Текст книги "Печать Забытой Эпохи (СИ)"

Автор книги: Эмбер Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21. Танец и тайное обещание

– Я принимаю ваше приглашение, лорд Кроуфорд. Но предупреждаю: если вы наступите на подол моего изумрудного платья, вам придется оплачивать работу трех нордтаунских белошвеек лично.

Моя ладонь в тонкой перчатке из серебряного газа мягко легла в его обнаженную, горячую и широкую руку.

Пальцы Рейнара сомкнулись вокруг моих с мягкой, уверенной силой. На его суровых, обветренных губах на мгновение промелькнула та самая редкая, обезоруживающая улыбка, которая превращала грозного верховного маршала в невероятно притягательного мужчину:

– В приграничной кавалерии, графиня, за неуклюжие движения на переправе разжалуют в обозники. Я не посмею осквернить шедевр ваших портных.

Он шагнул вперед, увлекая меня за собой в центр парадного зала.

Толпа знати – все эти надменные графы, напудренные маркизы и богатые купцы – расступилась перед нами плавно и благоговейно, словно морские волны перед килем тяжелого фрегата.

На нас смотрели десятки пар глаз.

В этих взглядах больше не было сомнений, насмешек или столичного высокомерия. Было безмолвное, глубокое признание свершившегося факта: здесь, в заснеженном сердце Севера, родилась новая сила, перед которой только что с треском разбились в прах все интриги старого мира.

Скрипки на хорах запели в унисон, подхваченные глубоким, бархатным рокотом виолончелей и звонкими переливами клавесина.

Первый такт Большого Имперского Вальса взметнулся под своды, отражаясь в хрустальных подвесках люстр.

Рейнар развернулся ко мне.

Его левая рука надежно, по-хозяйски легла на мою талию, прямо на тяжелый изумрудный бархат корсажа.

Прикосновение было властным, но при этом удивительно чутким: он не давил, не ломал дистанцию силой, но держал так, что я физически ощутила несокрушимую опору. Моя правая рука легла на его широкое плечо, пальцы коснулись жесткого сукна черного парадного мундира и серебряной генеральской ленты.

Шаг. Поворот. И еще один шаг.

Мы заскользили по черным базальтовым плитам пола так легко, словно между нами не было тяжелых сословий, сотен верст расстояния и двух разных миров.

Рейнар вел безупречно.

В его движениях не было слащавой салонной манерности столичных хлыщей – была мощная, плавная, хищная грация воина, привыкшего мгновенно оценивать баланс и держать равновесие в любой буре. Он направлял меня с легким опережением, давая пространство для каждого взмаха тяжелого подола, а я следовала за его ритмом без малейшего страха оступиться.

Изумрудный бархат моего платья закружился над полированным камнем, взметая серебряные блики.

В такт движениям в моих волосах мягко вспыхивала звездным светом серебряная шпилька-сокол, а кристаллы в ее глазницах ровно пульсировали синевой, сливаясь с магическим светом зала в единую сверкающую феерию.

Наши взгляды скрестились.

Рейнар смотрел на меня сверху вниз, не отрываясь ни на секунду. В его стальных глазах плясали отблески сотен свечей, и в этой глубине я видела свое собственное отражение – сияющую, уверенную в себе женщину с гордой посадкой головы и живым румянцем на щеках.

– Вы держались великолепно, Верадель, – негромко, так, чтобы слышала только я сквозь музыку вальса, произнес он. – Ваша выдержка при виде Моро… Ей позавидовали бы ветераны осадных полков.

– Зрелость, лорд Кроуфорд – это когда ты понимаешь, что лающая на обочине собака не заслуживает того, чтобы останавливать ради нее весь караван, – с легкой улыбкой ответила я, легко уходя в очередной плавный поворот. – Истерики – удел тех, кто не уверен в своих силах. А за мной стояли мои законы, мои люди и мой замок.

– И я, – тихо, но с железным весом добавил маршал, и его пальцы на моей талии на долю секунды сжались чуть крепче. – Не забывайте об этом, Вера. Вы больше никогда не будете стоять одна против этой своры.

По моей спине прокатилась волна пьянящего, сладкого тепла.

Я заглянула в его суровое, мужественное лицо, очерченное резкими скулами, и впервые за долгие годы почувствовала, как внутри окончательно тает последний ледяной осколок прежних обид.

Этот мужчина не обещал золотых замков и не пел серенад под балконом. Он просто встал рядом – несокрушимый, прямой, готовый закрыть собой от любого удара судьбы.

Музыка набрала крещендо.

Мы кружились в центре зала, разрывая пространство вихрем изумрудного бархата и черного сукна. Вокруг нас закружились другие пары – граф Дюран с супругой, маркиза де Валуа, молодые офицеры гарнизона, – но для меня в этот миг существовал лишь один человек, чье сильное сердце ровно билось под серебряным шитьем мундира.

Финальный пассаж скрипок взмыл ввысь и плавно опустился на глубокой, торжественной ноте.

Рейнар завершил танец безупречным, мягким кадансом, опустился на одно колено и запечатлел на тыльной стороне моей перчатки долгий, обжигающий поцелуй.

Зал буквально взорвался громом рукоплесканий.

Герцогиня Беатрис Сазерленд, стоявшая в первом ряду, победоносно постучала янтарной тростью о плиты, сияя улыбкой триумфатора.

Маршал поднялся, предложил мне согнутую в локте руку и с невозмутимым видом генерала, выигравшего главную битву кампании, повел меня сквозь расступающуюся толпу гостей.

Взгляды, которые провожали нас, были полны немого восхищения. Теперь ни один человек в этой империи не посмел бы усомниться в том, кто является истинной королевой этого вечера.

– Прошу вас, графиня, – Рейнар подвел меня к высоким стеклянным дверям в южном крыле зала. – Вам нужно сделать глоток свежего воздуха. Вы заслужили несколько минут тишины вдали от этих стервятников.

Он толкнул створку, пропуская меня вперед.

Мы вышли на застекленную южную террасу, нависавшую над скалистым обрывом.

Здесь было тихо, прохладно и удивительно спокойно.

Благодаря базальтовым термальным трубам под полом температура держалась комфортной, но сквозь широкие хрустальные витражи открывалась неописуемая, величественная панорама ночного Севера.

Белые Скалы под лучами полной луны казались выкованными из чистого серебра. На иссиня-черном небе горели мириады крупных, алмазных звезд. Внизу, в долине, мирно мерцали крошечные огоньки деревни Нижний Вереск, а вокруг царило безмолвие спящей природы.

Арчибальд, предусмотрительно появившийся в дверях с серебряным подносом, бесшумно оставил на столике два хрустальных кубка с рубиновым земляничным пуншем и так же тихо испарился, прикрыв за собой дверь.

Я подошла к самому краю террасы, оперлась ладонями о теплые каменные перила и глубоко, жадно вдохнула ночной воздух.

Рейнар взял кубки, подошел и протянул один мне:

– За вашу победу, Верадель. За самый великолепный и дерзкий триумф в истории Северного рубежа.

Хрусталь тихо звякнул в тишине террасы.

Сладкий, пряный вкус земляники с легкой ноткой корицы и морозной свежести приятно обжег горло.

Маршал поставил свой бокал на парапет, повернулся ко мне и прислонился спиной к витражной раме, скрестив руки на груди. В полумраке террасы его взгляд казался бесконечно глубоким.

– Вы смотрите на эти горы так, словно родились среди них, – негромко произнес он.

– Камни честнее людей, Рейнар, – я перевела взгляд на заснеженные вершины. – Они не льстят в глаза и не бьют в спину, когда ты оступаешься. Если ты положил камень правильно – он будет держать твой дом веками. Если схалтурил – рухнет тебе на голову при первом же ветре. Простая, понятная и справедливая физика.

– Значит, со мной вы тоже сверяетесь по законам физики? – в его голосе промелькнула теплая, бархатная ирония.

Я повернулась к нему, с легкой улыбкой покачав головой:

– С вами всё сложнее, герцог. Вы нарушаете мои расчеты устойчивости конструкций.

– Вот как? – он оттолкнулся от рамы и сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию.

Пространство между нами снова наполнилось тем самым электрическим, пьянящим напряжением, от которого перехватывало дыхание.

– И в чем же выражается эта погрешность, Вера?

– Рядом с вами, лорд Кроуфорд, у меня пропадает желание всё контролировать в одиночку, – честно призналась я, глядя ему прямо в стальные глаза. – А для женщины с моим прошлым опытом это самое опасное и редкое чувство на свете.

Рейнар замер.

Его лицо на миг стало предельно серьезным, из него ушла вся светская насмешливость.

Он медленно протянул руки.

Его сильные, теплые пальцы бережно легли на мои плечи, скользнули к шее и оправили край серебряного выреза платья. Ладони поднялись выше, коснувшись моих щек.

Его прикосновение было обжигающе горячим на контрасте с прохладой террасы.

– Я не стану просить вас забыть прошлое, Вера, – его голос стал низким, хриплым, наполненным такой глубокой, нерастраченной нежностью, что у меня внутри все замерло. – Прошлое сделало вас той, кто вы есть – несокрушимой, прекрасной, великой женщиной. Но я прошу вас позволить мне быть рядом. Не как щиту империи. А как мужчине, который готов положить к вашим ногам всё свое влияние, свою силу и свое сердце.

Он заглянул мне в глаза, и в его взгляде я увидела абсолютную, чистую правду:

– Я даю вам слово рода Кроуфордов: пока я дышу, ни один человек на этом континенте не посмеет обидеть вас или поставить под сомнение вашу волю. Вы – хозяйка этого замка. А если вы позволите… вы станете хозяйкой всей моей жизни.

У меня перехватило горло.

Слезы – светлые, горячие, очищающие – обожгли веки, но я не отвела взгляда.

– Я верю вам, Рейнар, – тихо, но твердо произнесла я.

Он медленно наклонился.

Его губы коснулись моих.

Это был не поспешный поцелуй юных любовников и не дежурная светская любезность.

Это был глубокий, зрелый, обжигающий поцелуй двух взрослых, сильных людей, скрепивших союз душ перед лицом вечных звезд.

Его губы были мягкими, настойчивыми, пахнущими терпким вином и хвоей. Его руки скользнули мне на талию, притягивая к себе, и я с тихим вздохом подалась навстречу, обнимая его за шею и чувствуя жесткие пряди волос на его затылке.

Мир вокруг перестал существовать.

Исчезли балы, завистники, холодные зимы и старые предательства.

Осталось только это безбрежное чувство абсолютного счастья, безопасности и взаимного притяжения, ради которого стоило пройти сквозь смерть и родиться заново.

Когда мы наконец нехотя оторвались друг от друга, тяжело дыша и глядя в сияющие глаза напротив, Рейнар прижал мой лоб к своей груди.

Я слушала мерный, мощный стук его сердца, вдыхая родной запах кожи и кедра, и знала: отныне мы непобедимы.

– Нам пора возвращаться к гостям, герцогиня, – тихо, с пьянящей улыбкой в голосе прошептал он мне в самые волосы. – Беатрис уже наверняка выпила весь земляничный пунш и готова отправить за нами поисковый отряд.

– Идемте, лорд-маршал, – я отстранилась, поправила серебряную шпильку в прическе и счастливо улыбнулась. – Праздник продолжается.

Мы взялись за руки и шагнули обратно в сияющий золотом зал.

Зимний Салон на «Вересковом Холме» гремел до самых предрассветных часов.

Это была ночь абсолютного торжества, музыки, смеха и триумфа.

Но за пределами теплого замка, в ледяной тьме приграничных лесов, Джулиан Моро уже брел по сугробам навстречу своей последней, безумной и кровавой авантюре, которая должна была поставить окончательную точку в судьбе древнего Севера.

Глава 22. Заговор загнанных в угол

– Итого: сорок две тысячи золотых империалов чистой прибыли по предварительным годовым контрактам на камень, целебные бальзамы и свежую ягоду, – Лео с благоговейным придыханием опустил тонкий латунный рейсфедер на пергаментный лист сводного баланса.

Мальчик поднял на меня сияющие серые глаза, в которых читалось не просто восхищение – абсолютное, безграничное обожание:

– Миледи Верадель… За такие деньги в столице можно купить целый квартал доходных домов с конюшнями и экипажным парком!

Я улыбнулась, отпивая глоток горячего взвара из своей глиняной кружки.

Было десять часов утра следующего дня после Зимнего Салона.

В замковой библиотеке стояло тихое, благословенное тепло. За высокими стрельчатыми окнами морозное северное солнце заливало ослепительным золотом заснеженные пики Белых Скал, а внизу, в главном зале, доносился размеренный стук метел: Арчибальд с деревенскими помощниками методично наводил идеальный порядок после отбытия гостей.

Мой гардероб снова вернулся к привычному рабочему стандарту.

Праздничный изумрудный бархат был бережно уложен в чехол, уступив место практичному темно-сливовому шерстяному платью с закрытым воротничком и аккуратно подколотым подолом.

Единственное, что осталось от вчерашнего триумфа – серебряная шпилька-сокол в высокой короне моих каштановых кос. Ее звездный металл приятно холодил кожу затылка, а защитные кристаллы ровно пульсировали синевой, напоминая о ночном вальсе и поцелуе на морозной террасе.

Дверь библиотеки с мягким стуком отворилась.

В комнату вошла вдовствующая герцогиня Беатрис Сазерленд. На ней уже был дорожный бархатный редингот темно-вишневого цвета, подбитый соболем, и теплый меховой капор.

– Ну что, моя дорогая королева Севера, – Беатрис грациозно оперлась на янтарную трость, с усмешкой оглядывая наши разложенные чертежи и расчетные ведомости. – Мой экипаж подан. Пора возвращаться в Нордтаун, пока столичная почта не разнесла вести о твоем триумфе без моего личного комментария.

Я поднялась навстречу герцогине:

– Спасибо вам, Беатрис. Без вашего авторитета этот вечер не стал бы столь сокрушительным.

– Не говори глупостей, девочка моя, – отмахнулась старая интриганка, и в ее выцветших, умных глазах промелькнула искренняя материнская теплота. – Я лишь поднесла фитиль к пушке, которую ты выковала своими руками. Ты показала этим столичным снобам, что такое истинная стать и созидательная сила.

Она посерьезнела, шагнула ближе и накрыла мою ладонь своей рукой в мягкой замшевой перчатке:

– Но будь осторожна, Верадель. Загнанная в угол крыса опаснее бешеного волка. Джулиан Моро потерял всё: положение, деньги, остатки чести. Такой человек не способен признать поражение – он будет искать способ сжечь дом, раз уж его вышвырнули за порог.

– Замок под защитой, Беатрис, – спокойно ответила я.

– Знаю. Рейнар не спустит с тебя глаз, – дама тонко улыбнулась, выразительно скользнув взглядом по серебряному соколу в моих волосах. – Впервые за сорок лет я вижу своего племянника по-настоящему живым. Не потеряй его, Вера. Такие мужчины рождаются раз в столетие.

Герцогиня коротко сжала мои пальцы, развернулась и величественно зашагала к выходу.

Я проводила ее до парадного крыльца, наблюдая, как роскошная карета с гербами Сазерлендов в сопровождении четверки конных гвардейцев выезжает за ворота замка.

Едва скрип полозьев затих за скалистым уступом, как со стороны конюшен быстрым, чеканным шагом подошел капитан Каэль.

Лицо офицера было предельно сосредоточенным:

– Миледи Верадель. Лорд-маршал просит вас срочно спуститься в караульное помещение надвратной башни. Разведка доставила срочные донесения.

Внутри у меня мгновенно включился режим боевой тревоги.

Ни секунды не колеблясь, я набросила на плечи шерстяную накидку и поспешила за капитаном по внешней галерее.

В надвратной башне пахло оружейным маслом, порохом и морозным сквозняком.

На массивном дубовом столе лежала развернутая карта прилегающих лесных массивов.

Рейнар Кроуфорд стоял над ней, уперев кулаки в столешницу. Он уже успел сменить парадный бархатный мундир на глухой походный доспех из черненой стали с серебряными наплечниками. На поясе висел тяжелый боевой палаш, а за спиной лежал сложенный офицерский плащ с волчьим мехом.

Рядом стоял молодой сержант-разведчик в маскировочном белом полушубке, с которого на пол капал тающий снег.

Увидев меня, Рейнар поднял голову. В его стальных глазах больше не было ночной нежности – горела холодная, хищная собранность верховного главнокомандующего.

– Верадель, подойдите, – негромко произнес он.

Я подошла к столу, вглядываясь в чернильные пометки на карте:

– Что произошло, Рейнар?

– Моро не уехал в столицу, – отчеканил маршал. – Сержант засек его карету в четырех верстах отсюда, в урочище Волчьих Ям. Но он там не один.

Разведчик четко доложил:

– Миледи, в заброшенном охотничьем лагере у Черного ручья сосредоточился отряд наемников. Не меньше полусотни конных и пеших. Банда «Черных Воронов». Профессиональные головорезы, ветераны пограничных стычек. С ними два крытых обоза с осадным снаряжением, штурмовыми крючьями и пороховыми петардами.

– Пятьдесят сабель… – я нахмурилась. – Откуда у Джулиана деньги на целую армию головорезов?

– Векселя на предъявителя под залог этого замка, – жестко пояснил Рейнар. – Моро подписал кабальные обязательства у продажного столичного стряпчего Малкора. Если он не захватит «Вересковый Холм» и не заставит вас подписать отказную – наемники снимут с него шкуру за долги прямо на месте. Он пошел ва-банк.

И в этот самый момент снизу, со стороны двора, донесся истошный крик караульного:

– Всадник на тракте! Застава Черного Ручья!

Тяжелые двери башни распахнулись.

В помещение ввалился всадник в изорванном, залитом кровью форменном мундире пограничной стражи. Мужчина тяжело дышал, держась за пробитое плечо:

– Ваша… ваша светлость… Срочный пакет… Застава Черного Ручья атакована… Отрезан дальний форпост на перевале… Сигнальные огни на трех башнях… Прорыв границы…

Рейнар молниеносно шагнул к вестнику, принял запечатанный красным сургучом пакет, сломал печать и пробежал глазами короткие строки донесения.

Его челюсти сжались с глухим звуком, обозначив резкие желваки на скулах.

– Прорыв на дальнем форпосте в пятидесяти верстах к западу, – глухо произнес он.

В башне повисла звенящая, ледяная тишина.

Я посмотрела на карту, потом на лицо Рейнара, и в моей голове мгновенно сложились все части мозаики.

Двадцать лет руководства сложными проектами на Земле приучили меня видеть систему целиком, а не отдельными кусками.

– Это отвлекающий маневр, – твердо произнесла я.

Рейнар резко вскинул на меня глаза:

– Вы уверены?

– Абсолютно, – я подошла к карте и ткнула пальцем в урочище Волчьих Ям, где прятались наемники Моро. – Взгляните на тайминг, лорд-маршал. Наемники стягиваются к нашему ущелью ровно в тот момент, когда на дальнем форпосте поднимают ложную тревогу. Кто-то из сообщников Малкора в штабе подкупил сигнальщиков или устроил поджог на заставе. Их цель – выманить вас и вашу тяжелую кавалерию из замка.

Я подняла голову, глядя ему прямо в глаза:

– Они знают, что не смогут взять «Вересковый Холм», пока здесь стоит ваш личный гвардейский дивизион. Им нужно, чтобы вы ушли.

Капитан Каэль ошеломленно выдохнул:

– Боги… А ведь графиня права, милорд! До заставы пять часов бешеного галопа по заносам. Если мы снимемся сейчас – замок останется без прикрытия до самой ночи!

Рейнар замер, глядя на карту.

Его пальцы в стальной латной перчатке сжались в кулак с металлическим скрежетом.

Перед верховным маршалом империи стоял страшный, раздирающий душу выбор.

С одной стороны – воинский устав и прямая присяга Короне. Если сигнал на заставе окажется реальным прорывом, а командующий проигнорирует его – это военный трибунал, обвинение в измене и позорная казнь. Столичный Совет только и ждет повода, чтобы уничтожить непокорного герцога.

С другой стороны – женщина, которую он полюбил больше собственной жизни, оставленная перед лицом пятидесяти вооруженных головорезов.

Я видела эту адскую муку в его стальных глазах. Видела, как напряглась его широкая спина, готовая сломать устав ради того, чтобы остаться рядом со мной.

И именно поэтому я сделала шаг вперед и положила ладонь на его стальной наплечник.

– Рейнар, – спокойно и властно произнесла я.

Он посмотрел на меня. В его взгляде плескалась буря.

– Ты должен ехать, – твердо сказала я.

– Нет, Вера! – его голос сорвался на глухой рык. – Я не оставлю тебя здесь! Пятьдесят профессиональных убийц против десятка деревенских мужиков и старого мажордома! Это самоубийство!

– Послушай меня, лорд Кроуфорд, – мой голос наполнился той несокрушимой, спокойной силой, которая заставила его замолчать. – Ты – верховный маршал. Если ты останешься здесь из-за меня, твои враги в столице объявят тебя предателем, снимут с должности и отберут армию. И тогда мы потеряем всё – и тебя, и замок, и Север.

Я шагнула еще ближе, заглядывая в его пылающие зрачки:

– Ты забыл, кто я? Я – графиня Верадель фон Райс. Я разбудила Печать Древних Зодчих. «Вересковый Холм» – это не просто замок. Это живая базальтовая цитадель, способная перемолоть в щебень любую банду наемников. Я удержу эти стены, Рейнар. Клянусь тебе честью моего рода.

Маршал смотрел на меня долгие пять секунд, не мигая.

В его глазах адская мука медленно уступала место глубочайшему, благоговейному потрясению перед силой духа взрослой, мудрой женщины, которая не цеплялась за мужские латы со слезами, а прикрывала ему спину в смертельной игре.

– Капитан Каэль! – отчеканил Рейнар, не отрывая взгляда от моего лица.

– Слушаю, ваша светлость!

– Седлать коней. Дивизиону выступать на заставу форсированным маршем. Оставить в замке четверых лучших стрелков в распоряжение графини.

Офицер козырнул и вихрем вылетел из башни.

Мы остались одни в полумраке караулки.

Рейнар шагнул ко мне, сорвал с правой руки латную перчатку, обхватил мое лицо широкими, горячими ладонями и притянул к себе.

Его поцелуй был яростным, сокрушительным, пахнущим сталью, морозным ветром и бешеным отчаянием. Он целовал меня так, словно вкладывал в эти мгновения всю свою душу, всю свою силу и верность.

– Если с твоей головы упадет хоть один волос, Вера… – прошептал он мне в самые губы, тяжело дыша. – Я выжгу весь этот континент до основания.

– Со мной всё будет в порядке, – я коснулась серебряной шпильки-сокола в своих волосах и улыбнулась ему прямо в глаза. – Возвращайся с победой, маршал. А я приготовлю для тебя горячий ужин в неприступной крепости.

Через пять минут во дворе раздался тяжелый топот копыт.

Отряд тяжелой кавалерии вылетел за ворота замка и на бешеной скорости скрылся в белой пелене начинающейся метели.

Едва последний всадник растаял вдали, как небо над Белыми Скалами внезапно окрасилось в тревожный, грязно-фиолетовый цвет.

Ветер завыл с новой, неестественной силой, швыряя в лицо колючую ледяную крупу.

С карниза с шелестом спланировал Грими, тяжело плюхнувшись на перила галереи:

– Хозяйка! Магический фон скачет! Эти выродки в лесу активировали фальшивый кристалл погоды! Они наводят искусственный буран, чтобы отрезать нас от долины и заглушить звуки выстрелов!

Я глубоко вдохнула ледяной воздух, расправила плечи и затянула завязки шерстяной накидки.

Страха не было.

Внутри меня разгорелось то самое холодное, кристально ясное состояние абсолютной концентрации, которое всегда наступало перед сдачей самого сложного объекта в экстремальных условиях.

– Арчибальд! – громко скомандовала я, спускаясь во внутренний двор.

Старый мажордом, державший в руках старинный армейский мушкет, вытянулся по струнке:

– Слушаю, миледи!

– Всех женщин и непригодных к обороне – немедленно в подземные своды винного погреба. Обеспечить запас воды, сухарей и перевязочных материалов. Ворота замка закрыть на все дубовые брусья. Опустить железную решетку-герсу!

Я повернулась к замершему у входа Лео:

– Лео, бегом в подвалы к алтарю Печати. Разворачивай схемы боевой коммутации. Мы переводим «Вересковый Холм» в режим «Живой крепости»!

– Слушаюсь, миледи Верадель! – крикнул мальчишка и со всех ног бросился в донжон.

Тяжелые кованые ворота с глухим, протяжным стоном захлопнулись.

Многотонная железная решетка с громоподобным лязгом рухнула в пазы, намертво запечатывая вход.

Я поднялась на центральную дозорную башню и посмотрела сквозь амбразуру в бушующую белую млу.

Там, за завесой искусственной метели, уже двигались пятьдесят вооруженных наемников во главе с обезумевшим от жадности Джулианом Моро.

Они шли грабить и убивать, уверенные, что замок остался беззащитным.

Они еще не знали, что вошли в зону поражения абсолютного оружия Первой Эпохи.

Я положила руку на теплый базальтовый парапет, чувствуя, как под моими пальцами наливается боевой яростью древний живой камень, и тихо произнесла:

– Ну что, господа наемники… Добро пожаловать на стройку века. Выход отсюда будет только в гробу.