Текст книги "Большая кража"

Автор книги: Элмор Джон Леонард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Не уверен, что эта игра будет веселой. Как можно этим заниматься, постоянно прислушиваясь, не идет ли кто.

Нэнси улыбнулась:

– А по-моему, в этом-то и весь кайф. Ты только представь себе, какие у них были бы рожи!

– Нет, ты все-таки скажи мне: зачем тебе это нужно? – проговорил Райан. – Скажешь?

– «Зачем». Опять «зачем». Только это и слышу – зачем, почему. Знаешь, Ваня, на самом деле ты, оказывается, ужасный зануда. Я думала, с тобой будет весело, а теперь уж и не знаю…

– Ну-ка подвинься.

– Сначала разденься. Давай, раздевайся, так полагается по правилам игры.

– Кроссовки тоже?

– Все снимай.

Райан расстегнул рубашку и посмотрел на Нэнси.

– Я сказала – все, – повторила она.

– Сниму, не сомневайся. – Райан наклонился к ней. Одеяло, под которым лежала Нэнси, натянулось – она явно намеревалась прятаться под ним до конца.

– Нет, только когда совсем разденешься.

Наклонившись совсем близко к ней, он уперся ладонями в подушку, так что ее голова оказалась между его руками. Ей и повернуться было некуда. Она фыркнула.

– Ты что?

– Ты меня раздавишь.

– Слишком много говоришь.

– Я тебе сказала, что по правилам…

Теперь лицо Райана оказалось совсем рядом с ее лицом, их губам было очень удобно соединиться, и ему оставалось сделать одно последнее движение, как вдруг он напрягся и замер.

Почти касаясь его губ, она прошептала:

– Что случилось?

– Ш-ш-ш.

Оба замерли. В комнате и во всем доме было тихо.

– Я ничего не слышала.

Райан медленно поднялся и, оторвав руки от подушки, приложил палец к губам. Потом неслышно обошел кровать и выглянул за дверь. Постоял несколько секунд в дверях, прислушиваясь к тишине, посмотрел на Нэнси, а потом бесшумно закрыл дверь и запер ее изнутри. После чего подошел к окну, выглянул наружу, чуть помедлив, осторожно вынул раму с противомоскитной сеткой и опустил ее на крышу веранды. Потом перешагнул через подоконник и, оказавшись на крыше, снова посмотрел на Нэнси:

– Ты что, собираешься их здесь дожидаться?

– А где они?

Райан махнул рукой, указывая вниз, и прошептал:

– Пошли.

Он пробрался к краю крыши и, на мгновение свесившись на руках, легко спрыгнул на землю. Не теряя ни секунды, Райан перебежал через двор, перемахнул живую изгородь и, спрятавшись в высоком кустарнике, обернулся. Он увидел, как Нэнси, полностью одетая, выбирается из окна. Осторожно пройдя по крыше, она остановилась на краю и нерешительно глянула вниз. Райан усмехнулся. Он терпеливо ждал, понимая, что она все равно спрыгнет – другого выбора у нее не было. Каждая секунда казалась ей сейчас долгой, как минута. Наконец она опустилась на колени, снова посмотрела вниз, потом легла на живот и осторожно свесила вниз ноги. «Ноги наверняка расшибет, – подумал Райан, – но делать нечего». Нэнси спрыгнула наконец с крыши, упала на землю, но тут же, не издав ни звука, вскочила.

Райан тихо крикнул: «Эй!», подождал, пока она подбежит к нему, схватил ее за руку и потащил напролом через кусты к пляжу. Добежав до невысокого холмика, возвышавшегося над песком, Райан неожиданно повернулся и повалился на песок, увлекая ее за собой. Они несколько раз перекатились друг через друга и остались лежать на песке бок о бок, причем Райан навалился на нее, перекинув через нее одну ногу. Он слышал ее дыхание, с которым она пыталась совладать, видел красивый носик, полуоткрытый рот и закрытые глаза. Он подождал, пока она откроет глаза, потом подождал еще немного, чувствуя, как слабеет ее тело.

– Быстро же ты оделась.

Лицо Нэнси оставалось абсолютно спокойным, но Райан уловил ее выжидающий взгляд, которым она буквально буравила его.

– Ты ничего не слышал, – сказала она наконец. – Не было там никого.

– Сделай одолжение, – проговорил Райан, – перестань болтать, а? Давай помолчим немного.

– Если бы мне захотелось помолчать, – сказала Нэнси, – я бы предпочла молчать с кем-нибудь другим.

– Тебе что, песочек не нравится?

– Я не любительница свежего воздуха и дикой природы. Ты, Ваня, мог бы уже это заметить. И вообще, слезай с меня.

– Да я еще на тебя и не залез. И потом, я так устал, что не могу пошевелиться.

– А ты попробуй, – сказала Нэнси.

Райан любил иногда взглянуть на себя со стороны, например, когда стоял в двух метрах от третьей базы и готовился к подаче, гулял по пляжу, или сидел за рулем машины. Обычно это случалось с ним тогда, когда рядом были другие люди – но не все, а только некоторые. Например, во время бесед с мистером Маджестиком ему и в голову не приходило задуматься над тем, как он выглядит со стороны. Зато когда он находился рядом с Нэнси, ему все время хотелось увидеть себя со стороны, и практически всегда оказывалось, что он выглядит ужасно. Большой такой клоун, шут гороховый, который хочет произвести впечатление на девчонку и потому несет всякую чушь. Ну не получалось у него вести себя рядом с ней нормально, как положено взрослому, уверенному в себе человеку. Райан пытался что-то с собой сделать, но безуспешно. Каждую секунду он чувствовал, что она следит за ним, смеется над его очередным проколом, выясняет, на что он годен, а он только дергается, как рыба на крючке, и тщетно пытается заставить Нэнси играть по его правилам. Райан был уверен, что ее такое положение дел вполне устраивает. Причем он не мог даже сказать, искренне она ведет себя с ним или образ сытой, ухоженной и наслаждающейся жизнью девчонки – лишь одна из ее масок. Что, если под ней скрывается совсем другой человек – вроде ее матери, которая на людях всегда была кем-то другим? Может, и у нее все это – подделка. Она крутая, и он крутой, и каждый пытается быть круче другого. «Интересно, сколько все это может продолжаться?» – думал Райан. Крутизна каждого из них возрастала и очень скоро должна была затмить все прочие черты характера. А какой, спрашивается, смысл быть круче самого себя, если от тебя уже ничего не оставалось? От того, кем ты был – кем бы ты ни был.

Эти мысли крутились у него в голове, пока он вел машину, изо всех сил стараясь держаться как можно более естественно. Он не сказал Нэнси, куда они едут, но это стало ясно после того, как они свернули с шоссе к сияющей синим неоном вывеске «Бэй Виста», под которой виднелась небольшая красная табличка «Мест нет».

– Хочу показать тебе, где я живу.

Он вышел из машины, дождался ее и повел вокруг мотеля.

– Ух ты! – вырвалось у Нэнси, когда она оказалась перед темным плавательным бассейном в замкнутом пространстве, образованном каба́нами.

– Ты чего?

– Да так… просто представила себе их всех у бассейна, – ответила Нэнси.

– Многие ходят на пляж.

– Тоже прикольно. Похоже, наверное, на какой-нибудь черноморский курорт.

Он открыл дверь своей комнаты – под номером семь, и Нэнси, оглядываясь, остановилась на пороге. Райану даже пришлось слегка подтолкнуть ее, чтобы закрыть дверь. Он остановился рядом и тоже огляделся.

– А что? У тебя очень даже неплохо.

– Сойдет, – поморщившись, сказал Райан. – Главное, что кровать удобная. Стены надо бы, конечно, покрасить заново. Не знаю только, когда у меня до них дойдут руки.

– На стены можно какие-нибудь картинки повесить. Тогда то, что ободрано, будет выглядеть как будто так и надо.

– Неплохая идея. Удастся прикрыть самые крупные дырки.

– Купи себе репродукции старинных картин – они гроши стоят.

– Думаешь, в этой дыре их продают?

– Наверняка.

– Ну ладно, считай, что дырки в штукатурке я уже прикрыл.

– А что ты еще собирался мне показать?

– Больше нечего. Просто хотел, чтобы ты узнала, где я живу.

– Здорово, – буркнула Нэнси и повернулась к двери.

– Я думал, мы могли бы где-нибудь посидеть, – сказал Райан.

– Или полежать.

Райан улыбнулся.

– Покажи мне, что тут у вас еще есть, – попросила Нэнси.

Они снова вышли на улицу и прогулялись вдоль бассейна. Нэнси обратила внимание на то, что почти во всех окнах горит свет.

– Курортный бизнес здесь процветает, а?

– Тут много семей. С детьми приезжают.

– О, – сказала Нэнси, – с детьми. Тут наверняка весело.

Она подошла к бассейну, Райан – за ней. Стоя на бортике, Нэнси пристально смотрела в воду. У стоявшего позади нее Райана вдруг мелькнула хулиганская мысль: «Дать бы ей пинка под зад и пойти за пивом».

Ну и что, собственно говоря, он этим докажет?

Доказать, может быть, ничего и не докажет, но сама мысль Райану понравилась. Из одиннадцатого номера он слышал шум: любители пива пополняли запас пустых банок и бутылок для баррикады перед входом в домик. Райан огляделся. За сдвинутыми шторами в номере пять горел свет. Номер пять, дамочка со сломанным окном, или что там у нее. Тоже, кажется, ведет какую-то игру. Можно прямо сейчас постучать к ней и сказать: «Эй, дорогуша, я пришел посмотреть твое окно». Она ведь ничего такого не ждет. Застанешь ее врасплох и услышишь из-за двери: «Какое окно?»

– Извини меня, – сказала Нэнси у него за спиной.

Райан едва удержался, чтобы не обернуться, и представил себе, что она стоит в шаге за спиной – маленькая красивая темноволосая девчонка – и терпеливо ждет, когда можно будет продолжить игру: бросить ему мячик или дернуть за поводок. Угораздило же связаться с такой заразой.

– С чего это ты вдруг вздумала извиняться? – спросил он, обернувшись к ней.

– Не знаю. Мне почему-то кажется, что ты на меня злишься.

– С какой стати?

– Мне просто не хотелось оставаться в комнате.

– А недавно ты сказала, что не очень-то любишь свежий воздух.

– Я имела в виду не свежий воздух, а то, чем иногда занимаются на свежем воздухе. Просто я сейчас не в том настроении, чтобы… – Нэнси сделала к нему шаг. – Но оно – настроение то есть – должно обязательно измениться. Договорились?

– Буду очень обязан.

– Не сердись, пожалуйста. Давай лучше что-нибудь придумаем.

– Давай, только сразу договоримся: если надумаешь бить тут стекла, угадай с трех раз, кому придется их вставлять.

– Ну вот так-то лучше. – Она улыбнулась. – Ладно, не будем трогать твои стекла. Просто прогуляемся, посмотрим, как вы тут устроились.

– На что ты хочешь смотреть-то – на тупые семейства с их тупыми детишками?

Сделав еще шаг, Нэнси подошла вплотную к Райану, подняла руки и неожиданно сильным движением притянула его голову к себе. В следующую секунду она уже целовала его в губы, причем совсем не так, как он ожидал, – не требовательно и агрессивно, а мягко и нежно. От неожиданности Райан настолько оторопел, что прошло некоторое время, прежде чем его руки обняли ее. Но Нэнси не дала ему обнять себя хорошенько. Резко отстранившись, она сказала:

– Ну давай, показывай мне вашу «Бэй Виллу».

– «Висту».

– Ладно, показывай «Бэй Висту».

Держась за руки, они пошли в сторону пляжа. Прикинув, как он выглядит сейчас со стороны, Райан порадовался, что никто на них не смотрит и что вообще темно.

– Отсюда все каба́ны видны. Четырнадцать штук.

– Каба́ны?

– Так домики называются. По крайней мере, так их называет мистер Маджестик.

– Тот старикан, с которым вы тогда в «Пирсе» сидели?

– Ну да.

– А где он живет?

– У него тут свой дом. Вон там, с другой стороны от первого номера.

– Покажи.

– Чего смотреть-то? Дом как дом.

Уличный фонарь с каким-то старомодным отражателем вроде тарелки отбрасывал резко очерченное пятно света на садик перед домом мистера Маджестика. Лампа была закреплена на ветке ближайшей пихты и освещала аккуратно подстриженные кусты, окаймленные белыми камнями клумбы, перекликающиеся с ними стволы тонких березок и пару пластмассовых фламинго.

– Красиво, – прошептала Нэнси. Они обошли лужайку по широкой дуге – границе между светом и тенью.

– Он дома, – сказал Райан. – Наверное, телевизор смотрит.

– Наверняка, – ответила Нэнси. – Смотри, какая у него там красивая лампа.

– Это ему все дочь обустроила: мебель привезла, внутри все отделала.

– Я хочу посмотреть.

Они добрались до дальнего края лужайки, и Нэнси, оставаясь в тени, направилась к той стороне дома, которая выходила на участок ничейной земли. Окно было открыто, розоватый свет струился сквозь противомоскитную сетку.

Райан схватил ее за руку:

– Дверь с другой стороны.

– А я и не собираюсь входить.

Она выдернула руку, и Райану ничего не оставалось, как последовать за ней. У самой стены они остановились, и Нэнси осторожно заглянула внутрь.

Мистер Маджестик действительно сидел перед телевизором в своем кресле с выдвижной спинкой. С банкой пива в одной руке и сигарой в другой он внимательно наблюдал за тем, как разворачиваются события в каком-то вестерне. Не отрывая глаз от экрана, он слегка поднимал голову, отхлебывая пиво, и спинка кресла поднималась вслед за ним. Затягиваясь сигарой, он снова откидывался назад, и оба они – мистер Маджестик и его кресло – возвращались в прежнее положение.

– Клево, – сказала Нэнси.

Райан отчетливо слышал диалог героев фильма: знакомый мужской голос с характерным тягучим западным акцентом и женский. Он узнал голос и акцент: перепутать было невозможно. Райана разобрало любопытство, и он заглянул через окно в комнату, где его взгляд, миновав фигуру мистера Маджестика, уткнулся в Рэндолфа Скотта в ковбойской шляпе с загнутыми полями. Женщина тоже показалась ему знакомой – довольно красивая, хотя и не очень молодая, – но фамилию он так и не вспомнил. Ее голос звучал устало, она отчаялась и говорила, что ей все равно, что с ней будет дальше. На что Рэндолф Скотт сумел дать, по мнению Райана, вполне убедительный и достойный ответ: «Если тебе плохо и ты жалеешь себя, я могу сказать тебе только одно… ты живая, а он мертв – а это огромная разница».

– Мне нравится такое сочетание: лиловое с серебром, – прошептала Нэнси. – И коричневое.

Райан видел этот фильм, он ему понравился. Ричард Бун играл плохого парня. Он с парочкой других негодяев захватил в заложники Рэндолфа и эту женщину вместе с ее мужем. Бандиты рассчитывали на выкуп, потому что у женщины был богатый отец. Муж оказался трусом и повел себя как последнее чмо. Бандиты его, естественно, пристрелили, а потом, как только получили выкуп, собирались пристрелить и Рэндолфа с женщиной, ну и, сами понимаете, Рэндолфу пришлось выкручиваться.

– Видишь картины? – спросила Нэнси. – Те самые репродукции, про которые я тебе говорила: их продают в магазине.

– Ш-ш-ш.

– И рамки вместе с ними – будто старинные. Красиво смотрятся.

Мистер Маджестик и его кресло вдруг выпрямились. Он обернулся, прислушался, и им пришлось отпрянуть от окна.

Наступила тишина. Райан неподвижно стоял в темноте, прижавшись спиной к стене. Он услышал из окна лошадиное ржание и затихающий стук копыт. Ни музыки, ни диалога. Что-то там происходит. Кажется, тот самый момент, когда Рэндолф скрытно проникает за парнем по имени Билли-Джек в пещеру, где сообщники оставили Билли-Джека караулить женщину. И вот Рэндолф пробирается за ним, а тот неожиданно оборачивается, и вы уже думаете, что сейчас им придется схватиться врукопашную, но нет – Рэндолф выхватывает обрез и сует ствол прямо Билли-Джеку под челюсть, и – бах! – плохого парня больше нет, без всех этих дурацких драк.

Нэнси снова заглянула в окно.

– Очень красиво, – прошептала она и хихикнула.

– Пойдем, – сказал Райан.

– Подожди минутку.

– Он тебя услышит.

Бах! – раздалось в комнате, и Райан туда заглянул. Именно этот эпизод. Рэндолф стоит с обрезом в руках, а бабенка прижала руки к лицу. Небось штаны намочила от страха.

– Боже мой, где он покупает такую мебель, как ты думаешь?

– Все, хватит, пойдем отсюда.

– Если бы сама не видела, ни за что бы не поверила. Одна лампа в большом окне на веранде чего стоит…

– Пойдем, я тебе говорю.

– …с целлофановым абажуром. Слушай, помнишь этот анекдот: кто победил на польском конкурсе красоты?

Райан отрицательно покачал головой, из последних сил сохраняя терпение.

– Никто, – прошептала Нэнси и рассмеялась.

Мистер Маджестик повернулся в кресле, потом поднялся, и спинка кресла выпрямилась. Он сделал шаг к окну, но тут же развернулся, быстрыми шагами пересек комнату и направился к двери на крыльцо.

– Он идет. Уходим, – сказал Райан. С противоположной стороны дома хлопнула дверь.

Нэнси опять смотрела в окно.

– Ты прав. Пора сваливать.

– Подожди минутку…

Но она, не дождавшись Райана, побежала вдруг по лужайке и скрылась в кустах на ничьей территории. Послышалось шуршание веток. В первый момент он хотел было побежать за ней, но почему-то передумал. Выждав еще чуть-чуть, Райан обогнул дом, вышел из-за угла и чуть не столкнулся с мистером Маджестиком, который шел через освещенный сад, мимо двух фламинго.

– Так это ты?

– Что – я?

– Тут кто-то смеялся.

– Что вы имеете в виду? – спросил Райан.

– Я имею в виду, что кто-то смеялся. Что еще можно иметь в виду?

– Может, это на пляже.

– Кто-то смеялся прямо под моим окном.

– Не знаю, я ничего не слышал.

Мистер Маджестик недоверчиво уставился на него.

– Ты хочешь сказать, что вышел с той стороны и ничего не слышал?

– Я просто гулял.

– Ты что, уши затыкаешь, когда идешь гулять?

– Я ничего не слышал.Сколько раз повторять?

– И никакой девчонки не видел? Мне показалось, что смех женский.

– Ни девчонки не видел, и вообще никого.

– Ну, не знаю, – сказал мистер Маджестик, пожав плечами. – Может, со мной что-то не так. Надо проверить мои чертовы уши.

Разговор вроде бы подошел к концу. Мистер Маджестик замолчал и собирался уже идти обратно в дом. Потом снова посмотрел на Райана и сказал:

– А телевизор не хочешь посмотреть? Хороший фильм показывают.

– Я его уже видел, – ответил Райан.

И тут же пожалел, что брякнул такую глупость. Он услышал себя со стороны и увидел мистера Маджестика, замершего с удивленно поднятыми бровями. Возникла неловкая пауза.

– А откуда ты знаешь, что видел?

– Я как раз мимо проходил и услышал ваш телевизор. Фильм действительно хороший, вот я его сразу и вспомнил. Они там чего-то говорили, потом стрелять начали. Это вестерн, да? С Рэндолфом Скоттом?

– Значит, ты слышишь, какой фильм идет по телевизору в доме, – сказал мистер Маджестик, – но не слышишь, что кто-то смеется как раз там, где ты идешь?

– Да не слышал я ничего. Черт возьми, я что, должен вам расписку написать?

– Ладно, не психуй.

– Как же не психовать? Вы мне верите или нет?

– Перестань, чего ты кипятишься? Все, забыли.

– Ничего не забыли. Вы говорите, что я вру, а мне это не нравится.

– Да ладно тебе. Ничего такого я не говорил.

Шагнув вплотную к мистеру Маджестику, Райан спросил:

– Так вы верите мне или нет?

– О'кей, я тебе верю, – сказал мистер Маджестик. – Доволен? Или я должен тебе расписку написать?

– Ладно, забыли, – усмехнувшись, ответил Райан. Он прошел мимо мистера Маджестика, и его силуэт, покинув световой круг, слился с окружающей темнотой.

Нэнси рассчитывала, что Райан догонит ее на пляже, но он все не появлялся. Тогда она подумала, что он решил воспользоваться машиной и оказаться у дома раньше нее. Точно, он обгонит ее и встретит какой-нибудь пошлой фразой типа «Ну, и где ты шлялась?» После чего все его действия будут подчинены одной-единственной цели – как можно скорее затащить ее в спальню. Что вполне естественно. Если девушка просит парня украсть пятьдесят тысяч долларов, с ее стороны было бы невежливо отказаться с ним переспать. Райан наверняка так и думает, да и с какой стати ему думать иначе? Нэнси рассматривала все это как часть сюжета, романтический мотив в разыгрываемой по ее сценарию пьесе под названием «Великое похищение зарплаты сборщиков огурцов». Нет, лучше так: «Нэнси и Джек на берегу моря». Хотя на самом деле это озеро. Нет, название должно быть современным: «Крутая парочка урывает себе немного бабок». А в том, что они эти бабки урвут, Нэнси не сомневалась. Другое дело, если что-нибудь случится: тогда Райану придется отдуваться одному. Нэнси уже решила, что при неблагоприятном исходе она просто упрется и будет отрицать даже знакомство с этим парнем. Это будет – если уж так случится – печальным эпилогом пьесы, а назвать его можно так: «Не повезло, Ваня». Или: «Что-то находишь, а что-то теряешь».

И все-таки будет обидно, если исход окажется неблагоприятным, потому что Джек Райан ей нравился. Нравилось, как он на нее смотрит. Нравилось его лицо, глаза и стройная, худощавая загорелая фигура. Нравилось, как он стоит, уперев руки в бедра, – уверенный в себе, но не пытающийся нагло давить на нее. Нравилось то, что он говорил, но еще больше – его спокойная манера говорить. Какая все-таки жалость, что Джек – это не Рей. Если бы Джек Райан был Реем Ритчи, все в ее жизни было бы совершенно по-другому. Нет, это вовсе не значит, что она останется с Райаном навсегда, – насчет своего будущего она должна хорошенько подумать; но, по крайней мере, ее жизнь была бы сейчас куда веселее. Ужасно жалко, что Джек – не Рей. Увы, мир устроен так, что никто из Райанов не может поменяться местами ни с кем из Ритчи, и это очень грустно.

Нэнси стала думать, что будет, когда она вернется домой. Она включит лампу и проигрыватель, а все остальное предоставит Джеку. Он наверняка будет спокойным и немногословным, но и терять зря время тоже не станет. Для начала можно будет поплавать голышом в бассейне: проверить, насколько Райан крут на самом деле.

Нэнси поднялась по лестнице на лужайку перед домом. Бассейн, подсвеченный снизу, отчего вода казалась слегка зеленоватой, выглядел ужасно эротичным. Если бы она точно знала, что он на нее смотрит, можно было бы устроить маленькую прелюдию перед главным действием. В гостиной света не было.

Это и понятно: сидит где-нибудь на диване в темноте, чтобы хорошо видеть лужайку и бассейн, и обдумывает, какой бы пошлой фразой ее встретить и как именно ее сказать. Возможно, и сейчас на нее смотрит.

Да, он смотритна нее; она это просто кожей чувствует.

Нэнси подошла к краю бассейна, сняла сандалии и попробовала воду ногой. Потом стащила через голову свитер и тряхнула волосами. Расстегнула пуговицы на блузке и снова попробовала воду. Главное – не торопиться. Он наверняка уже переполз на край дивана, чтобы лучше видеть. Ничего, сейчас она снимет блузку, он увидит, что под ней нет лифчика, и тогда-то уж не сможет остаться на месте. Ну, Ваня, приготовься. Настало время расстегнуть шорты и снять их, игриво покачивая бедрами. Ничего, подумала Нэнси, пусть посмотрит. Нечасто перед ним такие спектакли разыгрывают. Она неторопливо прошла вдоль бортика, положив руки на бедра и уверенная в том, что произвела должное впечатление. Потом повернулась, так же медленно прошла обратно и нырнула.

Нэнси пересекла весь бассейн под водой, вынырнула, снова нырнула и, оттолкнувшись от стены, доплыла до середины бассейна. Здесь она поднялась на поверхность, перевела дыхание и опять поплыла на глубину медленными плавными гребками. От мелкого края к глубокому и обратно – у него будет время выйти из дома и спуститься к бассейну. Еще один поворот – и на полпути к тумбочке для ныряния Нэнси заметила человека, выходящего из дома, из густой темноты внутреннего дворика. Она снова нырнула, чтобы дать ему возможность подойти поближе, и вынырнула, плавно рассекая воду. Она увидела коробку с пивными банками, которую он легко нес одной рукой. Нэнси успела удивиться тому, зачем он привез целую упаковку, и в тот же момент поняла, что это вовсе не Джек Райан, а какой-то совершенно незнакомый ей мужчина. Она была уверена, что никогда раньше не видела этого человека, который подошел прямо к краю бассейна. В его темных очках зеленоватыми дугами отражались подсвечивающие бассейн огни ламп.

– Давай-ка вылезай, – с ухмылкой сказал Фрэнк Писарро. – У меня кое-что для тебя есть.

Нэнси оперлась рукой о бортик бассейна и, посмотрев на незнакомца, сухо сказала:

– Пошел вон.

– Слушай, давай договоримся, что ты не будешь на меня орать, о'кей?

– У мистера Ритчи есть договор с частной охраной, и они как раз сейчас должны делать очередной обход…

– Они специально приходят посмотреть, как ты купаешься, да? – все с той же ухмылкой поинтересовался Писарро. – Черт возьми, я вполне их понимаю.

– Выкладывай, что тебе нужно, – сказала Нэнси, – и проваливай отсюда.

– Я хотел тебе кое-что предложить на продажу.

– Ты проник на частную территорию без разрешения, – строго сказала Нэнси. – Так что не трать напрасно время. Если охрана застанет тебя здесь, тебе придется долго объяснять, какого черта ты тут делаешь. Они арестуют тебя и отвезут в тюрьму, даже вопросов задавать не станут. Одного того, что ты находишься здесь без моего разрешения, вполне достаточно, чтобы предъявить тебе обвинение.

Писарро терпеливо ждал. Потом сказал:

– Это бумажники. И кошельки.

– Что-что?

– Бумажники. У меня есть несколько бумажников, которые я хочу продать тебе за пятьсот долларов.

Нэнси призадумалась. Этот парень – или полный псих, или прикидывается идиотом. Вслух же она спокойно сказала:

– Мне не нужны бумажники. Так что уходи, пожалуйста.

Писарро пожал плечами.

– Ладно. Если тебе не нужны эти бумажники, мне остается только одно – отнести их в растреклятую полицию. – Поставив коробку у бортика, он наклонил ее, откинул крышку и продемонстрировал Нэнси содержимое. – Все эти бумажники украдены в одном месте. Ну что, въезжаешь потихоньку?

Нэнси решила, что искать какой-то смысл в словах этого странного типа бесполезно. Оставалось только придумать, как от него отвязаться. Мысль о том, чтобы привлечь к этому делу полицию, показалась ей вполне здравой.

– Отнеси их в полицию. Я думаю, там оценят твою помощь.

– А то как же, – сказал Писарро. – Я ведь могу рассказать им, кто украл эти бумажники. Ну, а если мне не захочется самому связываться с копами, я просто оставлю эту коробку там, где полиция обязательно на нее наткнется. А внутри будет написано имя того, кто все это провернул. – Писарро пристально посмотрел на Нэнси. – Ты хоть понимаешь, о чем я говорю?

– Ничего я не понимаю и понимать не хочу. Сейчас придет охрана, и тебя…

– Хватит мне лапшу на уши вешать, – перебил ее Писарро. – Какая, на хрен, охрана? Я тут три часа проторчал, пока тебя дожидался, и ни одного охранника не было. – Писарро улыбался во весь рот и нагло смотрел на Нэнси, пытаясь лучше разглядеть ее искаженную водой фигуру. – Ладно, вылезай, – примирительно сказал он. – Если ты и в самом деле не в курсе, так и быть, объясню, что к чему.