Текст книги "Академия «Чёрный тюльпан» (СИ)"

Автор книги: Елизавета Мальчикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Академия «Чёрный тюльпан»

Глава 1 Потомок Волоса

Глава 1 Потомок Волоса

– Ты уверена, дочь? – отец смотрит на меня умоляющим взглядом из-под огромных круглых очков.

– Папа, мы ведь это уже обсуждали, – отвечаю я успокаивающим тоном и забираю свою сумку из его рук.

Отец нехотя расстаётся с поклажей, поправляет очки, тяжело выдыхает и пытается убрать невидимые пылинки с моего плаща.

Позади медленно раскрывается бездонная дыра. Ореол портала светится золотом, но внутри царит беспросветная тьма. Я смотрю на часы: изящный тонкий ремешок; на крышке овального циферблата выгравирована заглавная буква «Л». Без четверти двенадцать.

Быстрым движением рюкзак оказывается у меня на плече, и я порывисто обнимаю отца.

– Дорогая, ещё есть время уехать домой. Этим ты не вернёшь Лилю.

Плотная ткань плаща шуршит на внезапно нахлынувшем порыве ветра. Чёрная утроба портала неумолимо втягивает моё тело, предчувствуя серебряные нити магии внутри.

Неподалёку от нас девчонка с розовыми волосами прыгает в темноту, ловко сгруппировавшись. Молодой человек падает спиной в недра портала, вальяжно скрестив руки на груди.

Новый поток ветра подхватывает мой чёрный локон. Отец пытается удержать меня за руку, но я отчаянно пытаюсь перекричать магический вихрь:

– Я люблю тебя, пап!

Дети двигались непрерывным потоком: последний курс – по-хозяйски, о чём-то скучающе болтая; маленькие чародеи – восторженно обсуждая свои способности. Один из юных джентльменов оступился, запутался в низах брючины и упал на колени прямо к босым ногам длинноногой девушки с каменным лицом. Она стояла как струна, с идеально прямой спиной. Волосы цвета речной тины тяжёлой волной спадали на плечи. Её блёклые глаза не выражали абсолютно ничего, но лишь до того момента, как по коридору эхом разошёлся детский смех. Голова мавки дёрнулась на звук, а мертвенно-бледное тело опустилось на корточки. Детские глаза наполнились ужасом, и мальчик уже хотел было убежать, но когтистые пальцы крепко вцепились в его вязаную безрукавку.

– Абие отъпѹсти ѝ! – раздался требовательный женский голос. Высокая статная фигура пыталась протиснуться сквозь поток учеников, но мавка лишь дёрнула плечом, изучая свою добычу. Рот скривился в дикой ухмылке, обнажив двойной ряд игольчатых зубов. Мальчик обмяк в смрадных объятиях, и я понимаю, что директор просто не успеет прийти ему на помощь. Одним резким движением я оказываюсь рядом с трупно-серым телом, и слова на древнем диалекте сами срываются с губ: – Именемъ свѧтааго Влоса повелѣваю ти: отъпоусти отроча сє.

Хищные глаза уставились на меня, хватка ослабла, повинуясь упоминанию имени древнего бога.

Подлетевшая директриса подхватила мальчика на руки, и голос её дрогнул.

– Молодой человек, вы слышите меня?

Едва уловимо мизинец мальчика приподнялся, и он хрипло ответил: – Да.

Женщина с облегчением выдохнула, – уходите же, здесь не на что смотреть!

Толпа нехотя двинулась с места, еле слышно перешёптываясь, я сделала шаг, вливаясь в поток, но мелодичный голос остановил меня.

– Вы очень смелая, дорогая.

Я разворачиваюсь и киваю. Взгляд голубых глаз серьёзно оглядывает меня, останавливаясь на эмблеме «Чёрного тюльпана».

Логотип академии я вышивала сама: любовно, ниточка к ниточке, вспоминая сестру.

Мимо пробегают, запыхаясь и торопясь догнать толпу, опоздавшие первокурсники, рюкзаки на их спинах подпрыгивают в разные стороны. Огромные детские глаза пытаются разглядеть декоративную арматуру хрустальных подвесок позолоченных канделябров, искусно закреплённых в старинных каменных стенах.

– Что ж, увидимся на распределении, юная леди.

– Елизавета, меня зовут Елизавета Полтавских. – Отчеканиваю я громко и чётно, нарочито выделяя фамилию, желая, чтобы директор вспомнила мою бесследно пропавшую сестру на этом проклятом острове. Лилю.

Но директриса лишь едва заметно вздохнула, делая вид, что не поняла намёка.

Я поправляю прямую чёлку, ладонь сама опускается на нашивку.

– Я найду тебя. – Шепчу я в пустоту старинного замка.

В просторном зале ученики заполнили высокие уровневые лавки, похожие на трибуны. Гул предвкушения прокатился под сводами; в свете лучин робкие тени падали на лица, а в нос бил густой медовый аромат воска. На стенах висели большие портреты знаменитых преподавателей и бывших директоров, обучавших студентов ещё во времена Истинных богов.

Под аплодисменты на сцену поднялись директриса и преподаватели. Женщина заняла место у массивной стойки из красного дерева, а учителя расселись за круглые столы в тон ей. За спиной директрисы раздвинулся тяжёлый красный портьер, увенчанный гербами факультетов: цветная ящерица-хамелеон, владеющая магией перевоплощения; красная змея – символ магии огня; семейство гиен, отвечающее за телекинез. Но мой взгляд зацепился за герб, которого здесь раньше не было, – золотистую медвежью морду.

– Рада приветствовать всех вас в стенах академии «Чёрный тюльпан», – негромко заговорила директриса, но каждое её слово отзывалось в сердцах учеников. – Хочу торжественно напомнить вам о правилах пребывания: каждый ученик проходит отбор на факультет, независимо от того, дебютный ли у него год; после двадцати одного часа наступает комендантский час; девочки и мальчики проживают в разных крылах замка; ни каких романтических отношений; сотовые запрещены. И последнее, но немаловажное: за порядком следят магические существа – мавки. Их не стоит бояться, если вести себя достойно.

– Вы забыли упомянуть, что они напрочь лишают воли, – сказала я, не вставая с места.

Десятки детских глаз встревоженно уставились на меня. Директриса осеклась на секунду, но продолжила всё с той же торжественной улыбкой:

– Не стоит пугать наших маленьких чародеев. Ведь, как вы сегодня искусно продемонстрировали, Елизавета, обезоружить мавку можно упоминанием древнего бога на старинном диалекте.

Я неохотно кивнула и выдавила подобие улыбки.

– Что ж, желаю всем вам хороших оценок и приятного времяпрепровождения в стенах этой чудесной академии!

Снова раздаются аплодисменты. К директору присоединяются архимаг и её заместитель – Андрей Иванович, распределитель факультетов.

– Присоединяюсь к вышесказанному и с гордостью представляю вам новый факультет – потомков самого Велеса…

Аплодисменты стихли, сменившись обволакивающей тишиной.

В зал ворвался вихрь парней. Все как один исполинского роста – при моих ста семидесяти сантиметрах мне пришлось бы сломать шею, чтобы разглядеть их лица снизу вверх. Хорошо, что с высоты трибун обзор оставался прекрасным. Они были утончённы, словно древние боги. Один нарочито подмигнул первокурснице, отчего та вспыхнула до корней волос. Его светлые волосы в свете лучин казались отлитыми из металла. Широкие плечи, серая рубашка, закатанная по локоть, обнажала татуировку с медвежьей мордой.

– На самом деле, – продолжил Андрей Иванович, – факультет был основан ещё в 910 году. Как стражи, призванные на службу самим Волосом, сегодня мы решили возобновить древние традиции и подарить возможность обучаться в нашей академии этим юным мужам!

– И что в них особенного? Мускулы? – усмехнулся Артём, нарочно перекрывая новую волну аплодисментов. Его картавый дружок Стас усердно закивал головой. На лице Артёма появилась удовлетворённая ухмылка. Бросив вальяжный взгляд в мою сторону, и перекатывая в руках деревянные чётки, он обнял свою подружку.

Андрей Иванович метнул выразительный взгляд на свиту Артёма и жестом пригласил потомков медведя на сцену. – Сейчас ребята продемонстрируют свой уровень!

Одним текучим движением парни оказались на подмостках, но на главную позицию встал светловолосый. Расслабленный взгляд нашёл в зале задиру, карие глаза потемнели до цвета глубокого чёрного озера, и прямо перед лицом Артёма воспарили его чётки. Без видимого усилия светловолосый заставил их загореться. Лицо задиры исказилось ужасом, и тот запрыгнул на лавку вместе со своей подружкой, вжимаясь в её объятия.

Зал прыснул смехом. Татуировка на руке блондина вспыхнула золотым свечением. Кто-то невольно ахнул.Да, и, я сама не видела, чтобы человек повелевал сразу всеми стихиями. Ладонь потомка взметнулась сама собой, и горящие чётки поплыли через весь зал. Пламя деревянных бус погасло лишь от одного взгляда чёрных глаз. Светловолосый театрально поклонился, явно довольный собой, и зал взорвался овациями.

Внезапно меня осенило: такой огромный спектр способностей определённо пригодился бы мне в поисках Лили. Надо бы… подружиться с ним. Но, судя по заносчивым повадкам, это будет непросто. Я уже начала приподниматься с места, чтобы незаметно проскользнуть в коридор и немного осмотреться, но Андрей Иванович поднял раскрытую ладонь, призывая учеников к тишине. Через несколько секунд профессор смог говорить, а я неловко плюхнулась обратно.

– Благодарю вас, друзья. Займите, пожалуйста, места в зале. Что ж, хочу рассказать ещё об одном нововведении: каждому потомку Медведя будет назначен куратор, который сможет…

Но я уже не слушала профессора. Все мои мысли сосредоточились на внезапно сложившемся плане: я обязательно стану куратором этого светловолосого наглеца.

Отголоском слышится звонкий смех сестры. В памяти всплывают её милые рыжие кудряшки, которые я аккуратно расчёсывала перед сном. Мы всегда были вместе: шопились, гуляли по набережной, смотрели винтажные фильмы…

– Юное дитя, вы слышите? – Скрипучий голос Андрея Ивановича вырвал меня из внезапно нахлынувших воспоминаний.

Насмешливые взгляды устремлены на меня. Я понимаю, что распределение по факультетам в самом разгаре. Тело неохотно поднимается. Ноги медленно несут меня по узкой алой ковровой дорожке с чёткими параллельными стежками. Магия всегда давалась мне тяжело, а вот Лиля… она искусно обращалась с огнём внутри себя.

– Какой у вас был факультет в прошлом году?

– Пятнистые гиены.

– Давай, порычи, падальщица! – выкрикивает Артём, и по его свите прокатывается едкий смешок. Рот профессора раскрывается, чтобы осадить парня, но мне не нужна ничья помощь.

– Пятнистые гиены никогда не были падальщиками. В их стаях налажена чёткая иерархия. Учёные отмечают присутствие как загонщиков, так и засадчиков, но откуда тебе об этом знать… Светловолосый окидывает меня изучающим взглядом. Лёгкая улыбка касается краешка его губ, и по залу проходит откровенный смех.

– Что ж, с этого и начнём, – сказал профессор и занял место за круглым столом. Подружка Артёма отстранилась от него. Парень кидает на меня угрожающий взгляд и в гневе проводит большим пальцем поперёк горла.

Я обвожу взглядом весь зал. Глаза останавливаются на одном из портретов – любимой преподавательнице Лили. Сконцентрировавшись, я вскидываю ладонь. По указательному пальцу проходит электрический разряд, и картина съезжает с золочёной рамы. Мысленно выстраиваю звенья цепи от руки к холсту. Изображение выскальзывает из багета и плывёт над головами учеников.

– Переверните, – командует профессор.

Звенья множатся, захватывая нижний угол полотна. Картина послушно переворачивается в воздухе. Магистр стихий что-то шепнул Андрею Ивановичу, и тот сделал пометку в своём толстом блокноте.

– Поймайте её на лету.

Неожиданно профессор тёмной магии встаёт и швыряет в меня ручку. Я успеваю уловить едва заметное движение боковым зрением и быстро рисую в голове дополнительные звенья. Ручка зависает в воздухе. Его это не останавливает: следом летит карандаш. Металлическая ручка падает на чьё-то плечо, но я подхватываю карандаш, удерживая на весу портрет. Он явно хотел застать меня врасплох. Идеально очерченная чёрная бровь приподнимается, и я заставляю грифель нарисовать смешные мушкетёрские усики прямо на лице, изображённом на холсте.

По залу пробегает тихий гогот.

– Довольно, – говорит тёмный маг, и его рука взметается вверх в повелительном жесте. Директриса неодобрительно качает головой: – Следующая стихия, Елизавета. Будьте добры, посерьёзнее.

Тело принимает боевую стойку. На ладони представляю пылающий огненный шар. Он должен вспыхнуть, отбрасывая причудливые тени, однако на долю секунды зажигается лишь искорка размером со спичечную головку и тут же угасает, оставив в центре ладони маленькую чёрную точку.

– Дальше! – раздаётся нетерпеливый возглас профессора тёмной магии.

С ветки на ветку легко прыгает рыжая лисица – это я карабкаюсь по наклонённому стволу. Позади слышится лай гончей. Я замираю, чувствуя, как лёгкий ветер касается щеки.

– Дальше!

Едва заметная судорога прошлась по ноге. Неужели… Я ошарашенно уставилась на свою икру, но пытаюсь сохранить контроль. Представляю, как лоснящаяся чёрная шерсть касается кожи, маленький носик подрагивает, изучая новые запахи.

– Дальше, вы не одна, Елизавета. – Вкрадчивый голос директрисы касается уха, и связь обрывается.

Я стараюсь переключиться на следующую стихию, но противный ком подступает к горлу. Закрыв рот рукой, я выскакиваю из зала.

Глава 2 Последний курс – последний шанс

Глава 2 Последний курс – последний шанс

Я пробегаю по многочисленным коридорам замка, горький ком уже просится наружу, но чувствую, что организм мне не подвластен и меня выворачивает прямо в узкое окно – бойницу на первом этаже. Тяжёло дыша, я вытираю рот краем толстовки. Вдали, на краю острова бушует вечный шторм. Замок пронизывают колкие остатки ветра. Я, и, правда что-то почувствовала, едва уловимый намёк на обладание чужой стихией. Зачем ты пошла туда, Лиля?

Мимо плывёт толпа парней – они направляются в своё крыло. Новобранцы с интересом разглядывают женские фигуры стражей. Высокая фигура светловолосого сильно выделяется из толпы; длинные пальцы пытаются собрать вечно спадающую на лоб чёлку. Я хочу коснуться его волос.

– Я хочу к тебе в кураторы! – выпаливаю я.

Десяток глаз устремляется на меня. Киваю на светловолосого: – Ты. Подойди.

Изучающий взгляд карих глаз осматривает меня с ног до головы, на лице появляется хитрая полуулыбка. Он останавливается, и моё сердце отчего-то пропускает удар.

– Мелковата будешь, – басит он и растворяется в толпе.

Вот же… гад…

– Ден, постой! – семенит за толпой подружка Артёма.

Светловолосый оглядывается. Анжелика подходит к нему, кокетливо накручивая на палец белый локон. Так она знает его имя?

– Директриса сказала, что я могу стать твоим… – Она нарочито прикусывает пухлую губу. – Куратором.

– Да ну? – Ден выжидающе смотрит на неё.

Анжелика смахивает невидимые пылинки с плеча Дена. Её рука будто невзначай проскальзывает по выпирающим мускулам. – Ну да.

Дерьмо!

Пальцы сжимаются в кулаки до побеления костяшек. Мой план рушится прямо на глазах. Каким-то неконтролируемым порывом я в два шага оказываюсь рядом с Анжеликой и плечом больно толкаю её в сторону. От неожиданности девушка не может устоять на тонких шпильках: её нога цепляется за туфлю, и она падает прямо на мавку. Ден моментально реагирует, хватая её за вязаную жилетку. Мавка хищно скалится, но остаётся без добычи. Вся толпа стремительно исчезает в тёмном коридоре, но тварь голодна – ей нужна жертва. Я хватаю Дена за руку, и мы цепочкой удаляемся в сторону крыла для мальчиков.

Вцепившись в каменную стену, Анжелика шипит: – Зачем ты это сделала?

И правда, зачем? Мавка могла лишить её воли или даже… подарить вечный сон.

– Извини, – единственное, что срывается с моих губ.

Анжелика обиженно замолкает, надувая пухлые губки. По коридору раздаётся стук ботинок. Я до белизны костяшек сжимаю первое, что попадается под руку. Колени дрожат – если меня поймают, могут исключить прямо сейчас. Шаги становятся всё ближе. Я зажмуриваюсь и начинаю шептать то ли молитву, то ли ругательства. Шаги прекращаются. Прямо перед нами возникает тёмный маг, я задерживаю дыхание. Профессор зло сверкнул глазами, его рот чуть приоткрылся, словно он хотел что-то сказать.

«Вы отстранены, Полтавских!» – промелькнуло в сознании, и я вжалась в холодную стену.

Ден легонько ткнул меня в бок и кивнул на пространство между нами и профессором. Проследив за его взглядом, я замечаю в воздухе лёгкую рябь. Я поднимаю голову вверх. Пространство становится эфемерным, почти осязаемым, и все трое оказываются под невидимым куполом. Это сделала я? Зоркий взгляд профессора ещё несколько секунд ощупывает пространство, но, ничего не почувствовав, скрывается в недрах замка.

Тяжёлый выдох вырывается со свистом, я опускаю взгляд – всё это время я зажимала плотную ткань чёрных брюк Дена.

– Тебя проводить? – Я дотрагиваюсь до руки Анжелики, но она с силой отталкивает меня.

– Нет, чокнутая! Не трогай меня! – выкрикивает она и, всё ещё держась за плечо, ковыляет по коридору.

Я пожимаю плечами и делаю шаг, но бархатистый голос останавливает меня: – Я согласен.

Мой внутренний заговорщик ликует, и уха касается тёплое дыхание. По телу пробегает горячий импульс, сердце бешено стучит. Ладонь сама прижимается к груди, пальцы отчаянно теребят нитки нашивки.

– Только зубы почисти.

Я срываюсь с места и мечу в Дена пронзительный взгляд Кларка Кента. На его лице появляются милые ямочки, отчего я злюсь ещё больше. Быстрыми шагами, переходя на бег, я стремительно скрываюсь в мрачных коридорах замка.

Возмутительно! Он просто… Просто! Мои попытки наградить Дена самыми мерзкими оскорблениями, на которые только способен мой искромётный мозг, обрываются в один миг, потому что прямо передо мной вырастает высокая фигура директора.

– Пройдёмте со мной, Елизавета. – Её опечаленный взгляд скользит по мне, и я удручённо следую за ней.

В центре кабинета возвышается огромный стол из морёного дуба. Его поверхность заляпана чернильными кляксами, завалена стопками бумаг, свёрнутых в рулоны, а раскрытые книги занимают добрую часть столешницы. Из единственного окна-бойницы струится узкая полоска дневного света – такая редкость на острове утопленниц. В камине, облицованном диким камнем, едва слышно потрескивают дрова, отбрасывая на стены длинные пляшущие тени и наполняя кабинет уютным теплом. Напольные часы гулко пробивают пять часов вечера. На стуле с красным бархатным сиденьем сидит Анжелика. Её нога размеренно покачивается из стороны в сторону. В углу у окна стоит профессор тёмных наук; кажется, он никогда не расстается со своим чёрным пиджаком из плотной ткани и шёлковой рубахой в тон.

– Прошу вас, дорогая. – Рука директрисы отодвигает для меня стул рядом с блондинкой.

Я молча сажусь.

Анжелика зыркает на меня, победно улыбаясь.

– Как вы знаете, наша академия против насилия. Все преподаватели, включая меня, уверены, что любой конфликт можно решить словом. Так позвольте объяснить нам, зачем вы толкнули сокурсницу?

Ну вот и всё. Включайте заунывную панихиду, моя история в академии закончилась.

Я пожимаю плечами.

Директриса выразительно смотрит на меня. – Мы ждём, юная леди.

Мне нужна ложь. Срочно нужна самая правдоподобная ложь. Я не знаю, что именно наговорила Анжелика, но готова поклясться: она умолчала о том, что была в крыле для мальчиков. А значит, можно придумать свою версию событий, и она промолчит!

– Я хотела помочь! Толпа молодых людей, шедших к себе в крыло, оказалась слишком громкой. Мавка уже нацелилась на Анжелику, но, как хорошо, что я оказалась рядом… – Бросаю нарочито озабоченный взгляд на белобрысую бестию. – Я оттолкнула тебя от объятий мавки, но, увы… твои сногсшибательные шпильки тебя подвели.

– Всё было не так! – Анжелика вскакивает со стула, и её голос срывается на писк.

– Сядьте. Мы вас выслушали, дорогая, – спокойно, но с угрожающими нотками проговорила директор. – Но ведь вы там были не одни…

– Да, именно так, – окончательно поверив в себя, перебиваю я директора, – Ден быстро оказался рядом, когда заметил, что мавка хотела причинить боль моей подруге, но я успела первой.

Анжелика зло сверкнула глазками оленёнка; казалось, её ноздри готовы втянуть в себя весь воздух из кабинета.

– Позовите его и спросите. – Я иду ва-банк, натягивая маску покерфейса.

Женщина кивнула чёрному магу, и тот быстро скрылся за массивной дверью кабинета. – Непременно, Елизавета, непременно.

Я рассматриваю свои начищенные ботинки, чувствуя, как Анжелика испепеляет меня взглядом. Часы пробили без четверти семь, и в кабинет зашли двое.

– Объясните же нам, молодой человек, в чём конфликт этих двух особ?

Мой взгляд опускается на ботинки Дена, когда он встаёт рядом со мной. Я пытаюсь скрыть учащённое дыхание.

– Я бы не назвал это конфликтом, Аделаида Сергеевна.

– Продолжайте.

– Я видел, как мавка едва не лишила Анжелику воли, но гиена подоспела вовремя – слава богу.

Я медленно поднимаю глаза и облегчённо вздыхаю.

– Гиена – это Елизавета, как я понимаю?

Ден кивнул, но профессор тёмных наук зло поправляет свой галстук: – Это возмутительно!

Фигура в чёрном костюме нависает надо мной. – Вы надменны, изворотливы, наглы и заносчивы! Ваше присутствие здесь – вопиющая ошибка, и только огромное пожертвование вашего отца решило вашу судьбу! Какую игру вы затеваете?

– Профессор… – вклинивается мелодичный голос директрисы, но тёмный маг будто не слышит её. Его маленькие чёрные глаза буравят моё лицо.

– Вы должны…

Широкая ладонь Дена ложится на плечо профессора.

– Это я виноват, Егор Витальевич. Я мог применить одну из своих способностей, но замешкался и подверг обеих девушек опасности. Накажите меня.

Егор Витальевич выпрямляется, одёргивает пиджак и снисходительно заявляет: – Лишение родительского звонка! Всем троим!

Директор окидывает нас серьёзным взглядом: – Свободны.

Ранним утром над берегом острова висит густой молочный туман. Капли росы дрожат на сухом тростнике. Растительность здесь упрямая, несмотря на частые шторма, приходящие с границ суши. Именно из-за непрерывной непогоды ученикам запрещено покидать остров, но преподаватели толком не могут объяснить: то ли шторм нарочно сформирован магией, чтобы сохранить это место в тайне, то ли это ещё одна загадка природы, как и портал во внешний мир.

В самый безоблачный день ветер приносит солёный запах моря, но он тут же смешивается с гнилостным духом топей местных болот. Говорят, в протоках до сих пор живут дикие мавки, и когда солнце озаряет тихую рябь, сквозь лучи можно заметить их длинные зелёные волосы. Кто придумал приручить этих созданий, мы никогда не узнаем – так же, как отдыхающие на Чёрном море не узнают о существовании древней академии «Чёрный тюльпан».

На тёмно-зелёной глади лужи отражается свинцовое небо. Ученики факультета Пятнистых гиен сидят на узкой полоске суши.

– Сегодня мы будем учиться вызывать фамильяров и устанавливать с ними связь, – архимаг раздаёт каждому ученику по горсти шоколадных конфет. – Все фамильяры, независимо от рода животного, не смогут отказаться от сладкого. Вы должны их приманить. Но! – профессор вскидывает указательный палец вверх. – Нельзя хватать животное и зазывать его. Связь есть связь, она должна наладиться сама собой.

– Как мы почувствуем, что связь налажена? – спрашивает девочка с розовыми волосами, укладывая ноги лотосом.

– О, вы почувствуете, будьте уверены, дорогая.

На профессоре высокие болотные сапоги и смешная шляпа с сеткой от комаров. От каких именно насекомых он защищается – непонятно, ведь вокруг только упрямый высокий камыш.

– Итак, закройте глаза. Ваше тело должно быть полностью расслаблено.

Тело опускается на прогнившие растения. Сознание отдаляется, и разум взрывается на тысячу мелких осколков. В одном проскальзывает веснушчатое лицо сестры, в другом – светлые волосы цвета серебра.

– Вы сливаетесь с миром, с запахами, с бескрайними просторами этого острова. Вы – есть этот остров.

Голос архимага отдаляется на второй план, потому что на илистой отмели я замечаю редкие лисьи следы. Босая ступня сама ложится в отпечаток. Маленький шаг, ещё один. По воде пробегает рябь, болото будто сжимается от прикосновения непрошеного гостя. Я поднимаю глаза. С ветки на ветку легко прыгает рыжая лисица, испуганно озираясь по сторонам. Я всматриваюсь… Я уже была здесь. Ладонь протягивает горсть лакомства, но лисица резко спрыгивает с ветки, оставив её одиноко качаться.

– Стой! – выкрикиваю я, но за пеленой теней уже не разобрать, где кончается земля и начинается вода.

– Елизавета!

Открываю глаза. Небо стало лиловым, а вода на границе острова – пугающе тёмной. Что я здесь делаю?

– Елизавета, остановитесь, или мне придётся применить магию! – окликает меня голос тёмного мага.

– Он держит меня в тёмном месте… – Голос сестры звучит глухим ударом по воде.

Лиля? Лиля, постой! Одним быстрым движением тело оказывается в солёной воде. Даже под водой слышен низкий, тяжёлый гул. Вода будто хочет раздавить меня своим весом, но я отчаянно перебираю руками. Где же ты?..

Всё тело парализует, а вокруг струятся тонкие нити, обвивая меня золотым свечением. Сначала я барахтаюсь, пытаясь отогнать их, но путы мягко тянут меня на поверхность. Золотое свечение обволакивает бережно, будто спрашивая разрешения. Тело подхватывают сильные мужские руки. На мокрых серебряных волосах стекают капельки воды.

– Это была она, – это всё, что срывается с моих губ, прежде чем я проваливаюсь в недра своего разума.

В комнате тихо и темно. Провожу ладонью по чёрному бархатному покрывалу. Я в своей кровати. Смутно припоминаю, как оказалась в воде прямо на границе острова, следуя за голосом сестры, а потом – сильные руки Дена. Сажусь на край постели; босые ступни касаются мягкого ворса ковра. Стараясь не разбудить соседку, натягиваю чёрные лоферы. Рысцой выхожу из комнаты и на цыпочках крадусь по тёмному коридору. В этой беспросветной мгле я едва вижу собственную вытянутую руку, поэтому беру канделябр из горного хрусталя. Глаза медленно привыкают к свету свечей. Озираясь, миную коридор, прохожу через круглую арку и оказываюсь в крыле мальчиков. Выборочно открываю одну из массивных дверей, и, к счастью, тонкий огонёк света свечи падает прямо на светлые волосы Дена. Едва касаюсь его руки, он распахивает сонные глаза.

– Что ты творишь… – сонно бормочет он, толком не разлепив веки.

– Тш-ш. Идём. Исполинская фигура бредёт за мной, на ходу натягивая толстовку. Его широкая ладонь касается моей руки. Я вздрагиваю и инстинктивно прижимаюсь к нему. Знаю, он ухмыляется уголком губ. Мы оказываемся в просторной библиотеке между стеллажами. Ден молчит, разглядывая моё лицо.

– Спасибо, что спас меня, – шепчу я и отвожу взгляд, не зная, где ещё спрятаться от его пристальных глаз.

Пальцы касаются моего подбородка, мягко поворачивая лицо: – Пожалуйста, – хрипит он.

Лишь одно это слово отдаётся внутри лёгким током. Кончики пальцев подрагивают, грудь вспыхивает новым, опьяняющим чувством. Я встаю на носочки и прижимаюсь всем телом к его широкой груди. Сильные руки обвивают талию. Почему рядом с ним я забываю, как дышать? Губы сами раскрываются навстречу. Ден наклоняется, чтобы поцеловать меня, но запястье обжигает капелька горячего воска. Я вскрикиваю, и канделябр падает на пол с глухим стуком. Ден поспешно притаптывает огонь, и мы оказываемся в полной темноте. Я замираю, не смея пошевелиться. Проходит несколько мучительных секунд, и на ладони Дена вспыхивают языки пламени.

– Никого, – шепчет он.

– Мне нужна твоя помощь.

В свете пламени глаза Дена становятся угольными. – Так и знал, что по пятам за мной ходишь неспроста.

Его высокая фигура быстро пересекает порог, оставляя меня в полной темноте.

– Стой! Моя сестра… – Я делаю шаг, но натыкаюсь на стол, больно ударившись бедром.

Языки его пламени гаснут, и я зло отодвигаю преграду: – Да стой же ты! Гневный жар пронизывает всё тело. Я щурюсь, стараясь разглядеть хоть что-то в этой бескрайней тьме. Дикий огонь уже во всю пылает внутри, на разум накатывает марево, и в два шага я оказываюсь в дверном проёме.

Сильные руки прижимают меня к себе. – Тссс… Твоя рука. – На лице Дена колышется свет от огня.

Я перевожу взгляд на свою разгорячённую ладонь и только сейчас замечаю, что на ней пляшет робкий огонёк. Заворожённо кручу кистью прямо у лица, но внезапно раздаётся тихое шипение. Ден быстро сжимает мою ладонь прямо на своей груди, и пламя тухнет. Однако по коридору уже раздаются шаркающие шаги.

– Будь очень тихой, – ласково шепчет он, заключая меня в объятия.

В мёртвой тишине шаги кажутся приговором – медленные, ступающие по начищенному полу. Мавка приближалась не торопясь, смакуя мой страх. Я уткнулась носом в грудь Дену, пытаясь унять дрожь. Ладонь тихо скользнула по моей спине. Ещё одно успокаивающее прикосновение – и дрожь понемногу стихла, а мавка прошла вглубь библиотеки.

Выйдя на тусклый отсвет окна-бойницы, я поёживаюсь. Ден снимает свою толстовку и накрывает мои плечи.

– Так что там с твоей сестрой?

Я горько качаю головой: – Она пропала… здесь, в этой академии, год назад… Я замолкаю, перебирая в памяти дни, проведённые с ней. Длинные пальцы убирают непослушную чёрную прядь с моего лица.

– Как её звали?

– Лиля, – тихо отвечаю я.

– И как я могу помочь?

– Твой дар. Ты владеешь всеми стихиями.

– Я этого не желал, – коротко отвечает Ден, будто боясь выдать слишком много личного.

– Пусть так, но мне бы это пригодилось. Ты ведь прочёл мои мысли там, в кабинете директрисы? – Может быть. – Он нарочито пожимает плечами, и его осанка становится чуть прямее. – Но, как мы недавно выяснили, ты и сама не так проста, гиена.

От его показной сдержанности меня кидает в ярость. – А знаешь… Забудь!

Быстро пересекаю крыло мальчиков и, не оглядываясь, захожу к себе в комнату. Стягиваю с себя его толстовку, но от злости хлынул пот, и спина застревает в плотной ткани. От этого злюсь ещё больше: рьяно дёргаю вещь, скидываю её на пол и тяжело дышу. Руки безвольно рассекают воздух, и я заливаюсь слезами.