Текст книги "Печать Забытой Эпохи (СИ)"

Автор книги: Эмбер Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19. Триумф на «Вересковом Холме»

– Шампанское со льда, милорд? Или согревающий земляничный пунш с пряностями?

Голос молодого лакея в темно-синей ливрее с серебряными пуговицами дома фон Райс прозвучал с такой вышколенной, безупречной учтивостью, словно парень родился не в избе дровосека в нижней деревне, а в покоях столичного дворца.

Я стояла на верхней площадке парадной мраморной лестницы, положив затянутую в тонкий серебряный газ руку на полированные базальтовые перила.

Внизу, в залитом золотисто-изумрудным светом холле, разворачивалось зрелище, ради которого стоило пережить и предательство Джулиана, и ледяную дорогу через перевалы.

Двойные дубовые двери замка то и дело распахивались, впуская новых гостей.

Люди выходили из морозного ада полярной ночи – продрогшие, в тяжелых собольих шубах, с заиндевевшими бровями и испуганными глазами – и буквально замирали на пороге, открыв рты.

Никакого холода. Никакой сырости. Никакой копоти от чадящих факелов.

Их встречала мягкая, ласкающая волна сухого двадцатиградусного тепла, напоенная пьянящим ароматом цветущего жасмина, свежей сосновой хвои и карамели. Базальтовые плиты пола отдавали приятное, живое тепло прямо сквозь тонкие подошвы бальных туфель. Под высокими сводами тихо и слаженно играл приглашенный из Нордтауна струнный квартет, а хрустальные люстры Лео заливали зал мягким, не слепящим глаза сиянием чистейшего кристального света.

Арчибальд у входа с величественным достоинством древнего жреца принимал у онемевших аристократов тяжелые меха.

– Граф и графиня Дюран! – звонко, на весь зал провозгласил мажордом, стукнув о плиты серебряным жезлом. – Барон де ла Тур! Маркиза де Валуа с племянницей! Председатель купеческой гильдии Северного края господин Ван Хоорн с супругой!

Шубы падали на руки вышколенных лакеев, открывая роскошные шелка, драгоценности и… застывшие в глубочайшем шоке лица столичных и провинциальных вельмож.

Графиня Дюран – высокая надменная дама в платье цвета спелой вишни – даже забыла расправить веер. Она судорожно втянула носом воздух, потрогала пальцем в кружевной перчатке теплую каменную колонну у входа и повернулась к мужу с круглыми глазами:

– Огюст… Потрогай камень. Он теплый. Здесь теплее, чем в нашем столичном особняке в июле!

– Невероятно… – пробормотал граф, расстегивая парадный мундир. – Мне говорили, что «Вересковый Холм» – это ледяной склеп… Кто, во имя Создателей, сотворил здесь такое?!

– Хозяйка замка, господа, – раздался рядом звучный, ироничный голос.

Вдовствующая герцогиня Беатрис Сазерленд, опираясь на янтарную трость, с царственной усмешкой шагнула навстречу вновь прибывшим:

– Добро пожаловать на Север, господа. Надеюсь, ваши столичные сплетники уже начали готовить официальные извинения за свою глупость?

В этот момент квартет на хорах взял торжественный, звонкий мажорный аккорд.

В зале мгновенно стихли пересуды. Сотни глаз синхронно взметнулись вверх – туда, где на верхней площадке лестницы стояла я.

Я сделала плавный, размеренный шаг вперед.

Тяжелый темно-изумрудный бархат платья мягко колыхнулся, обрисовывая стройную, статную фигуру. Тончайший серебряный газ рукавов замерцал в свете хрустальных люстр, а вырез каре открыл безупречную, матовую линию шеи и ключиц, сияющих здоровой, фарфоровой белизной без единого грамма ядовитых свинцовых белил. В высокой короне из каштановых кос холодно и властно переливалась серебряная шпилька-сокол – личный дар лорда-маршала, чьи синие кристаллы мягко пульсировали в такт моему ровному дыханию.

Я спускалась по ступеням неторопливо, с той спокойной, несокрушимой грацией сорокалетней женщины, которая точно знает: этот дом принадлежит ей по праву силы, ума и воли.

В зале стояла абсолютная, благоговейная тишина. Было слышно лишь, как шуршит тяжелый бархат моего подола по полированному камню.

Мужчины застыли с бокалами в руках, забыв о светских манерах. Женщины судорожно прижимали к груди веера, с болезненной завистью и восхищением разглядывая мою кожу, осанку и наряд, в котором не было ни грамма столичной аляповатости – лишь чистейшая, холодная роскошь истинной правительницы.

Сойдя на нижнюю площадку, я остановилась и окинула гостей мягким, открытым взглядом хозяйки дома:

– Добро пожаловать на «Вересковый Холм», дамы и господа. В канун праздника Солнцестояния мой дом открыт для каждого, кто пришел с чистым сердцем и добрыми намерениями.

Я склонила голову в безупречном, грациозном полупоклоне:

– Прошу вас, чувствуйте себя как дома. Праздник объявляется открытым.

Зал буквально взорвался аплодисментами.

Лед был сломан окончательно. Аристократы, забыв про чопорность, хлынули в главный зал, где их ждали накрытые Агатой столы.

И вот тут начался настоящий гастрономический триумф.

Я стояла в окружении плотного кольца северных графов и столичных гостей, с легкой улыбкой наблюдая за тем, как рушатся последние стереотипы о «диком крае».

– Миледи Верадель! – председатель купеческой гильдии Ван Хоорн, тучный мужчина в парчовом кафтане, с благоговением держал на ладони хрустальную розетку со свежей земляникой. – Клянусь золотым запасом гильдии, эта ягода слаще, чем та, что везут морем из южных султанатов! Как вам удалось сохранить ее свежесть посреди зимы?!

– Я не сохраняла ее, господин Ван Хоорн, – спокойно ответила я, сделав глоток земляничного пунша. – Ее срезали с куста три часа назад в моих оранжереях. Живое базальтовое тепло и правильная минерализация почвы творят чудеса.

– Три часа назад?! – ахнула стоявшая рядом маркиза де Валуа. – Прямо здесь, в замке?!

– Если господа пожелают, после первого танца Лео проведет для вас экскурсию в Большую оранжерею, – я кивнула в сторону паренька, который в новеньком темно-сером костюме с гордостью следил за световыми узлами. – Вы сможете своими глазами увидеть цветущие террасы.

К нам протиснулся граф Дюран, его глаза горели профессиональным азартом крупного землевладельца:

– Леди Верадель, я слышал о вашем новом строительном растворе, который застывает на морозе за двое суток. Мои приказчики на лесопилках в Нордтауне не верят отчетам! Если это правда – мы готовы выкупить у вас право на поставку пуццолановой золы на весь следующий строительный сезон!

– Мы обсудим условия контракта в моем кабинете в понедельник, граф, – с деловой сдержанностью парировала я. – Но скажу сразу: эксклюзивных прав не получит никто. Мой камень и материалы будут продаваться по твердой фиксированной цене через открытые гильдейские торги. Честная конкуренция – залог процветания края.

Мужчины переглянулись с нескрываемым уважением. Они привыкли, что дворянки на балах говорят о фасонах шляпок и сплетнях, а перед ними стоял жесткий, дальновидный деловой партнер, способный просчитать маржинальность сделки за три секунды.

Тем временем герцогиня Беатрис Сазерленд уже развернула собственную триумфальную кампанию в восточной гостиной замка.

Собрав вокруг себя самых влиятельных столичных дам – маркизу де Валуа, баронессу де ла Тур и жену префекта – старая герцогиня с видом верховной жрицы открыла изящный лакированный ларец, где в гнездах из черного бархата стояли двадцать флаконов из матового зеленого стекла с моим розовым кремом.

– Смотрите, глупышки, – громко, на весь салон вещала Беатрис, демонстрируя свою гладкую, шелковистую руку. – Ни грамма свинца. Ни капли ртути. Вытяжка из плодов северного шиповника и термальная вода фон Райсов. Вы мажете свои лица столичной ядовитой замазкой и удивляетесь, почему к сорока годам мужья смотрят на сторону! А вот это… это истинная молодость.

Дамы буквально ринулись к ларцу.

Через пять минут в гостиной стоял неистовый щебет: знатные женщины, забыв про этикет, растирали капли крема по запястьям, охали от мгновенного бархатного эффекта и наперебой совали Арчибальду золотые векселя, требуя записать их на полугодовую подписку на косметические наборы.

– Пятьдесят золотых крон за флакон! – кричала графиня Дюран. – Я забираю три прямо сейчас!

– Заказы принимаются только по предварительной записи у господина мажордома, сударыни, – с непроницаемым лицом отчеканил Арчибальд, аккуратно складывая золотые расписки в кожаную папку. Старик буквально лучился тайным восторгом, едва сдерживая победную улыбку.

Музыка сменилась.

Струнный квартет заиграл легкий, грациозный контрданс.

Пары выстроились вдоль зала, шелка зашуршали, зал наполнился звоном хрусталя, смехом и атмосферой абсолютного, безоговорочного праздника. Замок «Вересковый Холм» в этот вечер стал истинным сердцем империи – теплым, богатым, сияющим и недосягаемым для завистников.

Я стояла у открытой арки малой галереи, чувствуя, как внутри разливается глубокое, выстраданное спокойствие.

Всё получилось.

Мы не просто выжили – мы победили. Мы заставили высший свет признать нашу силу, наше право на эту землю и наше превосходство.

С высокого каменного карниза мне подмигнул Грими, сжимавший в лапах кусок копченого рулета. На его каменной морде сияла широченная самодовольная пасть.

И в этот самый момент, когда триумф казался абсолютным, снаружи, со стороны внешних ворот, донесся резкий, чужеродный звук.

Тяжелый удар железа о дерево.

Грубый, пьяный окрик, перекрывший музыку струнного квартета:

– Именем судебного трибунала и права законного супруга! Отворяй, тварь! Я пришел за своим имуществом!

Музыка в зале оборвалась на полуноте.

Гости замерли с бокалами в руках, испуганно переглядываясь.

Тяжелые входные двери главного зала с грохотом распахнулись, впустив клуб морозного пара.

На пороге, шатаясь от выпитого бренди, в перекошенном изумрудном сюртуке и со сбившимся лавандовым платком на шее стоял виконт Джулиан Моро.

А за его спиной, сверкая обнаженными клинками и наглыми бандитскими рожами, толпились полсотни вооруженных наемников в грязных кожаных куртках.

Глава 20. Скандал с треском

– Ты посмотри на нее… Она еще и платье нацепила! На мои деньги! На мои кровные золотые кроны!

Визгливый, сорванный на фальцет крик Джулиана Моро разрезал тишину бального зала, словно тупой тесак – тонкое кружево.

Музыка окончательно смолкла. Скрипачи на хорах испуганно замерли со смычками в руках.

Шесть десятков знатнейших особ империи – графы, бароны, столичные щеголи и важные матроны – застыли с бокалами в руках, медленно расступаясь и образуя широкий живой коридор между входной аркой и парадной лестницей, на которой стояла я.

Зрелище в дверях было одновременно жалким и отвратительным.

Джулиан Моро, очевидно, проделал путь от постоялого двора в Нордтауне на перекладных и успел основательно накачаться дешевым коньяком для храбрости.

Его изумрудный бархатный сюртук – некогда сшитый у лучшего столичного портного – был помят, заляпан дорожной грязью и нелепо топорщился на брюхе. Лавандовый шейный платок сбился набок, открывая красную, потную шею, а на щеках горел нездоровый, чахоточный румянец карточного игрока, поставившего на кон последнюю рубаху.

Следом за ним в теплый, благоухающий жасмином зал ввалились четверо громил с наглыми, похмельными физиономиями в засаленных кожаных куртках – портовые вышибалы, которых нанял его продажный стряпчий Малкор. А чуть позади, кутаясь в полинялую горностаевую накидку и судорожно шмыгая красным от мороза носом, жалась баронесса Селеста Дюваль. Ее павлиньи перья на шляпке уныло повисли от растаявшего снега, а густая пудра на щеках пошла некрасивыми серыми разводами.

– Джулиан, милый, здесь так тепло… – пролепетала фаворитка, ошарашенно озираясь по сторонам и с диким ужасом разглядывая сияющие хрустальные люстры и ломящиеся от свежей земляники столы. – Они… они не замерзли…

– Молчать! – рявкнул на нее виконт, с перекошенным от ярости лицом делая шаг вперед и потрясая над головой зажатым в кулаке свитком с фальшивой сургучной печатью. – Я здесь законный хозяин!

Он уставился на меня снизу вверх мутными, налитыми кровью глазами:

– Верадель! А ну спускайся сюда, воровка! Именем Окружного фискального трибунала этот замок, всё имущество, оранжереи и денежные сундуки опечатываются в пользу законного супруга! Ты утаила родовые богатства при разводе! Ты совершила государственное мошенничество!

В зале повисла тяжелая, липкая пауза.

Деревенские парни в синих ливреях инстинктивно сжали кулаки, готовые броситься на незваных гостей. Арчибальд побелел, судорожно сжав свой серебряный жезл, а юный Лео у колонны дернулся было вперед, но я едва заметным движением пальцев приказала им оставаться на местах.

Я не сделала ни одного резкого движения.

Мое лицо оставалось абсолютно спокойным, гладким и невозмутимым, словно я смотрела не на пьяного скандалиста, а на забавного бродячего фигляра, случайно забредшего на званый ужин.

Я медленно, ступенька за ступенькой, начала спускаться вниз.

Тяжелый темно-изумрудный бархат моего платья мягко шуршал по базальтовым плитам. Серебряные нити на рукавах мерцали, подчеркивая безупречную осанку, а звездное серебро соколиной шпильки в волосах излучало ровную, ледяную уверенность.

На контрасте с моим царственным, идеальным нарядом помятый изумрудный сюртук Джулиана выглядел дешевой, клоунской пародией.

Сойдя с последней ступени, я остановилась в пяти шагах от бывшего мужа, скрестив руки на талии:

– Вы ошиблись дверью, господин Моро. Балаган бродячих комедиантов находится на ярмарочной площади Нордтауна. А здесь – закрытый дворянский прием.

– Не смей зубы мне заговаривать, дрянь! – брызнул слюной виконт, тыча в меня пальцем с фамильным перстнем. – У меня в руках судебное предписание судьи Малкора! Бракоразводный акт признан недействительным! Ты – моя жена, а твои доходы принадлежат мне! Эй, вы! – он обернулся к своим наемникам. – Взять ее! Связать и отвести в карету! А эти столы с золотом очистить до последней монеты!

Громилы переглянулись, осклабились и сделали шаг вперед, потянувшись к дубинкам на поясах.

Но сделать второй шаг им было не суждено.

– Обнажить клинки! – отчеканил звонкий, резкий голос с хоров.

В ту же секунду из боковых галерей, словно тени из гранита, бесшумно выступили восемь гвардейцев герцога Кроуфорда в сверкающих нагрудниках. Тяжелые боевые палаши со свистом покинули ножны, опустившись в боевую стойку прямо перед носами оторопевших наемников.

Вышибалы мгновенно замерли, как вкопанные. Их наглая спесь испарилась за долю секунды: одно дело – пугать беззащитных женщин, и совсем другое – стоять перед элитной пограничной гвардией империи, для которой распороть брюхо наемнику – дело половины секунды.

– Что… что это значит?! – Джулиан растерянно попятился, едва не наступив на подол Селесты. – Стража! Я – виконт Моро! Я требую исполнения судебного ордера!

– Вашим ордером, милейший, можно разве что подтереться в нужнике на почтовой станции, – раздался сухой, убийственно-спокойный голос.

Из круга знати, мерно постукивая янтарной тростью, вышла вдовствующая герцогиня Беатрис Сазерленд.

Она остановилась рядом со мной, смерила Джулиана презрительным взглядом сквозь золотое лорне де и брезгливо поморщилась:

– Поглядите-ка, господа. Столичный альфонс промотал приданое законной жены, заложил собственный особняк до фундамента, а теперь притащил портовую шваль на благородный прием, чтобы ограбить женщину, которую сам же сослал на мороз.

В зале послышались первые сдавленные смешки.

Граф Дюран громко фыркнул в бокал с шампанским, а маркиза де Валуа картинно прижала надушенный платок к носу:

– Боги, какой моветон! От него же разит дешевым трактиром за версту! И эта особа рядом… неужели это та самая баронесса Дюваль? В прошлогоднем горностае? Какой срам!

Селеста залилась краской стыда до самых корней волос и попыталась спрятаться за спину виконта, но Джулиан, ослепленный яростью и алкоголем, уже ничего не соображал.

– Герцогиня, вы не имеете права вмешиваться! – взвизгнул он, багровея. – Замок принадлежал ее роду, а по закону опеки…

– По закону опеки, Джулиан, – мой голос прозвучал тихо, но с такой кристальной, звенящей четкостью, что перекрыл все шепотки в зале, – вы добровольно отказались от всех имущественных и личных прав на «Вересковый Холм» в кабинете старшего нотариуса Торна ровно двенадцать дней назад.

Я сделала плавный шаг вперед, глядя ему прямо в глаза:

– Замок перешел ко мне по праву неделимого кровного наследия. Ссылка на закон короля Альбрехта Третьего зафиксирована в Государственном реестре за номером сорок два. Вы получили всё, что требовали: столичный дом и свободу. А то, что вы умудрились спустить свое состояние за полторы недели и теперь стоите на пороге долговой тюрьмы – это ваша личная, персональная трагедия, к которой я не имею ни малейшего отношения.

– Ты лжешь! – взвыл он, скомкав фальшивую бумагу. – Судья Малкор аннулировал…

– Судья Малкор прямо сейчас дает показания в казематах Тайной инспекции по обвинению во взяточничестве, подделке государственных печатей и государственной измене, – раздался от главных дверей низкий, громоподобный голос, от которого задрожали хрустальные подвески на люстрах.

Толпа гостей в холле мгновенно расступилась, склоняясь в глубочайших поклонах.

В зал вошел лорд Рейнар Кроуфорд.

Верховный маршал был великолепен.

Парадный мундир из черного бархата с широкой серебряной лентой через плечо, тяжелый офицерский плащ с волчьим мехом, брошенный на руку адъютанта, и длинный боевой клинок в ножнах из звездного серебра. Его лицо было холодным и неподвижным, как базальтовая скала, а стальные глаза пылали такой ледяной, сокрушительной мощью, что Джулиан при виде него буквально осел на полсогнутых ногах.

Рейнар неспешно прошел через весь зал. Его тяжелые шаги отдавались гулким эхом под сводами.

Он остановился рядом со мной. На долю секунды его взгляд коснулся моего лица, скользнул по серебряной шпильке-соколу в моих волосах, и в его глазах вспыхнула короткая, обжигающая искра восхищения.

Затем он повернулся к Джулиану.

– Виконт Моро, – произнес маршал, и в его голосе зазвучал смертный приговор. – Вы нарушили границы суверенной территории, находящейся под прямым военным протекторатом Верховного командования Северного рубежа. Вы привели вооруженных наемников в дом дворянки, находящейся под защитой Короны.

Рейнар протянул руку в черной перчатке и одним резким движением вырвал скомканный пергамент из трясущихся пальцев Джулиана.

Маршал даже не стал читать фальшивку.

Он сжал бумагу в кулаке – и прямо на глазах у потрясенной знати пергамент вспыхнул ослепительным синим пламенем боевой магии, за две секунды осыпавшись на пол горсткой серого пепла.

– Ваша бумага аннулирована, виконт, – холодно констатировал Рейнар.

Джулиан задрожал всем телом. Хмель мгновенно выветрился из его головы, уступив место животному, парализующему ужасу:

– Ваша… ваша светлость… Помилуйте… Я не знал… Мне сказали, что замок без защиты…

– Вы знали всё, – отрезал маршал. – Капитан Каэль!

– Я, милорд! – гаркнул офицер гвардии.

– Наемников разоружить, заковать в железо и отправить на каторжные работы в каменоломни. Виконта Моро и его спутницу…

Рейнар смерил дрожащую Селесту и съежившегося Джулиана уничтожающим взглядом:

– Вышвырнуть за внешние ворота замка. Пешком. До ближайшего постоялого двора в долине ровно семь верст по сугробам. Пусть освежат свои столичные мозги северным морозцем. Если до рассвета они не покинут пределы провинции – арестовать и доставить в столичную долговую башню в кандалах для бродяг.

– Нет! Пощадите! Джулиан, сделай что-нибудь! – заголосила Селеста, когда двое рослых гвардейцев бесцеремонно скрутили ее под белы ручки.

Джулиана подхватили за шиворот изумрудного сюртука, оторвав ноги от пола. Он извивался, как червяк, пытаясь поймать мой взгляд:

– Верадель! Умоляю! Скажи ему! Мы же были венчаны перед алтарем! Прости меня! Я всё верну!

Я медленно подошла ближе, посмотрела на его жалкое, искаженное страхом лицо и совершенно спокойно, без капли злости или злорадства произнесла:

– Прощайте, господин виконт. Вы сами выбрали свой путь. Арчибальд, закройте за ними двери и проветрите холл. Здесь стало слишком душно.

Гвардейцы поволокли визжащую парочку и понурых наемников к выходу.

Тяжелые дубовые двери захлопнулись за их спинами с глухим, окончательным стуком, отсекая прошлое раз и навсегда.

В зале на несколько секунд повисла тишина.

А затем вдовствующая герцогиня Беатрис Сазерленд первой подняла свой бокал с земляничным пуншем и звонко, на весь зал рассмеялась:

– Браво! Какая великолепная прелюдия к балу! Музыканты, вы оглохли?! Играйте вальс! Мы празднуем рождение новой эпохи на «Вересковом Холме»!

Скрипки на хорах ударили смычками по струнам, взметнув ввысь ликующую, торжественную мелодию.

Гости с облегчением зааплодировали, звон хрусталя возобновился с удвоенной силой, а позорный скандал окончательно превратился в сокрушительный, блистательный триумф хозяйки замка.

Я повернулась к стоящему рядом Рейнару.

Герцог Кроуфорд смотрел на меня сверху вниз, и в его стальных глазах больше не было генеральского холода – там плескалось безбрежное, горячее море неприкрытого восхищения.

Он медленно снял перчатку с правой руки, склонился в безупречном поклоне и протянул мне свою широкую, сильную ладонь:

– Кажется, графиня, я обещал прибыть до третьего танца. Музыка звучит. Окажете ли вы мне честь открыть этот вальс?