Текст книги "Герой мисс Дорнтон"

Автор книги: Элизабет Фэрчайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Он потребовал, чтобы Уоллис рассказал все, что он знает о Дорнтонах. Уоллис с радостью повиновался. Казалось, молодой Экхарт сам внимательно изучил эту семью. В зале, куда они ходили фехтовать, он представил Дейду молодого человека по имени Аллан Дорнтон, и Ивлин с необычным для себя чувством надежды изо всех сил поддерживал разговор. Он решил узнать все, что возможно, о Жемчужине.

– У вас отличный выпад, мистер Дорнтон, – сказал он, когда были выполнены все формальности представления.

Волосы Аллана были несколько темней, чем у его кузин, но глаза были такого же серого цвета. Услышав комплимент, он моргнул, словно в замешательстве.

– Вы слишком добры, милорд. – Его слова были достаточно вежливы, но сопровождавший их взгляд резал как кинжал.

Дейд моментально понял, что мистер Дорнтон ни в малейшей степени не уважает его мнение. Он решил прозондировать почву:

– Надеюсь, ваша кузина оправилась после встречи с бешеным псом?

– Столкновение с собакой не оставило ни малейшего следа в ее жизни, – ответил Дорнтон с плохо скрытым презрением, – но, к несчастью, встреча Сороки, я имею в виду Маргарет, с вами запомнится ей навсегда.

Дейд был удивлен и обеспокоен.

– В чем дело? – осведомился он холодно.

– Вы не можете так отстать от жизни, сэр! – Аллан Дорнтон глубоко вздохнул. – Вы должна знать, что поведения моей кузины было подвергнуто осуждению просто потому, что ее видели в вашей компании. Есть и те, кто удивляется, как же ее не поразила какая-нибудь странная болезнь или не переехала карета. Других занимает вопрос, почему вы решили спасти ее жизнь, а не покончить с ней. Так или иначе, но наша фамилия упоминается сейчас в каждом разговоре. Неужели вы так далеки от светского общества и не знаете, что всем моим трем кузинам было отказано в рекомендации в Алмак из-за несчастного знакомства Маргарет с вами?

Уоллис наклонился поближе и прошептал:

– Прошу прощения, но это правда, сэр. «Королева» Сара сама выступила против мисс Дорнтон.

Дейд сухо рассмеялся:

– Леди Саре Джерси, – его голос был полон горечи, – не стоило швырять грязью в других, когда она сама в ней по уши из-за побега в Гретна Грин с целью заполучить мужа. Если вы ее называете светским обществом, то, поверьте, вашим кузинам лучше быть изгнанными оттуда.

Дейд подумал, что фехтование на шпагах за их спиной не более опасно, чем молчаливый поединок между ним и этим молодым человеком, что так воинственно уставился на него. Аллан Дорнтон напомнил ему его молодость. Он вел себя так же агрессивно, когда старший офицер спорил с ним о необходимости подгубных цепочек.

Дейд тряхнул головой, отгоняя воспоминания прочь. Этот экскурс в прошлое ничуть не улучшил его настроения.

– Передайте своим кузинам, что они ничего не потеряют, если не попадут в Алмак.

– И это все, что вы можете сказать о происшедшем? – Аллан Дорнтон, казалось, воспринял это как личное оскорбление.

Дейд прищурился, разглядывая юного драчуна.

– Вы ждете, чтобы я извинился за то, что спас вашу родственницу от бешеной собаки? Если так, мистер Дорнтон, то вы можете ждать до скончания веков. Я ничуть не сожалею о встрече с Жемчужиной.

– Ее зовут Маргарет!

– Или Сорока? – Дейд поднял бровь в ироничной усмешке. – Она сказала, что предпочитает зваться Жемчужиной, и если вы заботитесь о ее добром имени, то должны приложить все усилия, чтобы в свою очередь спасти ее от другого бешеного животного – великосветских сплетен.

– А как же, сэр, можно остановить эту тварь? – Аллан Дорнтон еле сдерживался. – Может быть, я зря спрашиваю, – фыркнул он, гневно сверкая глазами, – ведь она только и делает, что вертится возле вас все эти дни?

– Touche [3]3
  Touche (фр.). —букв.: задет; в фехтовании – укол шпагой.


[Закрыть]. – Дейд поднес руку ко лбу, будто салютуя невидимой шпагой. Он взял Аллана за руку и заговорил тихо, чтобы его слышал только молодой собеседник. – Будет лучше, если все сочтут нас друзьями, а не врагами. Тогда сплетни утихнут, так как все решат, что ваша кузина встретилась со мной с вашего полного одобрения.

– А потом вы предложите, чтобы Жемчужина, как вы ее называете, каждый день гуляла с вами в парке, словно это самое обычное дело, – раздраженно продолжил Аллан.

Дейд кивнул проходящим мимо знакомым, надеясь, что они с Алланом выглядят людьми, поглощенными дружеской болтовней.

– Отличное предложение.

– Я бы лучше сам встретился с вами как-нибудь утром в парке, если вы понимаете, что я имею в виду, – прошипел Аллан сквозь стиснутые зубы.

Уоллис нервно кашлянул.

Дейд закрыл глаза. Вот оно снова, в виде стоящего перед ним молодого человека. Жажда крови, непоколебимая вера молодости в свое бессмертие!

– Дуэль? – Он окинул скучающим взглядом молодого задиру и пожал плечами. – Да вы всего лишь щенок… по сравнению со зверем, которому бросили вызов, сэр. У вас неплохие выпады, но действуете вы слишком опрометчиво. Вы будете ранены или погибнете в бою со мной, а я вовсе не желаю проливать вашу кровь.

– Вы удивляете меня, сэр.

– Что, – горько спросил Дейд, – мое поведение не соответствует репутации кровожадного убийцы? Подумать только! – Раздраженный, он повернулся, чтобы уйти.

– Значит, вы отказываетесь принять мой вызов, милорд? – Аллан Дорнтон вместе с Героем собирался последовать за ним.

Дейд глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжело становится у него на душе.

– Вы все еще хотите драться со мной? – Он сжал зубы. Ну почему должны умирать юные и здоровые? – Может быть, вас удовлетворит другая дуэль? Здесь, а не в парке? Сначала рапиры, с масками и нагрудниками, – до первого укола, а потом эспадроны [4]4
  Эспадрон – вид сабли – учебное колющее и рубящее оружие.


[Закрыть]: обнаженными по пояс и снова до первого укола?

Мгновение Аллан изучал его лицо, обдумывая предложение. Безмерно встревоженный Уоллис также вглядывался в противников, ожидая исхода этого столкновения характеров.

Эспадроны считались дуэльным оружием, с помощью которого мужчины защищали свою честь. Такому неопытному фехтовальщику, как Дорнтон, не часто выпадала возможность скрестить шпагу с мастерами вроде капитана Ивлина Дейда, которые тренировались каждый день. Неопытный фехтовальщик с большей долей вероятности будет ранен во время сражения на эспадронах. В подобных боях разрешались уколы в руки и ноги, что вовсе не походило на более джентльменское сражение на рапирах, где целью служил только торс, и это не говоря уже о защитных маске и нагруднике. Дейд рассчитал правильно: его предложение и заинтриговало, и смутило Аллана.

В конце концов Аллан резко кивнул, соглашаясь:

– Я всегда хотел проверить свое умение против вашего, сэр.

Дейда не слишком обрадовало, что Аллан принял его предложение.

– Я чувствую себя обязанным указать вам, что ваше эгоистичное желание получить удовлетворение только еще больше раздразнит уродливого зверя сплетен, – предупредил он. – А сытое животное становится самым преданным спутником человека. Желаете ли вы стать любимым героем светских пересудов? Сможете ли жить, зная, что сплетни всегда последуют за вами по пятам, мистер Дорнтон? Хочу предупредить вас: бывают времена, когда человеку хочется быть свободным от этого «зверя». – Предупреждение было сделано от чистого сердца.

Аллан улыбнулся, вновь напомнив Дейду его светловолосую кузину.

– Если вы проиграете, милорд, обещаете ли вы распрощаться с привычками, что так привлекают бешеного пса сплетен? Согласитесь ли вы никогда не показываться на публичных казнях и в анатомическом театре, на петушиных и собачьих боях, обещаете ли вы никогда больше не встречаться ни со мной, ни с моими кузинами?

Уоллис замер, затаив дыхание.

– Так как я не собираюсь проигрывать, – Дейд пожал плечами, – то меня больше интересует, что вы обязуетесь предпринять по завершении поединка, который полностью на вашей совести.

Подбородок Аллана мгновенно задрался вверх.

– Если вы выиграете, то я стану притворяться, будто мы самые лучшие друзья, и познакомлю вас со всеми моими приятелями. Кроме того, мы с моей кузиной будем регулярно гулять по парку в вашей компании, как вы и предлагали раньше.

Дейд склонил голову в изящном поклоне:

– Я согласен на такие условия. Вам подходит утро среды?

Маргарет со своими собаками нетерпеливо кружила по небольшому садику тети Шарлотты, двигаясь быстрее, чем было принято считать разумным и приличным для леди. Маргарет не понимала, почему она должна быть ограничена прогулками по саду, если ее не могли сопровождать в парк дядя или Аллан. И все это из-за бешеной собаки! Верх глупости! Она ведь не сделала ничего плохого и ничего плохого не случилось с ней, и все же последние дни ее появление непременно сопровождалось поворотом голов и шушуканьем. Светское общество! Маргарет поддала носком туфли подол своей отделанной лентами юбки, а потом топнула по траве, хотя ни юбка, ни трава не заслужили подобного обращения. Ведь не лужайка же подвергла сомнению ее характер, заявив, что она не подходит обществу высокомерных, спесивых простофиль, которые находили ее поведение достойным порицания.

Между прочим, принцесса Каролина сама может быть героиней любой сплетни. Как говорили, она отправилась на бал в Женеву с обнаженной грудью (будто Венера), а на вечеринку в Бадене – с половиной тыквы на голове! Ходили слухи, что ей так понравился Наполеон, что она соблазнила его деверя. Уж такое поведение заслуживало называться скандальным!

То, что ее прогулки в парке вызывали по меньшей мере недоуменное приподнимание бровей, до сих пор поражало Маргарет. Она не совершила никакого преступления, и все же находились такие, кто готов поверить в самое худшее о ней и о ее сестрах, виновных лишь в том, что они ее родственницы. И, что еще глупее, ожидали, что она должна упасть замертво всего лишь оттого, что поговорила с лордом Дейдом! Это неслыханно, ужасно! Маргарет перенесла бы это легче, если бы нашелся кто-нибудь, готовый, как и она, оценить смехотворность подобного предположения.

Однако ее сестры не находили ничего веселого в том, что их изгнали из светского общества еще до того, как пустили туда. Маргарет вздохнула и замедлила шаг. Она принялась кидать кожаный мячик, а собаки приносили его. Ее всего лишь видели в компании мужчины, они обменялись только парой фраз, а ее уже подозревали… И в чем?! В пособничестве самому дьяволу! Святые небеса! Лорд Дейд спас ее от бешеного пса. Ни больше, ни меньше. И из-за этого ее сочли недостойной светского общества!

Собаки прибежали обратно. Маргарет вытащила мяч из пасти Кентавра и снова бросила его.

Она чувствовала себя словно резиновый мяч, зажатый в челюстях сплетен и недостойных намеков. Правда была намного менее интересной, и все же какая трата времени и сил! Есть что-то вероломно развращающее в туманных намеках о характере человека, когда они совершенно необоснованны. Никаких открытых обвинений, которые можно опровергнуть, только подозрения и беспочвенные инсинуации. Подобное положение дел отравит жизнь любому, даже тому, кто не виноват ни в чем. Оно оскорбляет лучшие чувства и уничтожает веру в себя у безвинной жертвы. Она не сделала ничего такого, чего можно стыдиться, но уже вообразила себя виноватой. Мысли и образы, которые никогда не посещали Маргарет, сейчас толпились у нее в голове.

Собаки выжидательно смотрели на нее, бросив меч у ее ног. Маргарет наклонилась, чтобы подобрать игрушку. Кентавр затанцевал от возбуждения, но Маргарет была слишком погружена в размышления и не стала бросать мяч. «На что похоже, – гадала она, – когда у тебя сомнительная связь с мужчиной вроде лорда Дейда? – Мяч выпал из ее рук. – На что похоже, когда ты тайно встречаешься с ним, тебе шепчут непристойности и срывают запретные поцелуи при луне? На что похоже – быть в объятиях мужчины, о котором говорят, что он повелевает силами добра и зла?»

«Жемчужина!» – прошепчет Капитан Мертвецов ей на ухо. Маргарет поежилась и обхватила себя руками, воображая, что это руки лорда Дейда. Да, он назовет ее Жемчужиной этим своим глубоким, лишенным эмоций голосом, глядя на нее своими темными глазами с золотистыми искорками и… И что потом? Любовные романы, которыми она зачитывалась, как правило, опускали эту сторону соблазнения, а у самой Маргарет не было никакого опыта. Она никогда раньше не обдумывала так тщательно подобные детали воображаемых свиданий. А сейчас она не могла думать ни о чем и ни о ком другом.

Окружающий мир принимал ее героя за монстра, но как она могла считать его опасным, когда ее саму называли более раскованной, более виноватой, чем она на самом деле была, просто потому, что видели в компании Капитана Мертвецов?

Из задумчивости Маргарет вывел голос Селии. Ее сестра говорила тем напряженным шепотом, что обычно появляется у человека, увлеченного чем-то важным. В этот момент Маргарет находилась около приоткрытого окна в маленькую гостиную, где близняшки обычно занимались музыкой, однако единственной музыкой сейчас был хор почти одинаковых голосов. Маргарет не обратила бы на это внимания, если бы не услышала свое имя.

Селия громко возмущалась, не думая, что ее могут услышать:

– Это Мегги с ее собаками виновата в происшедшем. Если бы она осталась дома, мы обе получили бы приглашение в Алмак и, не сомневаюсь, кузен Аллан не счел бы себя обязанным сделать этот возмутительный вызов. Ты знаешь, Аллан сказал мне, что Капитан Мертвецов, обращаясь к Маргарет, называл ее Жемчужиной?

– Нет! – Селеста была шокирована до глубины души. – Какая наглость!

– Больше всего на свете мне бы хотелось пойти и посмотреть, как они будут драться. В конце концов, это же из-за нас, и я не вынесу, если что-нибудь ужасное случится с кузеном Алланом, а меня там не будет.

Голос Селесты смягчился:

– Мне почему-то кажется, что ты влюбилась в нашего кузена, Селия.

– Селеста!

– Ну что же, не стану тебя упрекать. Аллан очень симпатичный и явно обожает тебя, как это всегда было. Но что касается нашего появления в зале мсье Бенадотта, чтобы посмотреть на фехтовальный поединок, я никогда еще не слышала более глупого предложения. Они не позволяют дамам подходить к дверям подобных заведений!

Маргарет не могла не дослушать такой интересный разговор, хоть он был, очевидно, и не предназначен для ее ушей. Ей нужно было хоть как-то отвлечься от постоянных мыслей о неком бородатом джентльмене. Селия и Селеста вечно секретничали друг с другом, и это был не первый случай, когда она заставала их за перешептыванием. Маргарет не думала, что ее сестры нарочно избегали ее, просто, будучи близнецами, они были ближе друг к другу, чем к ней. Возраст и темперамент делали их настолько похожими, насколько это возможно у сестер, но Маргарет иногда надоедало быть третьей лишней.

Она сжала кожаный мяч, который все еще держала в руках. Ей вспомнился их младший брат, Тодд. Как жаль, что он умер. Если бы он остался жив, возможно, она бы не выросла, чувствуя себя столь чужой и одинокой.

Надеясь, что болтовня с сестрами отвлечет ее от связанных с Тоддом тяжелых воспоминаний, Маргарет швырнула мяч через окно в комнату. Собаки запрыгнули за ним.

– И что бы вы хотели увидеть? – спросила Маргарет, подбирая подол юбки и перелезая вслед за собаками через низкий подоконник.

Ее сестры выглядели очень смущенными.

– Ты подслушивала? – возмутилась Селия. – И почему ты пустила сюда собак?

Селеста отодвинулась, спасаясь от ищущего носа Кентавра.

– Мы можем сказать ей. В некотором смысле она сама с этим связана. Ей следовало бы знать, что Аллан защищает и ее честь тоже.

– В фехтовальном поединке? – Интерес Маргарет резко возрос. – Я не понимаю.

Селия смотрела, как собаки катают мяч.

– Дорогая, Аллан собирается защитить нашу попранную честь, скрестив шпаги с твоим лордом Дейдом, хотя он знает, что значительно уступает ему в мастерстве.

– Но каким же образом лорд Дейд запятнал вашу честь? – Смущенная, Маргарет села рядом с сестрами и взяла обслюнявленный мяч из пасти Кентавра.

– Речь идет и о нашей репутации, раз нам отказали в приглашении в Алмак, – напомнила ей Селеста.

– Леди Джерси сказала тете Шарлотте, что любой приличной девушке достаточно одного взгляда, чтобы распознать в Капитане Мертвецов опасного человека. Она назвала нас глупышками!

– Что за ерунда! – Маргарет рассмеялась и выкинула мяч за окно. Собаки бросились за ним, стуча когтями по полированному деревянному полу. – С первого взгляда ясно, что лорд Дейд безупречный джентльмен. Он немного смугл, конечно, но ведет себя с необычайной вежливостью. Он спас меня и моих собак от бешеного пса, и я считаю, что он настоящий герой. Не понимаю, почему Аллан счел необходимым вызвать его на поединок. Я предпочла бы, чтобы наш кузен провел словесный поединок с этой глупой леди Джерси, нежели настоящий с лордом Дейдом.

– Ты невероятно наивна, Мегги, – упрекнула ее Селеста. – Нельзя брать за руку незнакомого мужчину на Хай-стрит. Ты погубила нас всех!

Маргарет громко рассмеялась:

– Я и не брала его за руку! Это сделал Людд, а я воспользовалась помощью мистера Экхарта, и уж конечно вы не найдете ничего предосудительного в Уоллисе Экхарте. Такого воспитанного молодого человека еще надо поискать. И не надо выговаривать мне, Селеста, я же вижу, какие у тебя делаются глупые глаза каждый раз, когда мы с ним встречаемся. Нет, я не стану слушать эту ерунду насчет погубленной репутации. Это все глупые и беспочвенные обвинения, и они не имеют никакого значения.

Селия резко встала. Светлый муслин и волнующиеся кружева делали ее похожей на большую белую птицу.

– Что значит «не имеют значения»? Наша репутация погублена, и твоя тоже, а ты говоришь, что это не имеет значения?

– Репутация не имеет значения. – Маргарет была тверда. – Важны действия и мысли. На весах справедливости сплетни нескольких высокомерных старых дев не весят ни грамма. Судьба не решается слухами, история не зависит от того, что кто-то подумает или не подумает обо мне. От этого не будет проиграна война и не будут потеряны жизни людей. Это неважно.

– Нет важно! – запротестовала Селия, метнув гневный взгляд на Маргарет. – Если бы у нас были братья, которые следили бы за нашим финансовым благополучием, когда состарятся наши родители, все было бы иначе. Но нас воспитали для единственной обязанности – удачно выйти замуж, и мы едва ли достигнем этой цели, если не будем допущены в общество.

Маргарет понимала, что упоминание Селии о братьях не было случайным. И снова воспоминание о Тодде пронзило ее острой болью.

Селеста наклонилась и легонько прикоснулась к колену Маргарет:

– Я знаю, ты не считаешь репутацию чем-то очень нужным, Мег, но мы старше тебя, и, возможно, это для нас более значимо, ведь скоро на нас будут обращать любопытствующие взгляды и вовсе не потому, что мы близнецы. «Старые девы, – назовут нас, – две несчастные отверженные, залежавшиеся на полке». Может быть, тебе и все равно, Мег, но для нас обеих и, очевидно, для кузена Аллана это вопрос жизни и смерти. Он собирается сразиться с превосходящим его по силе противником, чтобы защитить нашу честь и твою репутацию.

– Превосходное доказательство того, что нам нет нужды выходить замуж, – упрямо пробормотала Маргарет, не желая уступать, как бы разумно ни рассуждала Селеста. – Если Аллан сражается за нашу репутации из-за такой ничтожной причины, он ведет себя лучше многих братьев. И попробуйте сказать, что нет.

Ее сестры переглянулись. Это был взгляд такого совершенного взаимопонимания и согласия, что, казалось, они обе обсудили нечто важное, не произнеся ни слова. Маргарет нахмурилась. Эти взгляды каждый раз напоминали ей о ее обособленности от сестер, о том одиночестве, что окружало ее со всех сторон.

– Я не стану тратить жизнь, плача о погубленной репутации, – сказала она. – Кто эти люди, чьего расположения мы с таким отчаянием ищем? Никто! От их желания или нежелания не зависит ни восход солнца, на падающий на землю дождь.

– Да, – фыркнула Селия, – будем надеяться, что Аллан не станет очередной жертвой твоего Капитана Мертвецов.

– Неужели ты обязательно должна называть его этим ужасным именем? Надеюсь, причина поединка не в этой ерунде? – спросила Маргарет.

Селеста успокаивающе похлопала Селию по плечу:

– Нет никакой опасности, что наш кузен погибнет, Селия. На рапиры будут надеты защитные наконечники. Не бойся.

– В таких случаях, как этот, – вздохнула Селия, – я иногда даже жалею, что не родилась мужчиной. Не было бы никакого шума, если бы мы носили бриджи, а не юбки.

Глава четвертая

Маргарет была вынуждена согласиться. Если бы она носила бриджи, все было бы иначе. Эта мысль крепко-накрепко засела у нее в голове. Настолько крепко, что сейчас она, не отрывая глаз от ботинок своего кузена, в которые была обута, вместе с другими опоздавшими входила в забитый людьми фехтовальный зал мистера Бенадотта – место, пропахшее сигарами, резиной, одеколоном и мускусным запахом пота. От этого запаха у нее даже похолодела спина.

Она приказала себе не паниковать и следить, чтобы не споткнуться в своих ботинках, которые были слишком велики для нее, и ее ноги так болтались внутри, что она еле-еле удерживалась от смеха. Увы, она не имела права дать волю чувствам.

Маргарет и так поступила дурно, надев мужскую одежду, но ее вина возрастет многократно, если об этом станет известно. Она грустно решила, что была или исключительно глупа, или необычайно храбра.

Маргарет нравилось думать о себе как о храброй девушке. Ей очень хотелось проявить мужество и смелость, ей хотелось быть достойной того красивого имени, которым ее назвал лорд Дейд. Имя Жемчужина звучало героически, а Маргарет – нет.

Любимые книги Маргарет восхваляли храбрых мужчин и женщин. В театрах, которые девушка часто посещала, спектакли были полны мужественными личностями. Ее кузен Аллан проявил храбрость, вызвав на дуэль известного фехтовальщика. Лорд Дейд был храбр, когда спас ее от бешеного пса. Она просто со всех сторон окружена героями! Как же она может вести себя иначе, если уже привыкла думать о себе как о Жемчужине? Она обязана выказать мужество.

Накидка с капюшоном, в которую она закуталась до самых глаз, принадлежала Аллану и была выужена из шкафа, полного вещей, из которых он вырос, но которые ее тетка не сочла нужным выкинуть или продать. От ткани шел легкий запах любимой тетиной лаванды. Накидка была настолько длинна, что почти полностью скрывала злополучные ботинки, ерзающие взад-вперед на ее ноге, но поминутно грозила сползти в пыль, так что Маргарет приходилось все время придерживать ее дрожащими руками. Нищие не выбирают. Жемчужина – а она уже думала о себе только так – надеялась, что Аллан ее не заметит. В противном случае ему не составит труда распознать свою собственную накидку. «Будь храброй, – молила она себя. – Мужайся!»

Она пришла попозже, чтобы не привлекать лишнего внимания. Фехтовальный поединок уже начался, так что ее миновала опасность быть узнанной: все внимание Аллана было приковано к блестящему клинку противника.

Несмотря на маски и нагрудники, Маргарет легко узнала, кто есть кто. Лорд Дейд был немного ниже ее кузена, более мускулистым и жилистым. Клинок оказался естественным продолжением его руки. Он двигался с грацией прирожденного атлета, и великолепная игра его мышц напоминала Маргарет ее гончих во время бега.

Финт, выпад и отбив: Маргарет знала, что именно так называются движения двух джентльменов в масках, но она ничего не понимала в происходящем перед ее глазами, кроме того, что лорд Дейд вел себя более легкомысленно, чем, как она считала, ему пристало. Он выглядел расслабленным вплоть до сонливости, его кисть двигалась почти без усилий, когда он отбивал более энергичные выпады Аллана. Левая рука поднята, правая – вытянута, обе грациозные фигуры, казалось, разучивают балетные па. Маргарет находила эти легкие движения ног, эти нырки вперед прекрасными, в чем-то даже эротичными. И все же лорд Дейд, несмотря на свою кошачью грацию и спокойную позу, выглядел не полностью вовлеченным в этот танец, пока в одном молниеносном движении его тело не слилось со шпагой. Будто жалящая змея, он коснулся защищенным наконечником клинком груди Аллана. Клинок рапиры даже прогнулся от удара.

– Укол, – громко объявил судивший поединок мужчина.

Тяжело дышащий Аллан шагнул назад. Сорвав маску с залитого потом лица, он поклонился, признавая свое поражение. Лорд Дейд ответил легким кивком. Без малейших признаков усталости он прошел в угол комнаты, где его терпеливо ждали Герой и Уоллис Экхарт, готовый принять рапиру и помочь ему снять нагрудник и рубашку.

Маргарет и не предполагала, что мужчины должны будут раздеться по пояс для второй, более опасной, части поединка. Она глубоко вздохнула, глядя, как рубашка упала с плеч лорда Дейда, обнажая кожу, белую, как у женщины, на которой выделялись только два розоватых шрама от недавно залеченных ран: один на плече, а второй, и более страшный, слева на груди, чуть пониже сердца.

Сантиметр ниже или выше – и клинок, который оставил этот след, проник бы в сердце. Да, это тело несло на себе отметины мужества. Бог или Дьявол счел необходимым спасти лорда Дейда от неминуемой смерти.

До этого Маргарет видела обнаженный мужской торс только у античных статуй, поэтому с удивлением отметила неожиданные бугры мышц на груди и руках лорда Дейда, а также поросль кудрявых волос там, где она не думала, что они могут расти, – на груди и на животе. Подобные детали никогда не фигурировали на статуях. Щеки Маргарет заалели. Ей стало неожиданно жарко и захотелось сбросить свою накидку.

Плечи лорда Дейда казались шире, более мускулистыми оказались руки и шея. Под гладкой кожей перекатывались мышцы – подобное атласное напряжение она видела у лошадей самых благородных кровей. Зрелище было волнующим, опасным и искушающим. Без одежд цивилизованного англичанина в лорде Дейде проглядывал образ отчаянного пирата. Его плечи, торс, каждое его движение казались уверенными и плавными.

Маргарет прикусила губу, гадая, на что будет похоже, когда она прикоснется к этим сильным рукам. На них было одно местечко – небольшая впадина – как раз по размеру ее ладони…

Противник ее кузена взял эспадрон. Бугры и впадины на его руках двигались и поблескивали, пока он проверял оружие. Маргарет была заворожена этим движением. Ей пришло в голову, что сатана когда-то был одним из самых красивых ангелов Господних. Не проглядывало ли что-то дьявольское в теле лорда Дейда?

Пока она так гадала, противники вернулись в центр зала. Грудь Дейда пересекала очень интересная линия, которая шла как раз между грудными мышцами. Она была едва заметна и делила его фигуру на безупречно симметричные половины от шеи до легкой выпуклости под его плотно облегающими бедра бриджами.

Взгляд Дейда скользнул по зрителям, миновал Маргарет… и вернулся. Он прищурился, приподнял брови, нахмурился, а потом поднял эспадрон и отсалютовал ей!

Он ее узнал! Никаких других объяснений его жесту быть не могло. Чувствуя, как горят ее щеки, Маргарет метнула взгляд на кузена, пытаясь выяснить, заметил ли он. Аллан с убийственным выражением лица направлялся прямо к ней.

Опустив голову, она ждала вспышки его гнева, чувствуя себя все меньше и меньше Жемчужиной и все больше и больше обыкновенной Маргарет.

Аллан остановился перед ней, вглядываясь в тень капюшона.

– Мегги! Что, черт побери, ты здесь делаешь? – прошипел он гневно. – Нет, не отвечай. Не поднимай головы, – быстро предупредил он, – на нас смотрят. – С большей силой, чем обычно позволял себе, Аллан хлопнул ее по плечу, словно только что встретил старого знакомого. – Ты последний, кого я ожидал увидеть здесь сегодня! – громко проговорил он для тех, кто прислушивался к ним, а затем снова перешел на шепот: – Не сомневайся, я займусь тобой позднее.

Маргарет кивнула, чувствуя, что мужество оставило ее. Она боялась заговорить, чтобы не выдать себя.

Аллан вернулся в центр зала и отсалютовал противнику. В каждом его резком движении чувствовался гнев.

Интерес зрителей к Маргарет мгновенно остыл, как только с неожиданной силой скрестились эспадроны. Она-то думала, что поединок на эспадронах менее стремителен, чем на фехтовальных рапирах.

– Дурак, – пробормотал кто-то рядом с ней. – Его ведет гнев, а не умение.

– Тем лучше для Дейда, – ответил его спутник. – Нам недолго ждать второго успеха.

Маргарет покосилась на этого джентльмена. Темноволосый красавец, которого она не знала, внимательно разглядывал ее.

Она поспешно отвернулась.

Звон клинков вернул было ее внимание к поединку, но Маргарет тут же отвлеклась, когда какой-то маленький предмет ударился о ее капюшон и упал вниз, к ее не по размеру огромным ботинкам. Кто-то потерял пуговицу. Маргарет вновь повернулась к фехтовальщикам, чьи движения немного замедлились, как она и ожидала, однако ее не покидало ощущение чего-то странного, связанного с этой упавшей пуговицей и законом тяготения. Почему эта пуговица попала ей в капюшон?

Еще только наклоняясь, чтобы поднять ее, Маргарет уже знала ответ: это была не пуговица, а защитная шишечка шпаги. Мысль о том, как лорд Дейд пронзает эспадроном грудь ее кузена, сорвала ее с места. Маргарет не хотела терять своего родственника. Ее храбрый кузен будет сражаться с Капитаном Мертвецов, даже если у превосходящего его по силе противника был незащищенный клинок. Маргарет с силой оттолкнула стоящих рядом темноволосого джентльмена и его друга и с криком «Стойте!» прорвалась вперед.

Зрители пораженно расступались перед ней. Путаясь в полах длиной накидки и спотыкаясь в своих огромных ботинках на отполированном до блеска полу, Маргарет выскочила в центр зала как раз между сверкающими клинками.

– Остановитесь! Вы убьете его!

Ивлин Дейд был достаточно спокоен во время поединка, чтобы первым отреагировать, когда один из зрителей кинулся прямо между ним и Алланом Дорнтоном. Двигаясь рефлекторно, он подхватил закутанного в плащ незнакомца, закрывая его от сверкающего клинка Аллана.

Его одновременно обожгло прикосновение стали к ноге и знакомое воспоминание, как под звуки ружейных выстрелов он падает с лошади, крича, что надо остановиться. Ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, вернуться к реальности и обнаружить, что «юноша», которого он прижимает к груди, надушен и имеет приятные округлости. Дейд не ощущал податливую мягкость женщины в своих объятиях больше года, но не мог ошибиться.

Это была Маргарет Дорнтон.

Она запуталась в полах плаща, и, хотя он спас ее от гибели, ее накидка сползла, открывая длинные светлые волосы. Со стороны зрителей донесся вздох, когда стало очевидно, что бросившийся между фехтовальщиками глупец был женщиной.

– Обратите внимание на кончик своего эспадрона, мистер Дорнтон. Он не защищен! – рявкнул Дейд, по-прежнему прижимая мисс Маргарет Дорнтон к своей обнаженной груди. Одним ловким движением шпаги он подхватил с пола и поднял ее накидку. Окутывая тяжелой тканью ее плечи, он попытался поймать взгляд ее полных паники серых глаз.