыбнуться.
‒ Чудодейственное лекарство? Если оно сработает, ты должен разлить его по бутылкам и продать.
‒ Оно работает, ‒ беззаботно ответил он, снова повернувшись ко мне спиной.
На этот раз я не отрывала взгляда от его плеч. Не то чтобы это принесло много пользы, учитывая, что его верхняя половина была такой же сексуальной, как и нижняя. Как будто моё тело хотело доказать свою точку зрения, оно снова начало гудеть от желания.
Серьёзно, что, чёрт возьми, со мной было не так? Хотя у меня было достаточно здоровое сексуальное влечение, я вряд ли являлась нимфоманкой. И всё же здесь я заводилась всего через несколько мгновений после того, как меня чуть не вырвало.
Он повернулся и поставил передо мной тарелку с тостами.
Я уставилась на аккуратно вырезанные клинья.
‒ Это тост.
‒ Нет. Это сухой тост.
‒ Это и есть твоё чудодейственное лекарство?
‒ Да.
Алек выглядел таким гордым собой, что я прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку.
Рыжевато-золотистая бровь поползла вверх.
‒ Смейся сколько хочешь, девчушка, но это чудо на тарелке.
Чудо. Если бы его тело не сбило меня с толку, это сделал бы его акцент.
Он скрестил руки на груди и кивнул в сторону тоста. Очевидно, он никуда не собирался уходить, поэтому я вздохнула и осторожно откусила кусочек. Когда мой желудок успокоился, я взяла ещё один, потом ещё, а потом вдруг съела целый кусок. И я почувствовала себя... довольно хорошо, на самом деле.
Красивое лицо Алека было самодовольным.
‒ Признай это, девочка. Это чудесный тост.
Я вытерла рот, когда засмеялась.
‒ Я действительно чувствую себя лучше, так что да, я признаю это.
‒ Думаешь, ты готова к экскурсии по замку?
Слова «замок» было достаточно, чтобы прогнать остатки моей тошноты. «Я знаю, как ты без ума от замков», ‒ сказал Джош. «Езжай, остановись в одном из них и наслаждайся».
Он мог бы сразу же отвалить, но его совет в этом отношении был основательным. Я сидела в настоящем замке в Шотландском Высокогорье, и чистокровный горец предлагал выступить в качестве моего гида. Вероятно, у меня больше не будет такой возможности.
Я улыбнулась Алеку.
‒ Честно говоря, я бы с удовольствием.
* * *
В середине экскурсии мне пришлось схватиться за бока, потому что они так сильно болели от смеха. Алеку следовало бы работать в музее, потому что у него была история для каждой картины, произведения искусства и предмета мебели. И его рассказы чаще всего были непристойными или откровенно возмутительными.
В длинной галерее, которая в буквальном смысле представляла собой длинную комнату, построенную для прогулок в помещении во времена Елизаветы, я покраснела, увидев картину, на которой был изображён мужчина в меховом камзоле с огромным гульфиком.
‒ Ох, это плохой вид, да? ‒ сказал Алек рядом со мной. Большие лучи позднего утреннего солнца косо проникали в окна и окрашивали его волосы в насыщенный гранатовый цвет.
‒ Зачем мужчинам носить это?
‒ Брюк ещё не было. Просто колготки, как пара чулок, которые женщина могла бы надеть сегодня. Когда мода изменилась и мужчины стали отдавать предпочтение более коротким камзолам, они обнаружили, что их кое-какие части обнажены, так что решением стал гульфик. Они начинались как ткань, а затем превратились в своего рода соревнование.
‒ То есть, по сути, ты хочешь сказать, что за пятьсот лет ничего не изменилось?
Он ухмыльнулся.
‒ Справедливое замечание, девочка.
Мой пульс участился, и моё облегчение от отсутствия Лакхлана испарилось. Без его грубого рычания и суровых взглядов не было никакого буфера между мной и неумолимым очарованием Алека. Каждый раз, когда он улыбался или подмигивал, сцены из сна угрожали всплыть на поверхность. Самым простым решением было придумать предлог и сбежать в свою комнату. Но Алек был достаточно любезен, чтобы показать мне замок. Я уже причинила достаточно беспокойства своим свадебным кошмаром и тошнотой за завтраком. Я не собиралась добавлять ненужной драмы в эту смесь.
Мы перешли к другой картине, и я ахнула.
‒ Он так похож на Лакхлана!
На зелёном склоне холма стояла устрашающего вида фигура с лошадью рядом. Если не считать бриджей до колен и кудрявого парика, этот мужчина был точной копией моего неразговорчивого босса.
Алек уставился на картину. Затем, почти про себя, он пробормотал:
‒ Он любил эту лошадь.
‒ Откуда ты знаешь? Он оставил документы?
Прежде чем Алек успел ответить, мой телефон зазвонил. Сразу же моя кровь превратилась в лёд в моих венах. Что, если это был Джош? Что мне ему сказать?
Но когда я порылась в кармане, на экране высветилось имя моей матери.
О, нет.
Я посмотрела на Алека.
‒ Это моя мама. Не уверена, что хочу отвечать на звонок, ‒ я понизила голос, как будто слишком громкий разговор мог вызвать её по телефону.
‒ Это твой выбор, дорогая. Если ты отправишь его на голосовую почту, я никому не скажу.
Его постоянная, спокойная поддержка была именно тем, в чём я нуждалась. Моя мать не могла причинить мне вреда. Не с шестью с половиной футами шотландца на моей стороне.
Кроме того, если я буду игнорировать её слишком долго, существовала вероятность, что она сядет в самолёт и прилетит за мной. «Упрямая» было слишком слабым словом, чтобы описать мою мать.
Сделав глубокий вдох, я провела пальцем по экрану и приложила телефон к уху.
‒ Привет, мам.
Голос моей матери был резким, как рапира, и таким громким, что звенел наушник.
‒ Хлоя, на этот раз ты превзошла саму себя!
Я вздрогнула и убрала телефон.
‒ О чём ты говоришь?
‒ О чём я говорю? Я говорю о твоей свадьбе! Я говорю о том, что ты бросила Джоша, чтобы провести две недели с теми мужчинами.
Я отвернулась от Алека и ссутулила плечи.
‒ Мама…
‒ Я молчала всё это время, потому что ты взрослая женщина и сама принимаешь решения, но ты понимаешь, как отвратительно это выглядит? Женщина, отдыхающая наедине с двумя геями? Неудивительно, что Джош струсил.
‒ Это то, что он тебе сказал? ‒ потребовала я, моя кровь закипала. ‒ Он упоминал, что я застукала его целующимся со своей коллегой в аэропорту?
Последовала пауза, и я почти услышал, как она сжала губы.
‒ Джош упорно трудился, чтобы стать тем, кем он является, Хлоя.
‒ Какое это имеет отношение к чему-либо?
‒ У него есть репутация, которую нужно защищать. Он не может иметь жену, связанную с людьми, которые выставляют напоказ альтернативный образ жизни, ‒ она издала пренебрежительный звук и добавила: ‒ Или как они это сейчас называют.
Мой гнев вспыхнул, и впервые я поняла, что имели в виду люди, говоря, что они так разъярены, что у них закипает кровь. Схватив трубку, я заговорила тихим, дрожащим голосом.
‒ Это не твоё дело, что делают люди, мама. Вы с папой развелись до того, как мне исполнилось два года, а потом у тебя было ещё три мужа. Ты не в том положении, чтобы судить о чьих-либо отношениях.
На линии воцарилась тишина.
‒ Мама?
‒ Хлоя Энн Дрексел, я никогда не думала, что скажу это, но мне стыдно быть твоей матерью в этот момент.
Я замерла. Когда моя мать сердилась, она не кричала. Вместо этого она становилась пугающе спокойной. За эти годы я научилась распознавать тон, который сигнализировал о том, что она готова сказать что-то действительно ужасное.
После ещё одного напряжённого молчания это произошло.
‒ Немедленно возвращайся домой, и, возможно, ты сможешь всё уладить с Джошем. Он сказал, что готов выслушать. Но если ты останешься в Шотландии с этими педиками, я не думаю, что ему будет что тебе ещё сказать. И мне тоже.
‒ Мама…
‒ Хлоя, ты либо возвращаешься домой сейчас, либо ты больше не часть этой семьи.
Звонок завершился.
Секунду я просто стояла там, всё моё тело онемело. Где-то в глубине души я знала, что должна быть шокирована. За исключением того, что я не была, и, возможно, это было потому, что я всегда знала, что моя мать была способна на такой случайный фанатизм. Но Джош?
Нет, ему было наплевать на Алека и Лакхлана. Чёрт возьми, он подтолкнул меня поехать в Шотландию. Очевидно, он хотел, чтобы я уехала, чтобы он мог быть с Клариссой, но он бы не поощрял меня, если бы у него были проблемы. Он просто использовал мою поездку как повод, чтобы оправдать своё отвратительное поведение. Он, очевидно, ощутил чувства моей матери и решил извлечь из них выгоду.
Боже, он был таким засранцем.
Страдание поднялось горячим и густым, а затем навалилось на меня свинцовой тяжестью. Я медленно повернулась к Алеку, который стоял на том же месте, слегка скрестив руки на широкой груди.
‒ Как много ты слышал?
Его улыбка была кривой.
‒ У твоей матери твёрдое мнение.
‒ Пожалуйста, знай, что я его не разделяю.
‒ На самом деле я это знаю, милая.
На его лице не было ни гнева, ни осуждения. Он, казалось, ничуть не обиделся на оскорбление моей матери, хотя имел на это полное право.
‒ Я так сожалею обо всем, что произошло, ‒ сказала я. ‒ Вчера в аэропорту... и теперь это.
Он подошёл ко мне и слегка сжал мои плечи.
‒ Ты ни в чём этом не виновата, Хлоя. Это не твоя вина, что люди, которым ты доверяла, предали это доверие.
Я покачала головой, чувствуя, как внутри меня закипает горечь.
‒ Честно говоря, самое сложное ‒ это осознать, какой я была дурой, думая, что Джош хороший человек, не говоря уже о том, за кого я должна выйти замуж. Или, может быть, я просто была умышленно слепа. Он сильно изменился с тех пор, как начал заниматься юридической практикой. Я имею в виду, он всегда был амбициозен. Он хотел вести образ жизни большой фирмы и престижа, который сопутствует этому, ‒ я невесело рассмеялась. ‒ Помощник руководителя для жены ‒ это не очень престижно.
‒ Эй, подожди, ‒ Алек провёл пальцем под моим подбородком. ‒ Твоя работа важна, и ты чертовски блестяще справляешься с ней. На нас с Лакхом трудно работать. Снаружи мы можем выглядеть цивилизованными, но внутри мы грубые, неуправляемые звери. Требуется многое, чтобы держать нас в узде. Ты именно тот сержант-инструктор, который нам нужен.
Я улыбнулась, потому что иногда действительно требовалось немного командовать, чтобы они вдвоём соблюдали график.
‒ На вас не так уж трудно работать.
‒ Ты права, конечно, ‒ его глаза блеснули, а лицо расплылось в улыбке. ‒ Со мной легко. Лакхлан ‒ заноза в заднице.
Его озорной вид был таким заразительным, что тяжёлое чувство исчезло, и я почувствовала, как моя улыбка стала шире, когда моё тело расслабилось.
Мы постояли так мгновение, в галерее вокруг нас было тихо и спокойно. Солнечный свет лужицей падал к нашим ногам и согревал мою кожу. Его пальцы под моим подбородком были теплее.
И Алек был близко. Слишком близко. Так близко, что я могла чувствовать тепло его тела и видеть золотые полосы в его зелёных зрачках.
Его глаза были великолепны ‒ почти нечеловеческие. Ни один мужчина не должен быть таким сексуальным. Желание забурлило в моей крови, и я напряглась, готовая приподняться на цыпочки, чтобы поцеловать его, когда вспомнила, что это мой босс и что, чёрт возьми, я делаю? Он только что подслушал, как моя мать клеветала на него за то, что он гей, и теперь я была готова целоваться с ним?
Я сделала быстрый шаг назад, освобождаясь от его хватки. Моё сердце учащённо забилось, а тело задрожало, как будто я только что сошла с пути несущейся машины.
‒ Э-эм, спасибо за экскурсию.
Его брови сошлись вместе.
‒ Здесь есть ещё на что посмотреть, ‒ он кивнул в сторону места позади меня. ‒ Галерея выходит на крышу. В ясный день можно увидеть церковные шпили вдоль реки Несс.
‒ Может быть, позже, ‒ я выдавила улыбку, надеясь, что мой голос прозвучал не так нервно, как я себя чувствовала. ‒ Думаю, мне просто нужно ещё немного поспать. Моё тело всё ещё приспосабливается к разнице во времени, ‒ и почти постоянное состояние возбуждения. ‒ Я знаю, что это рабочая поездка, и честно, я не пытаюсь…
‒ Хлоя, ‒ прервал Алек, его тон был мягко упрекающим. ‒ Ты берёшь вторую половину дня на отдых. Мы с Лакхом встретимся с тобой ближе к обеду.
‒ Хорошо, ‒ я проглотила мистера Мюррея, который хотел сорваться с моего языка. Между нами всё было безопаснее до того, как он стал Алеком.
До сна.
Я должна забыть об этом. Я должна навсегда изгнать из головы образы сплетённых мужских тел и твёрдых, как камень, членов.
Но когда я положила руку на его крепкое предплечье и позволила ему вывести меня из галереи, я была почти уверена, что этого джинна обратно в бутылку не загнать.
