Текст книги "Последняя женщина в его жизни"

Автор книги: Эллери Куин (Квин)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

– Лора? – тут же спросил инспектор. Эллери молча смотрел в окно.

– Мне нравится твой способ давать поручения, – усмехнулся его отец. – Есть еще что-нибудь?

– Одна мелочь. – Эллери поморщился. – Но она заставляет меня чувствовать себя подлецом.

– Не валяй дурака. Говори.

– Лесли Карпентер. Конечно, вероятность этого предположения почти нулевая, но… проверь ее алиби на ночь убийства.

Когда самолет Квинов коснулся посадочной полосы в районе Куинз (что было любопытным совпадением), их отпуск подошел к концу и началось одно из самых странных дел Эллери.

ВТОРАЯ ЖИЗНЬ

«Райтсвилл, 9 апреля (агентство АПИ).

В результате общенациональных поисков Лоры Доу сорок восемь женщин объявили себя таинственно исчезнувшей невестой покойного Джона Леверинга Бенедикта Третьего, миллионера-плейбоя, убитого в ночь с 28 на 29 марта в его уединенном поместье в Новой Англии.

Анселм Ньюби, шеф полиции Райтсвилла, штат… где произошло преступление, считает, что со стороны публики имело место недопонимание. «Доу – прозвище, которое полиция дает людям, чья фамилия неизвестна, – говорит он в заявлении, опубликованном сегодня. – Мы не знаем фамилии исчезнувшей Лоры, но она почти наверняка не Доу. Это было бы чудом».

ВЫДЕРЖКА ИЗ РАСШИФРОВКИ СТЕНОГРАММЫ

Главное полицейское управление Нью-Йорка

Сержант Томас Вели. Ваше имя?

Претендентка. Лора-Лу Лаверли.

С. В. Прошу прощения?

П. Вообще-то раньше моя фамилия была Подольски. Но я сменила ее на Лаверли.

С. В. Адрес?

П. Большой многоквартирный дом на углу Западной 73-й улицы и Амстердам-авеню. Никак не могу запомнить номер.

С. В. Нью-Йорк?

П. Где же еще?

С. В. В вашем письме говорится, что вы та Лора, на которой Джон Леверинг Бенедикт Третий обещал жениться. Расскажите об обстоятельствах, мисс Подольски.

П. Лаверли. Обратите внимание, как это похоже на Леверинг.

С. В. Давно вы называете себя Лаверли?

П. Задолго до того – не беспокойтесь.

С. В. Задолго до чего?

П. До того, как я встретила этого парня.

С. В. О'кей. При каких обстоятельствах вы встретились?

П. Ну, тем вечером он пришел ко мне в квартиру.

С. В. Зачем?

П. Зачем парни обычно приходят в квартиру к девушке?

С. В. Вот и расскажите мне, леди.

П. Не уверена, что мне нравится ваш тон, сержант. Вы не можете разговаривать со мной как с дешевой шлюшкой.

С. В. Как он оказался в вашей квартире?

П. Девушка может заводить знакомства, верно? Джонни позвонил мне и назначил свидание.

С. В. Он представился как Джон Леверинг Бенедикт Третий?

П. Шутите? Кто в моем бизнесе спрашивает имена?

С. В. Где он раздобыл номер вашего телефона?

П. У нас были общие друзья.

С. В. Например?

П. Ну нет. Так не пойдет. Я не втягиваю друзей в полицейские дела.

С. В. Ладно. Опишите этого Джонни.

П. Одежду?

С. В. Меня не интересует его гардероб. Я имею в виду цвет глаз и волос, рост, вес, телосложение, шрамы, родимые пятна и так далее.

П. По правде говоря, толком не помню. У меня столько друзей среди мужчин… Но это был тот самый парень. Я узнала его по фото в газетах. Тем вечером, сержант, он был пьян вдрызг. Хотел знать, как я дошла до жизни такой, – это всех интересует. Ну, я наплела ему какую-то душещипательную историю, и он начал плакать у меня на груди. «Не повезло тебе, бедняжка, – сказал он. – Ты заслуживаешь лучшего. Знаешь что, Лора-Лу, я на тебе женюсь». Конечно, я не воспринимала его всерьез, пока не прочла…

С. В. Дата?

П. Чего?

С. В. Дата этого предложения руки и сердца?

П. Я ее где-то записала в книжечке… Вот! 22 марта. Видите?

С. В. 22 марта этого года, мисс Подольски… я имею в виду Лаверли?

П. Конечно этого.

С. В. Благодарю вас. Не звоните нам – мы сами с вами свяжемся.

П. Даете мне от ворот поворот? Что вы о себе воображаете? Тоже мне умник нашелся!

С. В. Еще одна выдумка, сестренка, и я арестую вас за то, что вы зря расходуете время представителя власти. 22 марта мистер Бенедикт был в Лондоне. Выход вон там.

– Винсентина Астор? Она здесь больше не работает… Просто не явилась однажды вечером и с тех пор даже открытки не прислала. Так всегда с этими бабами – на них нельзя положиться. Лучшие из них те, которые замужем и должны содержать бездельника мужа и пару детей, – они не могут позволить себе вот так взять и исчезнуть… Почему она уволилась? Откуда я знаю? Кто вообще знает, почему они что-то делают? Может, ей не понравился цвет гардеробной… Нет, я его не помню – во всяком случае, по этой фотографии… Конечно, я видел его другие фотографии в газетах и по телевизору – незачем выходить из себя…

Знаю, что говорят, будто он приходил в мой клуб несколько раз. Я и не утверждаю, что не приходил, – просто не припоминаю, что видел его… Выплаты кому?.. Не понимаю, о чем вы… А, вы имеете в виду, что Винсентина могла делиться заработком с какими-то гангстерами, задержала выплату и попала в передрягу?.. Слушайте, сержант, у меня приличный клуб, и я ничего не знаю ни о каких гангстерах… Что?.. Когда она не появилась?.. Сейчас посмотрю… Да, вот. Винсентина не пришла в воскресенье 29 марта… Да, у меня есть ее домашний адрес… Скажите, сержант, вы, случайно, не знаете какую-нибудь грудастую бабенку, которой нужна работа?.. Только надежную?..

– Нет, мисс Астор съехала в конце месяца… дайте подумать… да, 31-го числа… Нет, у нас меблированные комнаты, так что ей не пришлось заказывать перевозку – просто упаковала чемоданы и вызвала такси… Нет, я ничего не знаю о ее личной жизни. Я не подсматриваю за моими жильцами в замочную скважину, как некоторые хозяйки, если они ведут себя тихо и не создают моему дому дурную репутацию… Какой мужчина?.. Нет, сэр, я никогда его здесь не видела. Хотя по фотографии он кажется знакомым… Скажите, это не тот плейбой, которого… Ну и ну!.. Нет, она не оставила адреса – я спросила у нее, но она сказала, что в этом нет надобности и что она не ждет никаких писем. Неужели эта девушка путалась с ним?

ВЫДЕРЖКА ИЗ ПРОТОКОЛА

Главное полицейское управление Нью-Йорка

Детектив Пигготт. Ваше имя, мадам?

Претендентка. Мисс.

Д. П. Мисс какая?

П. Лора де Пейстер ван дер Кейпер.

Д. П. Погодите. Это пишется в одно слово или…

П. Де – Пейстер – ван – дер – Кейпер.

Д. П. Да, мэм. Адрес?

П. Конечно нет.

Д. П. Прошу прощения?

П. Я не обязана сообщать вам свой адрес. Я никому не даю такую информацию. Девушка должна соблюдать осторожность…

Д. П. Мисс Кейпер…

П. Мисс ван дер Кейпер.

Д. П. Мисс ван дер Кейпер, я должен вписать ваш адрес в этот рапорт. Таковы правила.

П. Не мои правила. Вы утверждаете, что вы полицейский…

Д. П. А кем еще я могу быть, сидя за этим столом в полицейском управлении и задавая вам вопросы?

П. Я слышала о таких трюках. Потом к девушке влезают в квартиру и…

Д. П. Если вы подверглись нападению, мисс ван дер Кейпер, вам надо в другой отдел.

П. Не собираюсь рассказывать об этом ни вам, ни кому другому. Вам бы хотелось об этом услышать, верно? А потом меня бы размазали по всем грязным газетенкам.

Д. П. Возраст?

П. Можете записать, что мне больше двадцати одного.

Д. П. (пишет: «больше пятидесяти»). Мы получили от вас конфиденциальное сообщение, мисс ван дер Кейпер, где вы заявляете, что знаете, вернее, знали Джона Л. Бенедикта Третьего и что вы та самая Лора, на которой он якобы собирался жениться. Это правильно?

П. Абсолютно.

Д. П. Сколько времени вы были с ним знакомы?

П. Тысячу лет.

Д. П. Нельзя ли поточнее, мисс ван дер Кейпер?

П. Поточнее о чем?

Д. П. О времени вашего знакомства.

П. Разве в раю существует время? Наши брачные планы были предначертаны на небесах. Я не стыжусь заявить о них всей вселенной. Мы познакомились в тайном персидском саду.

Д. П. Где-где?

П. Этот вечер навсегда запечатлелся в моей памяти. Огромная, словно беременная, луна. Наши трепещущие ноздри щекочет пьянящий аромат жасмина, циннамона, корицы и тимьяна…

Д. П. Да, мэм. Говорите, тайный сад был в Персии? Где именно?

П. В Персии?

Д. П. Я так вас понял, мисс ван дер Кейпер. Ладно, мы свяжемся с вами через некоторое время… Не за что, мэм, это наша работа. Если вы будете любезны проследовать за сотрудницей…

– Ведомости поездок за какой день? Вторник, 31 марта. Одну минуту… Эй, Шлоки, я должен поговорить с тобой… Дайте мне несколько секунд, детектив. У нас тут работают одни чокнутые… Эти таксисты меня с ума сведут – на них приходит жалоб больше, чем в мэрию… Вторник, 31 марта… Вот. Джозеф Ливайн. Вам нужен его номер? Подобрал пассажирку по этому адресу в десять тридцать утра и высадил ее у вокзала Грэнд-Сентрал… Нет, сегодня Джо вернется не раньше пяти… Всегда рад оказать услугу департаменту полиции.

«Из Вашингтона просачиваются слухи, что подкомитет конгресса может начать расследование по поводу поисков таинственной Лоры, фигурирующей в деле об убийстве Джона Бенедикта, на том основании, что никакой Лоры нет и не было, что все это вымысел какого-то рекламного агента с целью продвижения фильма или телесериала. Это считается обманом публики и беспокоит наших законодателей, у которых, очевидно, нет более важных дел. Доброй ночи, Чок».

– Дорогой мой, я отлично знал Джонни-Би, хотя Элу Маршу не хватило элементарного приличия пригласить меня на похороны. Клянусь честью – можете это напечатать, – что, когда Джонни писал в завещании о какой-то Лоре, он просто пудрил мозги всему миру. Джонни твердо заявил мне, что с него достаточно браков. Это было сразу после того, как он окончательно отделался от деревенщины медсестры… как называется эта дыра? Тайтесвилл? Дуайтсвилл? «Маззи, – сказал мне Джо, – говоря строго между нами, я сыт этим по горло. Больше никаких свадебных маршей для Джонни-Би. Теперь я полностью свободен, и больше меня к алтарю калачом не заманишь». Вот вам его точные слова – можете меня цитировать… Нет, не Масси – Маззи, с двумя «З».

«Вокруг трагедии с Джонни Бенедиктом продолжается суета. Все хотят знать, кто такая Лора, – среди приятелей Джонни-Би она теперь известна как «последняя женщина в его жизни». Ситуацию делает еще более таинственной тот факт, что никто не может припомнить в кругу Джонни ни одной женщины по имени Лора…»

– Да, я Джозеф Ливайн… Какая пассажирка?.. Думаете, я помню дамочку, которую отвозил невесть когда?.. Знаю, я могу прочитать дату в ведомости… О'кей, допустим, она была фигуристая платиновая блондинка. Вы можете представить себе, сколько таких баб нью-йоркский таксист подбирает ежедневно?.. Слушайте, я бы хотел вам помочь, но не могу. Из каждых десяти пассажиров я троих отвожу к Грэнд-Сентрал, высаживаю их у входа, подбираю других и тут же уезжаю. А если они начинают рассказывать мне свою биографию, почему они покидают в Нью-Йорк и куда отправляются, я становлюсь глухим, как бревно, – какое мне дело, куда и почему они едут? И скажу прямо, вам, полицейским, надо быть покруче. Хотя кое-каким типам, с которыми мне иногда приходится иметь дело, и дубинкой мозги не вправишь, так как мозгов у них отродясь не бывало… За что спасибо? Я же ничего вам не сообщил.

– Слушай, Сидни, нам велено помалкивать о деле Бенедикта – приказ исходит от самого инспектора Квина… Я знаю, чем тебе обязан… О'кей, но, ради бога, не говори, кто тебе это рассказал. Мы начали поиски этой Винсентины Астор… Нет, у нас нет ничего против нее – разве только что она бросила работу в клубе «Бой-герл» 29 марта, но это, вероятно, совпадение… Нет, говорю тебе, Винсентина нужна нам только для рутинных вопросов. У нас нет доказательств, что Бенедикт не только брал у нее номерок в гардеробе… Да, мы знаем, что последние несколько месяцев он неоднократно посещал этот клуб. Если Винсентина была той гардеробщицей, с которой Бенедикт недавно якшался, то он наверняка сменил modus operandi[39]39
  Образ действий (лат.).


[Закрыть] и встречался с ней тайком – подальше от излюбленных злачных мест. У нас считают, что причина, по которой она ушла из клуба и через два дня покинула город, никак не связана с Бенедиктом. Подброшу тебе еще информацию, Сидни, а потом мне надо идти. Говорят, что начальство точит зуб на инспектора Квина за то, что он втравил нью-йоркскую полицию в историю с Бенедиктом ради какого-то полицейского шефа из заштатного городишки. Как будто нам мало своей головной боли!.. Кто?.. Нет, я уже несколько дней не видел Эллери. Очевидно, до него тоже дошел этот слух и он не хочет втягивать старика в еще большие неприятности.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Инспектору Ричарду Квину,

Главное полицейское управление Нью-Йорка

От Анселма Ньюби, шефа полиции Райтсвилла

Я бы хотел сообщить о каком-нибудь прогрессе, но не могу. Отпечатки пальцев, обнаруженные нами в спальне, принадлежат Бенедикту, Моррису Ханкеру и Энни Финдли, но они и должны там находиться. Пятна на халате и пижаме Бенедикта, а также в комнате той же группы крови, что и у него. По словам нашего эксперта, орудие убийства сделано из грубого металла, на котором обычно не остаются отпечатки, но ему кажется, что орудие к тому же тщательно вытерли. Мы не смогли найти следов пребывания каких-либо подозрительных лиц вблизи поместья Бенедикта в ночь убийства. Рапорт о вскрытии не добавил ничего нового к предварительному медицинскому заключению. Смерть наступила от ударов по голове, во внутренних органах нет никаких признаков токсичного или иного постороннего вещества, за исключением следов алкоголя, который Бенедикт употреблял вечером, прежде чем пойти спать. Вот и все. Надеюсь, вам повезло больше.

Анселм Ньюби.

P. S. Есть какие-нибудь успехи в поисках Лоры? Что говорит Эллери? Я не получал от него никаких известий после вашего отъезда из Райтсвилла.

Прилагаю фотокопии отпечатков пальцев, анализ пятен крови и рапорт о вскрытии.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Шефу А. Ньюби, Райтсвилл

От инспектора Р. Квина,

Главное полицейское управление Нью-Йорка

С сожалением должен сообщить, что поиски Лоры не сдвинулись с места.

Мы продолжаем расследование, но Вы понимаете, что у нас полно своей работы, которая, разумеется, обладает приоритетом над делами по долгу вежливости, вроде нашей теперешней помощи с райтсвиллским убийством.

Эллери почти не говорит об этом деле. Мне кажется, он в таком же тупике, как и все мы.

Ричард Квин.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Инспектору Ричарду Квину,

Главное полицейское управление Нью-Йорка

От Анселма Ньюби, шефа полиции Райтсвилла

Я понимаю Вашу позицию насчет дела Бенедикта и сожалею, что ваш отпуск в Райтсвилле вовлек в него Вас и Вашего сына. Но справедливость требует признать, что это не моя вина. Если память мне не изменяет, первое предложение о помощи нам со стороны Главного полицейского управления Нью-Йорка исходило от Эллери.

Если обилие работы не позволяет Вам оказывать помощь коллеге в расследовании убийства манхэттенского мультимиллионера и международного плейбоя, дайте мне знать, и я лично напишу Вашему начальству, освободив Вас от лишних хлопот.

Буду Вам благодарен, если Вы пришлете мне все накопившиеся рапорты по этому делу – если возможно, оригиналы, а если нет, фотокопии, – особенно касающиеся Одри Уэстон, Марши Кемп и Эла Марша.

Еще раз спасибо за помощь.

А. Ньюби.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

Шефу Анселму Ньюби,

Райтсвиллское управление полиции

От инспектора Ричарда Квина,

Главное полицейское управление Нью-Йорка

В своей последней записке я не намеревался создать у Вас впечатление, будто пытаюсь отказаться от своего обещания. Я всего лишь указывал, что мы не можем себе позволить вкладывать столько времени, усилий и человеко-часов в расследование за пределами города и штата, как если бы убийство попадало под юрисдикцию Главного полицейского управления Нью-Йорка.

Я показал Вашу записку моему начальству, и мне и моим подчиненным разрешили продолжать оказывать Вам помощь в деле Бенедикта, поскольку, как я отметил на совещании в присутствии высших офицеров управления, ответвления этого дела ведут непосредственно в Нью-Йорк, а двое из троих главных подозреваемых являются жителями Манхэттена.

Мы произвели рутинную проверку местопребывания Лесли Карпентер в ночь с 28 на 29 марта. На период преступления у нее железное алиби. С конца дня пятницы 27 марта до вечера воскресенья 29 марта она находилась в Вашингтоне на двухдневной конференции. Мы располагаем отчетами о каждом часе ее местонахождения в течение этих двух дней.

Об Одри Уэстон и Марше Кемп не могу сообщить ничего нового. Обе редко покидают свои манхэттенские квартиры. У нас нет сведений о том, консультировались ли они с адвокатом насчет ситуации с завещанием. Полагаю, у Вас также нет новой информации об Элис Тирни.

Вскоре пришлю Вам подробный отчет об Эле Марше, согласно Вашей просьбе. С наилучшими пожеланиями.

Ричард Квин.

– О Марше? – спросил Эллери, протягивая руку через стол инспектора.

Старик игнорировал руку.

– Можешь взглянуть на это позже. Там нет ничего, что бы ты не знал, кроме того, что Эл – не настоящее его имя. Об этом ты никогда не упоминал.

– Ты бы понял причину, если бы был другом Эла в наши гарвардские дни. Полагаю, в рапорте говорится, что его назвали Обри в честь Ч. Обри Смита,[40]40
  Обри Смит, сэр Чарлз (1863–1948) – англоамериканский актер, игравший упрямых, чопорных офицеров и джентльменов.


[Закрыть] да упокоится его упрямая душа. Любой, кто назвал Эла Обри, рисковал остаться с синяком под глазом или с разбитым носом.

– Согласно одному из источников, – продолжал инспектор, – ему дали имя Обри по желанию мамаши. Не могу сказать, что порицаю его. Взрослому мужчине нелегко носить такое имечко.

– Эл сразу рассказал мне, что в начальной и средней школе – разумеется, частных, о которых он вспоминал с горечью, – что ему пришлось отдубасить всех соучеников, чтобы приучить называть его Эл. Кстати, это не сокращение от Элберта, Элфреда или Элоизиуса – просто Эл, и точка.

– Должно быть, его знатные предки ворочаются в могилах.

– Ко времени поступления в Гарвард Эл был уже слишком силен, чтобы с ним связываться. Он был защитником в университетской футбольной команде и чемпионом по боксу в своем весе. Сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме ближайших друзей, знал, что его настоящее имя Обри, а нам хватало ума об этом помалкивать. Но я мало знаю о его семье – Эл об этом не распространялся.

Инспектор заглянул в рапорт:

– В предках его отца целая вереница международных банкиров и великосветских джентльменов. Девичья фамилия его матери Рашингтон. Марш Старший разбился в своем самолете вскоре после рождения Эла.

– Это кое-что объясняет, – сказал Эллери. – Он говорил только о матери и не упоминал об отце.

– Миссис Марш вторично не выходила замуж, хотя была еще молодой во время смерти мужа, и посвятила остаток активной жизни Обри. Когда она стала инвалидом, сын вернул ей долг – ухаживал за ней, как сиделка. Друзья считают, что именно потому он так и не женился. Когда мать умерла, Эл был уже убежденным холостяком.

– Разумеется, мать все завещала ему?

– А кому же еще?

– И много?

– Достаточно. Марш не так богат, как был Бенедикт, но после первых нескольких миллионов разница становится незаметной.

– Значит, Эл в финансовом отношении твердо стоит на ногах?

– Как Национальный банк Чейса.[41]41
  Банк, названный в честь Сэлмона Портленда Чейса (1808–1873), председателя Верховного суда США в 1864–1873 гг.


[Закрыть]

– Никаких неприятностей с игрой, неудачными инвестициями и тому подобным?

– Нет. Марш очень консервативен в том, что касается денег. И он никогда не играет.

– Выходит, мотива у него нет?

– Никакого. Марш ничего не получает ни по одному из завещаний Бенедикта, а если бы получал, то не нуждался бы в этом. Согласно всем источникам, он пользуется репутацией адвоката с богатой клиентурой, в высшей степени компетентного и безукоризненно честного.

– Такие выводы зависят от надежности источников, – отозвался Эллери. – Ты смог выяснить, как он вел дела Джонни?

– Да, вроде бы там все абсолютно безупречно. Да и чего мог добиться Марш махинациями с капиталами Бенедикта? Только финансовой прибыли, а он никогда не нуждался в деньгах. К тому же основной частью состояния Бенедикта управляет не Марш, а старинная адвокатская фирма «Браун, Браун, Мэттауэн, Браун и Лоринг».

– Как насчет женщин?

– В каком смысле?

– Я имею в виду возможное романтическое соперничество.

– Ничего подобного. Вся наша информация свидетельствует, что Марш был связан с хит-парадом Бенедикта только в качестве юриста, когда Бенедикт, устав от очередной девицы, хотел откупиться от нее или заключить с ней какое-нибудь соглашение.

– А бывшие жены?

Инспектор Квин покачал головой:

– Тоже ничего. Марш знакомился с ними через Бенедикта, за исключением Марши Кемп, и контактировал с женами Джонни-Би только в качестве друга, а со временем и адвоката. К тому же он предпочитает женщин совсем иного типа, нежели Бенедикт, – маленьких и женственных.

Эллери усмехнулся:

– Эл однажды показывал мне фото матери. Она была маленькой и женственной.

Старик нахмурился:

– Может, ты наконец уберешься из моего офиса и дашь мне немного поработать? – Он был старомоден, и намеки на возможные нездоровые отношения между матерью и сыном его не забавляли. – Куда ты теперь? – спросил инспектор, когда Эллери открыл дверь.

– Хочу задать Элу пару вопросов о Джонни. Потом расскажу тебе об этом.

* * *

Мисс Смит сказала, что мистер Марш занят с клиентом и его нельзя беспокоить ни при каких обстоятельствах, да и в любом случае он принимает только по предварительной договоренности. Если, конечно, говорил ее враждебный взгляд, речь не идет о детективном бизнесе, который, как подсказывал ей опыт, постоянно ассоциируется с присутствием некоего Эллери Квина. Судя по мимике, мисс Смит, будь она босоногой и неопрятной, с удовольствием бросила бы ему в лицо слово «свинья», но, будучи леди и, несомненно, дочерью викторианской мамаши, она могла выразить свое отвращение лишь посредством тона и взгляда.

Мистер Квин, всегда остававшийся джентльменом в присутствии леди, нацарапал несколько слов на листке бумаги и с предельной politesse[42]42
  Вежливость (фр.).


[Закрыть] осведомился, не передаст ли мисс Смит в качестве секретаря записку мистеру Маршу, невзирая на клиента.

– Я не могу этого сделать, – заявила мисс Смит.

– Вы меня удивляете. Я бы поверил, если бы вы сказали, что не хотите этого сделать, но поскольку вы выглядите вполне здоровой и не утратившей способности передвигаться…

– Считаете себя умником? Всегда готовы смеяться над другими.

– Ничего подобного. Просто я вижу свой долг перед семантической гигиеной в том, чтобы не оставлять без внимания речевую неряшливость.

– Должно быть, вам приходится нелегко, когда вы слушаете, как радио– и телереклама засоряют английский язык.

– Как чудесно, мисс Смит! У вас есть чувство юмора! Так вы передайте эту записку Элу?

– Вы тоже ошиблись! Сказали «передайте» вместо «передадите»!

– Увы! Это доказывает, что даже чистейшие из пуристов способны ошибаться. Как насчет записки, мисс Смит?

– Вы ошиблись нарочно! Вы просто морочите мне голову!

– Могу добавить, что восхищаюсь вашей головкой с первого взгляда… Ага, вы улыбаетесь! Это уже прогресс.

В этот момент из кабинета вышел Эл Марш и озадаченно посмотрел на секретаршу.

– Мисс Смит сама не своя, Эллери. Это результат твоего шарма или что-то случилось?

– Едва ли первое и, безусловно, не второе. Просто я хотел спросить у тебя кое-что о Джонни. Это не займет и минуты…

– Сейчас у меня даже минуты свободной нет. Старик в моем кабинете и так относится ко мне скептически. Он считает уголовным преступлением заставлять ждать человека его возраста – ему девяносто. Как насчет того, чтобы встретиться у меня дома около семи? Пообедаешь, если у тебя нет других планов. Луи раньше работал поваром в «Павильоне». Мисс Смит даст мой адрес, если у тебя его нет.

Марш жил в двойной квартире в пентхаусе на Саттон-Плейс. Оказавшись высоко над мрачным городом, откуда, несмотря на дату, еще не вполне ушла зима и где еще не совсем обосновалась весна, Эллери купался в роскоши. Слуга по имени Эстебан проводил его в обширную холостяцкую гостиную, полную феодального дуба, испанской стали, бархата, латуни, бронзы, увешанную вплоть до высокого потолка охотничьими трофеями и оружием. В ожидании Марша Эллери бродил по комнате, размышляя, в какую сумму все это могло обойтись.

В помещении не было ни следа модернизма – его антураж навевал воспоминания об эксклюзивном мужском клубе девяностых годов прошлого века. В маленьком спортзале, смежном с гостиной (дверь была открыта), виднелись гири, штанги, тренажеры, параллельные брусья, боксерская груша и другие атрибуты атлета не первой молодости. Но имелись и сюрпризы.

Половину короткой стены занимал музыкальный центр, предназначенный для высококачественного воспроизведения долгоиграющих пластинок и кассет, среди которых превалировали Чайковский и Бетховен, – подобные романтические пристрастия не ассоциировались у Эллери с Маршем. В данный момент звучала ария князя Гремина из «Евгения Онегина». Эллери узнал голос Шаляпина, в чьем великолепном басе он нередко искал ободрения.

Особенно очаровал его застекленный книжный шкаф, где стояли редкие американские, французские и английские издания Мелвилла, Рембо, Вердена, Генри Джеймса, Пруста, Уайльда, Уолта Уитмена, Жида, Кристофера Марло и многих других литературных гигантов, при виде которых Эллери ощутил зуд в бумажнике. Столь же редкие художественные альбомы в основном содержали репродукции картин и фотографии скульптур да Винчи и Микеланджело. Ряд ниш в дубовых стенах занимали бюсты исторических личностей, очевидно восхищавших Марша, – Сократа, Платона, Александра Македонского, Юлия Цезаря, Вергилия, Горация, Катулла, Фридриха Великого, лорда Китченера, Лоренса Аравийского и Вильгельма фон Гумбольдта.

– Вижу, ты осматриваешь мои сокровища, – сказал вошедший Марш, выключая музыку. – Прости, что заставил тебя ждать, но старик не отставал от меня весь день. Выпьешь? – Он успел переодеться в домашний костюм, шелковую рубашку с открытым воротом и мексиканские сандалии.

– Только не бурбон.

– Не увлекаешься нашим туземным эликсиром?

– Однажды я им надрызгался и с тех пор не выношу его запаха.

Марш отошел за стойку огромного бара и начал исполнять обязанности бармена.

– Неужели ты напился?

– Ты говоришь так, словно это уголовное преступление. Тогда меня как раз покинул свет моих очей.

– У тебя был роман с девушкой?!

– Не с мужчиной же. За кого ты меня принимаешь, Эл?

– Ну, не знаю. Вот тебе джин со льдом – самое далекое от бурбона, что можно себе представить. – Марш опустился в массивное кресло, словно уменьшившее его в несколько раз, и понюхал приготовленную им смесь загадочных ингредиентов. – Просто я никогда не думал о тебе как о человеческом существе, Эллери. Должен признаться, я испытываю облегчение.

– Спасибо на добром слове, – отозвался Эллери. – Завидую твоим первым изданиям. Начинаю понимать все преимущества богатства.

– Аминь, – промолвил Марш. – Но ты ведь приходил в мой офис и пришел сюда не любоваться моими раритетами. Что у тебя на уме?

– Помнишь тот субботний вечер в Райтсвилле, Эл?

– Он выжжен у меня в памяти каленым железом.

– Как тебе известно, я подслушивал на террасе, когда Джонни произносил речь о своих намерениях, связанных с новым завещанием.

– Ну?

– Кое-что в его словах меня беспокоит. Я не вполне понимаю, что имел в виду Джонни, говоря, что его три брака были «сугубо деловыми».

Марш откинулся на спинку кресла со стаканом и ментоловой сигаретой.

– По условиям завещания его отца, состояние Бенедиктов оставалось в виде траста, и Джонни получал только триста тысяч долларов в год из дохода от состояния. Ну, мне незачем объяснять тебе, что для парня со вкусами, воспитанием и привычками Джонни триста тысяч в год никак не соответствовали жизненным стандартам.

– И он нарушил волю отца?

– Она была нерушимой. Но не непоколебимой. – Марш пожал плечами. – Джонни спросил меня, нельзя ли как-нибудь увеличить сумму. Я изучил завещание Бенедикта Старшего и нашел возможную лазейку. Скорее в шутку я указал Джонни на одно из условий, которое можно было интерпретировать так, как не входило в намерения его отца.

– Звучит любопытно. Что это было за условие?

– Один из пунктов завещания предусматривал выдачу Джонни пяти миллионов долларов из основного капитала, «когда мой сын Джон вступит в брак».

Эллери засмеялся.

– Конечно, ты понимаешь, в чем дело, – продолжал Марш. – Джонни, безусловно, понял. «Когда мой сын Джон вступит в брак» можно понимать и как «каждый раз, когда мой сын Джон вступит в брак». Иными словами, после каждой женитьбы он получает право на пять миллионов. Привлекая внимание Джонни к этому пункту, я не предполагал, что на его основе он переустроит всю свою жизнь. Но он именно так и поступил. Он настоял на том, чтобы обратиться в суд с аргументом о возможной трактовке слова «когда» как «каждый раз, когда», и ему, как всегда, повезло – суд согласился с нашей интерпретацией. Поэтому Джонни приступил к серии браков, разводов и повторных браков.

Эллери покачал головой:

– Вот уж действительно «сугубо деловые контракты». Его браки были ключами к сейфу. Еще один ключ – еще раз пять миллионов.

– Вот именно. Женщин Джонни не обманывал. Они прекрасно понимали, почему он на них женится и на что им можно рассчитывать. Должен добавить, Эллери, что я был категорически против намерения Джона отказаться от соглашения насчет выплаты миллиона долларов. – Большая рука Марша крепче стиснула стакан. – Полагаю, с моей стороны глупо в этом признаваться, но у нас произошла крупная ссора из-за решения Джонни уменьшить сумму выплаты до ста тысяч. Я говорил ему, что это абсолютно неэтично и что я не желаю в этом участвовать. В итоге мы так и не решили этот вопрос – я имею в виду мое участие.

– Когда имела место эта ссора?

– В самолете во время обратного полета из Англии, где он впервые изложил мне свой план.

– В тот вечер мне казалось, что ты на стороне Джонни, Эл. Ты уверен, что не пытаешься сбить меня с толку?

– Конечно уверен. Джонни ясно дал мне понять в тот уик-энд в Райтсвилле, что друзья мы или нет, но, если я его не поддержу, он обратится к другому адвокату. Это заставило меня все обдумать и взвесить. Я знал и любил Джонни с тех пор, как мы были подростками, и едва ли мог оправдывать женщин, которые хладнокровно вступили в брак исключительно ради денег. В итоге я встал на сторону Джонни, в чем он, разумеется, не сомневался. Хотя признаю, что испытывал угрызения совести.

Эллери молча потягивал джин. Марш поднялся, чтобы налить себе вторую порцию загадочного напитка.

– Ладно, – сказал наконец Эллери. – Полагаю, легко выносить суждение, находясь в вакууме. Теперь что касается этой Лоры, которую все ищут. Ты действительно понятия не имеешь, кто она?

– Ни малейшего. Начинаю думать – очевидно, вместе со многими другими, – что Лора существовала только в буйном воображении Джонни. Хотя, по какой причине он мог вписать в завещание воображаемую наследницу, выше моего понимания.

– Она существует на самом деле, Эл. И еще один вопрос. Каково было финансовое положение Джонни ко времени смерти?