Текст книги "После развода. Ты вернешься, но я не прощу (СИ)"
Автор книги: Элли Лартер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
34 глава
Через несколько минут приезжают спасатели, двое мужчин.
– Вы как?!
– Нормально, – откликаюсь я. – Спасибо, что так быстро.
– Не успели замерзнуть?!
– Нет, – качаю головой.
– Отлично. Правильно сделали, что встали на колени!
Я улыбаюсь, глядя на Матвея: это была его идея.
Спасатели помогают мне взобраться на сидение, Матвей устраивается рядом, и мы едем на берег.
– Вызвать для вас скорую?! – спрашивает один из мужчин.
– О, нет, спасибо, – отказываюсь я. – Там, вроде, все не так критично...
– Позволите посмотреть?! – спрашивает другой. – Нас учили оказывать первую помощь.
– Да, буду благодарна.
Мы добираемся до берега, сдаем коньки обратно в пункт проката – обидно, что час катания еще не прошел, а деньги нам уже никто не вернет! – и нас провожают в медпункт.
Матвей отважно несет меня на руках! Чувствую я себя при этом довольно неловко, но это лучше, чем если бы нес чужой мужчина.
Никакого медицинского оборудования в медпункте нет, да и вообще это всего лишь маленький павильон на берегу озера.
Как я понимаю, это место предназначено скорее не для оказания полноценной первой помощи, а для того, чтобы отогревать и отпаивать туристов, которые замерзли – неважно, на льду зимой или во время купания летом, – и затем передавать врачам скорой.
Спасатели смотрят мою лодыжку, я вскрикиваю от боли.
– Простите, простите... Кажется, и правда перелом, – говорит один, качая головой.
– Да, и уже появились отек и посинение, – кивает другой.
– Мало приятного, – фыркаю я, расстроенная еще сильнее. До того, как травмированное место начали трогать, как будто бы и не было так сильно больно...
– Не переживай, все будет хорошо, – успокаивает меня Матвей.
И именно он, как ни странно, в итоге оказывается прав.
Когда мы добираемся до травмпункта в Иркутске и мне делают рентген, выясняется, что перелома нет, только растяжение связок. Выписывают обезбол, мазь и тугой эластичный бинт... ну, и постельный режим, конечно.
– Вот видишь, – говорит Матвей, когда нас отпускают. – Все не так ужасно. Зато теперь оставшиеся дни твоего отпуска мы можем не вылезать из постели!
Я смеюсь:
– Ну да! Почти идеально! Не считая того, что у меня еще были планы...
– Ну, самое-то главное ты успела: собаки, коньки. Еду – всю, какую ты хотела, но не успела попробовать, – будем заказывать в номер. Надо только решить: вернемся в Листвянку или останемся в городе?!
– Думаю, в городе, – киваю я. – Честно говоря, не хочется тащиться обратно... я устала и замерзла.
– Понимаю. Значит, вернемся в отель, где ты жила до этого. Возьмем один номер или два?! Я не обижусь, кстати, если ты захочешь жить отдельно. Я прекрасно понимаю: каждому нужно личное пространство, а мы пока не слишком давно знакомы. И если что, я без проблем поселюсь в соседнем номере...
– О, ну перестань, – я даже глаза закатываю.
Какое личное пространство?!
Наоборот, мне сейчас совершенно не стоит оставаться в одиночестве: это только затянет в трясину рефлексии и депрессии.
Когда я вернусь в Сочи, у меня будет полно времени, чтобы заняться самокопанием и самоуничижением... здесь обойдусь и без этого!
К тому же, наше время с Матвеем весьма ограничено, и я хочу насладиться им в полной мере.
Да, к сожалению, погулять, полюбоваться красотами Иркутска и Байкала уже не получится, но мы можем валяться в постели, есть местные – и не только! – вкусности, смотреть кино, болтать и... заниматься любовью, конечно.
Ну... любовью – это сильно сказано, да. Но мятым простыням будет все равно, как мы это называем.
В общем, мы можем приятно проводить время.
Так мы и поступаем.
Целых три дня мы не выходим из номера, а если нам что-то нужно – заказываем прямо до двери.
Мы много разговариваем. О нашем прошлом и настоящем, о работе, о непростом пути родительства. Он рассказывает про свои отношения, которые закончились болезнью и смертью супруги. Я – про свои, которые закончились изменой супруга и разводом... скорым разводом, я надеюсь.
Но мы говорим и о позитивном. Обсуждаем любимые книги, фильмы, музыку. Оказывается, что наши вкусы и наше мировоззрение во многом совпадают.
Мы заказываем много, очень много еды на завтраки, обеды и ужины. Я продолжаю пробовать под руководством Матвея местную кухню.
Мы смотрим кино с попкорном, и я чувствую себя влюбленной девчонкой.
И мы правда занимаемся этим... я не могу сказать – любовью, – слишком уж громко и пафосно, но и назвать это просто – секс, – тоже не могу, слишком банально и скучно... а эта близость нисколько не банальна и не скучна, она дарит мне много радости, новых эмоций и ярких оргазмов. Я словно заново открываю в себе женственность и сексуальность, и даже больная нога не мешает.
Нога, кстати, болит все меньше и меньше. Матвей заботливо мажет мою лодыжку мазью и делает массажи, которые вычитал в интернете. Я ему безумно благодарна.
Одно плохо: скоро это закончится, и нам придется расстаться.
Матвея уже потеряли на работе, ему все чаще пишут и звонят с вопросами, которые не могут решить без него, ну а я... у меня завтра самолеты. Сначала в Новосибирск, потом в Сочи.
И что еще тоскливо, места у нас с Витей – соседние.
Конечно, можно было бы обменять билеты, но пришлось бы доплачивать, а я сейчас не хочу тратить лишние деньги... впереди развод и все сопутствующие траты.
Но гораздо печальнее, конечно, тот факт, что мне придется уехать от Матвея...
35 глава
В нашу последнюю совместную ночь, уже после полуночи, когда мы, уставшие от занятий любовью – если это можно так назвать, – лежим, крепко обнимая друг друга, Матвей вдруг нежно говорит:
– Очень жаль, что ты уезжаешь именно сегодня.
– Почему?! – спрашиваю я, не понимая. – День как день!
– Четырнадцатое февраля же. День Святого Валентина!
– А! Ну да... точно. Просто мы с мужем никогда не отмечали этот праздник, – я пожимаю плечами, чувствуя, что становится немного грустно.
– Правда?! Странно, – хмыкает Матвей. – Мне всегда казалось, что принято в этот день поздравлять друг друга, дарить что-нибудь приятное, устраивать свидания и сюрпризы...
– Ну... – тяну я. – Мой муж никогда не любил сюси-пуси. Новый год и Рождество, двадцать третье февраля и восьмое марта, дни рождения, годовщина знакомства и годовщина свадьбы – это да, это стоящие праздники. А все эти дни семьи, любви и верности, день Святого Валентина и прочие... их он никогда не признавал.
– А тебе не было обидно?!
Я задумываюсь:
– Даже не знаю. Мы провели вместе с ним столько времени, что я и забыла, честно говоря, имели ли для меня значение эти праздники раньше... В любом случае, последние пятнадцать лет мы их не отмечали.
– Очень грустно, – говорит Матвей.
Наверное, он прав. Но, честное слово, прошло столько времени, что я не помню: признавала ли я день Святого Валентина до нашего с мужем знакомства?! Праздновала ли?! Вряд ли. А хотела ли праздновать?! Даже не знаю. Но мне, конечно, было бы приятно...
– Я считаю, что когда любишь, стараешься придумать как можно больше поводов для праздников и подарков, – говорит Матвей. – Первый день весны, последний день лета, первый снег – чем не поводы, чтобы подарить любимой женщине новое платье, или новую помаду, сводить на свидание, преподнести букет цветов?! Кстати, какие цветы ты любишь?!
– Французские розы, – говорю я, не придавая особого значения этому вопросу...
Вскоре после этого разговора мы, обнявшись, засыпаем.
Каким же оказывается мое удивление, когда утром, только открыв глаза, я вижу огромный букет белых французских роз рядом с моей подушкой!
Самого Матвея при этом в домике нет.
Зато я обнаруживаю записку, написанную им от руки на бумажной салфетке:
«Доброе утро! Скоро буду, не теряй. Прими пока душ и выпей кофе!»
Под словами – нарисованное синей пастой сердечко.
Я невольно улыбаюсь – какая прелесть! – и, взяв в руки букет, утыкаюсь носом в нежные бутоны.
Аромат просто невероятный!
В домике есть кофемашина, так что я включаю ее, выбираю латте, а сама, сбросив одежду, отправляюсь в душ.
Когда я, вымывшись, собираюсь было уже выключить воду, слышу, как в ванной комнате раздаются шаги.
– Матвей?! – спрашиваю я.
– Да, это я, – говорит мужчина, а в следующее мгновение оказывается уже совсем рядом со мной, обнимает со спины, целует в шею.
– Ты ведь промокнешь! – смеюсь я.
– Ничего страшного, – шепчет он. – Я совсем не против...
– Ого! Ну ладно... Тогда иди сюда, – говорю я, и мы возвращаемся в постель.
Минут через тридцать мы снова идем в душ – вместе.
– Мой кофе уже приготовился и остыл, – жалуюсь я.
– Ничего страшного, я сделаю тебе новый, – улыбается Матвей.
– Спасибо. Кстати, а куда ты ходил?!
– О, я бегал за подарком...
– Что?! – удивляюсь я. – Разве цветы – это не подарок?!
– Нет, цветы – это приятное дополнение к нему...
– С ума сойти можно! И что же ты купил?!
– Сейчас, – он поднимается с кровати и идет в гардеробу, где оставил пальто. Потом возвращается, держа маленькую коробочку.
– Какое-то украшение? – догадываюсь я.
– Верно, – Матвей кивает, а через несколько мгновений на мою шею ложится цепочка с кулоном, изображающим кусочек льда. – Белое золото и сапфир, – говорит он.
– Боже, как красиво... Дорого, наверное?!
– Вовсе нет. Тебе не нужно об этом беспокоиться.
– Спасибо огромное!
– Тебе нравится?!
– Да, очень! Только... у меня нет ответного подарка, – я смотрю на него, чувствуя себя виноватой.
– Ничего страшного. Твое общество – вот настоящий подарок.
Я целую его, благодаря и за подвеску, и за цветы, и за его внимание, и за то, какими чудесными получились эти несколько дней.
Как же жаль, что они закончились!
Потом мы идем завтракать, а после Матвей провожает меня до аэропорта.
В аэропорту, перед выходом в чистую зону, куда пускают только тех, у кого есть билеты, мы прощаемся.
– Я буду звонить и писать, – обещаю я.
– Я тоже, – он кивает. – Спасибо тебе за все.
– И тебе. Если надумаешь – приезжай в гости.
Последние слова я говорю, заранее зная, что он вряд ли приедет: у нас разные жизни, разные судьбы.
– Может быть, – говорит Матвей неопределенно и целует меня в последний раз, а потом я ухожу.
Створки стеклянной двери открываются и закрываются, разрезая наш короткий горячий роман на «было» и «стало».
Уже в зале ожидания я обнаруживаю своего мужа... точнее, это он меня обнаруживает.
Витя садится рядом со мной – справедливости ради, свободных мест больше нет, – и говорит:
– Доброго утречка.
– Не вижу ничего доброго, – отзываюсь я мрачно. – И я не хочу с тобой разговаривать.
– Ответ неправильный, – фыркает он. – Но ничего, я подожду, я терпеливый. Нам с тобой дофига часов в соседних креслах лететь – не сейчас, так потом заговоришь. Потому что нам есть о чем поговорить... ты и сама знаешь это. Я считаю, что мы не должны разводиться.
Что он сказал?!
36 глава
– Мне плевать, что ты там считаешь, – я закатываю глаза. Вообще-то, планировала весь день просто игнорировать его, не давать повода над собой издеваться, провоцировать, манипулировать, но эмоции, черт возьми, победили! – Ты изменил мне! Да еще и с двумя женщинами! Ты считаешь, что это нормально?! Что я должна это простить и жить с тобой дальше как ни в чем не бывало?! Ты вообще в своем уме?!
– С Мариной я тебе не изменял, – говорит Витя, да таким терпеливым голосом, словно я дитя неразумное. – А с Оксаной мы расстались.
– О, неужели?! – фыркаю я. – Интересно, почему же?!
– Потому что она меня использовала.
– А ты ее, – я пожимаю плечами. – Ты использовал ее молодое красивое тело. Мне кажется, это был довольно логичный взаимовыгодный обмен. Но, как я и сказала, мне плевать. Что ты считаешь, думаешь, делаешь. Плевать, с кем ты изменял, не изменял, расстался, не расстался... Потому что факт есть факт, наш брак разрушен. Я не вижу больше смысла говорить о нем. Так что будь добр отвалить и дать мне поспать... Лететь долго, а я устала.
– От чего устала?! – фыркает Витя. – От кувырканий со своим новым хахалем?! Ты тоже изменила мне – и что?! Я готов простить. А ты?!
Меня так и тянет заорать, мол, ты серьезно?! Ты переспал с другой женщиной, когда я считала, что между нами все хорошо, что у нас любовь, взаимоуважение, доверие, семья! Я переспала с другим мужчиной уже после того, как стало известно о твоей измене, после того, как я прямо сказала, что не прощу и мы разведемся, а ты согласился! И ты правда считаешь, что это одно и то же?! Что мы одинаково виноваты?! А то, может, я еще и более виновата?! Вы ведь, мужчины, по природе своей полигамны, и все такое, а нам, женщинам, на роду написано молчать и терпеть, да?!
Меня аж трясет!
Но в этот раз я чудом сдерживаюсь.
Вместо того, чтобы ответить ему, я встаю с места и иду в хвост самолета, чтобы там обратиться к стюардессе:
– Здравствуйте. Простите, что отвлекаю, но нет ли на рейсе свободных мест?! В любом классе. Мы с мужем в процессе развода, а билеты брали еще до всего этого... и должны сидеть рядом. Но это невыносимо, клянусь! Я была бы вам очень благодарна...
– Конечно, я сейчас посмотрю, – улыбается девушка напомаженными красными губами.
– Спасибо! – благодарю я.
– Пока ничего не обещаю...
– Да, я понимаю.
Стюардесса уходит и возвращается примерно через минуту:
– Мы готовы предоставить вам место в бизнес-классе.
– Ого! – восклицаю я удивленно. – Очень щедро с вашей стороны!
– Безопасность и комфорт наших пассажиров для нас превыше всего, – улыбается девушка. – Идемте... вот, ваше новое место здесь. Располагайтесь. Уверены, что этого достаточно?! Что ваш супруг не попытается вас вернуть?!
– Надеюсь, что нет, – хмыкаю я.
Ну, то есть, вернуть-то он постарается, но не в этом самолете. Ад продолжится дома, а пока я спокойно посплю...
Когда мы наконец добираемся до Сочи, то в аэропорту берем разные такси.
Витя, конечно, сразу едет домой: он ведь с дороги, устал, нужно принять душ, поесть и поспать...
Ну а я еду в Дагомыс, к сестре Марье, чтобы забрать у нее своего непутевого сына.
Марья встречает меня с радостью: судя по всему, ее уже здорово притомил мой непослушный отпрыск.
– Он дважды пытался сбежать, – сообщает мне сестра. – И собирался всю эту неделю прогуливать школу... но я не позволила: лично доводила его до класса, а по вечерам забирала. Классная руководительница, Ольга Михайловна, сказала, что со мной не расслабишься...
– Ого! – восхищаюсь я. – Огромное спасибо! Ты даже не представляешь, как помогла мне!
– Вообще-то, представляю! – фыркает Марья. – Но кое-чего я не понимаю: почему за ним приехала ты, а не твой муженек?! Ты возилась с Максом в Новосибе, искала его, нервничала... С его стороны было бы честно хотя бы сегодня выполнить свой отцовский долг.
– У него сегодня долг только перед ванной и кроватью.
– Просто ужасно... Надеюсь, ты не передумала подавать на развод?!
– Ни в коем случае, – мотаю головой. – Развод состоится несмотря ни на что. Но вообще, представь себе, этот экземпляр мне сегодня сказал, что разводиться нам не нужно... Мол, он изменил мне, я ему, и все, квиты, надо простить друг друга и жить дальше...
– В смысле – ты ему изменила?! – округляет глаза сестра.
– А! – понимаю я, что проговорилась. Не хотела ведь пока про Матвея рассказывать... но теперь придется. – Ну, да, я встретила одного мужчину в Иркутске. У нас случился роман. Я бы сказала – курортный, – но на зимнем Байкале так себе курорт...
– Ну ничего себе! Ты же понимаешь, что теперь должна рассказать мне все?! Как его имя?!
– Матвей.
– Давай, не стой на пороге, раздевайся, проходи...
– А как же Макс?!
– Отправим его в другую комнату, посидит, подождет, ничего с ним не случится, – фыркает Марья, которая явно не намерена возиться с моим сыном.
– И то правда, – соглашаюсь с ней я.
Честно говоря, с кем-нибудь поделиться, рассказать, что случилось со мной за неделю на Байкале, и правда хочется. Очень сложно держать все это в себе. Особенно теперь, когда наш с Матвеем роман закончился, и я чувствую себя несчастной и одинокой...
37 глава
Мы с Марьей болтаем довольно долго.
Она, в общем-то, и про наш разлад с Витей мало что знала: только то, что я успела сообщениями написать из поездки... не до того как-то было.
Так что начинаю я с самого начала, с мужниной измены.
Рассказываю, как обнаружила его со студенткой-любовницей прямо в рабочем кабинете.
Рассказываю, как он отнекивался, что это было один раз, случайно, во имя жалости и науки...
– Было бы смешно... – фыркает Марья, а я за нее заканчиваю:
– Да, если не было бы так грустно.
Потом рассказываю, как несмотря на это, я решила поехать-таки на Байкал: ради сына.
– Но и сын тебя тоже подставил, – качает головой сестра.
– Да, сбежал во время пересадки в Новосибирске к своему онлайн-дружку, – говорю я, чувствуя, как от одного воспоминания волосы дыбом встают.
– Хорошо, что жив-здоров остался, а то всякое случается...
– Ты и не представляешь, о каком количестве «всякого» я успела подумать, пока его искала! К счастью, мать его дружка оказалась адекватной женщиной. Мы им обоим прочитали лекции, отругали... только не уверена, что это у Макса надолго отложится в голове...
– Я вот тоже не уверена, – вздыхает Марья. – Но я старалась, как могла.
– Ты – моя героиня!
– Спасибо.
– Но сейчас я собираюсь отвезти Макса домой – и пускай с ним Витя возится. По его мнению, я сына неправильно воспитываю, вот и пусть воспитывает правильно.
– Идея отличная, конечно, но как же ты?!
– Я, если позволишь, к тебе переберусь... временно, конечно. На время развода.
– Да я только счастлива буду! – восклицает сестра. – У меня же целый дом, и я в нем одна! Перебирайся хоть прямо сегодня!
– Завтра, – киваю я с улыбкой, благодарная и счастливая, что она не отказала мне... впрочем, я в ней и не сомневалась! – Сначала я все-таки сгоняю домой, закину туда Макса, поговорю с мужем, разберу и заново соберу чемодан... и посплю. Я страшно устала. Перелет от Иркутска до Сочи – это чистое мучение...
– Понимаю.
Дальше я рассказываю Марье о том, как все складывалось в Иркутске.
Как я прилетела – и обнаружила в постели мужа все ту же студентку.
Сестра говорит:
– Вот же бесстыдники! – а я мрачно соглашаюсь:
– Да уж...
Как решила жить отдельно и сама по себе исследовать город.
– Ну и правильно, чего нюни было распускать, – одобряет Марья.
Как забрела в ресторан, где познакомилась с Матвеем. Как он работал в тот вечер официантом, хотя на самом деле он – владелец.
– Нифига себе! – поражается моя собеседница.
Как мы гуляли по городу и пили горячие напитки. Как встретились на следующий день и... отправились на Байкал. Как между нами случился секс.
– Нифига себе! – говорит она во второй раз, и мы обе на мгновение замираем: не стоит ли за дверью мой сын, не подслушивает ли?!
Как мы катались на собачьей упряжке, было страшно и весело. Как я упала на льду и получила растяжение связок. И как, несмотря на это, мы с Матвеем чудесно провели несколько дней до моего возвращения домой, практически не выбираясь из номера. Разговаривали обо всем на свете, узнавали друг друга, смотрели кино, занимались любовью...
Как мне было хорошо, тепло и уютно рядом с ним.
– Как нога?! – спрашивает Марья.
– Зажила уже.
– Тогда у меня второй вопрос, самый важный: почему вы не договорились встретиться снова?! Вы же явно друг в друга влюбились!
– Потому что... – начинаю я, а потом прикусываю губу. – Не знаю. Наверное, потому что у нас слишком разные жизни. Я – на юге, он – в Сибири. У него – бизнес и непослушная дочь, у меня – работа, предстоящий развод и непослушный сын.
– Но вы же явно родственные души!
– Будь это правда – жизнь сведет нас снова... так или иначе, – говорю я, но сама в эти слова не верю.
Ладно, все остальное правда можно преодолеть, но как преодолеть расстояние между нами?!
Он не сможет бросить ресторан и дочь и переехать в Сочи.
Я не смогу бросить работу и сына и переехать в Иркутск... да и не хочу я жить в Сибири, мой организм не выдержит! Там, конечно, красиво, но слишком уж холодно для человека, который всю жизнь провел на юге!
Да, больно, да, тяжело.
Но думаю, это было правильно: разойтись, пока все не стало слишком сложно.
Матвей тоже понимает это: поэтому и не стал обещать мне, что приедет в гости.
Мы очень помогли друг другу – но дальше каждый пойдет своей дорогой.
Вот только мне от осознания правильности не легче. В какой-то момент я даже начинаю плакать. Марья приносит мне горячий чай и плед.
– Спасибо, родная, – благодарю я ее. – Теперь ты – моя единственная опора.
– Будем надеяться, что когда твой сын вырастет и поумнеет, то тоже станет для тебя опорой, – говорит сестра. – А пока – все правильно, пускай поживет с отцом и поймет, что с мамой было намного лучше. Думаю, это будет отличным уроком для мальчишки.
– Надеюсь, – киваю я, вытирая слезы и чувствуя, что болезненные эмоции наконец уступают место решимости.
Кажется, я готова идти дальше: везти сына домой, говорить с Витей – потому что он все равно до меня докопается, да и элементарные вещи о том, чем кормить Макса и как проверять его домашки, надо зафиксировать, – а потом собирать вещи, перебираться к сестре и подавать на развод.
И строить свою жизнь заново.
