Текст книги "Академия «Чёрный тюльпан» (СИ)"

Автор книги: Елизавета Мальчикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 13 Две стороны одной монеты

Глава 13 Две стороны одной монеты

Слабое пламя свечи выхватило бледное лицо девушки. Руки её стали ещё тоньше, а и без того миниатюрное телосложение, казалось, иссохло. Сколько она провела в этих каменных стенах? Недели… Месяцы…

Иногда пространство, искажённое паутинкой сплетённых потоков, дышало звонко и ритмично, озаряя всё вокруг миллионами разных оттенков, а иногда оно зависало в воздухе, выдыхая медленно и тяжёло. А может это была сама Лиля? Она больше не принадлежала себе, а только своим мучителям.

Сегодня разум был на удивление чист: девушка могла привести мысли в порядок, глаза сконцентрировались на догорающем огарке, и даже удалось пошевелить конечностями.

Внезапно в голову ударила щемящая душу мысль: Елизавета… Она в безопасности? Приехала снова в эту проклятую академию? Ден с ней что – то сделал?

Лиля попыталась приподняться, но голову с жаром обнесло, и она вновь приняла горизонтальное положение.

Я должна сделать хоть что – то.

Собрав всю свою волю в кулак попыталась принять ипостась лисы, но как бы не старалась, она была слишком слаба.

Тогда поразмыслив, она решила передать сообщение сестре: Лиля полностью расслабилась, закрыла глаза, и представила себе прямые локоны цвета вороново крыла, маленький носик, красивые черты лица, улыбку, которая могла подарить свет – на илистой отмели рыжая лисица оставляет редкие следы. Здесь пахнет мхом и топью; лисица прыгает с кочки на кочку, пушистый хвост касается тёмной топи, по воде пробегает рябь, болото будто сжимается от прикосновения непрошеного гостя; маленькое тельце лисицы чувствует наблюдение и легко запрыгает на ветку, испуганно озираясь по сторонам.

Лиля видит раскрытую ладонь сестры с шоколадными конфетами, и резко прыгает в темноту топи.

– Стой! – выкрикивает Елизавета, но лисице приходиться прятаться за пеленой теней, потому что она слышит голос профессора тёмных наук.

– Елизавета, остановитесь, или мне придётся применить магию! – Кричит он.

Контакт разрывается, и всё, что успевает передать Лиля, это короткое: – Он держит меня в тёмном месте…

Слёзы бессилия стекают по щекам девушки.

* * *

Резкий, визжащий звук эхом окутал пространство катакомб, заставляя тело девушки вздрогнуть. Лиля резко открывает глаза, и быстро вся подобралась, сжавшись в комок. Глаза, как у загнанного зверька, рыжие кудряшки спутались и налипли на лоб.

Пальцы Дена едва коснулись её лица, как девушка резко отодвинулась.

– Я принёс тебе еды.

Лиля жадно смотрит на разнос – дымящееся картофельное пюре, рагу, от запаха, которого мгновенно сводит желудок, но девушка непреклонна.

Не доставлю ему удовольствия смотреть, как я нетерпеливо набрасываюсь на еду.

– Не голодна? – Спрашивает он, сидя на корточках. Карие глаза пытливо изучают Лилю, но она продолжает молчать.

– Что ж, ладно. – Спокойно говорит он, и, выждав ещё несколько мучительных минут, удалился.

Только когда стихло эхо закрывающихся металлических решёток, Лиля принялась за еду.

* * *

Услышав чьи – то шаги, Ден ложится на кровать, не много взъерошив волосы, делая вид, что спал. Он знал, чьи это шаги, а чтобы уж наверняка она выбрала нужную дверь, парень едва коснулся её разума с мыслью:может быть эта?

Дверь распахнулась, шаги приблизились к кровати Дена, и Елизавета едва коснулась его руки.

– Что ты творишь… – Нарочито сонно бормочет он.

– Тш-ш. Идём. Ден бредёт за девушкой, его широкая ладонь касается хрупкой руки. Елизавета вздрагивает, Ден ловит этот импульс, и ухмыляется уголком губ.

– Спасибо, что спас меня, – шепчет Елизавета, и отводит взгляд, не зная, где ещё спрятаться от его пристальных глаз.

Пальцы Дена касаются подбородка девушки, мягко поворачивая её лицо: – Пожалуйста, – хрипит он.

Импульс продолжает терзать девушку, и кончики её пальцев подрагивают, грудь вспыхивает новым, опьяняющим чувством. Елизавета встаёт на носочки и прижимается всем телом к широкой груди.

– Маленькая гиена, – думает Ден, и сильные руки обвивают талию Елизаветы. Дыхание замедляется, губы сами раскрываются навстречу. Ден наклоняется, чтобы поцеловать её, но девушка вскрикивает, обжигаясь воском, и канделябр падает на пол с глухим стуком. Ден поспешно притаптывает огонь, и они оказываются в полной темноте. Проходит несколько мучительных секунд и на ладони Дена вспыхивают языки пламени.

– Никого, – шепчет он.

– Мне нужна твоя помощь.

В свете пламени глаза Дена становятся угольными. – Так и знал, что по пятам за мной ходишь неспроста.

Его высокая фигура быстро пересекает порог, оставляя Елизавету в полной темноте. Он знает, что она непременно последует за ним, как Икар, который слишком высоко поднялся к солнцу.

До ушей парня доносится гневное: – да стой же ты!

В два шага Елизавета оказывается рядом с Деном, и он замечает, как колышется пламя у неё на ладони. – Тссс… Твоя рука. – Говорит он, и девушка медленно переводит озадаченный взгляд на робкий огонёк. Новая стихия Елизаветы завораживает, и она крутит кистью прямо у лица, но внезапно раздаётся тихое шипение. Ден быстро сжимает её ладонь прямо на своей груди, и пламя тухнет. Однако по коридору уже раздаются шаркающие шаги.

– Будь очень тихой, – ласково шепчет он, заключая гиену в объятия.

В мёртвой тишине шаги кажутся приговором – медленные, ступающие по начищенному полу. Мавка приближалась не торопясь, смакуя их страх. Маленький носик уткнулся в грудь Дену, пытаясь унять дрожь. Ладонь тихо скользнула по спине Елизаветы. Внезапно, Дену отчаянно захотелось всё ей рассказать, но он быстро отсёк эту мысль, и снова провёл по спине девушки.

Хрупкий стан перестал выбивать дрожь, а мавка прошла вглубь библиотеки.

Когда они вышли в коридор, Ден снимает свою толстовку и накрывает плечи Елизаветы.

– Так что там с твоей сестрой?

Девушка горько качает головой: – Она пропала… здесь, в этой академии, год назад…

– Как её звали?

– Лиля, – тихо отвечает Гиена.

– И как я могу помочь?

– Твой дар. Ты владеешь всеми стихиями.

– Я этого не желал, – коротко отвечает Ден, будто боясь выдать слишком много личного.

– Пусть так, но мне бы это пригодилось. Ты ведь прочёл мои мысли там, в кабинете директрисы? – Может быть. – Он нарочито пожимает плечами, и его осанка становится чуть прямее. – Но, как мы недавно выяснили, ты и сама не так проста, гиена.

Елизавета превращается из маленькой жертвы, в оскаленного хищника. – А знаешь… Забудь! – Её миниатюрная фигура медленно превращается в точку, а потом и вовсе исчезает в темноте коридора.

* * *

– И что это было? – Высокая фигура директрисы опустилась на рабочий стол.

– Твой сын вор. Вот что. – Отчеканил Егор.

Аделаида скрестила руки на груди, окинула профессора тёмных наук хищническим взглядом:– почему мне кажется, что ты что – то скрываешь?

Через несколько долгих минут Егор глубоко выдохнул и ответил: – тебе не кажется, Ида. Я думаю – твой парень что – то замышляет, более того, я считаю, что он хочет устроить девчонке побег.

Аделаида прыснула в кулак: – это просто смешно, Егор, потому что отсюда одна дорога.

– А ты проверяла? – Егор подошёл вплотную к Иде, и очень серьёзно на неё посмотрел.

– Считаешь, он нашёл лазейку?

– Считаю, надо избавиться от него! – Выпалил Егор.

Невольно Аделаида вспомнила это липкое раздражение, каждый раз, когда маленькая ручка сына касалась её. Она не хотела этого чувства, стыдилась его, но мальчик рос, и оно возвращалось с новой силой, а повзрослев, сын и вовсе стал язвительным, непокорным, своенравным. Не таким, каким она его себе придумала, и от этого злилась ещё больше.

– Докажи.

– Я уверен, что скоро кто – то из них сам себя выдаст, – руки Егора опустились на талию Иды, – нам остаётся только ждать.

Глава 14 Шах и мат

Глава 14 Шах и мат

– Все вон. – Две пары глаз устремились на исполинскую фигуру в чёрной толстовке.

Девочки тут же поднялись и безоговорочно вышли из комнаты Елизаветы и Лили.

Ден опустился на одну из кроватей и сразу же почувствовал энергетику: жизнерадостную; ослепляющую; настолько яркую, будто поцелованную солнцем. Закрывая глаза, первое, что пришло на ум – рыжие кудрявые волосы, иного оттенка волос для обладательницы такой ауры и вообразить себе не можешь.

Мысленный взор заглянул в каждую щель этой комнаты: чьи – то красные носки с оленями, забытые бог знает с какого года; зарядка от телефона; многочисленные предметы будуара; внутреннее око зацепилось за невзрачный комок ткани. Ден встал, и направился к шкафу, перебирая вещи, на глаза попалось то самое лоскутное покрывало. Развернув его, принялся разглядывать – взгляд упал на квадратный отрез его толстовки. Пальцы сами потянулись к ткани, а разум – предатель отыграл назад, к ночи на Рождественском балу:

Елизавета обернулась, хаотично перебирая пространство. Её рот чуть приоткрылся, тело угловато качнулось в сторону. Пальцы теребят шнурок толстовки. Ден чувствовал, как её мысли в панике перебирают друг друга.

Потомок яростно швырнул покрывало на пол, пытаясь отсечь горькое воспоминание.

В дверном проёме показалась русая голова.

– Я сказал: «вон!» – Прорычал он, и голова стремительно скрылась, плотно закрывая за собой дверь.

Парень тяжёло дышал, пытаясь заглушить воспоминания, и вновь метнулся к шкафу. Достал дневник Лили, и уже было пошёл к двери, но остановился, карие глаза впились в покрывало.

– Так надо. – Прошептал он в пустоту, и слова зависли в воздухе.

Выйдя из комнаты, он проходил мимо главного зала академии. Внутри шло занятие по удержанию своей стихии в стабильном состоянии. Каждый из учеников внимательно слушал архимага, но никто и не догадывался, что прямо у них под ногами лежит хрупкое тело девочки, поцелованной солнцем.

Каждый шаг гулко отдавался в ушах Дена, он шёл быстро, не отдавая себе отчёта. Злость отступила лишь тогда, когда он оказался на каменных лестницах катакомб. В руках он держал Лилин дневник и красивое красное яблоко.

Сегодня Лиля сидела в позе лотоса, сосредоточено разглядывая одну – единственную точку перед собой. Её губы слегка подрагивали в беседе с самой собой.

Ден положил перед ней яблоко и дневник. Взгляд девушки не дрогнул.

Пожав плечами, парень выудил из кармана штанов ручку и обрывок бумаги.

– Сделаешь кое – что для меня?– Ласково спросил Ден, и положил ручку с обрывком на кожаный переплёт.

Лиля упрямо смотрела перед собой, стараясь не выдать свой страх.

– Я чувствую его, – Ден опустился напротив, копируя позу Лили, не надо бояться, если сделаешь всё как надо – останешься жить. – Пальцы едва дотронулись женской ладони, как Лиля одним быстрым выпадом схватила ручку и вонзила её прямо в руку, между костяшками Дена.

Выступила кровь, Лиля выхватила ключ от своей темницы из кармана парня и сиганула к металлическим воротам.

Ден улыбнулся – не добро, не весело, покачал головой и в два шага оказался перед Лилей. Схватив девчонку, она что есть мочи закричала, слёзы хлынули из её огромных глаз, но дверь лишь стремительно отдалялась.

Попытка сбежать выглядела глупо и жалко, но почти мило.

Потомок усадил Лилю обратно, спокойно и без суеты оторвал кусок от толстовки, и методично начал перевязывать себе рану.

– Мне всё равно никогда не нравилась эта кофта, – сказал он, и бесшумно сел на корточки перед Лилей.

– Ден, моя сестра… Что её ждёт?

Карие глаза опустились на обрывок бумаги.

– Пиши, Лиля, пиши. Всего одна фраза: «У часов есть секрет»

И Лиля написала – красивым витиеватым почерком, смахивая слёзы.

Забрав записку, Ден не сказал больше ни слова, на автомате запер ворота и направился прямиков в библиотеку Волоса.

Заключив себя в магический купол, парень медленно двигался по коридорам, разглядывая позолоченные канделябры. Добравшись до массивных дверей библиотеки, ему не нужно было применять свою стихию, чтобы открыть их – у него есть ключи. Оказавшись внутри, взгляд карих глаз окидывает пространство, замечает прямоугольный старый ящик с откидной крышкой, который сиротливо стоит на одной из полок стеллажа. Ден ставит на пол сундук, и одним движением ключа крышка откидывается назад. Пальцы касаются золотистой буквы Л, карие глаза становятся угольными, и в одно моргание заклятие от чужих глаз снято.

Ден бережно опускает на самое дно дневник Лили.

* * *

– Что случилось, дорогая? – Тяжёло дыша, Андрей почти вбегает в спальню Иды. На лбу виднеются бусинки пота.

В комнате тихо играет пластинка когда – то популярного джазмена.

– Где тебя носило? – Ида даже не смотрит на своего мужа, изящные пальчики помешивают тёмно – бордовую жидкость.

Андрей смахивает пот, закрывая за собой дверь, его рот открывается, чтобы поскорее ответить, но Аделаида грубо перебивает его: – впрочем, неважно. Важно то что, мой дорогой муж: в этих стенах завелась огромная вонючая крыса!

Андрей косится на Иду, стараясь слиться со стеной, но директриса резко встаёт, и от этого всё тело Андрея покрывается не приятным ознобом.

– Она распространяет свой смрад очень быстро, – медленными шагами Ида приближается к мужу, держа в руках бутылёк с сывороткой правды, – пи – пи – пи – пищит эта предательская тварь.

– Ты уже вычислила кто это, дорогая? – Андрей сжимается в комок, а Ида точно и резко хватает мужа за подбородок, и одним движением вливает ему в рот зелье. Пальцы хищно сжимаются на подбородке, заставляя закрыть рот. – Глотай, – приказывает она, и Андрей подчиняется, корчась от нестерпимой боли во рту.

Его грузное тело скатывается по стене и оседает на пол, со лба течёт новый поток пота, и глаза Андрея пытаются найти хоть какую – то точку опоры, но лишь хаотично мечутся по комнате.

– Ты предатель?

Андрей лишь мычит, пытаясь сдержать на языке свой секрет, но Аделаида сильно бьёт его ладонью по лицу: – спрошу ещё раз – ты предатель?

Лицо Андрея краснеет, и он отчаянно вертит головой в разные стороны: – нет, любовь моя, я бы никогда…

Ида опускается перед ним на колени, и всматривается в его потное лицо. Голубые глаза безумны и бездонны.

– Кто, и что он замыслил?

В памяти архиага, как на заказ всплывает разговор:

– Нам надо её убрать… Срочно. – Егор облокотился на каменную стену, его голос казался отголосками невысказанных мыслей Андрея, но тот промолчал, делая вид, что не слышит.

– Ты ведь ненавидишь меня, Андрей, продолжил Егор, – ненавидишь и её, но тихо, где – то в глубине души, и от этого страдаешь, а я страдаю лишь от того, что не может выбрать.

– Значит, в остальном тебя всё устраивает? – Андрей усмехнулся, и наконец, расстегнул чёртову пуговицу, которая мешала дышать.

Егор оказался очень близко, почти вплотную, – Всё – таки выберешь её: убийства детей, запретную магию, и даже её безумие.

– Ты у нас эксперт по тёмной магии, разве это не в твоём духе? – Андрей судорожно поправил рукав пиджака, и сделал шаг назад.

– У всего есть предел! Я не собираюсь становиться монстром.

– Выходит, Аделаида для тебя монстр? Монстр, с которым ты успешно проводишь ночи?

Егор смотрел в упор, – А для тебя? Билетик в орден? Если считаешь, что Ида хоть не много станет тебя уважать, то ты просто глупец.

– Егор… Он хочет тебя убрать.

Идеально очерченная бровь Иды изогнулась, а губы сжались в одну тонкую линию: – что значит убрать?

– Убить, дорогая, он хочет тебя убить, считая, что ты обезумела.

– Как интересно. – Зрачки Аделаиды расширились, она резко поднялась, и встала спиной к мужу, – Ты согласен с ним?

Андрей молчит, закусив губу до крови, но слово само слетает с губ: – отчасти.

Аделаида лишь усмехнулась, и через несколько мгновений сказала тоном, не терпящим возражений: – отправь ворона в совет при тюрьме на Вишере, пусть нам отправят конвой.

Андрей тяжёло поднялся, голова кружилась от остатков сыворотки, он с усилием сделал несколько шагов к жене, но та лишь жёстко его осадила: – пошёл вон, возвращайся либо с конвоем, либо иди и утопись в море.

* * *

По берегу, сливаясь друг с другом, проплывают три призрачные фигуры в длинных красных мантиях, на головы глубоко надвинуты капюшоны. Ден слышал о тюремном конвое, но видеть их вживую удалось впервые: в недрах капюшона можно было разглядеть лишь тёмную пустоту; длинные рукава мантии скрывали руки; под красным подолом едва можно было различить пространство между мантией и песчинками берега.

Каждое тело находилось в покое, будто жесты и движения для них были сакральны, однако, изредка можно было разглядеть в пустоте капюшона редкое серебряное свечение, казалось, вся их суть была отражением луны.

Загадочные существа текли по воздуху, с силой удерживая профессора тёмных наук за предплечья.

Егор не сопротивлялся, только лишь пристально посмотрел на Дена, когда тот обернулся.

Подплывая к границе, конвой синхронно остановился, огромные капли замедлились, пространство наполнилось тяжёлым и обволакивающим воздухом.

В стене непрерывного дождя образовалась впадина. По ту сторону не было другого берега с белым песком, на его месте оказался мост, который опасно пошатнулся, когда Егор Витальевич вступил на дощатые доски.

Через несколько секунд на этой стороне остался лишь обрывок подола мантии одного из конвоиров, пространство за ними схлопнулось, и на место зияющей дыры снова опустился ливень.

Глава 15 Тюрьма

Глава 15 Тюрьма

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… – скандировала Лиля вслух, повторяя цифры как мантру.

После ухода директрисы редкие молнии потоков всё ещё пролетали сквозь тело девушки, но она будто не замечала этого, лишь изредка выгибая спину от нового удара.

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… – С каждым откликом своей мантры губы девушки всё больше трескались.

Хрупкое тело начало методично раскачиваться взад-вперёд; ногти до боли впились в плечи:

– Один, два, три, четыре, пять… – внезапно девичья мантра оборвалась, и губы задрожали. – Пять… шесть… – Она пыталась выдавить из себя следующую цифру, но горький ком застрял в горле. Девушка обняла себя за плечи сильнее, раскачиваясь быстрее. – Шесть… – Лиля зажмурилась. – Давай же… Шесть… – Но слова застряли на языке.

Цифры рассыпались в голове, разум коверкал знакомые ещё с детского сада буквы. – Пожалуйста. – В огромных глазах заблестели слёзы, и плечи предательски затряслись, не в силах больше держать необъятную ношу в себе.

Лиля ладонями закрыла рот, но всхлипы саднили горло.

– Шшш… Шесть! – Выкрикнула она в пустоту, и зарыдала, прокручивая в голове, казалось, чужую жизнь: вечно опекающего отца; отражение маминых волос в зеркале; маленький носик сестры, который смешно подёргивался, когда та злилась.

Мгновение. Другое.

Лиля разжала пальцы, и заставила себя сесть ровно. Рука смахнула слёзы: – один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…

* * *

На возвышенности колючий ветер обдувал щёки до красноты, смешиваясь с мокрым снегом. Егор упал на колени, когда они прибыли к границе тюрьмы, поднял голову к небу, щуря один глаз, от давно забытого солнечного света.

Скудная лишайниковая растительность была припорошена снегом. Егор аккуратно расчистил место, где едва виднелась трава, оторвал пучок, всмотрелся в зеленоватые пальцы, и начал хохотать. Смех отдавался эхом по крутому склону.

Егор почувствовал едва ощутимое прикосновение к своему разуму, и поднял голову: на него уставилась бездонная пустота из – под капюшона; смотря в недры которой, казалось, ты стоишь на краю пропасти, ноги подкашиваются, а тело неумолимо жаждет прыжка.

Егор встал, и конвоир проследил за каждым его движением невидимым взглядом.

Подозреваемый вместе со своим конвоем спустились вниз по склону, и взору открылись верховья реки Вишеры.

Существо в красной мантии опустилось в воду, за ним второе, река пошла пузырями, и водный поток раскололся перед ними, создавая узкий проход. Егор наступил на гальки, снова чувствуя магическое давление, ускорил шаг. Когда они скрылись в глубинах вод, тропинка исчезла, будто её никогда здесь и не было.

В нос ударил запах сырости, озона и холодной пыли.

Над просторным коридором уходили далеко под горизонт нескончаемые секции с камерами для осужденных. Егор поднял голову и к металлической решётке подошёл огромный волк, обнажая хищный оскал. На стыках кирпичей мерцали тонкие линии рун, волк слишком резко пошевелил хвостом, и руны засветились ещё ярче, а по огромному телу волка прошлась волна магического тока.

– Зародыш, добро пожаловать в семью! – Процедила сквозь зубы женщина с угольными глазами, её тёмные вьющиеся волосы волочились по грязному полу камеры, а на груди красовалась печать. Всё её тело было усыпано чёрными узорами, временами они подрагивали, будто жили отдельно от хозяйки. Она весело расхохоталась, словно это была самая смешная шутка на свете.

На другой стороне показалось тело огромной птицы, но стоило Егору сделать несколько шагов, как за решёткой восседала сама Гамаюн, чуть раскрывая крылья. На лице прекрасной девы больше не было губ, да и самого рта – приговоры здесь суровы, но справедливы.

Конвоиры остановились у массивной металлической решётки. Раздался омерзительный скрежет, и Егор вошёл внутрь своей камеры.

– Мне нужна аудиенция с Инквизитором. – Бросил он через плечо, но когда оглянулся, существа растворились в воздухе.

– Каким красавцем ты стал. – Женщина с тёмными волосами подошла вплотную к решёткам, её глаза хаотично бегали по секциям тюрьмы.

Егор не среагировал, а спокойно сел на пыльную шконку.

– Я знала, что ты окажешься здесь, мой дорогой, материнское сердце всё чувствует. – Женщина судорожно кивнула сама себе, и обнажила гнилые зубы.

– Так, ты действительно жена инквизитора, Ворона? – Всполошился лютоволк, и стал пристально вглядываться в лицо Егора.

– Да, вонючая ты псина, а это мой прекрасный мальчик.

Егор покачал головой: – нет у меня матери, – сухо проговорил он.

– Парень так не считает, значит, ты мерзкая лгунья, Ворона? – Подначивал ведьму волк.

– Лгунья!

– Ворона, мерзкая лгунья!

– Лгунья, лгунья!

Гомон из сокамерников начал скандировать разными голосами, забились металлические кружки о решётки, послышался глухой топот из каждой камеры.

– Заткнитесь, черви! – Ощетинилась Ворона, я его мамочка, но мне стоило вырезать его язык за такие слова.

Безумный и раскатистый гогот прошёлся над коридором тюрьмы, но разом стих, потому что в центре коридора оказался один из конвоиров. Призрачная фигура медленно подплывала прямо к камере ведьмы, она конвульсивно замотала головой, и медленно пятилась к стене.

– Нет, это… Это не я. Я молчала. – Ворона вжалась в стену, пытаясь слиться с ней воедино, но конвоир уже нависал над ней. Лунное свечение заискрилось в недрах его капюшона, и ведьма не смогла отвести от него взгляд. В чёрных глазах отражались серебряные искры, и всё тело женщины затряслось в порывистых конвульсиях.

– Хватит! – Выкрикнул Егор.

Существо медленно развернулось и направилось в его камеру, а тело ведьмы лишь спазматически стекло на пол.

Конвоир угрожающе навис над Егором, но тёмный маг встал, крепко держась на ногах, с достоинством принимая удар. Серебряное свечение заискрилось с новой силой, но внезапно потухло, и существо отпрянуло. Железная решётка отворилась, и конвоир двинулся в коридор, будто по чьему – то невидимому приказу. Егор решительно последовал за ним.

С каждым новым шагом просторный коридор превращался в узкие ходы, которые вели всё выше и выше. На самом верху расположилась допросная, она же обитель Инквизитора.

Дверь распахнулась, и существа в красных мантиях исчезли.

Егор сделал шаг внутрь: в середине комнаты стоял стул, чьи железные подлокотники были усыпаны рунами, которые слабо пульсировали, ожидая нового преступника. У окна стояла тёмная мужская фигура в чёрном тяжёлом плаще. В волосах цвета тёмного агата, виднелись прямые линии седины.

– Не ожидал я тебя здесь увидеть, – не оборачиваясь, протянул Инквизитор.

– Мне нужна твоя помощь, отец. – Егор прошёл к окну, и их плечи сравнялись, но Инквизитор резко отпрянул, будто обжигаясь. На одном глазу Инквизитора зрачок казался шире, он будто не успевал подстраиваться под свет, из – за чего взгляд казался раскосым и диким. Радужка местами поблёкла, и теперь левый глаз стал бледно – янтарным, совсем не как живой – карий. Поговаривали, что Инквизитор родился в ночь, когда солнце замирало на краю неба, и потому его взгляд увидел то, что скрыто от других, но знания наказуемы. Так Великая богиня Морена предопределила его судьбу – судия, потомок, служитель Фемиды, тот, кто слышит разговоры ветров над древними капищами.

В углах засветились густо – фиолетовые аметисты, копируя настроение хозяина.

– Как смеешь ты просить у меня помощи? – Голос Инквизитора был насквозь пропитан желчью.

– Забудь всё, что было между нами, я прошу помощи у Инквизитора, а не у отца.

Рука в чёрной перчатке сжала серебряную голову волка на трости сильнее, но в глазах читался лишь холод.

– В академии творится полнейший хаос: Аделаида выкачивает из детей магическую энергию по своей собственной прихоти; издевается над мавками без суда только лишь ради, удовольствия; архимаг бездействует, спуская ей с рук всё новые и новые бесчинства.

– Плевать я хотел на вашу академию. – Спокойным тоном ответил Инквизитор, и его каменное лицо не выражало абсолютно ничего, – у меня с десяток не раскрытых дел, и сотни осужденных, которые с каждым днём ухитряются придумать очередной план побега. Теперь – вон! – Дверь открылась, и фигура в красной мантии уже поджидала Егора.

– События принимают уже совсем иные масштабы – речь о твоей тёмной репутации справедливого Инквизитора, нарушается сам уклад магического мира, – Егор почувствовал давление на разум, но всё равно продолжил, – опора почитания и подчинения ордену рушится у всех на глазах, а значит: ведьмы снова могут творить своё колдовство беспрепятственно; некроманты воскресят умерших; упыри сожрут твой совет к чертям собачьим, а ты это допустишь, Инквизитор?

На допросную опустилась звенящая тишина. Инквизитор молчал, но взгляд его стал острым, как лезвие.

Егора скрутило от внезапного и невыносимого удара по голове, казалось, глаза выкатятся из орбит.

– Гори в аду, отец! – Прорычал он, и покинул обитель своего отца.

Больше не в силах удерживать кислый ком внутри, желудок Егора изверг содержимое прямо на каменный пол в коридоре. Конвоир будто и, не заметив этого, продолжил плавно приближаться к камере.

– Свидание не удалось, я полагаю? – Ворона всё ещё сидела на полу, пальцы на одной руке до сих пор судорожно подрагивали. – Ничего, дорогой скоро и тебя закл…

По невидимому приказу Инквизитора, пламя факелов погасло, и на тюрьму опустилась темнота, проглядывалось только мерцание рун, да смрадное свечение глаз некоторых осужденных.

* * *

Кожица на некогда красивом красном яблоке уже начала темнеть, Лиля коснулась его прохладной шкурки, и желудок мгновенно дал о себе знать. Сегодня к ней никто не приходил, а может, ещё было вчера? Девушка поднесла плод к губам и надкусила. Сок больно коснулся потрескавшихся губ, но до чего приятно было почувствовать на языке вкус хоть какой – то еды.

Лиля жадно сделала ещё один укус, и только сейчас обратила внимание на девочку с розовыми волосами, которая неподвижно сидела в углу, подобрав колени.

– Ты живая? – Тихо спросила Лиля, но девочка и не шелохнулась на её зов.

Лиля медленно подошла к девочке, и села рядом.

– Вот. Съешь. Я, правда, уже надку…

Одним резким движением девочка выбила яблоко из рук Лили: – не ешь это.

Лиля моргнула и потёрла глаза, теперь она видела настоящую суть плода – гниение и разложение от отравы настигло его.

Девушка быстро собрала во рту остатки яблока и выплюнула прямо себе под ноги, но голова внезапно закружилась, и вдруг стало всё неважным: где она находилась, найдут ли её, убьют ли…

Весь этот зал сузился до единственной пульсирующей точки внутри Лили, она нашарила руку своей соседки по несчастью, и из последних сил сжала её ладонь.