Текст книги "Пламенные эвкалипты"

Автор книги: Элизабет Хэран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)

Эбби брела медленно, понурив голову, ни на что не обращая внимания.

– Здравствуйте вам! – услышала она, как ее весело окликнули.

Она обернулась и увидела человека, вышедшего из-за кузницы со стороны конюшен. Он был средних лет, с чуть тронутыми сединой волосами и жизнерадостным лицом.

– Здравствуйте! – произнесла в ответ Эбби. Она гадала, кто же это такой.

– Кажется, мы с вами не знакомы, – сказал он. – Я отец Куинлан, впрочем, можете звать меня Джоном или отцом Джоном, если угодно, – улыбнулся он, подходя ближе и протягивая ей руку.

– А я Абигайл Скоттсдейл, но, пожалуйста, зовите меня просто Эбби. – Она взглянула на его сорочку и заметила, что на ней нет воротника.

– Элиас сказал, у хозяйки появилась компаньонка. Полагаю, это вы и есть.

– Совершенно верно.

– Скверное дело, когда приходится кому-то платить за компанию, как думаете?

Его замечание было столь очевидно, что, невзирая на мрачное настроение, Эбби невольно улыбнулась.

– Нечто подобное говаривал и мой отец, – сказала она, поймав себя на том, что теперь может вспоминать прошлое скорее с любовью и нежностью, чем с глубокой, неодолимой тоской.

– По крайней мере, вы улыбаетесь, – ответил святой отец. Он обратил внимание на ее удрученный вид. – А если серьезно, миссис Хокер ужас как скучала с тех пор, как перебралась сюда, и я рад, что у нее появилась компаньонка, тем более такая хорошенькая.

Эбби заметила веселые искорки в глазах святого отца.

– Вы мне льстите, – сказала она. И он рассмеялся.

– Откуда же вы родом, мисс? – полюбопытствовал он.

– Из Слайго. А вы? – спросила Эбби.

– Коренной дублинец, – сказал отец Куинлан.

Он стоял довольно близко к Эбби, настолько близко, что она могла различить лопнувшие мельчайшие сосуды на кончике его носа и ощутить запах спиртного, исходивший от его дыхания. Она с младых ногтей понасмотрелась на горьких пьяниц и поняла, что отец Куинлан один из них.

– Вы еще не были в церкви Святого Михаила? – спросил он.

– Нет, – призналась Эбби. – Еще нет.

– Тогда идемте, я сам вам все покажу, – предложил святой отец.

Эбби услышала в его голосе мольбу. И очень обрадовалась такому предложению: ей было любопытно посмотреть на церковь, а с другой стороны, хотелось отвлечься от невеселых мыслей.

– Надеюсь, вы придете завтра на литургию? – уже серьезно прибавил священник.

– Да… наверно, – сказала Эбби. Она еще не думала об этом, но все же решила согласиться.

– Католичка вы или нет, без разницы. Ко мне всякие ходят, не только местные работники, но и стригали, и фермеры со всей округи, за много миль отсюда. Так им нет надобности наведываться в церковь Святого Варнавы в Клэр. Ведь путь туда неблизкий, а дороги просто ужас.

– Меня крестили католичкой, – сказала Эбби. Она с отцом время от времени ходила на службу в Берре, но сейчас не хотела в этом признаваться. А когда они жили у тетушки в Ирландии, та следила, чтобы каждый из них ходил в церковь регулярно.

– Замечательно! Церковь нашу построили из камня, добытого по соседству, а на кровельную дранку пошла волокнистая кора со здешних деревьев. А освятил ее епископ Шорт восьмого ноября одна тысяча восемьсот шестьдесят четвертого года. Я же прибыл сюда чуть погодя.

– А чем вы занимаетесь, когда не служите в церкви? – поинтересовалась Эбби, полагая, что, даже если он служит каждое утро, а это было маловероятно, у него все равно должно быть много свободного времени. К тому же исповедь обыкновенно проходила раз в неделю, главным образом по субботам.

– Да разное поделываю, по хозяйству здешним помогаю. Даже овец стричь приходится, ежели у них там рук не хватает.

– Мистер Хокер говорил, будто иной раз вы и соседям помогаете.

– Бывает, езжу и по соседним фермам.

Они уже подошли к церкви, отец Куинлан открыл Эбби дверь, и она вошла в прохладное помещение. Церковь Святого Михаила выглядела, как и любая другая: ряды скамей с подушечками спереди для преклонения колеи. Но внимание Эбби привлекли витражи. Один, огромный, возвышался над алтарем, а другой, поменьше, – в задней части церкви.

Заметив, с каким восторгом Эбби их разглядывает, отец Куинлан улыбнулся.

– Витражи изготовили отец с сыном из Пенуортэма. Они прекрасны, не правда ли?

– Да, просто замечательные!

Проходящий сквозь них солнечный свет отбрасывал яркие сине-красные блики на близстоящие скамьи.

Эбби заметила, что отец Куинлан пристально ее рассматривает, и смутилась.

– Что с вами, святой отец?

– Вы такая очаровательная девушка, а еще не замужем, – проговорил он.

При этих словах на глазах у Эбби появились слезы. После всего, что с нею произошло за последние дни, чувства ее хлынули через край.

– Вот так так! – проговорил отец Куинлан, подводя ее к скамье. – Присядьте-ка, голубушка!

– Простите, – пробормотала Эбби, беря у него платок, чтобы утереть слезы.

– Скажите, что вас печалит, дитя. Даже если я не сумею вам помочь, если вы откроете мне свои горести, на душе у вас станет легче.

Сокровенная обстановка церкви располагала к чистосердечности, равно как сочувствие на лице и в голосе отца Куинлана, и Эбби тут же поведала ему историю своей жизни, всю без утайки; рассказала она и о венчании с Эбенезером, и о том, как повстречала в Клэр Джека с Сибил, когда упала без чувств у порога конторы по найму. Она не колеблясь открыла свою душу. Джон Куинлан слушал ее молча.

Эбби время от времени хлюпала носом и утиралась платком, но, когда она подошла к концу своей исповеди, ей стало легче.

– Спасибо, что выслушали меня, святой отец. Не знаю, что вы теперь обо мне думаете, тем более что мы впервые встретились с вами лишь несколько минут назад.

– Я здесь, чтобы заниматься делами Божьими, и утешение прихожан к ним тоже относится, – ответствовал отец Джон. – И помните, сколь бы тяжек ни был ваш груз, Господь всегда услышит вас и одарит милостью своей.

– Я так скучаю по отцу, – призналась Эбби. – Мне так одиноко.

– Вы не одиноки, дитя мое. Запомните это. Господь всегда с вами, он направляет вас и защищает. Он, сдается мне, и привел вас в Клэр, где вы и повстречали Джека и его матушку.

– Вы так считаете? – спросила Эбби. А она-то думала, что это простое совпадение.

– Ну, разумеется. Вы там, куда вас направил Господь. А теперь вам надобно глотнуть чего-нибудь укрепляющего. – Он встал, направился к алтарю и извлек из-за кафедры бутылку.

Эбби глазам своим не поверила, особенно когда он взял с алтаря небольшой потир, куда, как она поняла, собирался переливать содержимое бутылки.

– Наверно, не стоит, – сказала Эбби. Ей казалось, что пить из святого потира кощунство.

– Ерунда. После всего, что вы пережили, вам полагается добрая порция успокоительного.

Эбби все еще сомневалась в справедливости его слов, но все же приняла священную чашу и пригубила вина.

– Лучше? – спросил святой отец, хлебнув прямо из бутылки.

– Да, благодарю, – сказала Эбби, изумленная его поведением в церкви.

– Полагаю, раз вы компаньонка миссис Хокер, она должна уже вас хватиться.

– Не думаю. Сейчас она коротает время в компании с Клементиной Фибл, – заметила Эбби. – Я собиралась прогуляться и тут повстречала вас, ну а теперь пойду дальше. – Она поднялась.

– А я схожу проверю ягнят, – сказал отец Джон, еще раз изрядно хлебнув из бутылки, перед тем как водрузить ее на прежнее место. – Может, сходим на пару?

– Я с удовольствием, – с благодарной улыбкой ответила Эбби.

И они вдвоем вышли из церкви.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Покуда Эбби и отец Джон шли к овчарням – за сараями для стрижки овец, святой отец все больше вызывал у Эбби любопытство.

– Но ведь священников обычно назначают служить в городских церквях, правда, святой отец? Я раньше никогда не слышала, чтоб в усадьбе была своя собственная церковь со священником.

– Вы это верно подметили. После учебы я служил по назначению в пяти разных уголках Южной Австралии, а потом меня стали одолевать сомнения, я почувствовал, что мне в жизни чего-то недостает. Несколько раз я встречался с архиепископом, и он, сказать по чести, даже не знал, что со мной делать. Мне хотелось служить Господу – несомненно, но у меня было желание делать что-то большее, а не только служить литургии да исповедовать. И вот когда появилась эта должность, архиепископ счел, что она подходит мне как нельзя лучше. Я мог не только служить, исповедовать и напутствовать прихожан, но и помогать им по хозяйству, когда возникала надобность в лишних руках. Так что теперь я доволен.

– Это, должно быть, замечательно, когда находишь свое место в жизни, – вздохнула Эбби. – Ощущать себя на своем месте и быть полезным – о таком мечтает каждый, – прибавила она.

– Совершенно согласен, – сказал отец Джон. – Но не волнуйтесь, мисс. Вы еще найдете свое место в жизни, – добавил он, почувствовав смятение в ее душе. – Кто знает? Может, это место находится здесь, в Бангари? Ведь тут и правда рай земной. Ручаюсь.

Поначалу Эбби думала, что не приживется в Бангари: ведь Сибил явно ее невзлюбила. Но потом все изменилось к лучшему – Сибил стала более доброжелательной, и Эбби понадеялась, что их отношения мало-помалу наладятся, если не торопить события. Хотя смерть Эбенезера Мэйсона по-прежнему не давала ей покоя.

– Будущее у меня довольно туманное, – призналась она, содрогаясь при мысли о том, что может случиться. – Уж больно Хит Мэйсон злится, что я оказалась рядом с его отцом, когда он умер. Он не сказал это прямо, но, по-моему, ему кажется, что вина в смерти его отца так или иначе лежит на мне. Думаю, он не верит, что я никак не причастна к этому.

– Пусть это вас не тревожит, Эбби. Пройдет время, и он смирится с утратой.

– Вы действительно так думаете? – спросила Эбби со слабой надеждой, что он прав и еще не все потеряно.

– Да, конечно. А злость его – от печали. Думаю, скоро выяснится, что вы никоим образом не могли навредить его отцу.

– Хоть бы так оно и было. Но разве такое возможно?

– Ну, для начала, если он хочет знать, как умер его отец, ему нужно попросить врача произвести вскрытие.

– Да, он что-то говорил про вскрытие, – припомнила Эбби, цепляясь за эту призрачную надежду.

– Ну вот! – сказал отец Джон. – Как только дело будет сделано, вы сможете доказать, что невиновны.

Эбби почувствовала, как у нее камень с души свалился, и ей немного полегчало. Но успокоиться она могла лишь после того, как все было бы улажено раз и навсегда.

Между тем они подошли к сараям для стрижки овец. Внутри было пусто и тихо, потому что стрижка, как объяснил отец Джон, должна была начаться только через несколько недель.

– Сперва построили северную часть сарая, – сказал святой отец, остановившись и обведя рукой кругом. – А шерстехранилище пристроили недавно. Видно, когда-то здесь были одни перегородки под навесом на сосновых стропилах, крытым дранкой из волокнистой коры с местных деревьев, ну а потом Джек протянул кровлю дальше и покрыл весь сарай целиком. Это было года два тому, аккурат, когда я здесь появился.

– Сколько же стригалей работает здесь одновременно? – спросила Эбби, озираясь вокруг.

– Сарай вмещает с полсотни. По двое на каждое стойло с обеих сторон.

Эбби почти слышана скрежет ножниц, вообразив себе, как сюда сотнями загоняют мохнатых овец и как их, уже остриженных, потом выгоняют отсюда.

– Ох, ну и запашок! – воскликнула она, прикрывая нос рукой.

Запах и впрямь стоял невыносимый.

– Овечья моча здорово воняет, – объяснил отец Джон, хитро улыбнувшись. – Да вы привыкнете.

Эбби не верилось.

Пройдя через сараи, они подошли к овчарне, где теснилось множество овец с ягнятами.

– О, смотрите, ягнята! – с умилением воскликнула Эбби из-за ограды. – Они такие милые!

Некоторым ягнятам было несколько дней от роду, а другим – только несколько часов. Они были белые как снег – одни игриво прыгали по хлеву, другие жались к маткам. Джека и Элиаса Мортона нигде не было, но по другую сторону овчарни Эбби заметила двух всадников. Даже издалека она признала в них аборигенов.

– Джек впервые решил опробовать позднее осеменение, – сказал отец Джон. – И в этом году случил овец с баранами в середине июля, хотя обычно делает это раньше. Что-то вроде эксперимента.

– А зачем? – полюбопытствовала Эбби.

– Обычно ягнята встают наземь весной.

– Встают наземь? – Эбби прежде никогда не слышала такое выражение.

– Так овцеводы говорят про новорожденных ягнят, – объяснил Джон. – Как вы, верно, знаете, ночи в долине Клэр бывают весной очень холодные, и раньше Джек, случалось, недосчитывался по несколько ягнят, притом что всякую потерю он сильно переживает. А в это время года, после зимних дождей, корма хорошие, и, поскольку водоснабжение в Бангари налажено отменно, Джеку нет нужды беспокоиться, что кормов может не хватить. Потом, в эту пору стоят замечательные вечера, и если есть пастух, приглядывающий за отарой, овцы не падут от холода. Да и тенистых деревьев здесь хватает, так что днем, когда жарко, овцам с ягнятами завсегда есть где укрыться. По-моему, такой эксперимент может окупиться сполна.

Джон помахал аборигенам, и они помахали ему в ответ.

– А это кто такие? – спросила Эбби.

– Конные пастухи, охраняют овец от хищников звериной и человеческой породы. Здешние аборигены повадились бить овец копьями, чтобы прокормиться, а те же ягнята слишком легкая добыча как для них, так и для динго. – Вы разве с ними еще не знакомы?

Оба всадника направились им навстречу.

– Нет, – сказала Эбби, наблюдая, как они медленно продираются через отару. – А долго овцы вынашивают ягнят? – не без любопытства спросила она.

– Это называется сроком беременности, и продолжается он месяцев пять, а точнее, от ста сорока пяти до ста пятидесяти дней. Но на этот срок могут влиять разные факторы, например количество корма, который получают овцы. Ежели корма мало, ягнята родятся до срока и порой не выживают. Так что с учетом холодных дней Джеку иногда приходится держать баранов и овец вместе, чтобы по возможности оградить их от пагубных воздействий стужи.

Раньше Эбби и представить себе не могла, что дело это настолько хлопотное. В Ирландии ее тетушка с дядюшкой держали несколько свиней и корову, а овец – никогда, поэтому об овцеводстве у нее не было ни малейшего понятия.

– День добрый, отец Джон! – сказал один из пастухов, подъезжая к ним ближе. Он смотрел на них с прищуром из-под видавшей виды шляпы.

Эбби с удивлением заметила, что он с винтовкой. Вскоре и другой пастух, выбравшись из гущи овец и проехав вдоль изгороди, присоединился к ним. У него тоже было оружие.

Он был постарше – должно быть, средних лет, из-под потертой шляпы у него торчали чуть тронутые сединой пряди.

– День добрый, Эрни! – Джон Куинлан повернулся к Эбби. – Эбби, это Эрни Карпни и Уилбур Мэндавой. А это, ребята, Эбби Скоттсдейл. Компаньонка миссис Хокер.

– А зачем хозяйке компаньонка? – серьезно спросил Эрни.

Джон рассмеялся, и Эбби, глядя на него, тоже улыбнулась.

– Она же у нас городская, и наше безмятежное фермерское житье-бытье для нее скучновато, – попробовал растолковать ему Джон.

Это премного озадачило Эрни. Абориген обмахивал лицо, отгоняя мух, и, казалось, недоумевал, зачем человеку нужен кто-то для компании.

– А где Джек? – обратился к Уилбуру отец Джон.

– Объезжает внешнюю ограду на пару с Элиасом, – сказал Уилбур, махнув рукой куда-то вдаль.

Но не успел он прибавить и слова, как Эбби с отцом Джоном увидели облако пыли, заклубившееся на склоне пологого холма. Это мчались верхом Джек с Элиасом. Когда Джек подъехал поближе, они разглядели у него на руках ягненка, который, почуяв рядом стадо сородичей, громко заблеял.

– Привет! – крикнул Джек, заметив Эбби.

– Привет! – ответила она. – Этот малыш что, остался сироткой?

– Вроде нет. Он, должно быть, родился ночью, потерял матку и заплутал. Хорошо, она оказалась в этой отаре, малышу срочно нужно молоко, иначе он погибнет.

– А может, она сама его бросила? – спросила Эбби, беспокоясь за ягненка.

– Нет, отару, наверно, напугала змея, а может, скотокрад, вот она и рассеялась, – предположил Джек. – А новорожденный, верно, отстал.

От похожего на плач блеяния ягненка разрывалось сердце.

– Но как же он теперь найдет свою мать? – серьезно забеспокоилась Эбби. – Они же все на одно лицо.

Джек рассмеялся, а следом за ним – пастухи, но Элиасу, как успела заметить Эбби, было не до смеха.

– Как и вы, бледнолицые братцы-кролики, – сказал он. – Вы тоже все на одно лицо. – Он снова рассмеялся вместе с Уилбуром, а Эбби, как заметил Джек, смутилась.

– А вы черные братцы-кролики, – заметил он. – Особенно ночью.

Эбби поняла наивность своего замечания и посмеялась над собой.

Джек спешился с ягненком на руках.

– Не волнуйся, Эбби. Если его мамаша здесь, ягненок ее отыщет, – сказал он и бережно поставил ягненка на землю.

Эбби наблюдала за ним: он выглядел растерянным и на дрожащих ножках метался между овцами, блея без умолку.

Вдруг одна овца, тоже заблеяв, отделилась от стада – и ягненок тут же устремился к ней, весело помахивая беленьким хвостиком, словно щенок. Мать обнюхала его, и он тотчас же принялся жадно ее сосать.

Эбби, довольная, вздохнула, глаза у нее увлажнились. Она была очень рада, что овца и ягненок нашли друг друга. Потому что хорошо представляла себе, как переживала мать за потерявшегося новорожденного отпрыска.

– Овца никогда не подпустит к себе чужого ягненка, только своего, – сказал ей отец Джон.

Эбби была так счастлива, что матка и ягненок нашли друг дружку, что не заметила, с каким восхищением за нею наблюдает Джек.

– А ты неплохо отмылась, Эбби! – заметил он.

Эбби не сразу поняла, что это своего рода комплимент, а потом она довольно улыбнулась.

– Благодарю, – промолвила она, зардевшись, на сей раз от радости. – Это платье подарила мне ваша матушка.

– Что-то не помню, чтобы у нее было такое, впрочем, на тебе оно смотрится очень мило, – ответил Джек. – И по какому же случаю ты нарядилась? Собрались с матушкой в город?

– Нет, просто мисс Фибл приехала в гости, – сказала Эбби, только сейчас сообразив, что он, как видно, об этом забыл.

Глаза у Джека округлились.

– О нет! Я здорово влип! – проговорил он. – Мне пора домой, причем срочно. Ты со мной? – спросил он Эбби, вводя лошадь в ворота, которые открыл Элиас. – Как здорово, что вы оказались здесь и напомнили мне про обед, теперь я спасен! – Он вскочил в седло и помог Эбби сесть сзади. Она подобрала платье, чтобы было удобнее, и подумала, что у Клементины, должно быть, действительно вздорный нрав, если Джек ее так боится.

– Держись! – сказал он, взяв ее руки и крепко обхватив себя ими вокруг пояса.

Эбби напрочь забыла о Клементине, как только увидела маленьких ягнят, и теперь чувствовала себя несколько виноватой перед Джеком: ведь она будто нарочно не сделала того, за что он ее благодарил.

Джек пустил лошадь легким галопом в сторону дома.

– Мама ведь напомнила мне нынче утром, что к обеду ожидается Клементина, – сказал он. – Ума не приложу, как я мог забыть.

– Это, наверное, из-за овец, – предположила Эбби, чувствуя, как его горячая спина плотно прижата к ее груди. – Из-за этих очаровашек ягнят я и сама забыла обо всем на свете.

Джек повернул голову и улыбнулся ей. На столь близком расстоянии она могла различить даже прожилки у него на глазах.

– Не многим женщинам нравятся овцы, – с нескрываемым удивлением заметил он.

– Я всегда питала слабость к животным. Мы с папой жили у тетушки с дядюшкой на ферме, перед тем как перебраться в Австралию. И они держали свиней. Свиней тоже мало кто любит, хотя они очень сообразительные и по-своему довольно милые.

Джек рассмеялся.

– Мне кажется, ты меня разыгрываешь, Эбби, – сказал он, качая головой.

– Нисколько, – возразила Эбби. – И лично мне они очень даже нравились.

«Не представляю, чтобы Клементина могла сказать такое, – подумал про себя Джек. – Как жаль!»

Джек осадил лошадь возле калитки, что вела на задний двор, спешился и помог слезть Эбби, придерживая ее за тонкую талию большими загорелыми руками. Тепло его кожи, казалось, прожигало платье насквозь, но это было необыкновенно приятное ощущение. Она избегала его пристального взгляда, потому что вдруг почувствовала робость, и ей стало неловко.

Джек привязал лошадь к ограде, и они прошли на задний двор. Он зашел в прачечную умыться. Эбби осталась его ждать снаружи, после чего они вместе вошли в дом. Эбби держалась у Джека за спиной, когда он проследовал в гостиную, где сидели его матушка и Клементина.

– Прости за опоздание, – сказал Джек, поцеловав Клементину в щеку.

Эбби заметила, как вспыхнули ее глаза при виде Джека, хотя при этом она все еще дулась на него за то, что он опоздал.

– Где ты был, Джек? – спросила Сибил.

– Ездил проверить внешнюю ограду и случайно наткнулся на новорожденного ягненка, – ответил Джек.

Эбби видела, как у Клементины округлились глаза. Ясное дело, она не любила животных.

– Не сердись, Клементина, – сказала Сибил. – Он и пустыню Симпсона обойдет пешком из-за одной заблудшей овечки.

– Но разве у тебя нет для этого пастухов? – с легким раздражением заметила Клементина.

– Конечно, есть, но им приходится приглядывать не за одной тысячей овец, хотя, по мне, так лучше бы они глядели в оба, чтоб не ровен час скотокрады не повадились. А уследить за новорожденным ягненком, да еще во тьме, не так-то просто. Похоже, ночью отару спугнула змея, и матка просто потеряла своего детеныша. Вот он и заметался и заплутал. А я вернул его обратно в отару, и, к счастью, он нашел свою матку. – Джек посмотрел в сторону Эбби и увидел, как она улыбнулась, вспомнив ту овцу с ягненком.

Клементина тоже это заметила, и в ней проснулась ревность, которую она перед тем уже почувствовала к Эбби.

Джек ощутил на себе ее пристальный взгляд и решил все объяснить.

– Эбби до слез растрогалась, когда наконец произошло воссоединение овечьего семейства, правда? – спросил он, повернувшись к Эбби.

Почувствовав на себе испытующий взгляд Клементины, Эбби просто кивнула.

Сибил повернулась к ней.

– А я все гадаю, куда она подевалась! – удивилась она.

– Я… думала дать вам время поговорить с мисс Фибл, – внесла ясность Эбби. Ей не хотелось еще больше стеснять Сибил, поэтому она и оставила ее наедине с мисс Фибл. – Я пошла пройтись и повстречала отца Джона. И он показал мне церковь. Витражи там просто загляденье!

– И сделали их наши люди, – прибавил Джек.

– Отец Куинлан мне говорил, – сказала Эбби. – А после мы пошли с ним посмотреть ягнят, – обратилась она уже к Сибил.

– Надеюсь, отец Куинлан не предлагал тебе пропустить стаканчик? – спросила Сибил.

Эбби не решалась ничего сказать. Ей не хотелось доставлять неприятности святому отцу, проявившему к ней столько участия, и потом, она сегодня уже успела опростоволоситься.

– Матушка, по-моему, допытываться вовсе не обязательно, – заметил с укоризной Джек.

– Ну, значит, ему непоздоровится. И ты уж не отнекивайся. Он и с дохлым ослом не погнушался бы хватить за компанию, будь такая возможность. – Сибил обратилась к Эбби: – Поди-ка сюда, садись и поешь, голубушка. Мы с Клементиной сели за стол без тебя и без Джека, потому как здорово проголодались.

Эбби колебалась.

– Не хочется быть навязчивой, к тому же у меня еще есть дела на кухне.

– Глупости, Эбби! – воскликнул Джек. – Непременно садись с нами за стол. Тем более так у вас с Клементиной будет возможность познакомиться поближе. И он выдвинул ей стул рядом с Сибил.

Эбби поняла, что выхода у нее нет, и села. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Клементины, и ей стало немного не по себе. Она боялась, что ее засыпят расспросами, но, как оказалось, волноваться на сей счет ей не стоило. Не успел Джек устроиться за столом, как Клементина переключила все свое внимание на него.

– Я только что сказала твоей маме, Джек, что мой отец приезжает из Аделаиды на месяц, он и поможет мне в магазине. У меня будет больше свободного времени, так что я смогу наезжать сюда чаще, чтобы скрасить твой досуг. – Одарив Джека слащавой улыбкой, она собственнически положила ладонь на его руку.

И снова Эбби показалось, что все действия Клементины выглядят жеманно.

– Прекрасная мысль, Клементина, – осторожно заметил Джек, – правда, сейчас у нас в Бангари горячая пора и рук на все не хватает. Помимо ягнения и других забот хватает – надо бурить скважины на угодьях у Тома с Уильямом.

– Я как раз собиралась об этом сказать Клементине, – вставила Сибил.

Клементина насупилась и отдернула руку.

– Я так понимаю, в Бангари круглый год дел хватает. Но ведь нужно непременно выкраивать время и на досуг.

– Что верно, то верно, дела всегда находятся. Помимо стрижки и триминга, осмотра ягнят, перевозки шерсти на рынок приходится еще изгороди крепить, пополнять запасы на складе, следить, как приживаются новые методы разведения и выкармливания овец, гнать у них глистов и прочее и прочее. Но такая у нас, фермеров, жизнь, а тут еще многие работнички подались на золотые прииски в Квинсленд… да разве со всем управишься! Ферма тебе не магазин – закрыл дверь да пошел восвояси.

Клементина надула губы.

– А как вы узнаете, где именно нужно бурить скважины на угодьях у братьев? – спросила Эбби. Ей это было действительно любопытно, а кроме того, своим вопросом она надеялась разрядить нарастающее в столовой напряжение.

– Вызываем лозоискателя, и он указывает места, где, вероятно, есть вода, – сказал Джек, явно довольный возможностью поговорить о его планах. – Судя по всему, водоносный слой на землях моих братьев залегает ниже, чем у нас, а значит, бурить нужно будет глубже, но, слава Богу, надежда есть. И пополнять запасы воды в Анаме и Парраллане Уильяму с Томом будет уже легче. А пока приходится перевозить воду с фермы на ферму, чтобы земля могла восстановиться и снова зацвести. Так что бурение скважин – это вам не фунт изюму!

– Но мне-то ты сможешь уделять хотя бы немного времени, Джек? – обиделась Клементина. Сдаваться так просто она явно не собиралась.

– Ну да, конечно, – снисходительно ответил Джек, взяв ее руки в свои. – Попробую выкраивать пару часиков по воскресеньям.

Клементине, похоже, не понравилось предложение о паре часиков раз в неделю. Она надеялась, что их отношения продвинутся.

Эбби показалось, будто Джека слегка раздражает, что она не хочет понять всю важность его работы.

– А угодья у ваших братьев такие же большие, как в Бангари? – спросила Эбби, принимаясь за салат с цыпленком.

Джек взглянул на нее через стол, очевидно, довольный ее вниманием.

– Нет, Парраллана, ферма Уильяма, на двести акров меньше, а Анама самая маленькая из трех, – ответил он. – Как-нибудь на днях я непременно тебя свожу к ним, если хочешь.

– Буду рада с ними познакомиться. А еще мне хотелось бы как-нибудь объехать и всю Бангари.

– Тогда в ближайшие же дни этим и займемся, – с восторгом сказал Джек. – Верхом ездишь, Эбби?

– Да еще как! – ответила она.

Джек был рад.

– Замечательно! Потому что целиком все угодья лучше объезжать на лошади. А вот Клементина у нас не ездит верхом, – прибавил он тоном, от которого ее лицо сделалось каменным, хотя, несмотря на легкую укоризну, он улыбнулся ей самым любезным образом.

– Благодарю покорно, мне и коляски хватает с лихвой, – возмутилась Клементина. От нее не ускользнуло, с какой легкостью Джек готов был выкроить время на объезд угодий с Эбби.

– Ну конечно, – вмешалась Сибил. – Я вот тоже никогда не ездила верхом.

Джек снова посмотрел на Эбби.

– Поначалу все три фермы составляли одну, – продолжал он, предпочитая не обращать внимания на дурное настроение Клементины.

– А отец Джека их взял да поделил, – добавила Сибил. – Хотел, чтоб у каждого сына было по наделу и чтоб каждый постигал премудрости фермерства самостоятельно.

– В Анаме земля местами довольно холмистая, – продолжал Джек, – хотя само место прекрасное. А в Парраллане местность преимущественно низменная и, соответственно, более пригодная для разведения скотины.

– А ваши братья женаты? – полюбопытствовала Эбби, заметив, что Клементина почти не притронулась к еде, хотя Сибил уверяла, будто они так проголодались, что даже не стали дожидаться Джека.

– Уильям женат, а Том нет. Он у нас самый младший и уверяет, что у него, мол, нет времени заводить шашни.

– Ну, прямо вылитый братец, – буркнула Клементина.

Джек холодно усмехнулся, и на какое-то время установилась натянутая тишина.

– Как Марта? – спросила Клементина. Она решила не выходить из разговора. – Что-то давненько она не заглядывала к нам в город.

– Марта – жена Уильяма, – объяснил Эбби Джек. – Она молодцом, Клементина. Сейчас вот…

Сибил перебила его:

– Эта бедняжка у нас домашняя скромница, – сказала она Эбби.

– Мама! – удивился Джек. – Откуда столько неприязни?

Сибил тут же попыталась изобразить раскаяние, но у нее это плохо получилось.

– Ну а что, коли она такая, – возразила она в свою защиту. – Хотя жена из нее, кажется, неплохая. Не стану кривить душой. Дом содержит в чистоте, да и готовит вполне сносно. Вот только руки у меня так и чешутся наложить на нее грим – малость подкрасить.

Заметив озадаченный взгляд Эбби, она продолжала:

– У нее такая бледность, что кажется, будто она отсидела лет десять в лондонском Тауэре, света белого не видя.

Эбби удивленно заморгала. Учитывая климат, где едва ли можно избежать солнца, в это верилось с трудом.

– Я совсем не преувеличиваю, – продолжала она. – Вид у нее определенно нездоровый. Правда ведь, Клементина?

Гостья взглянула на Джека, очевидно, перебирая в уме, как бы поучтивее ответить.

– Просто у нее не совсем обычный цвет кожи, а черные как смоль волосы лишний раз это подчеркивают, – ответила она Сибил.

– Моя сноха упорно рядится в платья старушечьих цветов, ну что тут скажешь? – сетовала Сибил. – Знаю, это жестоко по отношению к жене моего сына, но, честно признаться, я не могу долго выносить ее общество. Она и внутри-то вся серая.

– Ну, это уж ты хватила через край, мама, – возразил Джек. – Марта спокойная и милая девушка. – Он повернулся к Клементине. – Марта ждет их первенца, – прибавил он. – Через несколько месяцев должна родить и последнее время чувствовала себя плоховато, поэтому, наверно, вы и не встречались с нею в городе.

– Ах вот что! – проговорила Клементина.

– Будем же молиться, чтоб младенец пошел в Уильяма, – сказала Сибил, не обращая внимания на укоризненный взгляд Джека.

– Они вас навещают? – спросила Эбби. Ее любопытство возрастало по мере того, как она все больше узнавала о семье Уильяма, и ей захотелось познакомиться с нею.

– Редко, – ответила Сибил. – Марта у нас домоседка и, когда родит, навряд ли изменится. Пожалуй, только крепче привяжется к дому.

– Зато я частенько наезжаю к ним обсудить с Уильямом дела хозяйские, – сказал Джек. – Надеюсь, скоро ты познакомишься и с Уильямом, и с Томом. Они тоже нередко заглядывают в Бангари. А если хочешь повидаться с Мартой, могу тебя взять с собой, когда в следующий раз поеду на ферму к Уильяму.