Текст книги "Поцелуй Дыма (ЛП)"

Автор книги: Эми Пеннза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Мой пристальный взгляд встретился с взглядом Лакхлана, что усилило моё удовольствие. Он опустил глаза на мою грудь, и его рука задвигалась быстрее.

‒ Собираюсь кончить, ‒ проскрежетал он.

Мрачная мысль пронзила мой мозг, как стрела. Кончай на мои сиськи.

‒ Да! ‒ его крик разнёсся по комнате, а затем он кончил, его освобождение ударило меня в грудь обжигающей струёй, которая окрасила мои соски и груди горячими сливочными потоками. Я кончила в тот же миг, мой оргазм бросил меня в море чистых ощущений. Моя киска крепко сжалась вокруг члена Алека, и я откинула голову назад и закричала, когда волна за волной удовольствия захлестнула меня. Смутно я осознавала, что Алек схватил меня за бёдра и прижал к кровати, когда он сделал последний толчок и разрядился глубоко внутри меня, его освобождение было таким горячим, что я почувствовала это через презерватив. Ещё больше удовольствия нахлынуло на меня, волна была такой высокой и огромной, что затянула меня под себя. Моё тело разлетелось на части, а в голове стало пусто.

Когда я снова пришла в сознание, тёплые руки ухаживали за мной, а низкий, нежный шёпот наполнял мои уши.

‒ Я могу это сделать, ‒ пробормотала я, пытаясь сесть.

Кто-то прижал меня к твёрдой груди, и мужской смешок пробежал по моей спине.

‒ Тише, девочка, ты вялая, как лапша. Мы справимся.

Я расслабилась, позволяя своим глазам закрыться. Снова бормотание, а затем тёплая ткань вытерла мою грудь и провела между ног. Через минуту кровать опустилась, и ещё одна твёрдая грудь коснулась моей груди спереди. Я лежала, зажатая между двумя мужчинами, от их больших тел исходило тепло.

Это похоже на сон.

Губы коснулись моей шеи, и акцент Алека окружил меня. Его голос, казалось, отдавался эхом, слова накладывались друг на друга.

‒ Правильно, Хлоя. Это сон. Это всего лишь сон.

Глава 3

Алек

Лакхлан взял бокал скотча в ванную, а это означало, что он был зол. Он всегда пил, когда был расстроен, и, учитывая, что он выпил две бутылки с тех пор, как мы приземлились в Инвернессе, он был в ярости.

Он также не разговаривал со мной уже несколько часов. Я не был детективом, но счёл это довольно веским доказательством того, что я был источником его гнева. Женщина, спавшая несколькими комнатами ниже, тоже имела к этому какое-то отношение. К счастью, она проспала остаток полёта, пересадку с самолёта на машину и всю дорогу до замка. Ситуация с ней была достаточно деликатной, чтобы не вмешивать в неё опасения Лакхлана.

Я развалился в огромном кресле в его спальне, вздох нарастал в моей груди, когда я взглянул на дверь ванной. Как долго он ещё собирался там пробыть? Я перевёл взгляд на комод, где он оставил третью бутылку скотча. Я был не прочь взять его в заложники алкоголем, если это означало, что он был вынужден перестать относиться ко мне холодно.

Как будто я позвал его, дверь открылась, и Лакхлан вышел, со скотчем в руке и белым полотенцем вокруг бёдер.

Он остановился, когда увидел меня.

‒ Ты всё ещё не спишь.

‒ Да. По мнению экспертов по отношениям, ты никогда не должен ложиться спать сердитым. И я знаю, что ты злишься на меня.

Он поморщился.

‒ Ты говоришь, как американец.

‒ Очень хорошо. Тогда переключайся. Ты злишься на меня, и я думаю, что знаю почему. Кроме того, наша пара американка, так что тебе, наверное, стоит привыкнуть к сленгу.

‒ Ты не знаешь наша ли она пара.

Я сел.

‒ Я чертовски хорошо это знаю, Лакх, и ты тоже. Притворяйся сколько хочешь, но Хлоя Дрексел ‒ наша.

‒ Она человек.

‒ И что?

‒ Поэтому я надеялся на что-то большее. Пару, достойную нашей расы.

‒ Я не могу понять, шутишь ты или нет. У тебя это так плохо получается.

Мгновение он пристально смотрел на меня, затем опрокинул свой бокал и направился к комоду.

Наконец я позволил своему вздоху вырваться наружу.

‒ Это не сработает, ты же знаешь. Тебе понадобится половина подвала, чтобы напиться, и ты сожжёшь его при первом же обращении, ‒ я выглянул в зарешеченные окна. ‒ Что должно быть завтра, так как сейчас почти полнолуние.

Он встретился со мной взглядом в зеркале туалетного столика, наливая скотча в бокал ещё на палец.

‒ Что ты знаешь о зове луны?

‒ Я знаю, что ты можешь быть образцовым мерзавцем, когда находишься на пороге вынужденного обращения. В данном случае ты продолжаешь настаивать на том, что человек недостаточно хорош для тебя, а это полный отстой.

‒ Отвали, Алек.

‒ Теперь, кто звучит по-американски? ‒ я встал и пересёк комнату, позволяя своему взгляду блуждать по его голой спине и упругой заднице, когда я приблизился к нему. Его тёмные волосы были влажными после душа, и капли влаги всё ещё усеивали его золотистую кожу. Даже после того, как я был удовлетворён ‒ поцарапайте это, очень удовлетворён ‒ сеансом с Хлоей, я мгновенно возбудился при одном виде Лакхлана. Реакция моего тела на него давно перестала меня удивлять. Теперь это было для меня так же обыденно, как дыхание или моргание ‒ непроизвольная реакция, которая происходила просто оттого, что я находился с ним в одной комнате.

Иногда чертовски неудобно, но, тем не менее, это факт.

Я обуздал свою похоть, остановившись позади него. Потому что, как бы ни старались эти эксперты по отношениям давать шаблонные советы, в их словах был смысл. Если я позволю разногласиям между мной и Лакхланом затянуться, это может в конечном итоге всё испортить. Нам нужно было поговорить.

Сделав глубокий вдох, я констатировал очевидное.

‒ Ты злишься, что я претендовал на Хлою.

Его взгляд в зеркале был жёстким.

‒ Да.

‒ Не все люди одинаковы. Это твоё предубеждение…

‒ Не относится к делу. Если она наша, я приму это. Но мы согласились подождать, чтобы заявить на неё права. Важно быть уверенным.

Его резкий тон был знакомым. Это был тот же самый, который он использовал всякий раз, когда я пытался докопаться до сути его неприязни к людям. Лакхлан был рассудителен почти во всём в жизни, но люди были его больным местом. Хуже того, он отказывался обсуждать свою враждебность, не говоря уже о том, чтобы пытаться преодолеть её. За эти годы я научилась не давить на него.

Только теперь у меня не было выбора.

‒ Не обязательно заявлять права, Лакх. Ты знаешь, что нам обоим нужно сделать её нашей навсегда. И ей было так грустно после того, как её жених-хуесос бросил её на глазах у всей толпы.

Подозрение затуманило его глаза в зеркале.

‒ Ты не имеешь к этому никакого отношения, не так ли?

На мгновение я потерял дар речи. Затем вспыхнул мой собственный гнев.

‒ Господи, чувак, конечно, нет. Я рад, что он всё просрал. Это должно было произойти, если мы хотим обеспечить её безопасность. Но я не такая большая задница, чтобы подставлять её для публичного унижения, ‒ я нахмурился, глядя на него. ‒ Как ты мог даже подумать об этом?

Лакхлан повернулся ко мне с выражением раскаяния на лице.

‒ Прости. Я знаю, ты бы не причинил ей такой боли. Но ты очаровал её в самолёте. Я чувствовал это.

‒ Я ослабил её запреты.

‒ Ты сделал гораздо больше, чем это. Я никогда не видел твой дар таким сильным.

В его словах был смысл. Хлоя была невероятно восприимчива, когда я очаровал её ‒ способность, которую я унаследовал от своей матери. Двоюродный брат гипноза, обаяние позволяло владельцу глубоко проникать в сознание субъекта, улавливать мысль или фантазию и побуждать его действовать в соответствии с ними. Его лучше всего использовать экономно, так как внушение может легко перейти в принуждение.

Судя по нахмуренному лбу Лакхлана, он беспокоился, что моё влияние на Хлою склоняется к последнему.

‒ Я был осторожен, ‒ сказал я. ‒ И я не мог позволить ей остаться в Нью-Йорке. Она была уязвима с того дня, как встретила нас. Наши враги ‒ которых, на случай, если ты забыл, очень много ‒ хотели бы вцепиться в неё когтями.

‒ Я в курсе, ‒ ответил он недовольным голосом.

‒ Что ещё более важно, эта поездка должна была дать тебе шанс наконец осознать то, что было очевидно в течение трёх месяцев, ‒ когда он ничего не сказал, я добавил: ‒ Она наша пара. Это очевидная часть.

Лакхлан на мгновение замолчал. Затем он скрестил руки на груди, его прежнее недовольство всплыло с новой силой.

‒ Тебе не следовало очаровывать её. Теперь мы никогда не узнаем, хотела ли она нас сама или потому, что ты вложил эту идею ей в голову.

‒ Ты серьёзно? ‒ я рассмеялся, пытаясь не обращать внимания на то, как напряглись мышцы Лакхлана, когда он скрестил руки на груди. ‒ Я мог бы подтолкнуть её, но она действовала в соответствии с этим, потому что хотела этого. Ты знаешь, что она видела нас вместе в тот вечер в офисе. Она не переставала думать об этом, ‒ я сдержал улыбку. У Хлои Дрексел могло быть лицо ангела, но её разум был дьявольски непослушным.

Золотые глаза Лакхлана вспыхнули, его внутренний зверь выглянул наружу.

‒ Я чувствовал запах её желания, даже когда мы ждали в терминале.

‒ Да, это верно, ‒ сказал я, ухватившись за его признание. ‒ Она хотела нас, Лакх. Я никогда в жизни не чувствовал более влажной киски.

‒ Ну, тебе это определённо понравилось.

Раздражение в его голосе заставило меня замолчать, а затем меня охватило веселье.

‒ Это то, из-за чего ты расстроен? Тебе не удалось засунуть свой член во что-нибудь?

‒ Очень зрело, Алек.

Я шагнул к нему, наши груди почти соприкоснулись.

‒ Это так, да?

‒ Это не... ‒ Лакхлан втянул воздух, когда я нашёл щель в полотенце и схватил его член. Он тут же затвердел в моей руке.

‒ Лжец, ‒ пробормотал я, поглаживая его, мой собственный член затвердел от ощущения его толстого ствола в моей ладони. Это было всё равно что держать стальную трубу, обтянутую шёлком. Нуждаясь в нём ещё больше, я раскрыл полотенце и позволил тому упасть на землю.

Лакхлан прислонился к комоду, опираясь на тыльную сторону ладоней.

‒ Перестань пытаться отвлечь меня, ‒ пробормотал он, но не сделал ни малейшего движения, чтобы прекратить мои действия.

Полностью обнажённый Лакхлан представлял собой зрелище, и на мгновение я позволил своим глазам свободно блуждать по расположенной передо мной добыче. Шесть футов четыре дюйма тёплого, мускулистого мужчины. Широкие плечи. Гладкая грудь. Мощные бёдра и набухший член. Я наклонился и поцеловал нижнюю часть его челюсти, облизывая там кожу. Он застонал и откинул голову назад, предоставляя мне лучший доступ.

‒ Мм-м, ‒ пробормотал я, прижимаясь к его горячей коже, ‒ мне нравится, когда ты пропускаешь бритье на день или два. Я мог бы захотеть немного сыпи от щетины на своей заднице, если ты не против попозже использовать свой язык с пользой. Но прямо сейчас я хочу попробовать твой член на вкус.

Лакхлан сглотнул так сильно, что это было слышно.

‒ Это плохая идея. Мы можем разбудить Хлою.

Я обхватил его яйца, лаская гладкий мешочек и внутренне улыбаясь, когда он подался бёдрами вперёд.

‒ Нет, мы не разбудим. Я уложил её спать в самолёте. Она проспит до утра и проснётся с мыслью, что сегодняшняя ночь была сном.

Он посмотрел на меня, часть желания исчезла из его глаз.

‒ Ты слишком сильно давишь, Алек. Она человек. Ты повредишь её рассудок.

‒ Я знаю, что делаю, ‒ ответил я. Как бы для демонстрации, я снова сжал его ствол.

Лакхлан положил предупреждающе руку мне на грудь.

‒ Я серьёзно. Ты опасно близок к тому, чтобы нарушить договор.

‒ Чепуха. Мы её не похищали.

‒ Ты понимаешь разницу?

Я отпустил его и отступил назад.

‒ Что это должно означать?

‒ Это не какая-то игра фейри. Выживание нашей расы зависит от договора. У нас нет женщин…

‒ Я прекрасно знаю, что у нас нет женщин, ‒ произнёс я, и мои волосы встали дыбом при упоминании народа моей матери. Я позволил частичке этой стороны моей родословной пробраться под мою кожу, моё сердце забилось быстрее, когда сила затопила мои вены. ‒ Но у нас есть наша женщина, и я делаю всё возможное, чтобы уберечь её, пока ты не перестанешь упрямиться и не признаешь, что она наша. И странно, что у тебя, похоже, не было с ней проблем, когда ты срывал с неё блузку и трахал себя кулаком у неё на глазах.

Атмосфера в комнате изменилась, жуткий заряд нарастал, как надвигающаяся буря.

Лакхлан оттолкнулся от комода, его глаза сверкали, как осколки янтаря.

‒ Следи за своим грёбаным ртом.

Я позволяю своей силе вспыхнуть ещё сильнее. В зеркале моя кожа светилась так, словно была освещена изнутри.

‒ Следи за своим, пока я не закрыл его за тебя.

‒ Если ты думаешь угрожать мне, принц, советую подумать ещё раз.

Я шагнул к нему, мой голос отдавался эхом потусторонней силы. И это было подходящее описание, потому что оно пришло из совершенно другого мира.

‒ Я не нуждаюсь в твоих советах, чудовище.

Резкое движение, а затем моя голова резко повернулась, кровь брызнула на ковёр Обюссона. Даже когда я споткнулся, почувствовал укол сожаления о нанесённом ущербе. Я сам купил это изделие в мастерской во Франции задолго до того, как знаменитые ковры носили название деревни, где они производились.

Что-то врезалось мне в плечо, я снова споткнулся и чуть не упал. Я удержал себя и развернулась как раз в тот момент, когда Лакхлан снова замахнулся. На этот раз я пригнулся, а затем вскочил и ударил его кулаком в рёбра.

Он заворчал и отшатнулся, его глаза были как расплавленное золото. Он вытянул руки по швам, готовый снова броситься в атаку.

‒ Ты уверен, что хочешь это сделать?

‒ Ты что, спятил? Ты ударил меня. Может быть, это слишком сложная концепция для твоего примитивного мозга, чтобы...

Он подошёл ко мне незаметно, опустив плечо в последнюю секунду и схватив меня примерно посередине. Моя спина ударилась о пол, заставив мои лёгкие издать стон. Прежде чем он успел сделать ещё одно движение, я перевернул его под себя и пригвоздил правым хуком.

‒ Возвращаю услугу, ‒ проворчал я, боль пронзила мои костяшки пальцев.

Лакхлан оттолкнул меня от себя, и я вскочил на ноги и отскочил назад, прежде чем он смог нанести удар. Он размахнул ногами и сделал выпад, как чёртов ниндзя, затем двинулся на меня со сжатыми кулаками.

Я поднял свои, моя грудь тяжело вздымалась. Мы кружили друг вокруг друга, оба ожидая, что другой совершит ошибку. Сделает выпад слишком рано или подставит фланг. Даже несмотря на то, что его обвинения звенели у меня в ушах, желание взорвало меня, когда я взглянул на его обнажённое тело. Его член тяжело качался между бёдер, а мышцы напрягались и двигались, когда он двигался. У него было телосложение воина, и это было тем более впечатляюще, что оно было настоящим. Он оттачивал его в эпоху, когда телосложение мужчины могло означать разницу между жизнью и смертью.

Ещё одним размытым движением он налетел на меня, обхватил за талию и понёс нас обоих назад. Я перевернулся в воздухе и упал на кровать животом. Он приземлился на меня, как мешок с кирпичами.

Я толкнул его локтем. Он схватил меня за запястье и вывернул мою руку к пояснице.

‒ Дело не только в том, чего хочет Хлоя, ‒ прорычал он, его дыхание участилось. ‒ Мы трое должны выбрать.

‒ Пошёл ты, Лакхлан, ‒ выдохнул я, уткнувшись лицом в одеяло. ‒ Ты не казался поглощённым нерешительностью, когда кончал на её сиськи.

‒ Она попросила меня об этом.

Я собрал все свои силы и рванулся, отталкивая его. Прежде чем Лакхлан успел прийти в себя, я схватил его за плечо и прижал лицом вниз. Он сопротивлялся, но я перекинул ногу через его бёдра, оседлав его спину.

‒ О чём ты говоришь?

Внезапно напряжение покинуло его тело. Он повернул голову, показывая мне свой профиль.

‒ Только то, что я сказал. Она говорила со мной мысленно. Или, по крайней мере, так казалось.

Меня затопило замешательство.

‒ Но... это не один из твоих даров.

‒ Нет чёрт, ‒ он сделал нерешительное движение, чтобы взбрыкнуть. ‒ Слезь с меня.

Я скользнул вбок, затем продолжил двигаться, пока не рухнул на спину рядом с ним, моя грудь тяжело вздымалась, когда я переводил дыхание. Через секунду Лакхлан перевернулся, его дыхание было таким же затруднённым. Мы лежали бок о бок, свесив ноги с края кровати. Так же быстро, как это произошло, напряжение в комнате исчезло.

На мгновение воцарилось молчание, затем он пробормотал:

‒ Извини, что я тебя ударил.

‒ То же самое. Твоя челюсть тверда, как грёбаный камень. Кажется, я сломал руку.

‒ Серьёзно?

Я поднял её и несколько раз согнул пальцы. Колющая боль уже прошла, сменившись тупой болью, которая означала, что все сломанные кости уже срослись.

‒ Всё в порядке. Ты действительно разговаривал с Хлоей мысленно?

‒ Да. Ну, может быть. И она заговорила со мной, а не наоборот.

‒ Но ты слышал её в своей голове?

Его пожатие плечами сдвинуло постельное бельё.

‒ Это было в самый разгар момента, если ты понимаешь, что я имею в виду, так что я не собирался останавливаться и обдумывать это.

Этого было недостаточно. Как он мог так небрежно относиться к этому? Я приподнялся на локте, чтобы посмотреть на него сверху вниз.

‒ Лакхлан, неужели ты не понимаешь? Если у тебя такая связь с Хлоей, она должна быть твоей парой.

Выражение его лица было нейтральным.

‒ Я не знаю, Алек...

‒ Каковы шансы на то, что ты внезапно получишь новый дар спустя всё это время? ‒ возбуждение разлилось по моим венам. ‒ Интересно, случалось ли это с другими парами. Мы должны спросить короля.

‒ Нет, ‒ быстро сказал он. ‒ Кормак не совсем... в здравом уме в данный момент.

Я приподнял бровь.

‒ Хороший способ сказать, что наш суверен ‒ сумасшедший.

‒ В другое время тебя бы убили за такие слова.

‒ Ты собираешься сдать меня? ‒ я улыбнулся и провёл ладонью по его гладкой груди, нащупал плоский коричневый сосок и ущипнул его.

У него перехватило дыхание, и в его золотистых глазах вспыхнуло желание.

‒ Нет, если ты продолжишь это делать.

Я снова потеребил его сосок, удовольствие пронзило меня, когда он застонал. Распростёртый на кровати, Лакхлан был обнажённым бронзовым богом. Каждый дюйм его тела был прекрасно сложен, от затенённой щетиной челюсти до мощной груди и длинных мускулистых ног. Он начал извиваться под моими прикосновениями, его белые зубы впились в нижнюю губу, когда я перешёл к другому соску и обвёл его кончиком пальца.

‒ Ненавижу, когда мы ссоримся, ‒ пробормотал я.

‒ Я тоже. Но, ‒ он издал сексуальный стон, его глаза блестели от вожделения, ‒ примирительный секс того стоит.

Я сделал свой голос мягким, когда провёл ладонью по его животу и схватил его член.

‒ Кто сказал, что у нас примирительный секс?

‒ Блять, Алек, не дразни меня.

Поглаживая его, я наклонился и завладел его ртом. Он нетерпеливо встретил меня, скользя своим горячим языком по моему. Его губы были уверенными, но мягкими, и я стал твёрдым, как камень, когда наши челюсти соприкоснулись, а дыхание смешалось. Я углубил поцелуй, чувствуя вкус зубной пасты и скотча.

Лакхлан снова застонал, звук был приглушен моим ртом.

Я погладил его сильнее, подрачивая его ствол твёрдой рукой. Наслаждаясь тем, как он дрожал, когда его потребность возрастала. Через минуту дрожь перешла в быстрые толчки его бёдер, когда он искал большего трения.

‒ Пососи меня, ‒ прохрипел он у моих губ. ‒ Я хочу почувствовать твой рот вокруг моего члена.

‒ Насколько сильно ты этого хочешь?

‒ Так чертовски сильно.

Я скатился с него и встал, расстёгивая рубашку.

‒ Раз уж ты вежливо попросил.

Он приподнялся на локтях и наблюдал за мной с тёмным голодом, который устремился прямо к моему члену. Обычно я бы не торопился раздеваться, просто чтобы разжечь его страсть ещё сильнее. Но он выглядел так, словно вот-вот лопнет, так что я быстро разделся.

‒ Иди сюда, ‒ прорычал он, не сводя взгляда с моего покачивающегося члена.

Команда пробежала рябью по моей коже, вызвав мурашки по коже. Лакхлан, естественно, был более агрессивен, и это отражалось в спальне. Вините в этом генетику его матери или просто причуду природы, но обычно он был более доминирующим в постели ‒ роль, которую я не возражал позволить ему играть.

С другой стороны, мне чертовски нравилось заставлять его трудиться для его удовольствия. Я также был не прочь поменяться с ним ролями.

Я медленно подошёл к нему, неторопливо поглаживая свой член на ходу.

‒ Разве ты не властный? Терпение, безусловно, не входит в число твоих достоинств, Лакх.

Разочарование отразилось на его красивых чертах, выражение его лица было таким раздражённым и озадаченным, что мне пришлось спрятать улыбку. Он был похож на ребёнка, которому показали новую игрушку только для того, чтобы её отобрали.

‒ Мне не нужно терпение. Мне нужен твой рот. Сейчас же.

Я встал между его ног, позволив своим голым бёдрам коснуться его. Я постоял там с минуту, трепеща от того, как его золотистый взгляд впивался в мою руку, движущуюся вверх и вниз по моему члену. Я придвинулся ближе и позволил кончику моего члена коснуться его.

Он быстро втянул воздух, и его акцент усилился.

‒ Господи, чувак, продолжай.

Посмеиваясь, я опустился на колени. Его член торчал, как стрела, щель была залита предэякулятом. Я схватил его толстую длину и сомкнул рот вокруг кончика, высасывая его дочиста.

Бёдра Лакхлана сильно дёрнулись.

‒ О, блять, ‒ выдохнул он. ‒ Господи, это хорошо.

Восхитительно было больше похоже на это. Я снова прильнул к нему, вытягивая больше влаги из щели. У него был вкус соли, огня и Лакхлана. Я никогда не мог насытиться. Как и у всех нас, у него было гладко между ног, что давало мне беспрепятственный обзор его твёрдого, как камень, ствола и тяжёлой мошонки. Я не торопился с ним, проводя языком вверх и вниз по его пульсирующей длине, прежде чем лизнуть его яйца.

Он подпрыгнул и зашипел, его влажный ствол коснулся моей щеки.

‒ Алек Мюррей, ты, блядь, худший членосос.

Я поднял взгляд и обнаружил, что он хмуро смотрит на меня.

‒ Ну, твоему члену, похоже, это нравится, ‒ ответил я, удерживая его взгляд, когда я облизал его от основания до кончика одним длинным движением.

Его спина согнулась.

‒ Блять. Ты заводишь меня так сильно, что мой член готов взорваться. Отсоси мне прямо сейчас, или я...

Я обхватил его обеими руками по всей длине и глубоко засосал в рот.

‒ Боже, да, ‒ простонал он, сильно прижимаясь к моему лицу. ‒ Да, да. Вот так. Чёрт возьми.

Мой смех потонул в бульканье, когда его член заполнил мой рот. Независимо от того, сколько раз я отсасывал ему, я всегда удивлялся его размеру. Его член был чудовищем, с мясистым стволом и широкой грибовидной головкой, которая цеплялась за мои губы, когда я покачивался вверх и вниз по его шелковистой длине. Я шире раскрыл челюсть, и он ворвался внутрь, его член упёрся в заднюю стенку моего горла.

Тут же у меня во рту скопилась слюна. Я расслабил челюсть и вдохнул через нос, глубоко заглатывая его так, как ему нравилось.

Он с рычанием сел и схватил меня за волосы обеими руками, его бёдра двигались быстрее.

‒ Вот и все, чувак. Возьми меня глубоко.

Мой член пульсировал у меня между ног, но я не обращал на это внимания. Лакхлан нуждался в этом. Как бы он ни пытался сопротивляться Хлое, он хотел её. И из-за того, что он не позволял себе обладать ею, его тело горело от неудовлетворённого желания. Также было важно, чтобы между нами всё было правильно и целостно. Мы не сможем завоевать Хлою, если будем не в ладах друг с другом.

Потому что Лакхлан был прав в одном. Она была человеком. Раскрытие нашей истинной природы должно перевернуть её мир с ног на голову. Когда это произойдёт, нам обоим потребуется убедиться, что её разум выдержит шок.

Лакхлан встал, потянул меня за волосы и крепче прижал к своему паху. Между проклятиями и стонами он широко раздвинул свои мощные бёдра и ускорил движения. Я откинул голову назад, принимая его ещё глубже.

Его глаза расширились, и он издал хриплый одобрительный рык.

‒ Боже милостивый, чувак. Нет ничего лучше этого.

Да неужели? Что ж, если он хотел бросить вызов… Я скользнул языком по нижней губе, так что кончик коснулся его мешочка.

‒ Да, ‒ прохрипел он. ‒ Вот так и оставайся.

Веселье пронеслось сквозь меня. Я почти никак не двигался, когда он входил и выходил из моего рта, как поршень.

Его пальцы сжались в моих волосах, удерживая мою голову неподвижно, пока он двигался быстрее. Его дыхание чередовалось между вздохами и рычанием, а на лбу выступил пот.

‒ Мне это нравится, ‒ хрипло сказал он. ‒ Обожаю тебя на коленях, когда я трахаю твой рот. Проникаю так глубоко в твоё горло. Господи, Алек, ты знаешь, как сосать член.

Пошлые разговоры, казалось, подстегнули его, потому что Лакхлан сильнее дёрнул меня за волосы и всерьёз задвигался, быстрыми ударами сверля заднюю часть моего горла, которые сотрясали всё моё тело и заставляли мою эрекцию дико колыхаться между ног.

Я промурлыкал, зная, что он почувствует вибрацию вокруг своего члена.

Смесь современного и древнего гэльского языка слетела с его губ ‒ некоторые слова были такими старыми, что, вероятно, их не произносили вслух столетиями.

Всё ещё урча, я сжал его подпрыгивающую мошонку, прежде чем погрузиться между его ягодиц, мой палец нашёл его сморщенный вход. С помощью слюны я протиснулся внутрь.

Лакхлан закричал, его толчки становились всё яростнее.

‒ Собираюсь... кончить… так... сильно.

Я вставлял и вынимал палец из его задницы, пока урчал вокруг его члена.

Он сделал ещё несколько разрозненных толчков, а затем с криком резко ударил меня в горло. Я проглотил его горячую эссенцию, наслаждаясь эротическим зрелищем того, как он стоит надо мной, как какой-то древний завоеватель. Лакхлан был великолепен, его мускулистая грудь блестела от пота. Он откинул голову назад, и его сексуальный рот был открыт в долгом, чувственном стоне. Я нежно посасывал его пульсирующий, размягчённый ствол, втягивая остатки его спермы в своё горло.

Он вздрогнул, его грудь вздымалась, и его пальцы соскользнули с моих волос. Через секунду он оторвался от моего рта и посмотрел вниз.

Встретившись с ним взглядом, я вытер струйку спермы из уголка рта и слизнул её с большого пальца.

‒ Алек, ‒ выдохнул он, его глаза горели от эмоций. Одним движением Лакхлан рывком поднял меня на ноги и опрокинул нас обоих на кровать. Мы рухнули в кучу, его кулак уже дрочил мне.

Я закрыл глаза, издав стон, мои бёдра дёрнулись.

‒ Блять. Это ненадолго.

‒ Тогда кончи для меня, ‒ пробормотал он. Его тёплое тело прижалось к моему, и его дыхание шевельнуло мои волосы, когда его кулак взлетел. ‒ Кончай мне на руку. Сделай это сейчас.

Рычащей команды было достаточно. Давление вскипело в моих яйцах и проникло в мой ствол, а затем я разрядился в его кулак и на живот. Цвета вспыхивают у меня перед глазами, мир сводится к моему члену и кулаку Лакхлана, и абсолютное блаженство барабанит по каждому нервному окончанию. Он точно знал, как обращаться со мной, дрочил быстро, а затем медленно, когда я выгнулся дугой и закричал. Как только мой член стал слишком чувствительным, он отпустил меня и откинулся назад.

Когда я пришёл в себя, Лакхлан встал с кровати, затем вернулся с моей рубашкой, которой вытер мою грудь и живот. Когда он вытирал мой беспорядок, я заметил вспышку красного на ткани. Ах, да. Должно быть, он порвал кожу, когда сломал мне челюсть. От кровотечения до кончания в течение пятнадцати минут. Это было не в первый раз.

‒ Мне нравилась эта рубашка, ‒ слабо сказал я, всё ещё пытаясь отдышаться.

‒ Ты можешь позволить себе ещё одну.

Что ж, это было правдой. У нашего вида была склонность к накоплению богатства. Это была одна из немногих слабостей.

Пары были совсем другими.

Он упал рядом со мной и провёл рукой по лицу.

Я перекатился на бок и поднял брови.

‒ Чувствуешь себя лучше?

Он заговорил, не убирая руки.

‒ Да, ‒ последовала долгая пауза. Затем: ‒ Возможно, я был немного не сдержан, ‒ услышав мой тихий смех, он поднял руку и бросил на меня недовольный взгляд. ‒ Что? Ты хочешь официальных извинений на бумаге с гравировкой?

‒ Нет, Лакхлан. Твоей тугой задницы вполне достаточно, ‒ улыбаясь, я поцеловал его, страсть снова вспыхнула от прикосновения его губ и языка. Когда он расслабился и затаил дыхание, я прервал поцелуй и пробормотал: ‒ Люблю тебя.

‒ Я тоже тебя люблю, ‒ хрипло сказал он.

‒ И мы могли бы любить её. Мы так долго ждали нашу пару, Лакх. А ты ждал дольше, чем большинство.

Боль мелькнула в его глазах ‒ появилась и исчезла так быстро, что я мог бы её не заметить, если бы не был в нескольких дюймах от него. Наша связь была выкована в огне. Ничто не могло сломить её.

Но чего-то не хватало, и мы оба чувствовали этот недостаток.

Лакхлан сглотнул.

‒ Да, долгое время.

‒ Ты хочешь её, ‒ произнёс я. ‒ Ты соединился с ней в самолёте.

‒ Конечно, я хочу её. Она красивая женщина, ‒ его тёмные брови сошлись вместе. ‒ Но хотеть её ‒ это не то же самое, что спариваться с ней.

Если бы он не был так явно охвачен тревогой, я, возможно, снова ударил бы его за то, что он такой упрямый. Лакхлан был полон решимости отказать Хлое просто потому, что она была не такой, как он ожидал. К счастью, прошлая ночь доказала, что его тело уже знало правду, даже если его твердолобой голове требовалось больше времени, чтобы осознать реальность.

Но, может быть, я мог бы подтолкнуть его к этому.

‒ То, что она человек, может быть даже хорошо, ‒ проговорил я. ‒ Нам не нужно беспокоиться о том, что её родственники попытаются забрать её обратно.

Лакхлан ничего не сказал. С другой стороны, он не стал спорить. Это было начало.

‒ Используй эти две недели, чтобы узнать её получше.

Его грудь приподнялась во вздохе, но это был скорее вздох согласия, чем разочарования.

‒ Луна зовёт. Завтра мне нужно поохотиться.

‒ Это не проблема. Я проведу её по замку. Может быть, покажу ей длинную галерею. ‒ Мой разум наполнился образами Хлои, прогуливающейся передо мной, её длинные ноги, обтянутые узкими джинсами, которые она иногда надевала в обычные дни в офисе. У неё было великолепное тело, с круглыми сиськами и широкими бёдрами. Я хотел исследовать его часами. От одной этой мысли мой член зашевелился.

‒ И ты больше ничего ей не покажешь, ‒ произнёс Лакхлан с ноткой предупреждения в голосе.

‒ Я не собираюсь трахать её, если ты это имеешь в виду.

‒ Я имел в виду очаровывать её, но ты правильно подметил. Держи свой член в штанах, а свои мозги при себе, Алек.

Я попытался выглядеть оскорблённым, но в итоге улыбнулся.

‒ Я буду вести себя наилучшим образом.

‒ Этого-то я и боюсь.