Текст книги "Ребенок от босса (СИ)"
Автор книги: Эллин Ти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Глава 22. Света
Голова кругом. А еще раскалывается. Я совершенно ничего не успеваю, а еще просто не могу перестать думать о Косте и о его словах. А еще о том, как он быстро включился в режим отца и помогает нам во всем. Надолго его хватит? Разовая ли это акция, или нет?
Ничего не понимаю, правда. Просто все это очень сложно. То, что теперь он знает, что Макс его сын… У меня, конечно, упал груз с плеч, когда он все узнал, но переживаний меньше совершенно не стало. Кажется, наоборот, даже больше…
Максу нехорошо, снова поднялась температура. Он совершенно не хочет пить лекарства, а чтобы брызнуть лекарство в горло, приходится гоняться за ним по всей квартире и даже ссориться, хотя это я люблю меньше всего. Он замечательный мальчик у меня, но когда болеет – очень капризный. Я сама его разбаловала своей любовью, я знаю. Я не кричу, не ссорюсь, даже нотации не читаю. Поэтому даже сейчас, когда я пытаюсь строго его попросить выпить таблетку, он не воспринимает меня совсем, а только лезет обниматься, чтобы я сжалилась от него и отстала.
А еще меня дико расстраивает, что я не справляюсь со своей должностью. Хотя, когда я в офисе, кажется, что все в порядке, но вот такие дни как сегодня… Какой из меня финансовый директор в таком случае? Не могу присутствовать на работе, когда обязана там быть. Конечно, от болезни никто не застрахован, но… Но Костя доверил мне эту должность буквально потому что мы были знакомы, и я совсем не хотела бы его подводить. Поэтому позвоню ему чуть позже и попрошу взять работу на дом. Думаю, я справлюсь с удаленной работой. По крайней мере Макс спит днем и эти два часа я смогу спокойно уделять работе, а в течение дня по возможности, но это точно лучше, чем совсем ничего.
– Малыш, пожалуйста, нужно выпить лекарства, – умоляю Макса, но он только крепче прижимается ко мне и прячется на моей груди, явно не желая слышать все, что я от него прошу. Единственное, что он пьет без проблем – жаропонижающий сироп. И то только потому, что он сладкий. Но он его выпил всего минут пять назад, конечно, температура еще не начала спадать и вот эти капризы будут еще минут сорок точно. Я с ума схожу, кажется.
Ни черта не успеваю. Не приготовила ужин, не убрала разбросанные игрушки. Вроде бы весь день делала что-то, а в конечном итоге не сделано совершенно ничего. Я даже не ответила на звонок Арины, хотя она звонила. Она даже не в курсе, что ее крестник заболел, но в нашем случае это не страшно. Она прилетит сразу же, а мне уже кажется, что я просто забираю у нее жизнь, так часто она приезжает с помощью к нам.
Если честно, то дико хочется спать, но такой роскоши я не знаю с самого дня рождения Макса, так что мечтать даже не приходится. Хожу с болеющим ребенком кругами по квартире и смотрю пустым взглядом в пространство. Спадет температура – начну пытаться снова давать лекарства.
От собственных мыслей отвлекает звонок домофона. В камеру на телефоне вижу, что это Костя… Открываю ему и сердце тут же пускается в пляс. Он правда приехал?
Я не знаю, чего от него ожидать. Это совершенно новый Костя и я не шутла в машине днем, когда мы вышли от врача: я совсем его не знаю. Не знаю и не узнаю. Он какой-то… правильный, ответственный, взрослый и серьезный. Я знала совсем другого Костю. Не могу сказать, что эта версия мне нравится меньше, нет. Наоборот… Просто все это так непривычно, что я теряюсь, вот и все.
Открываю дверь, когда слышу звук приехавшего лифта и чувствую, как начинают трястись руки. От стресса и предвкушения встречи. Я, правда, не думала, что он все-таки приедет к нам. Рабочий день закончился полтора часа назад и я была уверена, что Костя уже спокойно сидит дома или где-то еще.
Но…
– Я приехал, – говорит он первую фразу, как только открывает дверь и входит в прихожую. Он приехал… – Как вы тут?
– У Макса снова температура, отказывается пить лекарства, – отчего-то вдруг жалуюсь ему. Словно мы нормальная семья и папа просто вернулся домой с работы.
– А ты как? – спрашивает он. И я впадаю в ступор на пару минут от этого вопроса. Как я? А что я…
– Я… да нормально, – пожимаю плечами. – Кажется.
– Света, – вздыхает он. – Я заказал ужин, привезут минут через десять. Думаю, тебе точно не до готовки сейчас. А еще привез фрукты тебе и Максу. И игрушку. Эй, дружище, хочешь игрушку?
Макс тут же оживает. А я честно не понимаю, что происходит. Это все настолько новое для меня, что я просто хожу следом за Костей на руках с сыном. Пока он моет руки, пока относит покупки на кухню, пока достает какую-то огромную коробку с игрушкой для Макса.
Я даже не сопротивляюсь, когда он забирает сына на руки. Словно так было всегда и это самое привычное дело в мире. И для него, и для меня. И для Макса… Тот тянется к Косте, словно чувствует что-то родное, иначе я не могу объяснить, как они так быстро нашли общий язык.
– Смотри, какую железную дорогу я тебе привез, – говорит Костя. А я просто смотрю. – Будем играть? – Макс кивает. – Тогда сначала надо выпить лекарства. Мама сказала, ты устроил забастовку? Так дела не пойдут. Если ты хочешь, чтобы ничего не болело и спокойно играть в игрушки, надо выпить лекарства. Ты почему сопротивляешься?
– Бяка, – театрально кривится Макс.
– Знаю, – Костя разговаривает с ним, как со взрослым. А я вот так не умею. И, что самое интересное, его подход, кажется, работает. – Поэтому я привез разные вкусняшки. Но лекарства выпить надо. Ты же мужчина, покажи маме, как умеешь пить лекарства. Давай?
Макс кивает. Я в шоке! Настолько в шоке, что даже не успеваю понять, что лекарства выдать должна я. Костя помогает мне во всем, с его рук Макс выпивает все таблетки, мне даже немного ревностно, но я гашу в себе это чувство. Ему давно нужен был папа… А тут еще и такой хороший попался.
Принимаю курьера, пока Костя с сыном распаковывают подарок, накрываю на стол. Тут куча еды! И все такое вкусное… Я вдруг понимаю, что толком не ела с самого утра и желудок начинает неприятно урчать.
– Идем ужинать, – зову их. Все так неловко для меня! Так непривычно. Но кажется так правильно, что даже страшно.
И мы просто ужинаем. Втроем. Причем с Максом разбирается Костя, а я просто сижу и ем. Без ребенка на руках. Без отвлечения на то, чтобы помочь ему поесть. Просто… ужинаю. Когда такое вообще было в последний раз?
– Кость, я могу взять работу на дом? – спрашиваю у него. Вспомнила, что хотела позвонить, но раз уж он тут…
– Нет, – вдруг выдает он мне. – Я уже сегодня поговорил с твоим отделом. Они распределили часть твоей работы. Самое важное на себя взял я. У тебя болеет ребенок, я не настолько свинья, чтобы нагружать тебя еще и работой.
– Я отвратительный сотрудник.
– Ты замечательный сотрудник, учитывая, что смогла в такие короткие сроки сплотить команду и обучить их всему, чему нужно. Теперь с чистой совестью просто будь мамой, ладно?
– Ладно, – вздыхаю. Не буду отрицать, что слушать его слова слишком приятно.
– Света, еще, я… Ты говорила, я могу остаться на ночь. Я могу?
Киваю. Даже не говорю вслух, ему и этого хватает, чтобы начать улыбаться. И на моем лице улыбка тут же цветет в ответ. Неужели все это не сон?
– Тогда, – продолжает Костя, – я тут читал пару статей, какая самая важная помощь для мамы с маленьким ребенком. Там написано, что маме надо просто в тишине и спокойствии принять ванную. Ну, и если тебе надо… Мы справимся тут, ладно? У нас есть игрушки и еда, а ты можешь, если тебе нужно…
Я снова улыбаюсь. Невозможно удержаться, ну правда! Он читал пару статей… Читал! Господи! От этих слов в моем сердце зарождается какая-то глупая надежда на лучшее, хотя я так боюсь мечтать, потому что эти мечты никогда не сбываются, но… Но не могу иначе. Улыбаюсь, киваю ему. И по-настоящему иду в ванную, как только мы заканчиваем ужинать.
Никто не поймет, как круто просто полежать в ванной одной, кроме тех, у кого есть маленький ребенок, но это правда роскошь просто невероятная! Я делаю такое огромное облако пены, что меня из-за него даже не видно, и просто лежу, лежу, лежу и лежу вообще не знаю, сколько времени. Два часа? Дольше?
Выхожу оттуда новейшим человеком. Мне кажется, я помолодела года на три, правда. Полна сил! Вот это волшебство…
В квартире подозрительно тихо. Он же не увез ребенка к себе, правда, пока я была в душе? Раз сама отказалась ехать к нему, так он решил…
Нет. Он не решил. Потому что я вхожу в спальню и застаю милейшую картину.
Макс спит в своей кроватке (которая, кстати, служила нам больше просто мебелью, чем реальным спальным местом, потому что зачастую Макс спит со мной), а Костя сидит рядом на полу. Голова откинута на стену (он спит?), а в руках одна из наших детских книжек. Он читал ему сказку на ночь и уснул…
Тихонько подхожу к ним. Трогаю Макса – лоб прохладный, температура сбилась. А потом просто смотрю на Костю. Кто этот человек? Неужели мы и правда с ним знакомы? Неужели все происходящее сейчас не мерещится мне?
– Кость, – зову его шепотом и трогаю за плечо, – Кость, Макс спит.
Он открывает глаза и вдруг тянет меня за руку. Так, что я оказываюсь сидеть спиной к нему между его ног. Если расслаблюсь – окажусь на его груди.
– Кость, ты чего?
– Просто хочу с тобой вот тут побыть, – шепчет он мне в макушку и давит на плечи так, что я ложусь на него. – До сих пор не верю, что у нас есть сын. Это правда все со мной происходит?
– С тобой, – киваю. Чувствую, как слезы снова наполняют глаза. Как я устала плакать рядом с ним! Раньше я была более стабильной в своих эмоциях. – И он правда твой сын. По всем параметрам. Я даже не думала, что можно быть настолько одинаковыми.
– У меня тоже аллергия на клубнику, – признается он мне. Закатываю глаза.
– Ну вот, пожалуйста.
– Света… я не умею быть хорошим отцом. Но я очень хочу им стать.
– Ты хороший отец, Костя, – вздыхаю, признаваясь ему, – уже хороший. Ты очень нравишься Максу, ты отлично с ним справляешься. Это вау какой результат для двух дней отцовства. Спасибо тебе за помощь. Принять ванную и правда было очень круто.
– А у меня дома джакузи, – хмыкает он мне в макушку. – Вот переедете ко мне, будешь каждый вечер там валяться.
Я ничего не отвечаю. Что мне говорить, если он даже не спрашивает, а утверждает то, что мы к нему переедем? У меня нет сил спорить. Да и есть ли смысл?
– Пойдем выпьем кофе? – предлагаю ему.
– Идем, – он соглашается, а потом вдруг обхватывает рукой мой подбородок, поворачивает голову к себе и целует. Сладко-сладко, около минуты. А потом как ни в чем ни бывало отпускает и говорит: – Вот теперь идем.
Глава 23. Костя
Быть отцом оказалось очень сложно. Но я не из тех, кто боится трудностей и сбегает от них при первом же удобном случае. Более того, быть отцом интереснее гораздо больше, чем сложно, поэтому я невероятно наслаждаюсь новым для себя статусом.
Это так круто… Быть папой. Я работаю весь день с мыслями о том, как там они справляются, не поднялась ли у Макса температура, не сложно ли с ним Свете. Я спешу после работы к ним, потому что меня тянет магнитом. Я кормлю его с ложки и даю лекарства, потому что он вредничает и не хочет их пить, играю с ним вечерами, пока Света валяется в ванной или делает какие-то свои дела. Я… люблю их. Просто и по-настоящему люблю. Здесь нет двойного смысла или чего-то еще. Я просто обрел семью, о которой мечтал, разве это не счастье?
Мы вот в таком ритме уже третий день. Максу лучше, температура поднимается уже совсем немного, в целом он заметно взбодрился. Утром я уезжал от них и поцеловал обоих в щеку. Света спит в спальне, Макс – в своей кроватке рядом с ней, я – на диване в гостиной. Катастрофически неудобный диван, кстати сказать, и я бы купил им новый, но мне не нужно улучшать это жилье, мне нужно просто забрать их к себе.
Со Светой… сложно. Не знаю, как охарактеризовать наши отношения. Мы родители, безусловно. Я рад, что Света так быстро впустила меня в их жизнь и разрешила стать отцом, хотя Максу мы пока и не сказали так официально, кто я. Мы нормально уживаемся на одной территории, мы ужинаем вместе, пьем кофе, когда сын засыпает. А потом расходимся по разным комнатам. Иногда я краду у нее быстрые поцелуи, но она зажата и очень закрыта от меня, и мне очень сложно с этим смириться, поэтому я выбираю бороться. Мне нужна эта женщина. Я счастлив быть папой и жить рядом с сыном, но еще больше я буду счастлив быть в настоящих отношениях с матерью этого ребенка.
Сегодня у нас прием у крестного, надо показать Макса, чтобы он оценил его состояние. Поэтому в обед я лечу за ними, мы договорились еще вчера, что я приеду и мы поедем в клинику вместе.
Света с Максом на руках выходят из подъезда и я спешу забрать у нее ребенка и открыть ей дверь машины. Это доставляет мне особый кайф – заботиться о ней. Она пока принимает все это с осторожностью и недоверием, но мне самому нравится дарить ей все это. А она оттает. У нее есть причины на это недоверие и я не имею права ее за них осуждать.
– Как вы сегодня? – спрашиваю у них. Света сидит сзади рядом с Максом, который в детском кресле, и я вдруг понимаю, как сильно я хочу, чтобы она сидела рядом со мной…
– Почти отлично, – признается мне она. С каждым днем открывается все сильнее, хотя это совсем крошечные изменения, но я их вижу. Замечаю, потому что очень сильно жду их. – Мы даже утром вместе вышли в магазин, прошлись немного. Твой крестный назначил отличное лечение, Макс очень быстро пошел на поправку.
– Скажи ему это лично, он лопнет от счастья, – говорю ей, улыбаясь.
И дальше мы совсем не молчим. Света рассказывает мне в подробностях, как прошел их день. Как Макс пролил целый стакан сока на пол, как снова не хотел пить таблетки и как они устали слушать лай собаки соседей сверху. И мне так приятно слышать это! Приятно понимать, что она по своей воле рассказывает мне все это. Просто делится, потому что… хочет.
Как мало, оказалось, надо для счастья. Никакая фирма и куча заработанных денег мне не приносили столько радости, сколько этот разговор.
В клинику мы идем как настоящая семья: Макс на руках у меня, а Света рядом. И снова так хорошо от этого всего! Что иду и как идиот улыбаюсь, словно не ко врачу, а на праздник какой-то.
На ресепшене говорят, что доктор нас уже ожидает, и мы уже через две минуты сидим в его кабинете, пока он осматривает Макса. И хвалит его, за то, что он лечится по правилам, дает еще пару рекомендаций и отпускает нас еще на два дня, а потом ждет на контрольный осмотр.
Когда выходим, он окликает меня, и я прошу Свету с сыном подождать меня в коридоре.
– Костик, – говорит он мне негромко. Ненавижу это прозвище с самого детства, но кого бы это вообще волновало, конечно, – а что происходит?
– В каком смысле?
– Ребенку два с половиной почти, а родной крестный не в курсе даже о его наличии! Это как понимать?
– Ох… так, что я сам о его существовании узнал только пару дней как. Так вышло, я не знал о беременности, и…
– Вот болван, – выдает вердикт он.
– Даже спорить не буду, – соглашаюсь с ним, – болван и есть.
– В каких вы отношениях? – спрашивает сразу же. Явно же не про отношения с Максом говорит.
– В сложных, – признаюсь ему, – пока ищем коннект. Но уже сильно лучше, чем две недели назад.
– Ты собираешься семьей становиться, я надеюсь?
– Конечно, – говорю даже не раздумывая. Я точно знаю о своих намерениях. – Просто нам всем нужно время. Точнее… им нужно. Я и так знаю, что без памяти в них влюблен.
– Зови на свадьбу, – он хлопает меня по плечу.
– Обязательно, – жму руку и выхожу в коридор. Света с Максом ждут, как я и просил, и почему-то даже это разливает что-то теплое по моей душе.
– Все хорошо? – волнуется Света. Киваю. Не буду ей пока говорить о том, что крестный ждет приглашения на свадьбу, боюсь спугнуть.
– Как насчет того, чтобы заехать в офис на полчасика и потом поехать всем вместе домой? – спрашиваю. Боюсь ответа, честно. Вообще каким-то сопляком себя чувствую почему-то. Боюсь всех реакций, боюсь услышать что-то не то, всего боюсь. Кошмар какой-то.
– А как же рабочий день? Только обед…
– Быстро закрою все дела. Ты тоже можешь сбегать в отдел к своим, если хочешь. А потом закажем ужин, и… Хотите ко мне в гости?
Пусть скажет да… Я хочу показать им свой сюрприз. То, что я переделал одну из комнат в детскую – Света не знает. В максимально короткие сроки нашел бригаду, Арина сделала дизайн, сделали ремонт и закупили мебель. Там все готово. Я очень хочу, чтобы Света увидела.
И она пока думает. Я почти слышу, как шестеренки в ее голове крутятся, помогая ей принять решение. Она думает около минуты, а потом…
Улыбается. И кивает.
Я уже говорил, что несказанно счастлив?
Глава 24. Света
Мы едем с Костей… к Косте. Ну, точнее сначала мы едем на работу, а потом уже к Косте домой. Не знаю, как и почему я согласилась, хотя… я знаю. Потому что я даже и не думала отказываться. Я и три дня назад-то с трудом отклонила его предложение, просто потому что понимала, что Максу может быть сложно привыкать к новому жилью заболевшим. Сейчас же Максу лучше, да и мы просто едем в гости, ничего такого ведь.
Да?
Не знаю. Я вообще уже перестала понимать хоть что-то. Костя слишком хорошо относится к нам, и мне так хочется верить в то, что это все правда… Хочется верить, что он изменился, что эти три года сделали нового человека не только из меня, но и из него.
Я всегда была влюблена в него, но раньше я знала его как непостоянного, взбалмашного и дерзкого парня. Сейчас же Костя ощущается как опора, как крепкое плечо, как стена, за которой ничего не страшно. Он так быстро включился в роль идеального отца (и я совершенно не преувеличиваю, он восхитительный отец), что мне все еще кажется, что это сон.
Настоящий ли он?
С другой стороны: а зачем ему играть?
Если бы он не хотел сына или не хотел делать для нас все то, что он делает – он бы просто отказался от этого еще в самом начале. Он мог, у него был выбор.
И, наверное, уже хватит копаться в себе и искать во всем подвох. Я просто не привыкла к хорошему отношению, не привыкла к помощи. Я всегда и все сама, а тут вдруг появляется такой принц с собственной компанией подмышкой, и к этому просто, видимо, нужно как-то привыкнуть. Я уже сама устала от этих одинаковых мыслей и миллиона сомнений. Костя делает для нас столько всего, что я складываю оружие. Я не хочу обороняться больше.
Я сдаюсь.
Мы приезжаем в офис и отчего-то у меня по шее бегут мурашки. Костю с ребенком тут видели. Меня – тоже. А вот нас троих еще нет… И если мы войдем сейчас сюда вместе, разве не станет ясно, что мы оба родители этого малыша?
Вспоминаю, как прежняя команда финансового отдела распускала слухи о том, что мне дали должность, потому что я сплю с начальником. А я тогда еще не спала! Точнее уже не спала… Ну, и еще тоже, да. А теперь все узнают, что у нас общий ребенок. Заклюют ли меня? Начнут обвинять в том, что мое место досталось мне не за знания? Я вряд ли выдержу все это, придется уволиться…
Костя паркуется на подземной парковке, мы выходим из машины. Сын снова у него на руках – с появлением Кости я почти перестала носить Макса сама, – а я иду рядом и снова трясусь, как осенний листок на дереве в сильный ветер.
– Ты чего волнуешься? – вдруг спрашивает меня Костя, когда мы останавливаемся перед лифтом. Он берет меня за руку, сжимает мои пальцы своими и смотрит прямо в глаза, этим же взглядом и успокаивая. Господи… Как же я его люблю. Как глупо было пытаться отрицать это. Я любила его три года назад, любила все это время за то, что у меня родился такой чудесный сын от него, и сейчас люблю еще сильнее, честное слово.
– Не знаю, – говорю ему, потому что вмиг все волнение отступает, давая шанс каким-то совершенно новым чувствам поселиться у меня в душе.
И вдруг я понимаю, что нам давно пора сделать кое-что очень-очень важное. То, что уже нельзя откладывать.
Мы входим в лифт и я замечаю, что Макс как-то очень пристально рассматривает Костю. Хмурится даже, глядя на его лицо. Вряд ли он сам догадался о “папе”, потому что прямо такой мозговой штурм ребенку провести в два с половиной еще сложно, но он что-то ощущает и это очевидно.
– Макс, – зову его. Он поворачивается ко мне, но с рук Кости не слезает. Вообще, он его балует, конечно. Сын вполне может ходить пешком. – А помнишь, когда мы смотрели мультик, ты у меня спрашивал. где твой папа? Как у героя мультика. Мама и папа.
Он кивает. А мне кажется, я от волнения несу просто что-то совершенно бессвязное. И не смотрю на Костю. Потому что я кожей ощущаю, как он волнуется. Но куда еще тянуть? В лифте офиса лучшее место, разве нет?
– А ты хотел бы найти своего папу сейчас? – спрашиваю. Надеюсь, он скажет “да”, а я скажу ему, что вот папа, знакомься, и мы все будем счастливы. Но…
– Нет! – ворчит решительно. У меня замирает сердце. А Костя вообще замирает весь. Как нет…
– П-почему, малыш?
Он внезапно куксится. Отворачивается от меня и обнимает Костю за шею крепко-крепко, утыкается в него носом, и шепчет, но так, что его и я отчетливо слышу.
К слову, это его первое большое предложение… Вот это прогресс.
– Я хочу, чтобы ты был моим папой. А другого папу не хочу, – признается Макс Косте, и я не сдерживаю слез счастья.
Они не говорят больше. Костя просто прижимает Макса к себе и они словно понимают друг друга без слов.
Это лучшее, что могло случиться со мной. Эта картина поражает меня до глубины души и я не нахожу ничего лучше, чем прижаться к ним двоим и пустить еще одну счастливую слезинку.
А потом мы выходим на нужном этаже и на мое удивление с нами здороваются все с широкими улыбками. Кто-то даже говорит, что мы очень красивая семья и я понимаю, что очередные мои переживания были напрасными.
Пора бы уже научиться отпускать свои мысли и не забивать себе голову всякими глупостями.
Секретарь Кости дарит Максу печенье, а потом мы входим в кабинет, и…
– Кёсная! – Макс слезает с рук Кости и летит к Арине, которая сидит на диванчике в углу кабинета. Илья за столом, весь в работе, и эта встреча кажется почему-то очень неожиданной. Мы так и не встретились с Ариной с тех пор, как… – Кесная, а это мой папа! – хвастается Макс, показывая пальцем на Костю, а мир на пару секунд замирает, а потом окрашивается в самые яркие краски.
– Ух ты! – Арина идеально отыгрывает удивление. – Надо же, как неожиданно!
– Да, я отец, – улыбается Костя, а потом выдает. – Кстати, я хотел сказать тебе спасибо за то, что все это время ты помогала моей семьей. Ценю очень. Но на днях мы освободим квартиру, спасибо за помощь!
– Кость? – окликаю его. Мы сделаем что?
– Что? – отвечает он. – Вы переезжаете ко мне. Семья должна жить вместе. Кто-то против?
Да как тут быть против…
