Текст книги "Очарование (ЛП)"

Автор книги: Элизабет Нотон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 21

Утро в Тартаре не слишком отличалось от ночи. Воздух казался гнетущим и удушливым. От жары вся кожа Скайлы покрылась потом. И чем ближе становился Тартар, тем страшнее звучали отдаленные стоны, крики и мольбы о пощаде.

Карабкаясь по зазубренным скалам, сирена внимательно наблюдала за Орфеем. Угрюмость, одолевшая его с того момента, как они пересекли порог мира Аида, усиливалась с каждым часом. Афина говорила Скайле, что воин не помнит свою прошлую жизнь, но сирена сомневалась, что он забыл и преисподнюю. Не единожды за этот день она улавливала на его лице выражение дежавю, когда аргонавт медленно разворачивался и осматривался.

Впервые Скайла подумала о том, чтобы рассказать ему о прошлом: кто он, как они встретились, почему она с ним сейчас. Однако отказалась от этой идеи. Зачем? Он бы не вспомнил, да и какой смысл ворошить все сейчас, когда они почти нашли его брата? Возможно, если – когда – они выберутся, она найдет способ ему рассказать. Эта мысль завладела Скайлой, но что-то закололо в груди, словно предупреждение, мол, правда – это всего лишь древняя история и ничего хорошего не принесет. Орфей – не тот, что раньше, хотя душа его похожа на прежнюю.

Они остановились у подножия горы, где следы смерти и разложения покрывали склоны, будто трава кочки. Скайла как следует глотнула воды и передала бутылку Орфею. Тот отхлебнул и вернул воду.

Пальцы спутников соприкоснулись, и кожу Скайлы обдало жаром. Однако взглянув в лицо аргонавта, она не увидела отклика.

Завернув колпачок, сирена убрала воду в рюкзак.

– Куда теперь?

Орфей опустил руки на пояс низко сидящих джинсов и вгляделся вдаль. Блестящий пот покрывал его обнаженную грудь и сбегал вниз по крепкому животу. Воплощение стихии земли с глубоко врезанным в него знаком титанов висело у сердца воина, но не камень привлек ее внимание. Горячий воздух несся в лицо аргонавта, трепал его волосы, а взгляд серых решительных глаз заставлял сирену думать лишь об одном: Орфей похож на бога. Сексуального, мускулистого, всемогущего бога. Ему недоставало лишь жестокости.

– Душа героя – вещь ценная, так? – спросил он, не отводя глаз от дальних болот. – Наверняка Аид определил его на самые жестокие пытки. Поближе к сердцу преисподней, где сможет извлечь больше всего энергии из страданий Грифона. Значит, отправимся туда и посмотрим, что найдем.

Сердце Скайлы дрогнуло. Не услышав ответа, Орфей повернулся к ней, в замешательстве наморщив лоб.

– Что?

Бам, бам, бам – стук сердца о ребра отдавался в ее ушах. А в уме возникло сказанное им прошлой ночью: «У меня нет души».

Вторые шансы.

Афина говорила ей, что он получил второй шанс. И ради его возвращения мойра заключила с Аидом сделку. А если демон был частью той сделки? Способом удостовериться, что Орфей не исправится? Вот только… вот только демон угасает. Скайла была уверена, что аргонавт больше не сможет трансформироваться, а его глаза не менялись даже в минуту раздражения. Похоже, каждый раз, когда он делал что-то хорошее, например, защищал Мэйлию, или помогал тем людям в поезде, или спасал Скайлу, его демон слабел.

И у Орфея есть душа. Наверняка. Бездушное существо не способно на то, что делал он. Оно осталось бы бесстрастным. То есть… Если демон внутри него почти исчез, то душа, в отсутствии которой Орфей так уверен, может занять освободившееся место.

Скайла подошла к нему, провела рукой по твердому подбородку, обвела взглядом черты. Его выдубленную ветрами кожу, длинный нос, унаследованный, как теперь знала сирена, от благородных предков, серые глубины глаз и темные брови, насупленные в эту минуту, когда он смотрел так, словно у нее выросла вторая голова.

И его губы. Мужские, твердые. И такие мягкие, когда прижимались к ее рту, раскрывались, чтобы вобрать вкус.

Скайла поднялась на цыпочки.

Орфей втянул воздух.

– Что ты делаешь?

– Целую тебя.

Его глаза округлились.

– Почему?

– Потому, глупый демон, что ты неотразим.

Она задела его губы своими – всего лишь легчайшее прикосновение кожи к коже, жара к жару. Орфей не двинулся, не потянулся к ней. А Скайла улыбалась, проводя руками по его мускулистым плечам, запуская пальцы в волосы на его затылке и вновь склоняя голову для поцелуя. Улыбалась, потому что все обстоятельства: кто они такие, почему и как оказались вместе здесь, посреди преисподней – больше не имели значения. Значение имел лишь он.

Орфей…

Какая ирония, что именно легендарный музыкант Орфей своей лирой укротил сирен во время плавания аргонавтов с Ясоном в поисках Золотого Руна.

И хотя стоящий перед ней Орфей музыкантом не был, он тоже ее укротил. Разбудил. И показал, что за пределами ордена есть жизнь. Кинур вызвал в ней потребность в доме, в семье, в будущем, но именно Орфей разжег холодные угли и вернул их к жизни.

Скайла скользнула языком по краю его губ, побуждая их впустить ее. С силой подтянулась к любимому, пока они не оказались грудь к груди, бедро к бедру, душа к душе. Руки Орфея легли на ее бедра. Его пальцы сжали влажную ткань ее рубашки. И когда Скайла уже поверила, что он собирается ее впустить, аргонавт отстранился от ее губ и нахмурился.

– Я же снял с тебя возбуждающее заклинание, верно?

Она рассмеялась и прижалась еще теснее. Почувствовала между их телами тепло воплощения стихии земли.

– Снял. Но ты еще не понял, что я не нуждаюсь в возбуждающем заклинании, чтобы хотеть тебя?

Его глаза сузились.

– Ты меня соблазняешь.

– Нет, демон. Я тобой наслаждаюсь. Совершенно разные вещи. Когда я соблазняю, поверь, я не испытываю наслаждения.

Долю секунды он молчал и просто смотрел на нее. Потом пробормотал «ската», обхватил ладонями ее лицо, потянулся к ней губами и принялся целовать со страстью, которой Скайле недоставало весь прошедший день.

Она открылась ему, втянула в рот его язык и ощутила дымный, влажный, опасный вкус Орфея.

Это чувство зажгло огонь в ее крови, пробудило самые примитивные инстинкты ее существа.

Орфей провел ладонями по ее плечам, бокам, спустился к бедрам. Затем отступил на шаг, прижался к скальному выступу, протолкнул бедро между ног сирены и притянул ее к себе, пока она не начала тереться об него, забывая дышать и вновь покрываясь потом.

– Скайла, Скайла, Скайла, – бормотал он прямо в ее губы, а затем снова поцеловал, еще больше сводя с ума. – Ты меня погубишь, сирена.

На этот раз она отстранилась.

– Нет, не погублю. Я верю в тебя, Орфей.

– Не стоит.

– Ничего не могу поделать. Своими поступками ты все время доказываешь мне, что ты совсем не таков, каким себя считаешь.

– Не слишком доверяй мне. Я этого не достоин.

Скайла прошлась пальцами по его груди и положила ладонь на воплощение стихии земли, лежавшее у сердца, разогретое энергией, исходившей не от их тел, а изнутри. Точно так же внутри Орфея скрывалась сила, невидимая ему самому.

– Даже мойра не может видеть сердце человека. Людьми, включая тебя, управляет свободная воля. Но что-то мне подсказывает, что твоя роль на этом не заканчивается.

Он впился в нее взглядом, но как бы ни было велико желание Скайлы заполучить Орфея здесь и сейчас, еще больше ей хотелось заставить его поверить в себя. И единственный способ сделать это, как понимала Скайла, – найти брата и исправить то зло, за которое он считал себя ответственным.

Она выскользнула из рук аргонавта, поймала его ладонь и с улыбкой потянула любимого за собой. Его пальцы сомкнулись на ее коже – сильные, твердые, живые.

– Идем. У нас впереди еще, по крайней мере, полдня пути. И то, если не влипнем в неприятности. Я хочу завершить спасательную миссию и вернуться в человеческий мир, чтобы продолжить с того, на чем мы остановились.

Он нахмурился, но двинулся следом, поднимая ботинками пыль и не выпуская ладонь Скайлы.

– Мы остановились на том, как я разозлился, что ты навязалась в этот поход.

Она рассмеялась.

– Ладно, тогда перейдем к той части, где ты уже не сердишься и благодарен мне за компанию.

– Неужели?

– Так и будет. Поверь мне.

***

– Они вошли в Тартар, мой господин.

Оркус склонил голову с таким подобострастием, что у Аида возникло желание в благодарность послать мерзкое создание ударом наотмашь через всю комнату.

– А моя жена?

– Ждет.

Конечно, ждет, пока Орфей достигнет Проклятых болот. Тогда женушка нападет – когда герой и сирена будут дезориентированы и не способны бежать. Хороший план. Аид и сам бы им воспользовался… если бы хотел только сферу.

Но сейчас, зная, что сирена пришла сюда с бесполезным героем, и понимая, что задумали Аталанта и Крон, Аид не собирался довольствоваться сферой. Он хотел их всех: души обоих аргонавтов, сирены и Аталанты. Благословенные души первых троих усилят его власть, а последняя… ну, ему просто хотелось увидеть страдания этой дряни.

Своим отцом он займется позже.

– Приведи мою жену.

– Она будет очень недовольна, мой господин.

Порочная улыбка скривила губы Аида. Сцепив руки за спиной, он повернулся на пятках и вгляделся в бурлящее красное небо.

– Я на это и рассчитываю. О, и вот еще, Оркус, – позвал он через плечо.

Существо перестало шаркать.

– Да, мой господин?

– Пошли Тантала в Проклятые болота. Пусть скажет им, где можно найти душу аргонавта. Я готов ускорить дело.

***

Воздух становился все более застойным и густым, а стоны и просьбы о помощи – такими громкими, что звучали в ушах Орфея беспрерывным гулом.

Следуя через Тартар, Орфей и Скайла старались, насколько возможно, держаться в тени, но кое-где это не удавалось. Они миновали реки лавы с несчастными, брошенными в кипящие потоки, столбы, возле которых привязанные души подвергались пыткам разными инструментами: от ножей до кос и цепей. Повсюду путников окружали боль и муки, но никто не обращал на них ни малейшего внимания. Их пропускали словно невидимок. И это казалось… неправильным.

Проходя мимо особо жуткой сцены – собаки раздирали душу, прибитую к земле колом, – Скайла прикрыла рот и отвела глаза.

– Как он решает, кому от какого зверства страдать?

– С каждой душой по-своему.

Скайла повернулась к аргонавту. Орфей застыл. И вновь его охватило ощущение дежавю, становившееся тем сильнее, чем глубже они проникали в преисподнюю.

– Не знаю, откуда мне это известно. Просто известно. На суде Аид определяет подходящие наказания для виновного и ставит их одно за другим в повторяющейся последовательности. Каждый день – своя пытка, пока душа не умирает лишь для того, чтобы назавтра страдать по новому плану.

– Это ужасно, – прошептала Скайла.

Да. Кошмарно. Знать, что день за днем ты будешь мучиться, пока не закончишь разной, но одинаково чудовищной смертью лишь для того, чтобы пробуждаться и повторять все заново. Бесконечный цикл жизни, мучений и смерти.

Скайла взяла его за руку и потянула.

– Идем.

Он сосредоточился на ее знакомых аметистовых глазах. Они тоже вызывали чувство дежавю. Орфей знал, он видел их задолго до того концерта.

– Скайла…

– Да?

В груди снова потеплело.

– Я…

«Почему я чувствую, что знаю тебя? Что за странная связь существует между нами?»

Но Орфей знал, что она не ответит на вопросы. Он уже пытался раньше. Может, надо просто прекратить расспросы и быть благодарным, что она здесь, с ним. Оказаться в этом месте в одиночестве…

Даже в обжигающей жаре по его позвоночнику пробежала дрожь.

Орфей выкинул из головы эту мысль и шагнул к Скайле.

– Да, идем.

Они прошли еще несколько часов, прежде чем голая земля сменилась мокрыми, хлюпающими болотами, где все пять рек преисподней сливались в мутную, булькающую, засасывающую трясину.

Посреди жижи виднелись души, которые плыли, силясь освободиться, но поверхность была непроницаема, как стекло, и в воздухе раздавались приглушенные крики. Пожалуйста, пусть Грифон будет не здесь, внизу.

Иначе Орфей не представлял, как они смогут его освободить.

Слева послышался крик. Орфей инстинктивно толкнул Скайлу себе за спину и повернулся на звук. Она фыркнула, вышла из-под его защиты и потянулась за луком.

Голос набрал силу, а затем показалось тело. Настоящее тело – не тень, как все, кого они здесь видели. Орфей не знал наверняка, откуда ему это известно.

Здесь, внизу, души казались реальными, но что-то в них вызывало у Орфея ощущение незавершенности.

Человек, существо – неважно – выступил из-за кривых деревьев и остановился в нескольких метрах от путников. Он был темноволос и одет во все белое, а по его щекам сбегали два шрама. Мужчина определенно казался настоящим. И очень, очень знакомым.

– Вы ищете душу аргонавта.

Орфей украдкой взглянул на Скайлу. Она подняла лук и приготовилась стрелять.

– Откуда ты знаешь, зачем мы здесь?

– У душ есть уши, – ответил мужчина. – И ветер разносит секреты. – Он понизил голос. – Вы же не настолько наивны, чтобы думать, будто смогли зайти так далеко в мир смерти без разрешения? Аргонавт, которого вы ищете, не в Проклятых болотах. Он на равнинах, на западе за горами.

Орфей проследил за взмахом руки существа.

– Почему ты нам это рассказываешь?

Мужчина подошел ближе.

– Потому что мне велели. – Он вложил маленький каплевидный флакон с жидкостью в руку Орфея и прошептал: – Даже здесь, в забытой земле, остается надежда. Будьте готовы к неожиданностям. Они ударят, когда вы решите, что свободны.

Он повернулся и направился туда, откуда пришел.

– Эй!

Мужчина остановился, посмотрел через плечо.

– Я тебя знаю? – спросил Орфей.

– Знал когда-то.

Орфей не понял, почему ответ вызвал у него большее беспокойство, чем сам факт прихода этого типа. Аргонавт поднял флакон.

– Что здесь?

– Амброзия. В подземном мире она дает противоположный эффект.

Мужчина повернулся и скрылся в тумане.

– Что, по-твоему, он имел в виду? – спросила Скайла.

Орфей не знал, но, наблюдая за исчезновением пришельца, испытал новый приступ дежавю.

– Думаю, это означает, что мы должны держаться начеку.

– Обследуем болота или доверимся ему?

Будь Грифон здесь, его поиски заняли бы дни, недели. В тени высоких камышей скрывается так много лжи.

– А ты что думаешь?

– Это твое испытание.

Да. Его. И возможная ошибка тоже. Всего лишь одна из многих в жизни.

Он не знал, почему, но дежавю велело довериться этому человеку.

Орфей спрятал флакон в карман.

– Мы направляемся к западным равнинам.

***

Ноги Скайлы болели от ходьбы, а спина ныла от сна на камнях. Но будучи воительницей, сирена переживала и худшее и выдерживала условия и посложнее. Жара донимала больше всего, но Скайла испытывала благодарность за маечку без рукавов и за угрюмого спутника. Даже если тот становился все тише и мрачнее с каждым пройденным шагом.

Тартар.

Взмокнув от пота и задыхаясь от подъема, они добрались до плато. Передав Орфею бутылку с водой, Скайла осмотрела горизонт.

Тут еще больше душ испытывали различные мучения. Некоторые были привязаны к кольям, другие заперты в клетках, третьи горели в огне. И хотя желудок крутило от отвращения, Скайла знала, что чувствительность к жестокости притупляется. Теперь ни одна пытка не задевала ее слишком сильно. До того момента, как она увидела за деревьями, метрах в пятидесяти, мужчину. Тот свисал с цепей, закрепленных высоко на ветвях. Он был обнажен, сотни тысяч змей атаковали его ступни и лодыжки.

– Жуть какая!

Она всегда ненавидела змей и не могла представить худшей пытки.

Орфей повернулся и застыл.

– Грифон.

Он выхватил из-за спины кинжал и бросился через поле, прежде Скайла успела его остановить. Прежде чем успела напомнить о засадах, ловушках и о словах, сказанных незнакомцем на Проклятых болотах.

«Будьте готовы к неожиданностям».

Ее сердце подпрыгнуло к горлу. Достав лук, она припустила за Орфеем – молясь, чтобы это не был тот самый случай.

Глава 22

Орфей притормозил у кромки деревьев. От ужасной сцены у него перехватило дыхание. Грифон запрокинул голову и рычал от боли.

«Проклятие, подними ноги!» Почему брат не уберет ноги от змей, кусающих его вновь и вновь?

– Грифон! – Орфей позвал несколько раз, но Грифон не отвечал. Змеи под ним копошились живым ковром, не давая Орфею подойти.

– Проклятые боги! – Скайла опустилась рядом, держа лук наготове. Ее грудь тяжело поднималась и опадала. – Кто-то может прятаться за деревьями.

– Да плевать на проклятые деревья. Мне надо спустить Грифона.

Он взмахнул клинком над головой. Запрыгал и заорал, чтобы отвлечь змей.

Скайла прицелилась и выстрелила в змею, собравшуюся укусить окровавленную ступню Грифона. Стрела пронзила шею твари, отчего та упала на землю. Как будто только заметив, что еще кого-то интересует их добыча, змеи с краю ковра повернулись и зашипели на людей.

Скайла отступила на шаг. Орфей последовал за ней. Три змеи с глазами-бусинами, желтыми отметками и головами, как у кобр, заскользили по земле прямо к пришедшим.

– Э-э, Орфей?

Он взмахнул клинком, обезглавил одну и повернулся ко второй. Третья змея метнулась к Скайле.

– Орфей!

Она подняла лук, выстрелила. Стрела вошла в шею нападавшей змеи, но не остановила ее продвижения.

У Орфея не было времени прочитать заклинание, он не успевал даже попытаться помочь Скайле кинжалом. Какой-то внутренний голос велел: «Используй флакон».

Аргонавт вытащил флакон из кармана. Жидкость внутри излучала зловещий сине-зеленый свет. Незнакомец сказал им, что это амброзия. В человеческом мире амброзия дарует бессмертие.

Если здесь она действует иначе…

– Вот! – Он бросил флакон Скайле и ударил кинжалом змею, все еще пытавшуюся закусить его плотью.

Скайла поймала флакон одной рукой, повернула крышку. Затем плеснула содержимым на змею, вытянула стрелу и приготовилась.

Орфей обезглавил свою змею, повернулся, чтобы помочь сирене, и понял, что в этом нет необходимости. Сияющая жидкость попала в пресмыкающееся и мгновенно остановила его продвижение. Будто ударившись об стену, тварь отскочила назад, затем послышалось шипение и поднялся дымок.

Через несколько секунд лишь пепел устилал землю там, где прежде была змея.

Скайла бросила взгляд на Орфея.

– Ух ты.

Вот уж точно «ух ты». Но этого недостаточно. Орфей посмотрел на Грифона и тысячи змей под ним.

– Отдай мне амброзию.

Скайла протянула флакон. Внутри ярко сияла сине-зеленая жидкость, заполнявшая все до горлышка, словно ее и не использовали.

Орфей бросился к массе копошащихся тел и, как и Скайла, выплеснул содержимое на змей.

Шипение стало громче и смешалось с криками боли Грифона, затем возник едкий запах горящей плоти, и лес заполнился поднимающимся дымом. Змеи – все змеи – превратились в тлеющий пепел.

Орфей прошел по дымящимся останкам, залез на дерево и снял цепь с ветки.

– Держись, Грифон.

Тело Грифона со стуком рухнуло на землю. Чувствуя, как сердце бьется в горле, Орфей поспешил вниз и обнаружил, что Скайла уже опустилась на колени рядом с его братом, бросила рюкзак на землю и, достав оттуда одеяло, укутала дрожащие плечи страдальца.

– К-кто вы? – спросил тот, прижимая одеяло к окровавленному телу и дрожа так, будто они в Арктике.

– Я пришла с Орфеем, – ответила Скайла. – Мы здесь, чтобы тебе помочь.

Грифон повернулся к Орфею и в замешательстве наморщил лоб. А в светло-голубых глазах не было и следа узнавания.

Орфей опустился на колени рядом с братом.

– Мы вытащим тебя отсюда.

– Нет! – Грифон широко распахнул глаза и вскочил, сбив Скайлу на землю. – Я должен вернуться в город.

Его безумный взгляд метался вправо и влево. Тело под плотно прижатым одеялом вновь задрожало.

Орфей медленно поднялся. Примиряюще поднял руки.

– Полегче, Гриф. Здесь тебя никто не обидит.

Краем глаза он видел, что Скайла поднялась и обходит Грифона с другой стороны.

– Нет, – сказал тот, отступая и давя окровавленными босыми ногами пепел и острые обломки камня. – Это ловушка. Это новая пытка. Я не останусь. Вы не заставите меня остаться! Я найду дорогу обратно в город.

Орфей не знал, о каком городе говорит брат, но боль в голосе Грифона сказала ему, что тот видел и испытал такие ужасы, которых не должен переживать никто. Орфей осторожно приблизился к брату.

– Не будет никакой ловушки и никаких мучений, обещаю. Мы здесь, чтобы тебя спасти.

Грифон ударился спиной о почерневший древесный ствол. От страха белки его голубых глаз стали еще заметнее.

– А кто спасет вас?

Орфей посмотрел на Скайлу. Ее ответный взгляд говорил: «Хороший вопрос».

Орфей подступил еще на шаг.

– Грифон…

– Демон, – прошептала Скайла. – У этих лесов есть глаза. Я их чувствую. Надо поскорее выбираться отсюда.

Орфей ощущал то же самое. Волосы на его затылке встали дыбом.

– Слушай, Гриф, нам пора идти. Обещаю, ничего плохого не случится.

Грифон поднял укрытые руки и с силой сшиб Орфея на землю.

– Нет!

Затем метнулся мимо брата и помчался в поле.

Он был настоящий. По крайней мере, здесь, внизу, его душа обладала массой. Испытывая головокружение от удара, Орфей перекатился на живот и встал. Скайла бросилась вслед за Грифоном и настигла его возле зарослей травы, которые путники пересекли ранее. Сирена рванулась вперед и схватила беглеца за пояс. Оба со стуком свалились на землю и исчезли из вида.

Орфей с трудом поднялся и помчался следом. Когда он добрался до зарослей, Скайла вдавила колено в голую грудь Грифона, чтобы удержать его, а ладонями прижимала к земле руки несчастного.

Орфей замедлил бег и в пораженном неверии приближался к паре, чувствуя, как сердце окутал туман, а голова не в силах воспринять увиденное.

Его сильный, гордый, неуязвимый брат плакал.

Скайла взглянула на Орфея.

– Помоги мне! Он ужасно силен.

Орфей опустился на колени рядом с ней, трясущимися руками поймал Грифона за запястья. Боги… Эти проклятые боги.

– Мы поможем тебе, Грифон, – сказал он дрожащим голосом. – Обещаю, адельфос. Обещаю, с тобой больше ничего не случится. Мы здесь, чтобы вытащить тебя. Клянусь.

Глаза Грифона расширились. Он прекратил борьбу.

Его полный ужаса взгляд метался по сторонам.

– Она идет. Она идет. Они оба идут…

Его слова эхом пронеслись по округе. Орфей бросил взгляд на Скайлу. И увидел в ее глазах отражение своих безрадостных мыслей. Кто бы ни были «она» и «они», надо убраться отсюда задолго до того, как кто-то появится.

Вместе они подняли Грифона на ноги. Пока его укутывали в одеяло, он отчаянно шептал, выплевывал бессмысленные слова, бросал по сторонам нервные взгляды. Поскольку с его окровавленными ногами ничего нельзя было сделать, Орфей обхватил спину брата и закинул его руку себе на плечо.

На обратном пути по равнинам Скайла шла первой, держа наготове лук и стрелы.

Всего через двадцать минут шарканье и бессознательное бормотание Грифона сменились борьбой. Он попытался вырваться от Орфея с криком:

– Нет! Я не дамся!

Одеяло упало на землю. Грифон вывернулся из рук Орфея и бросился бежать обратно к деревьям, но его ноги подломились, и он рухнул лицом в грязь.

– Скайла!

Орфей тут же очутился рядом с братом, перевернул его на спину, попытался поймать беспорядочно молотящие руки. Грифон был крупным парнем, но ослабел, а безумное, истеричное выражение его глаз показывало, что он не совсем ясно мыслит.

Боги, а кто бы смог мыслить ясно в этой проклятой дыре?

– Грифон, прекрати. Хватит! – Орфей схватил его за запястья и прижал их к земле над головой брата. – Я сказал, хватит!

Грифон приподнял голову от земли и, не прекращая борьбы с Орфеем, прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Я тебе не дамся!

Скайла скользнула к Орфею, опустила лук.

– Он тебя не узнает.

– Проклятие. Как, Аид побери, нам вытаскивать его отсюда, если он с нами борется? Мы ж так всех демонов в округе привлечем.

Скайла опустилась на колени и принялась напевать тихую колыбельную сродни той, которой прежде усмирила Цербера.

Грифон прекратил отчаянно извиваться и стал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, откуда идет музыка.

Колыбельная превратилась в приятную балладу о надежде, обещаниях и обретении своего места в жизни. И пока сирена пела, пока ее чистый, чарующий голос поднимался над равниной, Грифон медленно расслаблял мышцы.

Наконец, он осел на землю и закрыл глаза.

Орфей был слишком ошеломлен, чтобы говорить. Он мог лишь наблюдать, как сирена взяла лук и встала.

– Пойдем, прежде чем появится тот, с кем мы точно не захотим встретиться.

С теплом в груди – и не от сферы – Орфей обхватил Грифона. Теперь брат повис на нем мертвым грузом, но это было не страшно. Пока Грофон не боролся с ними и не привлекал внимания, Орфей мог справиться. А таща аргонавта, весящего больше центнера, он отвлекался от других мыслей. Например, какие у Скайлы удивительные способности и что с ней делать, когда они выберутся из этой передряги.

Они со Скайлой молчали, спускаясь с крутого хребта и проходя через Проклятые болота. Время от времени Грифон вздрагивал, сирена снова принималась напевать, и он расслаблялся на плече Орфея.

Один раз, когда они проходили мимо пытаемой души, – ее привязали к столбу и выпускали в нее одну стрелу за другой, – Скайла застыла в ужасе. Но когда Орфей позвал ее, быстро двинулась следом. Лишь через несколько часов, достигнув основания зазубренных гор, отделявших Тартар от полей Асфоделия, они остановились на отдых.

Орфей прислонил Грифона к скале. Тот уронил голову на плечо брата. Одеяло обвивало худые бока, все такую же чистую мускулистую обнаженную грудь, но аргонавта, которого знал Орфей, больше не существовало.

Пульс тяжело стучал в венах Орфея. Он все еще видел Грифона на том поле – с расширенными глазами, обезумевшего от страха, боящегося даже брата. Орфей утер потное лицо, уронил ладонь на грудь. Его пальцы нащупали воплощение стихии земли.

– Даже не думай об этом.

Лук Скайлы лежал возле ее ног, а бутылка воды – в ладони.

– Не думать о чем?

– О части сферы. Ты не можешь отдать Грифону воплощение стихии земли.

– Камень ему нужен. Грифон слабее…

Скайла встала перед аргонавтом, закрывая ему обзор.

– Он душа, Орфей. Душа, которую здесь пытал Аид и бог знает, кто еще. Возможно, отдав ему камень, ты сделаешь именно то, чего они хотят. – Ее взгляд метнулся от одной зазубренной скалы к другой. – Что-то наблюдает за нами. И ждет. Я это чувствую.

Орфей огляделся. Он тоже чувствовал. Только не знал, в чем дело.

Пальцы сирены, сомкнувшиеся на его собственных, вновь переключили его внимание на нее. Теплые, живые, успокаивающие пальцы.

– Держи эту часть у себя. Пусть она придаст тебе сил. Ты можешь нести брата дальше, или нужно передохнуть?

– Никакого отдыха, – хрипло ответил Орфей. – Двигаемся дальше. Я хочу выбраться из этой чертовой дыры.

Скайла согласно кивнула, отпустила его ладонь и передала бутылку с водой. Потеря контакта поразила его, словно безжизненный ветер, гонявший жар над землей.

– Думаю, шесть, возможно, семь часов, и мы доберемся до Стикса. Конечно, если продолжим в том же темпе.

Орфей вновь оглянулся и осмотрел холмы. Ощущение слежки вызывало покалывание в позвоночнике.

Да еще и дежавю. Кажется, он был здесь прежде. И уже делал это. И поражение неизбежно.

***

Когда Скайла увидела брата Орфея, свисающего с того cучковатого дряхлого дерева, ее сердце подпрыгнуло к горлу. А при виде женщины, привязанной к столбу и расстреливаемой из лука, забилось быстрее.

Скайла была уверена, что узнала в несчастной бывшую сирену. Но именно ощущение, что их преследуют, подталкивало ее вперед, несмотря на то, что мышцы ныли от усталости.

Орфей едва ли проронил слово с тех пор, как они нашли Грифона.

К счастью, ее пение удерживало воина в расслабленном состоянии, но не успокоило саму Скайлу. Она, как и Орфей, хотела выбраться из этой лавки ужасов и больше никогда не возвращаться.

В молчании они вскарабкались на гору и спустились на другую ее сторону. День сменился ночью. Но и ночь здесь оставалась всего лишь более темной версией пасмурного клубящегося красного неба, и свет заставлял их двигаться вперед. У подножия могучих гор путники вступили в поля Асфоделия. Черный безжизненный ландшафт Тартара уступил место серым теням, словно в черно-белом фильме.

Души мгновенно устремились к вновь прибывшим и, с любопытством глядя им в лица, летали вокруг, пока беглецы пересекали поля пшеницы высотой до пояса. В отличие от душ в Тартаре, эти жаждали общения. Призрачных существ можно было принять за людей, если не обращать внимание на тоску и подавленность, излучаемые ими, словно жар – печкой.

Скайла сосредоточилась в ожидание сюрпризов. Дважды она доставала лук и стрелы и понимала, что замеченная ей угроза – всего лишь еще одна любопытная душа.

Пшеничные поля закончились, беглецы достигли безжизненного холма и начали подъем на вершину хребта, где прежде столкнулись с Цербером. Скайла держала стрелу наготове. Думала запеть при необходимости. Но трехголового пса нигде не было видно.

Орфей наклонился к ее уху.

– Что-то мне не по себе.

Ей тоже.

Они добрались до пристани. Река Стикс бурлила у их ног черными и красными тенями.

– Харон вернется, или нам надо плыть?

Скайла задала вопрос, вглядываясь в воду и сомневаясь, что хочет до нее дотрагиваться. Сирена была почти уверена, что увидела плывущую там руку.

– Он вернется, – ответил Орфей, подтягивая повыше неподвижное тело Грифона.

– Откуда ты знаешь?

Мгновение Орфей молчал, затем опустил голову.

– Просто… знаю.

Подумав о расстоянии до Харона и его лодки, Скайла почувствовала, как сжимается желудок. Закрыв глаза, она боролась с тошнотой. И впервые подумала о том, что могли и, вероятно, делали с Орфеем, когда он был заперт здесь.

Почти две тысячи лет. Грифон плакал и нес чушь, а он провел здесь всего три месяца.

Что же пережил Орфей?

– Смотри. Там. – Орфей указал вверх по реке. Вдалеке загорелся огонек, становясь ярче с каждой секундой.

Скайла проглотила комок в горле и велела себе не думать о том, что с ним могли сделать. Сейчас он жив и с ней. Если бы Орфей что-то вспомнил, она бы заметила. Скайла взглянула на грудь аргонавта, где под вновь надетой футболкой скрывалось воплощение стихии земли, на крепкий подбородок и словно высеченные из камня скулы и, наконец, на глаза, похожие на расплавленное серебро. Она сделает все необходимое, чтобы это никогда не повторилось.

– Доставай монеты, – сказал Орфей.

Скайла поискала в кармане монеты, которые он дал ей ранее. Лодка приблизилась, ударилась о причал. Харон молчал, но в отличие от прошлого раза, в его глазах читалось сожалеющее, почти грустное выражение.

Рука сирены дрогнула, когда она вручила ему три монеты и ступила на борт. Орфей поднялся следом и широко расставил ноги, чтобы удерживать вес Грифона. Лодка отошла от берега и развернулась в бурлящей красной воде. Во время подъема по реке все молчали. И хотя Скайла старалась этого не замечать, ощущение, что за ними наблюдают, усилилось. А вместе с ним и ощущение, что сейчас все рухнет.

«Они ударят, когда вы решите, что свободны».

У пристани лодка со стуком остановилась, пульс Скайлы зачастил. С грохочущим сердцем сирена выбралась из лодки и потянулась за луком и стрелами. Впереди зиял туннель, через который они прошли в самом начале. Пустой. Темный. Прекрасное укрытие для засады.