Текст книги "Печать Забытой Эпохи (СИ)"

Автор книги: Эмбер Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13. Битва взглядов и утренний обход

– Семь сорок пять. Пунктуальность – вежливость королей и профессиональное проклятие военных, – негромко произнесла я, бросив взгляд на настенные маятниковые часы в малой столовой.

Я стояла у высокого арочного окна, держа в ладонях тяжелую глиняную кружку с обжигающим взваром из сушеного шиповника, мяты и ложки верескового меда.

За толстым хрустальным стеклом метель наконец утихла, оставив после себя гигантские, ослепительно-белые сугробы, подпиравшие внешние стены замка. Небо на востоке окрасилось в холодные, розовато-лиловые тона раннего северного рассвета.

Мой утренний туалет был продуман до мельчайших деталей.

Темно-серое шерстяное платье из плотного сукна – строгое, вычищенное до идеального состояния, с узким белым батистовым воротничком под горло. Никаких кружев и драгоценностей: на поясе висела аккуратная кожаная сумочка для записей и связка ключей, на ногах – начищенные до блеска дорожные ботинки из плотной воловьей кожи. Каштановые волосы были заплетены в тугую, сложную косу и зафиксированы на затылке гладкой костяной шпилькой.

Образ хозяйки, готовой в любую секунду спуститься в шахту или подняться на строительные леса.

С лестницы донесся четкий, размеренный стук тяжелых армейских сапог.

В столовую вошел лорд Рейнар Кроуфорд.

Мужчина выглядел так, словно провел ночь не в старом замке после изнурительной пятичасовой скачки сквозь буран, а в собственном столичном дворце.

Черный кожаный мундир с серебряным шитьем сидел на его мощной фигуре как влитой. Ни единой помятости, темные волосы аккуратно убраны назад, чисто выбритое лицо с жесткими, хищными скулами казалось свежим и отдохнувшим. Единственное, что напоминало о вчерашней буре – легкая темная тень под стальными глазами, выдававшая привычку спать чутко, держа руку на рукояти меча.

Меч, к слову, снова был на его поясе.

– Доброе утро, леди Верадель, – произнес он, остановившись в дверях и окидывая меня быстрым, сканирующим взглядом.

– Доброе утро, лорд Кроуфорд. Надеюсь, постель в гостевых покоях не показалась вам слишком жесткой?

Маршал подошел к столу, отодвинул тяжелый дубовый стул и сел, расправив плечи:

– Буду честен, графиня: я не спал так крепко последние лет пять. В ваших покоях поразительно ровное тепло. Ни сквозняков по углам, ни запаха сырости, ни треска остывающих стен. Такое ощущение, что замок укутан в невидимое шерстяное одеяло.

– Это называется правильная циркуляция теплоносителя в замкнутом контуре, ваша светлость, – я опустилась в кресло напротив, жестом подозвав Арчибальда.

Старый мажордом, сияя начищенными пуговицами синей ливреи, немедленно выставил на стол утренний завтрак.

Никакой вычурной столичной ерунды: глубокая фарфоровая миска с золотистым сливочным маслом, взбитым Агатой на рассвете; тарелка с тонкими ломтиками сыровяленого окорока; шесть вареных яиц в глиняной подставке; пышный, еще дымящийся каравай пшеничного хлеба и вазочка с густым темно-рубиновым земляничным джемом.

Рейнар посмотрел на джем, потом на меня. В его серых глазах мелькнула острая искорка:

– Свежая земляника. В декабре. В пяти днях пути от границы вечной мерзлоты.

– Собственного сбора, – невозмутимо подтвердила я, намазывая тонкий слой масла на кусок теплого хлеба. – Уверяю вас, лорд Кроуфорд, земляника не состоит на службе у иностранных разведок и не замышляет государственного переворота. Она просто растет, когда ей тепло и светло. Попробуйте. Земляничный джем с чабрецом отлично прочищает мысли перед серьезными переговорами.

Герцог усмехнулся – на этот раз открыто, показав ровные белые зубы:

– Вы удивительная женщина, леди Верадель. Любой наместник на Севере при моем появлении уже сунул бы мне в карман увесистый кошель с золотом и дрожал бы мелкой дрожью, ожидая доноса в Тайный совет. А вы кормите меня горячим хлебом и читаете лекции по агрономии.

– Потому что наместники на Севере воруют из казны, ваша светлость, – спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза. – А я строю свой дом на собственные, честно заработанные средства. Честному человеку не нужно дрожать перед законом. Закон – его главный инструмент.

Мы позавтракали в деловом, спокойном молчании.

Рейнар ел с тем же основательным солдатским аппетитом, что и вчера, но я видела, как он исподволь изучает обстановку. Его чутье мага и военного инженера непрерывно сканировало пространство вокруг. Он чувствовал, что под этим залом, глубоко в скале, бьется колоссальный источник энергии, но пока не мог понять его природу.

Ровно в восемь утра я отставила чашку и поднялась из-за стола:

– Время вышло, лорд Кроуфорд. Если вы готовы – начнем инспекцию. Лео, планшет и ключи.

Из боковой двери тут же выскочил Лео в своей новой суконной куртке с кожаной сумкой через плечо. Мальчишка с благоговением посмотрел на легендарного маршала, четко поклонился и встал по левую руку от меня.

Рейнар поднялся следом, застегнул перчатки:

– Ведите, графиня. Начнем с внешнего периметра и восстановительных работ.

Мы вышли во внутренний двор.

Утренний воздух был хрустально-чистым и морозным, но во дворе, благодаря оттаявшему базальту, снег лежал лишь аккуратными шапками на декоративных тумбах.

У западной галереи уже кипела работа. Мужики старосты Гордона под руководством плотника Томаса монтировали кровельные раскосы, а каменщик Бруно с подмастерьями выкладывал карнизную кладку на пуццолановом растворе.

Едва мы подошли, стук топоров стих.

Рабочие замерли, настороженно глядя на высокую фигуру герцога в мундире Тайной инспекции. Простые северяне прекрасно знали этот серебряный герб с вороном – обычно его появление означало рекрутские наборы, конфискации или виселицу для недоимщиков.

– Продолжайте работу, мужчины, – спокойно скомандовала я. – Лорд Кроуфорд знакомится с ходом строительных работ.

Томас неуверенно крякнул, но вернулся к балке.

Рейнар подошел к строительным лесам. Его взгляд профессионала мгновенно впился в конструкцию.

– Модульные леса на сквозных шпильках с диагональными раскосами и ограждением по периметру, – вслух констатировал маршал, и в его голосе прозвучало искреннее изумление. – В столице мастера до сих пор вяжут жерди пеньковыми канатами, с которых рабочие падают десятками. Где вы взяли эту схему, леди Верадель?

– Сама начертила, – пожала плечами я. – Человеческая жизнь и здоровье строителя стоят дороже десятка железных шпилек, ваша светлость. Травмированный рабочий – это сорванные сроки сдачи объекта и потерянные деньги. Элементарная экономика безопасности труда.

Герцог подошел к корыту с раствором, достал из кармана короткий стальной стилет и с силой ткнул острием во вчерашний шов между базальтовыми блоками.

Сталь со скрежетом соскользнула, оставив на серой поверхности лишь крошечную белую царапину.

Рейнар медленно поднял брови:

– Шву меньше двух суток. Обычная известь на таком морозе сохнет месяц и крошится пальцами. Что здесь подмешано?

– Тонкоизмельченный вулканический туф и базальтовая зола из древних отвалов, – не моргнув глазом, выдала я чистую инженерную правду. – Пуццолановая реакция образует гидрат силиката кальция. Раствор схватывается за счет внутренней кристаллизации влаги, а не высыхания на воздухе. Ему мороз не страшен.

Маршал спрятал стилет, повернулся к каменщику Бруно, который с лопатой в руках настороженно следил за каждым его движением:

– Сколько тебе платит графиня, любезный? И платит ли вообще?

Бруно выпрямился во весь свой немалый рост, упер кулаки в бока и басом, без тени страха, отчеканил прямо в лицо верховному маршалу:

– Серебром платит, ваша милость! Каждую субботу до заката, до единой полушки на руки! Да еще с прибавкой за чистоту кладки! И кормит от пуза горячим супом с мясом дважды на дню! Мы за нашу барыню, ежели кто с дурным словом сунется, топорами всю округу уложим, так и знайте!

Позади Бруно угрюмо закивали еще пятеро плотников, сжимая в руках топоры и молотки.

Лео у меня за спиной тихонько затаил дыхание.

Я спокойно стояла рядом, не вмешиваясь. Это был лучший экзамен на лояльность, какой только можно было представить. Никакие фальшивые клятвы не убедили бы ревизора так, как эти мозолистые мужики, готовые встать за свою хозяйку стеной.

Рейнар медленно обвел взглядом плотников. На его суровом лице не появилось гнева от дерзкого ответа мужика. Напротив: в уголках стальных глаз мелькнуло уважение.

– Верность людей за золото не купишь, – негромко произнес герцог, поворачиваясь ко мне. – Ее можно заслужить только делами. Вы проделали колоссальную работу, леди Верадель. Но это лишь видимая часть. Показывайте оранжереи.

Мы перешли в южную часть двора и толкнули тяжелую дверь Большой оранжереи.

Контраст между морозным двором и внутренним пространством купола заставил маршала буквально замереть на пороге.

Влажная, теплая волна, благоухающая цветущим жасмином, спелой земляникой и свежевскопанной землей, ударила в лицо.

Под высокими хрустальными сводами раскинулись изумрудные террасы. Кусты земляники, усыпанные крупными, рубиновыми ягодами, спускались каскадом вдоль базальтовых бортиков. Рядом пышно цвели целебные травы – мята, чабрец, золотой корень, наполняя воздух густым ароматом лета.

Рейнар медленно прошел по дорожке между грядками.

Он снял перчатку, присел на корточки и опустил голую ладонь прямо на черный грунт.

Его пальцы нащупали базальтовый бортик террасы. В ту же секунду я увидела, как вокруг его ладони воздух едва заметно задрожал – герцог выпустил слабый поисковый магический импульс, сканируя структуру камня.

Он замер. Его плечи напряглись.

– Это не просто вулканический туф, – тихо, почти шепотом произнес он, не оборачиваясь. – Под землей проходит активный контур Древних Зодчих. Матрица вегетации Первой Эпохи. Прямой поток жизненной силы, преобразованный через рунный резонанс.

Он поднялся на ноги, сорвал с куста одну огромную, сочащуюся соком землянику, поднес к лицу, вдохнул аромат и медленно отправил в рот.

Я видела, как вздрогнуло его адамово яблоко, когда он сделал глоток сладкого, концентрированного сока.

Суровый воин, привыкший к крови, железу и ледяным переходам, на мгновение показался совершенно ошеломленным.

– Вкус лета… – выдохнул он, повернувшись ко мне. В его глазах больше не было льда – в них бушевала буря осознания колоссального масштаба происходящего. – Вы понимаете, ЧТО у вас в руках, Верадель?

Он впервые назвал меня просто по имени, без официального титула.

– Понимаю, лорд Кроуфорд, – я подошла ближе, остановившись в полушаге от него. Между нами повисло плотное, физически ощутимое напряжение. – В моих руках – заброшенное наследие, которое может накормить и обогреть весь этот замерзающий край.

– Или стать причиной кровавой бойни, – жестко перебил он, глядя мне прямо в глаза. – Если столичный Совет или императорская Академия узнают, что здесь пробудилась живая Печать Архитекторов, сюда явятся сотни чиновников, магов и жадных стервятников. Они разворотят эти стены, разорвут ваши трубы, попытаются выкачать силу накопителя в свои кристаллы и превратят «Вересковый Холм» в выжженную ледяную пустошь!

– Не превратят, – отрезала я. – Потому что эта система подчиняется только человеку с чистым пространственным мышлением. Без правильного управления она просто захлопнется, превратившись в кусок мертвого камня.

Рейнар шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума.

Я чувствовала исходившее от него сухое мужское тепло, запах кожи и морозного ветра. Его взгляд скользнул по моим губам, по ключицам, скрытым строгим воротничком, и снова вернулся к глазам.

– Вы невероятно самонадеянны, леди Верадель.

– Я просто уверена в своих расчетах, герцог.

В этот момент из-под потолочной балки оранжереи раздался громкий, возмущенный шорох.

– Эй, гражданин начальник! Руки от хозяйки убрал, а то сверху сосулькой прилетит! – проскрипел с карниза сердитый голос.

Грими, не выдержав накала страстей, высунул свою каменную физиономию из-за хрустального переплета, воинственно топорща кожистые крылья.

Рейнар мгновенно вскинул голову.

Его брови сошлись на переносице, но вместо того чтобы выхватить меч, он окинул живую базальтовую горгулью долгим, понимающим взглядом:

– Живой страж фундамента. Шестой уровень допуска гильдии Созидателей.

Он медленно опустил голову и посмотрел на меня с непередаваемой, горьковатой и в то же время восхищенной улыбкой:

– Значит, вы разбудили не просто трубы, графиня. Вы активировали Главную Печать.

– Да, – не стала отпираться я, расправив плечи. – Сердце замка бьется внизу. И я готова показать его вам.

Рейнар замолчал на долгие полминуты.

Было слышно, как в оранжерее мерно капает вода в термальных стоках, да шуршит листьями Грими под куполом.

Затем маршал глубоко вздохнул, застегнул перчатку на правой руке и негромко произнес:

– Ведите в подвалы, Верадель. Пришло время увидеть, на чем на самом деле стоит этот замок.

Глава 14. Секрет живого камня

– Лео, возвращайся в кабинет. Проверь масштабные сетки на чертежах южной галереи и скажи Арчибальду, чтобы приготовил свежий чай к полудню. Мы с лордом Кроуфордом спускаемся на нулевой уровень.

Мальчик понятливо кивнул, подхватил свой деревянный планшет и быстро зашагал по каменной дорожке в сторону замка.

Я сняла со стены у входа в оранжерею тяжелый латунный фонарь, проверила фитиль и повернулась к маршалу.

Рейнар стоял неподвижно, сложив руки на груди. В полумраке его фигура казалась высеченной из того же базальта, что и своды замка. В стальных глазах больше не было высокомерной подозрительности столичного следователя – в них горела собранная, предельно сфокусированная готовность к встрече с непостижимым.

Грими, соскользнув с балки, с глухим стуком приземлился мне на левое плечо, вцепившись когтями в плотное сукно темно-серого платья:

– Хозяйка, ты уверена, что этого лапотника в погонах стоит пускать в святая святых? Он же своими сапожищами всю полировку на алтаре исцарапает!

Рейнар даже бровью не повел на выпад каменного зверька. Лишь уголок его жестких губ едва заметно дрогнул:

– Успокойся, хранитель. Я привык уважать чужую броню и древнюю фортификацию.

– Посмотрим, – проворчал горгульчонок, но поудобнее умостил крылья и притих.

Мы миновали внутренний двор и через служебный коридор кухни спустились к тяжелой кованой двери подвалов.

Я повернула массивный ключ в замке. Металл щелкнул, дверь со стоном распахнулась, впуская нас в прохладную глубину хозяйственных погребов.

Запахи здесь сменились мгновенно: исчез легкий цветочный аромат оранжереи, уступив место запаху сухого камня, старого дуба и той самой озоновой свежести, которая исходила от пробудившихся жил фундамента.

Рейнар шел позади меня след в след.

Его шаги были на удивление бесшумными для человека такого исполинского сложения и в тяжелых сапогах – сказывалась многолетняя боевая выучка пограничного командира. Единственное, что выдавало его присутствие – сухое тепло за моей спиной и мерный, тяжелый звук дыхания.

Когда мы миновали известняковый погреб и подошли к границе базальтового спуска, герцог внезапно остановился.

Он провел рукой по стыку кладки, где грубый серый известняк шестнадцатого века сменялся монолитным черным камнем.

– Невероятно… – негромко произнес он, и в его голосе прозвучало профессиональное благоговение. – Ни капли связующего раствора. Молекулярная спайка на глубине кристаллической решетки. Такую технологию применяли только при строительстве Императорской Цитадели в Первую Эпоху… до Раскола.

– Это не просто фундамент, лорд Кроуфорд, – я осветила фонарем уходящий вниз наклонный коридор с круглыми хрустальными узлами вентиляции. – Это монолитный каркас, встроенный прямо в скальное основание горы. Замок сверху – всего лишь надстройка, защитный чехол над колоссальной машиной жизнеобеспечения.

Мы начали спуск.

Чем глубже мы уходили под скалу, тем сильнее вибрировал воздух. Это была не пугающая сейсмическая дрожь, а низкий, гармоничный гул гигантского органа, играющего на неслышимых человеческому уху частотах. Стены коридора излучали мягкое, сухое тепло, разгоняя подземную сырость.

– Значит, легенды не врали, – задумчиво произнес Рейнар, глядя на ровные световые дорожки, пульсирующие вдоль плинтусов. – Хранители Севера действительно владели Первой Печатью. В столице считалось, что род фон Райс утратил знание ключей еще пятьсот лет назад, когда угасла прямая линия магов-зодчих.

– Знание ключей было утеряно, потому что люди забыли язык логики и геометрии, заменив его жаждой золота и придворными интригами, – отрезала я, спускаясь по ступеням. – Чтобы управлять этим замком, не нужно быть могущественным боевым чародеем. Нужно понимать распределение нагрузок, векторов давления и гидродинамических потоков.

– Вы говорите как ученый из Запретной Секции Академии, Верадель, – в его голосе промелькнули теплые, глубокие нотки. – Хотя в ваших столичных досье значилось лишь увлечение акварелью и игрой на клавесине.

Я усмехнулась, не оборачиваясь:

– Столичные досье пишут мужчины, которые судят о женщинах по фасону их бальных платьев, герцог. А женщина – это не кружева. Это то, что остается, когда кружева сгорают в огне первого же жизненного кризиса.

Рейнар замолчал, но я физически почувствовала, как изменился его взгляд, упершийся мне между лопаток. В нем больше не было снисходительности. Было глубокое, взрослое уважение равного к равному.

Мы подошли к монолитной двенадцатигранной шлюзовой плите.

Я не стала делать таинственных пассов руками. Спокойно подошла к стене, положила ладони на противоположные сердоликовые выступы и надавила по диагонали, используя рычаг противовеса.

Щелк!

Многотонная базальтовая плита бесшумно скользнула в паз, открывая проход в восьмиугольный зал святилища.

Когда мы шагнули внутрь, Рейнар замер, словно налетел на невидимую стену.

Зал был залит ровным, изумрудно-золотым сиянием. Хрустальные жилы на полу пульсировали в такт биению алтаря, устремляясь по восьми исполинским колоннам к сводам. В центре помещения, на полированном обсидиановом возвышении, мерцала огромная золотисто-зеленая Печать Забытой Эпохи.

Маршал медленно, словно во сне, подошел к ступеням постамента.

Его лицо осветилось изумрудным светом рунной вязи.

Он опустился на одно колено перед краем алтаря, снял перчатку с правой руки и занес ладонь над внешней силовой линией Печати.

В ту же секунду вокруг его пальцев вспыхнула ослепительная, темно-синяя боевая магия – тяжелая, сокрушительная аура верховного маршала империи. Он выпустил узконаправленный диагностический импульс, пытаясь прощупать контур.

То, что произошло дальше, заставило даже опытного полководца вздрогнуть.

Печать не стала сопротивляться и не взорвалась ответным ударом.

Она мягко, с тихим музыкальным перезвоном поглотила мощнейший магический импульс герцога, перенаправила его по хрустальным жилам в пол, трансформировала в чистое геотермальное тепло и… вернула обратно в зал в виде мягкой волны согревающего воздуха.

Синие искры на пальцах Рейнара растаяли без следа.

– Боги предков… – выдохнул он, поднимаясь на ноги и глядя на свои пустые ладони с выражением полнейшего шока. – Она поглощает внешнюю агрессивную магию и перерабатывает ее в кинетическую и тепловую энергию… Это не просто накопитель. Это абсолютный стабилизатор пространства!

– Именно, – подтвердила я, поднимаясь на вторую ступень обсидианового возвышения. – Печать держит температурный и тектонический баланс всего горного массива Белых Скал. Пока она работает – скалы не осыпаются, лавины не сходят, а в долине держится мягкий микроклимат.

– И этот стабилизатор привязан к вашей крови?

– К моей крови и к моему разуму, – я указала на центральный оттиск ладони. – Без живого оператора система уйдет в спящий режим через сорок восемь часов. А если попытаться выломать Печать силой или вскрыть ее боевыми заклинаниями – контур замкнется на саморазрушение, и половина горного хребта просто провалится в бездну.

Рейнар медленно обошел алтарь, изучая микроскопическую гравировку рун.

Я сделала шаг по верхней площадке, намереваясь показать ему центральный распределительный узел в месте стыка обсидиановых плит.

Но я не учла одного: от перепада температур на отполированном до зеркального блеска камне скопилась тончайшая, невидимая пленка конденсата.

Мой кожаный ботинок предательски скользнул по мокрому обсидиану.

Нога ушла в сторону, центр тяжести сместился, и я с тихим вскриком начала заваливаться назад, прямо на острый угол каменного парапета.

Всё произошло за доли секунды.

Рейнар среагировал с нечеловеческой, звериной скоростью боевого мага.

Его правая рука молниеносно метнулась вперед, стальные пальцы перехватили мою талию, а левая рука намертво зафиксировала мое плечо, рывком притягивая меня к себе.

Удар о его грудь выбил из моих легких воздух.

Он стоял на нижней ступени, приняв весь мой вес на себя, твердо упираясь сапогами в камень.

Я оказалась плотно, без малейшего зазора прижата к его широкому телу.

Моя щека уперлась в жесткую кожаную ткань его мундира, прямо над мерно бьющимся, сильным сердцем. Я чувствовала жар, исходивший от его мышц, запах морозного ветра, выделанной кожи и горького табака.

Его ладонь на моей талии была тяжелой, горячей и невероятно надежной – словно меня обнимала сама гранитная скала.

Наши взгляды скрестились.

Лицо Рейнара находилось в каких-то десяти сантиметрах от моего. Я видела каждую серебряную нить в его висках, тонкую сеть морщинок в уголках стальных глаз, резкую линию его губ, на которых замерло тяжелое, сбившееся дыхание.

В зале повисла густая, оглушительная тишина.

Время словно остановилось. Хрустальные жилы на полу мягко пульсировали изумрудным светом, отражаясь в его расширившихся зрачках.

В этих глазах больше не было генерала.

Там горело неприкрытое, жадное, ошеломляющее мужское желание – темное, зрелое и опасное, как северная метель.

Его пальцы на моей талии непроизвольно сжались чуть крепче, притягивая меня еще ближе, так что я почувствовала каждое движение его грудной клетки. Моя рука рефлекторно уперлась в его плечо, ощутив под пальцами стальные, литые мышцы.

Никто из нас не отстранился.

Секунды текли, наполненные электрическим треском несдерживаемого притяжения двух взрослых, сильных людей, которые слишком долго несли свой груз в одиночку.

– Вы целы, Верадель? – его голос прозвучал глухо, хрипло, с легкой вибрацией, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

– Цела, – выдохнула я, не отводя взгляда. Мое дыхание коснулось его подбородка, и я увидела, как дрогнули его ресницы. – Спасибо, лорд Кроуфорд. У вас отличная реакция.

– В приграничье медлительность стоит жизни, – тихо ответил он, но руки с моей талии не убрал.

Его взгляд медленно скользнул по моим губам, задержался на родинке возле ключицы и снова вернулся к глазам.

В этом взгляде был немой, откровенный вопрос, на который оба мы знали ответ, но ни один не решался переступить черту первыми.

Грими на карнизе громко, демонстративно кашлянул:

– Кхм! Я, конечно, дико извиняюсь, но гранитные конструкции не любят лишнего теплового излучения! Вы там либо падайте уже, либо стойте прямо, а то у меня от ваших искр чешуя на крыльях дыбом встает!

Морок рассеялся.

Рейнар медленно, с легким, едва заметным сожалением разжал пальцы, помогая мне встать на ноги и обрести устойчивое равновесие на сухой плите.

Я поправила складки своего шерстяного платья, сделала глубокий вдох и расправила плечи, возвращая себе привычный деловой контроль. Хотя щеки против воли предательски горели, а сердце в груди колотилось с удвоенной силой.

Герцог отступил на шаг назад, заложил руки за спину и посмотрел на алтарь. Его лицо снова приобрело выражение суровой невозмутимости, но в глубине глаз все еще тлели не успевшие остыть угли.

– Слушайте меня внимательно, леди Верадель, – произнес он, и в его тоне зазвучали ноты верховного главнокомандующего. – Ситуация в империи куда сложнее, чем вам кажется из этой глуши.

Я собралась, отбросив романтический флер:

– Я слушаю, ваша светлость.

– Император тяжело болен. Реальная власть в столице медленно перетекает в руки Великого Канцлера и Высшего Фискального Совета – тех самых людей, у которых ваш бывший супруг проигрывал свои векселя. Это стервятники. Они выжимают провинции досуха, выкачивая ресурсы на роскошь и подкуп гвардии.

Рейнар шагнул к светящейся Печати:

– Если до них дойдет хотя бы намек на то, что здесь находится полноценный рабочий алтарь Первой Эпохи, они не станут разбираться в законах короля Альбрехта. Они пришлют сюда три полка столичных карателей, объявят вас государственной изменницей, вырежут деревню, а Печать попытаются демонтировать, чтобы перевезти во дворец. И убьют этот край окончательно.

– Что вы предлагаете? – прямо спросила я.

Рейнар повернулся ко мне. Его стальные глаза смотрели прямо, честно и твердо:

– В моем официальном рапорте Тайной инспекции будет записано следующее: в замке «Вересковый Холм» обнаружен локальный геотермальный разлом природного происхождения. Замок взят под особый надзор и охрану военного ведомства Северного рубежа как стратегический опорный пункт. Графиня Верадель фон Райс признана благонадежной подданной, ведущей восстановительные работы в строгом соответствии с имперским правом.

У меня перехватило дыхание:

– Вы пойдете на прямой подлог перед Высшим Советом? Ради меня?

– Не ради вас, графиня, – Рейнар подошел вплотную, и в его голосе прозвучала несокрушимая, мужская сила. – Ради здравого смысла. И ради будущего этого края. Северу нужны не столичные казнокрады, а настоящие хозяева. Такие, как вы.

Он протянул мне руку в черной кожаной перчатке:

– Я беру на себя политический и военный щит. Ни один столичный чиновник не переступит эти ворота без моего личного разрешения. А вы… вы продолжаете строить, лечить людей и растить свою землянику. По рукам, Верадель?

Я посмотрела на его протянутую ладонь.

Это был не просто союз. Это был настоящий пакт – союз силы, ума и взаимного доверия двух взрослых людей, нашедших друг друга посреди ледяной пустыни.

Я сняла перчатку и уверенно вложила свою теплую женскую руку в его крепкую мужскую ладонь.

– По рукам, лорд Кроуфорд.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих с мягкой, но железной силой, скрепив наше негласное соглашение перед лицом древней Печати.

И в эту секунду я поняла: теперь замок «Вересковый Холм» стал по-настоящему неприступен.