Текст книги "Академия «Чёрный тюльпан» (СИ)"

Автор книги: Елизавета Мальчикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 8 Так рождаются заговоры

Глава 8 Так рождаются заговоры

2010 год.

Дождь лил сплошной стеной, и каждый шаг давался с трудом: ветер готов был стереть с лица земли всё на своём пути, а ноги то и дело вязли в сырой и клейкой перегнившей листве. На края плаща-дождевика налипли сгустки грязи вперемешку со мхом. Егор скинул плащ и остался в одной рубашке; Андрей плёлся сзади, тяжело дыша. Неповоротливый, лысеющий… Как только этот тихоня смог затмить статного Егора с вьющимися тёмными волосами – непонятно.

«Может, это даже сыграет мне на руку, ведь только идиот бы не заметил, что с Идой творится что-то неладное. Иногда мне даже казалось, что она и вовсе не в себе», – подумал Егор.

– Егор, прошу тебя, дай мне минуту.

Егор резко обернулся и приставил указательный палец к губам. Сквозь ливень ему удалось разглядеть полноватую фигуру. Андрей, еле перебирая ногами, вскоре остановился, и Егору пришлось вернуться за ним. Но внезапно тело Андрея грузно рухнуло, и он, отталкиваясь ногами, попытался отползти. Егор был уже совсем близко, когда над водой раздался всплеск. В панике Андрей перевернулся на живот и пополз навстречу Егору. Два широких шага – и Егор оказался рядом, схватив товарища за предплечье помог встать. Но мавка оказалась быстрее: одним точным выпадом она крепко схватилась за свою добычу и потянула её в темноту. Проверять кочкарник времени не было, поэтому Егор, уповая на одну лишь удачу, прыгнул на выпуклую кочку. Она оказалась плотным наростом из мха и травы, но медлить всё равно не стоило. Ещё один прыжок – старый пень выдержал человеческий вес. Егор прыгнул снова, доставая из-за спины охотничий нож, и всадил его по самую рукоять в шею существа.

Она взвизгнула и зашипела, отбрасывая добычу.

– Беги! – выкрикнул Егор, и Андрей тем же путём побежал по кочкам болота.

Мавка попыталась схватить Егора за голенище, но он умело вывернул ногу и прыгнул на кочку позади. Раздался протяжный крик – существо звало своих на помощь. Сделав новый прыжок, нога поехала в сторону на мокрой траве и застряла между бугорками, которые были плотно скрыты плавучим слоем торфа. Дождь перекрыл резкий чавкающий звук – мавка достала нож из плоти и отбросила в сторону; болото мгновенно приняло его. Егор пытался высвободиться из мёртвой хватки топи, но делал только хуже: его ногу отчаянно засасывало глубже. Мавка не спешила, медленно передвигая длинными ногами и покачивая бёдрами. Добыча поймана – ей осталось только принять её. Егор перестал сопротивляться и сосредоточился на дыхании.

Один – выдох, два – вдох. Три – выдох, четыре – вдох. На кончиках пальцев почувствовалось жжение. Он вытянул руку, и огненный поток испепелил нежить.

– Получила, тварь? – процедил он, наблюдая, как дымящееся тело осыпает дождь. Но расслабляться не стоило: из глубины за ним наблюдали десятки светящихся смрадным свечением глаз. Высвободившись, он, прихрамывая, удалился в непроглядном ливне.

Ливень немного угас, превращаясь в неприятную морось. Егор остановился у огромного замка академии и в окне-бойнице разглядел высокую фигуру Иды. Она стояла у себя в спальне в рубашке Андрея на голое тело, а длинные светлые волосы были распущены. Когда он вошёл, Аделаида уже успела спуститься; она быстро направлялась к Егору с дикими глазами.

– Снова без добычи! – выкрикнула она и отвесила ему звонкую пощёчину.

Егор сделал шаг к девушке и угрожающе навис над ней. Его рука взметнулась, но тут же опустилась. Аделаида, не моргнув глазом, круто развернулась и пошла наверх, не смея смотреть на него. Из-за угла вышел Андрей; он виновато приосанился.

– Извини, что сбежал.

Егор устало покачал головой и махнул на него рукой.

– Ну! Долго ещё мне ждать? – откуда-то сверху раздался требовательный голос Иды.

С трудом осилив ступеньки, Егор выругался, но когда вошёл в спальню Иды, стиснув зубы, подумал: «Сказала, что между нами ничего не может быть, а сама щеголяет полуголая» .

Егор взял с кресла-кокона халат и кинул его в Иду. – Прикройся.

Девушка отбросила халат, подошла к Егору и наклонившись, грубо задрала его штанину.

– Ну и нрав у тебя.

– Сядь, – скомандовала Аделаида.

Свет от лучины упал на одну половину лица девушки, будто подсвечивая её угасающую светлую сторону. Егор скорчился, но приказ выполнил. Тёплые пальцы коснулись щиколотки; Аделаида прижала ладонь к костяшке. На раненой ноге уже зиял белёсый старый шрам от падения с лестниц катакомб.

– У тебя серьёзный вывих. – Девушка резко встала, отчего её волосы взметнулись, и открыла дверцы широкого шкафа из красного дуба. На полках красовалось множество баночек с тёмным стеклом.

«Хворь»

«Забвение»

«Быстрый сон на ромашке»

«Слёзы утопленницы»…

Проводя пальцем по каждой, она вытащила банку с надписью «Быстрое исцеление». – Мне нужны эти существа, – констатировала она и опустилась на колени перед Егором. Открыла баночку, поддев двумя пальцами тёмно-зелёную смесь, похожую на густое пюре.

– Иногда мне кажется, что мы говорим на разных языках, Ида.

– Молчи. – Аделаида аккуратно начала втирать смесь и прикрыла глаза, шепча себе под нос заклинание восстановления.

Воспользовавшись моментом, Егор провёл ладонью по светлым волосам.

– Не мешай, – повторила девушка, хихикнув.

Колкие слова рвались наружу, но Егор сдержал их, вместо этого он разделил светлый локон на пряди и намотал одну часть себе на палец.

Мазь медленно проникала под кожу, будто подсвечивая её изнутри. Каждое слово, слетавшее с женских уст, отдавалось новой яркой ниточкой, переплетаясь с другими, создавая мерцающую тенёту.

Егор почувствовал натяжение сустава и зажмурился.

Тенёта моментально разрасталась, казалось, будто она пульсировала на месте вывиха.

Раздался глухой щелчок, и Егор выругался.

Закончив, Аделаида подняла на него глаза. Егор тяжёло выдохнул, отпустил прядь её волос и дёрнулся, чтобы встать. Ида кокетливо повела плечиком, отчего бледная кожа оголилась.

– Хватит, Ида. Ты замужем.

Аделаида будто его не услышала и скинула с себя рубашку. Егор с любовью разглядывал пышную грудь, красивое стройное тело и бесконечные ноги девушки, а потом тяжёло вздохнул.

– Сначала пытаешься убить меня, после лечишь, замуж вышла за другого, но меня не отпускаешь… – Он взял её тонкую ручку, притянул к себе и усадил на колени.

– Ты сам виноват, мой мальчик, Андрей склонился передо мной, а ты… Упрямый.– Девушка кокетливо улыбалась, но от голубизны её глаз повеяла холодком.

– Ты всегда искусно делаешь меня виноватым, – мужская ладонь повторила изгибы лёгкого стана, пальцы откинули белые пряди, оголяя каждую чёрточку её тела, но взгляд Егора будто проходил сквозь них, – а я просто любил тебя, даже сейчас, Аделаида, я всё ещё здесь из – за тебя.

– Всё так,– девушка прижалась к нему ногой грудью, и прошептала ему в самое ухо, – тебе и самому здесь очень нравится: ты как верный пёс всё пытаешься угодить хозяйке.

– И я, правда, пытаюсь тебе угодить, я старался быть тем, кто всё поймёт… Даже убийство, но иногда понимание – это просто способ дольше терпеть, что терпеть не стоит.

– Осторожнее, мой мальчик.

– За стеной спит твой ребёнок, и этого мне достаточно! – Егор чуть привстал, но Аделаида лишь крепче сжала бёдра на его талии.

В комнате стало тихо, только вечный дождь стучал по стеклу узкого окна, он отсчитывал секунды и ждал, когда кто – то из них сломается. Им оказался Егор, его пальцы спустились ниже, рисуя круги на животе девушке. – Ты хоть когда-нибудь любила меня?

С тёмных волос капали прозрачные бусинки влаги. Аделаида смахнула их. – Всегда, – сказала она и поцеловала Егора.

За дверью робко стоял Андрей. От услышанного сердце кольнула острая игла. Он сделал шаг внутрь: пальцы жены вцепились в широкую спину Егора. Аделаида обернулась, и их взгляды встретились. В её глазах промелькнул безумный огонь, губы девушки приоткрылись. Сердце будто забыло, как биться, и тяжело ухнуло. Андрею показалось, что их вздохи касаются самого его уха. Он развернулся на пятках и, не в силах больше выносить этого, быстро спустился по лестнице и вышел в сизый туман.

Дождь снова усилился и хлестал по коже. По пути Андрей схватил охотничий пояс и дрожащими руками закрепил его на талии. Почему-то сначала накатил стыд. За себя? За свою нелепую фигуру? За то, что полюбил безумную хищницу? Или за то, что он не такой, как они? Не было в нём истинных сил – только знания, копившиеся годами.

Потом пришла ярость – глухая, всепоглощающая. Андрей не заметил, как оказался снова на болоте. Ноги сами принесли его к останкам мавки. Над ними согнулась другая, совсем дитя. Она то ли рыдала, то ли рычала. Подняла глаза на Андрея, полные мольбы, но рука не дрогнула. Холодная игла вонзилась в тело мавки, и яд мгновенно подействовал: не убьёт её, лишь обездвижит на время. Сотни глаз загорелись зелёным смрадным свечением, но ни одна тварь не осмелилась вступить в бой.

Все мы лишь пленники на этом проклятом острове, но лучше быть пленником по своей собственной воле, – подумал Андрей.

– Аделаида! – раздался требовательный голос Андрея, и он бросил добычу на каменный пол. Девушка не спеша спустилась, уже одетая в брючный костюм. Она окинула взглядом мавку, потом Андрея, но промолчала. Лишь слегка приподнялась её идеально очерченная бровь.

* * *

– Ты будешь послушной, глупое отродье!

Аделаида хлёстко ударила по щеке юную мавку так, что голова бедного создания дёрнулась с хрустом в сторону. Существо было измождено вечными побоями и потому не сопротивлялось, лишь зло косилось на свою мучительницу. Но стоило зелёному свечению коснуться глаз мавки, как Аделаида наносила новый удар – ещё сильнее, ещё унизительнее.

– Ученики скоро прибудут, а ты ещё не готова! – Аделаида грубо схватила существо за подбородок и посмотрела ей прямо в глаза. – Можешь светить глазками сколько угодно, на меня это не действует. Я – истинный потомок своих предков. По щеке существа скатилась одна-единственная слезинка. Аделаида усмехнулась и вышла из одного из многочисленных тоннелей катакомб, закрыв за собой железную решётку.

– Сé же дѣйствꙋеть, ꙗко зе́ліє твоѐ. Мл

ⷭ҇тїю вре́мене въ на́съ тѧ̀ прелага́ѧ. Слѣпа́ѧ граби́тельнице. (Вот же действует, словно зелье твоё. Милостью времени в нас тебя превращая. Слепая похитительница).

У входа в катакомбы Аделаида остановилась, но лишь на секунду.

Не обернулась, просто промолчала.

Для древнего существа, этого и хватило.

Аделаида подняла растерянные глаза, но быстро взяла себя в руки. Андрей уже ждал её – чёрный костюм, начищенные до блеска ботинки. Глаза Аделаиды зацепились за его галстук, а затем и за одну не застёгнутую пуговицу у самой горловины. Длинные изящные пальцы девушки быстро, ровно и заботливо застегнули злосчастную пуговицу.

– Мне нечем дышать, дорогая, – прохрипел Андрей, и его лицо побагровело. Аделаида лишь шагнула вперёд, будто не замечая его лица.

Стук каблуков отдавался эхом по пустому залу. Взгляд Аделаиды упал на одну из каменных стен, где тени лежали плотнее и не рассеивались даже от пламени свечей – пространство будто провисло. В нос Аделаиды ударил густой воздух; по стене побежали тонкие, еле заметные прожилки.

– Он открылся, – с придыханием прошептала она и ускорила шаг.

Выйдя из замка в вечный промозглый и сырой воздух, девушка подняла глаза к небу прямо над границей острова утопленниц и побережья Чёрного моря. В тёмно-синем мареве висело кольцо из золотых нитей, становясь всё больше и больше. Вспыхнули крошечные огоньки, и портал изверг приглашённого преподавателя по психологии, а за ним – двух девчонок: они сцепили руки крепко, но всё равно весело смеялись. За ними – пребывали другие, кто-то впервые, кто-то в последний раз.

По воздуху разлетался аромат соли, полыни и корицы. Аделаида вдохнула его полной грудью. Позади, будто невзначай, Андрей бросил неоднозначный, но тревожный взгляд на Егора, тот лишь уверенно кивнул ему, хотя души обоих окутало неприятным холодком.

Андрей сделал шаг вперёд и сравнялся с Аделаидой, его ладонь опустилась на её плечо, но девушка даже этого и не заметила, заворожено вглядываясь в золотое сияние, которое уже почти угасло.

– Сколько же урожая прибыло! – С безумным смехом воскликнула она.

– Мы должны быть осторожными, дорогая, помни об этом.

Аделаида обернулась и зло окинула взглядом мужа. – Я всегда осторожна, – раздражённо сказала она и скрылась за огромными дверями замка.

Ветер швыряет сухие листья в разные стороны, любовник и муж переглянулись.

– Нам надо её убрать… Срочно. – Егор облокотился на каменную стену, его голос казался отголосками невысказанных мыслей Андрея, но тот промолчал, делая вид, что не слышит.

– Ты ведь ненавидишь меня, Андрей, продолжил Егор, – ненавидишь и её, но тихо, где – то в глубине души, и от этого страдаешь, а я страдаю лишь от того, что не может выбрать.

– Значит, в остальном тебя всё устраивает? – Андрей усмехнулся, и наконец, расстегнул чёртову пуговицу, которая мешала дышать.

Егор оказался очень близко, почти вплотную, – Всё – таки выберешь её: убийства детей, запретную магию, и даже её безумие.

– Ты у нас эксперт по тёмной магии, разве это не в твоём духе? – Андрей судорожно поправил рукав пиджака, и сделал шаг назад.

– У всего есть предел! Я не собираюсь становиться монстром.

– Выходит, Аделаида для тебя монстр? Монстр, с которым ты успешно проводишь ночи?

Егор смотрел в упор, – А для тебя? Билетик в орден? Если считаешь, что Ида хоть не много станет тебя уважать, то ты просто глупец.

Андрей призадумался, но на пару мгновений, открыл рот, чтобы что – то сказать, но Егор скрылся в глубине ночного берега.

Ночь накрыла берег плотным одеялом, только яркие вспышки молний одаривали редким светом скалистые выступы. Песок под ногами превратился в мокрую и вязкую массу, прилипая на обувь.

Она как принцесса, которую охраняет дракон, только Ида, как две стороны одной монеты: на одной прекрасная, хрупкая девушка, с глазами безоблачного неба; на другой – когтистое, змеиноподобное существо, которое, если не будешь слушаться, испепелит тебя заживо.

Я должен любить обе эти ипостаси, но не могу. Как бы не пытался, как бы не хватался за её милые маленькие поступки, как бы не хотел…

Не могу.

Ядовитые мысли обжигали душу.

– Не могу, слышишь! – Егор прокричал во всё горло, и слова утонули в пустоте.

Волны накатывали одна за другой, расшибаясь о скалы. Когда – то над водой кружили чайки, но теперь всё умерло.

– Но ведь должен… – Снова брошенные слова в пустоту.

Новая волна взметнулась выше скал, она отчаянно пыталась высвободиться от объятий моря.

Егор сделал шаг к кромке воды, и его рука вспыхнула серебром. Свет становился ярче, и Егор направил поток в воду. Серебряный шар ударился о тёмную гладь, разрываясь на тысячи частей. Рука безвольно опустилась, и он оглянулся, почувствовав чей – то взгляд, который жёг спину.

По гальке ступали маленькие, босые ножки, мальчик так спешил, что запутался в собственных ногах и упал на живот.

Егор медленно опустился перед ребёнком, и быстро прошёлся по чертогам своей памяти, собирая по крупицам весёлую сказочку, ожидая, что малыш заплачет. Но нет, мальчик лишь поднял голову, слишком серьёзно оглядывая взрослого.

– Вот ты где, мелкий…! – Фигура Аделаиды пробивалась сквозь туман, в руке она держала туфли на шпильке.

Малыш замер, будто боялся сделать лишнее движение, и вызвать новую волну раздражительности матери.

Егор впервые видел Аделаиду такой; не сосредоточенной, злой, раздражённой, казалось, каждое её слово, обращённое к сыну, пропитано ядом. Сильные руки подхватили малыша, внутри Егора проснулось новое чувство трепетной и огромной любви.

Аделаида подошла ближе, поправила рукава, судорожно разгладила несуществующие складки на пеньюаре.

– Он меня с ума сведёт. – Она не хотела брать на руки собственное дитя, не хотела даже коснуться его.

Маленькая ручка схватила вьющийся тёмный локон, пухленькие пальцы усердно перебирали волосы.

– Не злись на него, он просто ребёнок. – Тихо сказал Егор.

– Он маг! И я сделаю из него настоящего истинного потомка, который будет достоин…

– Достоин чего, Ида? Твоего внимание, твоей любви? Ты его мать, ты должна любить его не смотря ни на что.

– Или вопреки…

Пена слетала хлопьями, ветер подхватывал новые пузырьки и увлекал за собой. Егор не посмел больше ничего спрашивать. Ему больше не нужны новые пугающие ответы.

Глава 9 Друзья?

Глава 9 Друзья?

2025 год.

Отстранённый взгляд Аделаиды скользнул по высокой фигуре сына: он сидел крючком над листом бумаги и что-то усердно вырисовывал.

– Твои почеркушки опять будут валяться по всему замку? – спросила она, не скрывая брезгливости.

– Чем же ещё мне заняться здесь, Ида? – Спокойно ответил сын, не отрываясь от своего занятия. – Кстати, о занятиях… Ты был тайком на лекции по травничеству! – Аделаида подошла и резко выхватила листок.

На нём была изображена девушка с прямой чёлкой и вздёрнутым носиком. – Кто она?

Ден пожал плечами.

– Отвечай!

Её сын встал и упрямо посмотрел матери прямо в глаза; он больше не был тем маленьким мальчиком, который вздрагивал, а после замирал от материнского голоса, переходящего в крик, а иногда и в побои.

– На что именно тебе ответить, мама? – Ден схватился за край листка, потянул и оторвал половину.

– Это не тот образ, который должен быть у тебя в голове. – Аделаида прищурилась и порвала свою половину портрета на мелкие кусочки. Взгляд Дена проследил за каждым падающим клочком. Он легко подкинул их в воздухе, и обрывки оказались у самого лица Аделаиды.

– А что должно быть у меня в голове? Твои бесконечные претензии, вечно недовольное лицо? Ты ведь с детства кормила меня тем, что я недостаточно силён, недостаточно маг, недостаточно потомок…

Кучка малюсеньких кусочков завибрировала. Клочки начали метаться друг за другом; резко остановившись, они вспыхнули и рассыпались в пепел. Гневный взгляд голубых глаз метнулся с падающего пепла на лицо сына. Аделаида отвесила Дену хлёсткую пощёчину.

– Не смей использовать магию против меня.

Ден развернулся на пятках и вышел из своей спальни.

– И прекрати появляться на занятиях. Слова прозвучали будто под толщей льда. Голова снова начала раскалываться. Ноги сами принесли Дена на башенку над крылом для мальчиков. Плечом Ден надавил на резную декоративную арку, и та приоткрылась, открывая проход в небольшое помещение. Арка закрылась, и Ден тяжело выдохнул. Наконец он был там, где мать его не достанет. Это была его тайная комната, для которой он нашёл заклинание-невидимку в бесконечных заметках тёмного мага. Рухнув на гору бархатных подушек, он подложил руки под голову. Глаза зацепились за ярко-жёлтый лист, искусно нарисованный на потолочной фреске. Местами уже пошли трещины, где-то потрескалась краска, но от этого изображение огромного чёрного тюльпана на осенней подстилке стало казаться ещё прекраснее. Каким ты был, только родившись? Тёмно – фиолетовым? Иссиня – чёрным? Может, и вовсе чернильно – бордовым?

Выведенная Роза Берле, она, как и Ден, были обречены на вечное одиночество.

– А ты милый, когда грустишь.

Ден резко вскочил от девичьего голоса, еле слышного за стеной.

– Кто ты? – Он приоткрыл арку, но на другой стороне была только пустота.

– Я призрак этой академии, жаждущий расплаты… Бу-у! – Девчонка говорила нарочито угрожающим голосом, а после, не выдержав, звонко рассмеялась.

– Давно ты следишь за мной? – Арка закрылась, и Ден принялся сканировать стены.

– Недавно. Не напрягайся ты так. Сегодня профессор тёмных наук обучал нас подсматривать так, чтобы жертва не могла понять, кто и откуда за ней следит. Это так по-Джо-Голбервикски, не правда ли?

– Жертва? Джо-Голбервикски? Да кем ты себя возомнила? – Терпение Дена лопнуло, и он щёлкнул пальцами.

Со стороны девчонки послышался глухой стук, и она грустно выдохнула: – А ведь эту вазу мне мама подарила.

Отчего-то сердце Дена кольнуло, ему стало стыдно за себя. – Извини, – шепнул он.

– Ничего, сестра восстановит, она любит у нас спасать… Правда, разозлится не на шутку. Так, а ты кто? Я не видела тебя прежде.

– Никто. Подсобный рабочий, – выпалил Ден.

– А. Ну, да, и прячешься в тайной комнате, потому что неправильно скосил траву?

– Ага. Можно и так сказать.

– Увиливаешь? Ладно, давай секрет на секрет! – Никак не унималась девчонка.

«Не отстанет ведь», – подумал Ден и кивнул: – Давай.

– Что ж… – Она выдохнула, будто собираясь с мыслями. – Иногда я чувствую себя лишней, будто я белая ворона: слишком громко смеюсь, сначала говорю, потом уже думаю, а после смерти мамы сестра и вовсе стала мне надзирателем. Но отец упорно игнорирует это, и вот нас сослали в эту академию.

Ден расслышал, как всё озорство испарилось из голоса девчонки. Пленница, как и он.

– Это мой дом, я родился здесь, но родная мать сделала из моего дома тюрьму строгого режима. – А я сразу догадалась! – Победно воскликнула девчонка. – Ты очень похож на директрису.

– Я совсем не такой, как она! – Слова сами сорвались с губ жёстче, чем того хотел Ден.

Прошло несколько мгновений в тишине.

– Ты ещё здесь? – вкрадчиво спросил Ден.

– Угу.

Обиделась.

– Приходи сегодня на границу.

– Это запрещено. – Голос незнакомки чуть сник.

– А подсматривать вообще невежливо, но ты ведь это сделала.

Девчонка хихикнула: – Грешна, но не каюсь. И через несколько секунд раздалось смущённое: «Приду».

На границе, как всегда, бесновался шторм. Даже сейчас – в зимнее время года – он никак не мог оставить в покое и без того израненное побережье. Ден вглядывался в плотную стену дождя между островом утопленниц и берегом Чёрного моря. Что по ту сторону? Люди? Какие они? Там матери любят своих детей? Ден протянул руку, сливаясь с ледяным потоком воды, но быстро отдёрнул её, потому что расслышал весёлое: «Привет».

В полутьме волосы незнакомки казались медными; тонкие кудряшки пружинили у лица. Бледное лицо, увенчанное веснушками, казалось глотком яркой жизни в этой бескрайней и вечной полутьме. – Привет, это я, приведение из стен. – Девчонка уселась прямо рядом с Деном, их плечи задевали друг друга.

– Привет, – тихо ответил он.

– Какой ты огромный вблизи. Ой, извини.

Ден рассмеялся – весело и от души, впервые за долгие-долгие годы. – И, правда, язык без костей.

– Я Лиля. – Она поёжилась и накинула капюшон, но улыбка не сошла с её губ.

– Я Ден.

– Ты знаешь, в какой-то момент…

Но Ден уже не слушал её: слова утонули в кудряшках, которые непослушными языками пламени так и хотели коснуться весёлого девичьего лица. Новое чувство тёплым одеялом опустилось на душу Дена, но это была не любовь, а скорее ощущение родственной души, родного человечка, дружеских объятий. Хотя он никогда ни с кем не дружил – разве что профессор тёмных наук относился к нему чуть добрее, чем мать, но это точно была не дружба. А вот Лиля… она точно могла стать ему другом…

– Чего ухмыляешься? – Лиля тихонько толкнула Дена в бок, вытягивая из раздумий.

Ден покачал головой: – Твоя сестра, она восстановила вазу?

– Угу. – Пришлось сказать, что та выскользнула из рук, когда протирала пыль.

– Почему не сказала правду?

Лиля как-то неоднозначно дёрнула плечами и закусила нижнюю губу. Её взгляд прошёлся по лицу Дена, и она поцеловала его. Не ожидая такого напора, парень мгновенно отшатнулся, грубо прервав поцелуй. Лиля сдвинула брови, резко встала и зашагала прочь. Несколько мелких камешков разлетелись прямо у неё из-под ног.

– Лиля, я не хотел тебя обидеть.

– Уже, – выпалила она, не оборачиваясь, и едкое слово растворилось в каплях дождя.

Ден ещё долго сидел и размышлял о случившемся. Размышлять – это всё, что ему было разрешено на этом проклятом острове. Аделаида не могла проникнуть в его мысли, как ни старалась. Способный парень научился ставить блоки сначала на отдельные свои мысли, а после и закрыл плотной стеной весь свой разум. Ида была в бешенстве: она угрожала маленькому сыну, что закроет его в катакомбах вместе с мавками-рабынями, подливала ему сыворотку правды, а когда была не в себе от ярости – отвесила первую хлёсткую пощёчину. Ден так и не понял, за что ему прилетело.

– За что, мама? Ты ведь сама водишь меня к тому колодцу, сама хотела развить во мне все стихии, – с горечью сказал тогда мальчишка. Она лишь крепче стиснула зубы и ударила снова.

С той минуты больше не стало мамы и сына; на свет родились два незнакомца – Ида и Ден.

Ночью ветер стал ещё яростнее, но Дену нравился сильный ветер, именно он стал его лучшим другом. Высокая фигура медленно удалялась с берега, когда ударил сплошной ливень, но замедлила шаг на одной из лестниц, ведущих в замок. Ден поднял голову: Ида наблюдала за ним через узкое окно. Парень лишь надвинул капюшон сильнее и скрылся в темноте замка.

– … И кроме всего выше перечисленного, вы должны… – По просторному помещению эхом разносился голос архимага.

Дену нравилось ходить на лекции: он впитывал слова преподавателей, как губка. Жаль только, что приходилось скрываться, но это он умел искусно. С каждым разом всё меньше ощущался запах озона от магического пузыря, в котором прятался Ден, но нужно было стать очень тихим: на стуле не покачаться, в дебаты с преподавателем не вступишь, и, что его особенно огорчило, – за косичку девчонку не дёрнешь.

А как же хотелось!

Лиля сидела с сестрой, в четыре уха слушая архимага. Ден сразу понял это: тот же вздёрнутый носик, бледная кожа, а тёмные волосы добавляли её образу готический шлейф. Девушка была очень красива и хорошо сложена, а то, как она дерзко отвечала преподавателям, особенно манило Дена. Повинуясь внезапному порыву, мужская рука медленно потянулась к тёмным локонам; указательный палец почти уже коснулся волос девушки, но одно звено серебряного браслета парня неосторожно зацепилось за другое. Ден дёрнул, чтобы распутать, и, по самому известному закону Мёрфи – младшего, звенья треснули, и с оглушительным лязгом рассыпались по каменному полу. Сотни голов разом обернулись на Дена. По инерции он зажмурился, хотя быстро осёкся, вспомнив, что никому не увидеть его, и немного расслабился. Обернулась и Лиля; она задержала свой взгляд на мимолётной ряби, которая от волнения прошлась по воздуху. Глаза девушки сузились, и она хихикнула.

– Извините, профессор, – быстро проговорила она и опустилась, чтобы собрать звенья.

– Будьте сосредоточеннее, дитя, – ответил архимаг, закатывая глаза, и продолжил лекцию. Рыжая убрала звенья в свой миниатюрный рюкзак и достала оттуда блокнот, быстро что-то накалякала и бросила листок к ногам Дена.

Парень, очень тихо, стараясь больше не привлекать внимания, поднял записку:«Извиняться пришёл?» Ден ничего не ответил, но послание убрал в карман. Кинув ещё один взгляд на сестру Лили, принялся внимательно слушать архимага.

Когда лекция закончилась, Ден привстал со своего места и тихо шепнул прямо в самое ухо Лили:– Встретимся сегодня на границе.

Рыжая ничего не ответила, только робкая улыбка коснулась краешка её губ, зато оглянулась сестра. Она долго всматривалась в пустоту, сдвинув чёрные, идеально очерченные брови.

Ден наклонился, и их лица встретились.

– Слышала? – Спросила она, губы девушки были так близко, что парень чувствовал её напряжённое дыхание.

Карие глаза Дена скользнули по линии её губ.

Лиля покачала головой и взяла сестру за руку. – Не – а.

Рыжие кудряшки взметнулись львиной гривой и девушки вышли из аудитории.

В коридоре Ден наткнулся на Иду. Несмотря на то, что он находился в пузыре, парень всё равно развернулся и пошёл прочь. Ида сравнялась с ним и сказала: – Ты делаешь мне назло, глупый мальчишка!

Ден не делал назло. Ему отчаянно хотелось быть как все эти подростки – быть просто сыном своей матери, а не ошибкой, которую Ида должна исправить.

Ветер подхватывал и рвал сухие лёгкие снежинки. Лицо Лили стало ещё бледнее, а кончик носа покраснел от холода. Она вплотную прижалась к Дену и обняла его.

– Я тут кое-что услышала. – Голос Лили был глухим, оттого что девушка зарылась в плюшевую толстовку парня.

– И что же?

Рыжая быстро подняла голову, будто только и ждала, когда Ден спросит. – У тебя есть секретик.

Ден пожал плечами: – Может быть.

– Ты владеешь стихиями больше, чем остальные. – Огромные глаза девушки выразительно смотрели на Дена, ожидая рассказа, но он отстранился. Девушка в два шага оказалась перед ним и картинно сложила ладони в мольбе. – Ну, расскаааажиии… – протянула она, точно ребёнок, который выпрашивает у матери очередную конфету.

– Владею, – коротко ответил Ден.

– Поэтому прячешься?

– Нет.

– Почему ты такой скрытный? Мы же друзья.

Отчего-то статус, к которому он так отчаянно стремился, больно кольнул душу. Ден снова отвернулся и пошёл прочь, но Лиля быстро догнала его. Обняла; женская ладонь скользнула по спине.

– Я никому не скажу, обещаю.

Ден дёрнулся и отпрянул. – И ты туда же! Я вам не объект для изучения!

Ден ускорил шаг, срываясь на бег.

– Да подожди ты!

Но Ден не ждал, ругая себя за то, что позволил себе нуждаться в ком-то.

На лестнице показалась девичья фигура; Ден мгновенно воздвиг вокруг себя магический купол и остановился у замка. Рядом остановилась и Лиля.

– Привет, Лизаветка. – Пытаясь отдышаться, сказала она сестре.

Лизавета. Какое красивое имя , – подумал Ден.

Елизавета посмотрела вдаль, но никого не обнаружив, скрестила руки на груди. – С тобой ещё кто-то был, да?

– Я была одна, папочка, – с усмешкой ответила Лиля.

Ден поднял голову и заметил очередное наблюдение. – Уходите. Сейчас же.

Елизавета вздрогнула от неожиданности, но спустилась ниже. Лиля схватила сестру за руку и хотела увести, но та упрямо вросла в каменные лестницы.

– Кто это был? – не унималась Елизавета.

– Замок накрывает снежный шторм, дорогие. Рекомендую подняться к себе в комнату. – Раздался мелодичный голос директрисы. Она медленно открыла массивную дверь замка и приглашающе кивнула девочкам.

Лиля сжала руку сестры ещё крепче, и они, наконец, удалились. Аделаида окинула взглядом пространство, но лишь кивнула, закрывая за собой дверь.

Ложь сына не станет помехой, а подсказкой – по ней можно разглядеть, где у кого слабые места.