Текст книги "Герой мисс Дорнтон"
Автор книги: Элизабет Фэрчайлд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Он заставил себя посмотреть на Героя. Собака не будила ни хороших, ни плохих воспоминаний. Сейчас его огромную лохматую голову охватывали нежные девичьи руки. Встав на колени, девушка ласково ворковала:
– Хорошая собачка! Какая умная собачка! – А ее гончие в это время игриво покусывали хвост Героя.
Герой обычно не позволял незнакомцам таких вольностей со своей головой, но рядом с этой девушкой он вел себя как щенок и даже перевернулся на спину, чтобы ему почесали брюшко.
– Где твое достоинство, Герой? – обратился к псу Дейд.
Девушка подняла на него сияющие глаза и впервые за все это время прямо посмотрела на него.
– О, значит, вот мой герой! – Она даже не пыталась сдержать заразительного смеха. – Как ему подходит его кличка!
Дейд на секунду перестал дышать.
Он не мог припомнить, видел ли когда-нибудь существо более нежное, лицо более красивое и честное, чем у этой девушки у его ног, которая обнимала его уродливого пса. Он не ожидал от себя подобной реакции при виде женщины, сколь бы красивой она ни была. Красота сама по себе не трогала его. Но здесь было что-то другое – ощущение, которого он не испытывал с довоенных времен. Возродилось его чувство благоговения. Оно коснулось его души и сердца, пусть даже на мгновение, и сделало его слабым. Он мог сравнить себя с Героем: нечто уродливое, темное и циничное преклоняется перед невинностью. Дейд бросил взгляд на Уоллиса. Этот очаровательный щенок стоял, радостно глазея на девушку, так же захваченный представшей перед ним картиной, как и он сам.
Серый капюшон обрамлял лицо девушки, словно раскрытая раковина. Утренняя прохлада заставила порозоветь ее щеки. Ее лицо, нежное и прекрасное, будто нарисованное художником, отличала вечная безупречность камеи. Ее волосы были пепельными, а фигурка дышала свежестью юности. Но внимание Дейда в первую очередь привлекли ее глаза. Это были глаза взрослого человека. Возле них не было ни единой морщинки, но их сияющую глубину наполняла бесконечная мудрость, внутреннее спокойствие, что делало их глубже любого омута, чище самого безоблачного неба и еще более прекрасными, хотя они не могли похвастаться яркостью цвета, присущей голубым, зеленым или карим глазам.
Дейд не мог отвести взгляда.
Эти жемчужно-серые глаза были слишком мудрыми для девушки такого нежного возраста. Благодаря им, ее чувства отражались в каждой изящной черточке, словно облачка, бегущие по залитому солнцем лугу. Это лицо было бесконечно красиво не из-за безупречно очерченных губ или носа, нет, оно приковывало внимание потому, что все мысли и чувства этого существа, сама ее душа, чистая и возвышенная, отражались в глазах.
Казалось, время остановилось, пока Дейд исследовал их глубины. В выражении этих глаз он увидел то, что иногда видел в глазах Уоллиса и Героя. Это было доверие – слепое доверие. Здесь он столкнулся со всепоглощающей верой в жизнь, в людей и в Бога. У Дейда не осталось подобной веры, но его тянуло к себе это слепое, но прекрасное убеждение, что в каждом человеке можно найти что-то хорошее. Взгляд этой юной леди словно взвесил его душу и, несмотря на все его недостатки, обнаружил там что-то восхитительное и заслуживающее внимания. Ее нежная и прекрасная душа выглянула наружу и коснулась его израненного, тщательно оберегаемого от всех «я».
Ивлин Дейд был покорен. Он безнадежно, безрассудно тонул в этих прозрачно-серых глазах.
Глава вторая
Маргарет Дорнтон взглянула в лицо совершенно незнакомого человека, и ее пронзило ощущение, что она хорошо знает этого мужчину, хотя на самом деле никогда раньше его не встречала. Джентльмен, чей волкодав сейчас лежал возле нее, был очень привлекателен, не ослепительно хорош собою, но красив той неброской красотой, что притягивает взор и не позволяет отвести глаза. Казалось, самое лучшее в нем спряталось за полуопущенными веками, за прядями темных волос, что спадали на его лоб, и за плотно сжатыми губами, которые разучились улыбаться. Ее взгляд натыкался на стены, стены, призванные не впускать никого… или не выпускать? Было что-то такое в карих глазах, что не отрываясь смотрели на нее, что наполнило Маргарет страстным желанием разрушить эти стены.
Это был герой, о котором она так часто грезила. Маргарет поняла это в доли секунды и сразу же решила, что этот человек, чьи мужество и быстрый ум спасли ее от бешеного пса, будет ее рыцарем. И сейчас он смотрит на нее сквозь прорези в своем шлеме.
Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться. На секунду Маргарет показалось, что эта рука закована в стальную перчатку. Она моргнула – и вот перед ней та же рука, затянутая в нечто не более экзотическое, чем буйволовая кожа.
– Вы прекрасно назвали свою собаку, сэр. Сегодня он показал себя настоящим героем… так же, как и вы. Благодарю вас за то, что вы отогнали ту ужасную тварь.
С грацией, достойной девы, которую только что спасли от дракона, Маргарет приняла его помощь и поднялась на ноги. Пожатие его руки были неожиданно сильным. На мгновение Маргарет ощутила то же тревожное чувство, что охватило ее, когда она отталкивала зонтом уродливого бешеного пса. В прикосновении этого мужчины она почувствовала какую-то темную силу, которая грозила поглотить ее, если она не убежит.
Мужчина отпустил ее руку. Ощущение исчезло.
Он открыл рот, словно собирался что-то сказать, но, прежде чем произнес хоть одно слово, в его глазах словно приоткрылась завеса, и она получила сообщение более исчерпывающее, чем любые слова. Она ему понравилась. Маргарет видела это так же ясно, как если бы он опустился перед ней на колени, клянясь в верности. Она также увидела в его темных глазах золотистые искорки. Джентльмен ничего не сказал вслух, но все же сказал так много своим молчанием. На долю его спутника пришлась обязанность облекать ответ в слова.
– Вы одна из сестер Дорнтон? Вы сестра близняшек, которых я встретил на балу у леди Хинчиннгам. Вы помните меня? Я Уоллис Экхарт.
Темный взор ее героя скользнул с лица Экхарта на ее лицо и вернулся обратно.
– Я помню, – вежливо сказала Маргарет, так как действительно обратила тогда внимание на высокого юношу.
Когда она встретилась с ним, то решила, что таким мог бы стать ее брат Тодд, если бы не умер в детстве. В тот момент она не знала, полюбить ли мистера Экхарта или возненавидеть за горькие воспоминания. Ее сестра Селеста тоже заметила это сходство. «Только взгляни на того светловолосого высокого мужчину, – сказала она. – Разве он не напоминает тебе портрет отца в молодости? Да, он так похож на Дорнтона, что можно было бы счесть его нашим родственником, если бы не рост. В нашей семье нет ни одного такого великана».
Как сейчас Маргарет отметила, с каким интересом ее темноволосый герой прислушивается к их разговору с мистером Экхартом, так и последний тогда обратил внимание на взгляды сестер Дорнтон. Он подошел к ним, пригласил Селесту на танец и оставшуюся часть вечера не отходил от нее ни на шаг. Маргарет долго следила за ними и сочла, что они влюбились друг в друга. Сейчас она рассматривала высокого светловолосого мистера Экхарта почти как родственника. Хорошо, если человек, напоминающий ее давно потерянного брата, и вправду войдет в их в семью!
– Не могли бы вы, – тут она улыбнулась мистеру Экхарту своей самой обворожительной улыбкой, – представить меня моему спасителю?
– Разумеется, мисс Дорнтон, – улыбнулся он. – Это Ивлин, виконт Дейд, и его постоянный спутник, Герой. – Уоллис старательно подбирал слова. – Я рад иметь и мистера Дейда, и Героя в числе своих друзей, – закончил он немного официально.
По взметнувшейся вверх брови виконта Маргарет догадалась, что тот крайне удивлен.
– Здравствуйте, милорд. Я Маргарет Дорнтон. – Она протянула ему свою затянутую в перчатку руку.
Дейд осторожно коснулся ее. И снова перед ней стоял рыцарь, галантный, но очень сдержанный. И снова она очень остро почувствовала скрытую в нем силу. Дейд легонько поцеловал ее руку.
– Жемчужина. – Слово казалось странным и необычным в устах ее героя. – Так с греческого переводится имя Маргарет. – Его голос был низким и лишенным всяческих эмоций.
Если бы это замечание сделали как-то иначе, Маргарет сочла бы его напыщенным и неуместным, но сейчас она восхитилась вежливостью и тонкостью этого человека. Зваться Жемчужиной было намного интересней, чем просто Маргарет. Ей показалось, что блеск этого имени частично падает и на нее как Жемчужина она была подходящей парой для любого рыцаря.
– Вы не будете возражать, если я стану называть вас Жемчужиной, мисс Дорнтон?
Маргарет показалось странным, что он счел нужным спросить разрешения, но она видела, что его это действительно заботит, и, если она согласится, он будет называть ее Жемчужиной и никак иначе.
– Как это мило с вашей стороны, сэр. Мой дедушка называл меня Жемчужинкой, но после его смерти никто больше не называл меня так. Я всегда считала греческий перевод своего имени очень красивым.
Глаза лорда Дейда обежали ее лицо, и его тонкие губы сложились в улыбку.
– Очень красиво, – согласился он.
Маргарет вспыхнула от смущения. Его комплимент, несомненно, предназначался ей, а не ее имени.
– А вас называют как-нибудь еще, милорд? – Она попыталась подражать его легкому тону.
Дейд внезапно замер, а по его лицу пробежала тень. Погасли даже золотистые искорки в глазах.
Маргарет в этот момент отвлекли собаки.
– Не знаю почему, – продолжила она весело, – но я не встречала ни одного мужчины по имени Ивлин, который бы не попытался заменить его на что-то более мужское по звучанию.
Ее рыцарь вновь облачился в доспехи. В его лице появилась какая-то отстраненность, какое-то напряжение в линии рта, и Маргарет подумала, что чем-то обидела его. Раздраженная тем, что он снова отгородился стеной, Маргарет попыталась исправить свою бестактность:
– Мое собственное имя дает пищу для дюжины бессердечных прозвищ.
– Например? – В его глазах промелькнул вызов.
– Мои сестры называют меня Мегги, или Магз. – Маргарет откровенничала с совершенно незнакомым человеком, сама не зная почему. Ее подбородок слегка задрался. – Мой кузен имеет наглость обращаться ко мне как к Сороке [2]2
Magpie (англ.) —сорока. Созвучно Мегги (Maggie) – сокращенное от Маргарет (Margaret).
[Закрыть]. А когда у человека две интересно бледные и элегантные, как лебеди, сестры, благословленные с рождения именами Селия и Селеста и вызывающие восхищение просто тем, что они близнецы, очень грустно думать о себе как о Сороке.
Выражение лица Дейда слегка смягчилось.
– Понимаю. – Ветерок приподнял прядь волос с его лба. В темных глазах вновь мелькнули золотистые искорки, а настороженность во взгляде исчезла.
Но прежде чем виконт смог сказать что-нибудь еще, из кустов появился старый Людд, который наконец оторвался от уютной скамейки и приковылял в поисках хозяйки.
– Кто это такие? Эти парни надоедают вам, мисс Маргарет?
– Нет, нет, мистер Людд! – Маргарет вспыхнула и взяла его руку в свою. – Это виконт Дейд и мистер Экхарт, которого я уже встречала однажды. Эти джентльмены спасли меня от бешеного пса.
– Овса? Но зачем вам нужен овес, мисс Маргарет?
– Бешеного пса! – попытался объяснить старику Уоллис, приставив к голове руки словно собачьи уши.
Людд нахмурился и громко прошептал, обращаясь к Дейду:
– Этот молодой человек рехнулся, что ли?
Маргарет впервые увидела улыбающегося Дейда. Это был не более чем намек на смех, и все же он затронул и глаза, и губы. Ее герой был очень красивым, когда улыбался. Маргарет захотелось еще раз заставить его улыбнуться.
Дейд слегка кивнул Людду, как мог бы это сделать король Артур, обращаясь к Мерлину. На его лоб упала непослушная прядь волос, и Маргарет страстно захотелось пригладить ее рукой.
– В этом парне нет ничего плохого, – сказал Дейд, тщательно выговаривая слова. – Он просто изобразил собаку, о которой шла речь. Вы не против, если мы пройдемся вместе с вами? Пожалуйста, обопритесь о мою руку. – Голос Дейда был очень глубоким и звучным, и Людд, казалось, без труда понял его.
– Спасибо за вашу доброту, сэр. Нам давно пора возвращаться, да и нога сильно беспокоит меня в такой холод.
Вот таким образом младшая мисс Дорнтон, которой очень хотелось, чтобы ее снова звали Жемчужиной, позволила себе показаться в компании печально известного Капитана Мертвецов. Она прошла рядом с ним вдоль канала по парку Сент-Джеймс, через Мэлл и улицу Сент-Джеймс, и это еще до того, как была представлена ко двору, и – что важнее – до того, как ее одобрили патронессы Алмака. Уже через несколько часов высший свет говорил о ней не как о Жемчужине, а как о легкомысленной и наглой девчонке, пусть даже в этом совершенно не было ее вины.
Она же шла по улице Сент-Джеймс, не ведая о своих грехах, опираясь на руку юного мистера Экхарта, а немного впереди таинственный спаситель вел хромающего мистера Людда. Замыкал шествие Герой, следовавший за ними словно огромная уродливая тень.
Маргарет внимательно изучала своего темноволосого красавца-героя. Он не походил на других джентльменов ее круга. В нем чувствовалась какая-то тайна, какая-то непроницаемость, это отражалось и в немодном покрое его одежды, и в выбранных им цветах.
Лорд Дейд, решила она, был человеком другого времени. Его волосы были длинными и прямыми, а не коротко стрижеными и завитыми, что являлось последним криком моды среди современной молодежи. В его одежде отсутствовали модные ныне пастельно-желтый, голубой и коричневый цвета. Сюртук был темно-малиновым, а черный плащ подбит мехом лишь на тон светлее.
Тогда как каждый уважающий себя щеголь с Бонд-стрит следовал греческим образцам и начисто брил лицо, Дейд предпочитал носить небольшую бородку в стиле Ван Дейка. Он бы выглядел совершенно уместно на полотнах голландских мастеров или в форме мушкетера. Он казался скорее задиристым, чем вежливым, что лишь дополняло сложившийся в воображении Маргарет образ пирата. Действительно, капитан носил шпагу с таким видом, словно в любой момент мог ее выхватить, а по выражению его лица можно было предположить, что он довольно вспыльчив.
Маргарет не сомневалась, что именно эта готовность к немедленным действиям и спасла ее от бешеного пса. Виконта окружала аура опасности, к которой Маргарет не была привычна. Мужчины уступали им дорогу, а женщины останавливались и не мигая смотрели вслед, словно птицы перед покачивающейся головой кобры.
Да и она сама была словно загипнотизирована и не могла думать ни о чем другом.
Мистер Экхарт занимал ее приятной болтовней всю дорогу до дома, но, хотя Маргарет и отвечала ему вполне разумно, позже, в ответ на любопытствующие расспросы сестер, она не смогла вспомнить ни слова.
Очень медленно – хотя ей казалось, что слишком быстро, – они дошли до дома ее дяди. Слуга открыл дверь, и Кентавр с Лапитом ринулись вверх по ступеням. Маргарет вежливо попрощалась с мистером Экхартом и опустилась на колени, чтобы потрепать Героя по загривку. И когда во второй раз за утро капитан Дейд предложил ей руку, чтобы помочь подняться, а затем поднес ее руку к своим губам, Маргарет почувствовала, что этот мужчина изменил ее жизнь. Он не только спас ее, но и превратил в какое-то иное существо. Прикосновение губ к коже приобрело чувственность, потому что это были губы виконта Дейда. Даже через ткань перчатки она ощутила тепло его кожи и нежное прикосновение бороды.
Время застыло, и, пока они смотрели друг на друга, каждая секунда казалась ей вечностью. Когда он смотрел на нее, она была Жемчужиной. Не Маргарет, Мегги или Магз. Что-то в его взгляде говорило, что она необыкновенна и прекрасна. Жемчужина по сути, а не по имени. Более того, Маргарет заметила в его глазах какую-то опустошающую усталость, словно его душа страдала, так как видела слишком многое, чтобы удивляться чему-то. И все же она заинтересовала его, Маргарет не сомневалась в этом. Тень этого интереса таилась в его пронизывающем взгляде, который проникал в такие глубины ее души, о которых Маргарет и не подозревала раньше.
Она могла бы стоять так вечно, вглядываясь в золотистые искорки в его глазах и держась за его руку, если бы на пороге не появилась ее тетя.
– Капитан Дейд, – сказала она неестественно высоким голосом, – что вы тут делаете с моей племянницей?
Явное неодобрение в ее голосе приобрело еще большее значение, когда мистер Людд развернулся, чтобы посмотреть на их спутника. Рот старика был приоткрыт от удивления.
– Вы Капитан Мертвецов? – спросил он пронзительно, как человек, который не может оценить силу своего голоса. – Я позволил, чтобы мисс Дорнтон видели в вашей компании? О, прошу прощения, мэм. Я-то думал, что это джентльмен.
Покраснев от стыда, Маргарет перевела взгляд с лакея на тетю, а потом на непроницаемое лицо капитана Дейда. Капитан Мертвецов? О чем это говорит Людд?
– Но он настоящий джентльмен! – воскликнула она, повернувшись к тете. – Лорд Дейд и его спутник, мистер Экхарт, были исключительно добры ко мне нынче утром, они поступили как герои.
Тетя Шарлотта стояла словно аршин проглотив. Ее рот был сжат так же крепко, как и у капитана Дейда.
– Иди в дом, Маргарет, – приказала она. – Я сама поговорю с джентльменами. Не сомневаюсь, что они скоро уйдут.
– Тетя Шарлотта!
– Иди в дом, моя дорогая, – настоятельно повторила тетя Шарлотта и взяла Маргарет за руку, словно пытаясь силой заставить ее выполнить приказание.
Маргарет осторожно высвободилась:
– Тетя, я вижу, у вас сложилось ошибочное впечатление, что эти джентльмены каким-то недостойным образом навязали мне свое внимание, но на самом деле они спасли жизнь мне и моим собакам, прогнав самое отвратительное существо, какое я только видела. И я не позволю им уйти, не выразив своей благодарности и надежды встретиться еще раз. Это было бы невежливо, а, я знаю, ты сама потом отругаешь меня за грубость.
Пока ее тетя искала подходящий ответ, лорд Дейд церемонно поклонился им – снова рыцарь в сияющих доспехах, готовый пожертвовать жизнью ради дамы сердца.
– Ваша тетя желает всего лишь защитить вас, мисс Дорнтон, от человека, чья репутация столь черна, что вас осудят, едва только увидев рядом с ним.
– О чьей репутации идет речь?
Дейд снова поклонился. В его глазах появился странный блеск.
– О моей.
– Но милорд… Капитан… – Она коснулась его рукава, чтобы заставить замолчать. Он явно собирался откланяться. – Я все равно благодарю вас. Я не могу судить о вас по вашей репутации, так как никогда о ней не слышала. Передо мной только ваши поступки, а они этим утром говорили сами за себя. Я не была бы сейчас здесь, если бы не вы, и я очень рада, что мы встретились.
Его глаза на мгновение остановились на ее руке, которая лежала у него на рукаве, он словно обнаружил что-то необычное в этом прикосновении. И, когда он поднял взгляд, его глаза светились необыкновенной теплотой. Маргарет и не пыталась скрыть свое любопытство. Что бы она ни увидела в этом сдержанном человеке, в нем не было опасности, объясняющей, почему его называют Капитаном Мертвецов.
– Я не капитан и не герой, – сказал он. Давешний свет исчез из его глаз. – И буду рад, если вы не станете называть меня так. Я счастлив, что тот пес не причинил вам вреда, Жемчужина. Найдутся такие, кто сочтут само мое присутствие причиной бешенства животного, так что мне приятно быть связанным с событием, когда мои действия сохранили жизнь, а не отняли ее. – Серьезность его слов глубоко тронула душу Маргарет. Когда она, в свою очередь, попыталась заглянуть в его душу, ее остановил взгляд его бездонных, с проблесками золота глаз. – Я уверен, что мы снова встретимся, мисс Маргарет Дорнтон, так как судьба свела нас сегодня с добрыми намерениями. – Он поклонился и пошел прочь, за ним по пятам следовал его огромный страшный волкодав.
Уоллис Экхарт прикоснулся рукой к шляпе и широко улыбнулся:
– Передайте мои наилучшие пожелания вашим сестрам. – С этими словами он последовал за мужчиной, которого называл своим другом.
Глава третья
– Ну почему ты должна была подружиться именно с этим мужчиной, – вздохнула тетя Шарлотта, когда за утренними визитерами закрылась дверь.
– Никто другой не догадался спасти меня, – хихикнула Маргарет, обнимая тетю за талию.
– Что за наглость называть тебя Жемчужиной!
«Жемчужина, – хотелось резко сказать Маргарет, – это героическое и красивое имя, намного возвышенней, чем просто Маргарет, таящее в себе больше нежности и обаяния, чем Мегги, Магз или Сорока». Но, увы, в ней самой было еще недостаточно от Жемчужины, чтобы второй раз за одно утро возражать тете, поэтому Маргарет принялась успокаивать свою родственницу:
– Маргарет по-гречески означает жемчужина, тетя. Отец моей мамы всегда называл меня Жемчужина. Мне это имя нравится, и я не буду против, если и вы станете так называть меня.
– Фи! – Ее просьбу отвергли как какую-то глупость.
Маргарет рассмеялась, чувствуя себя достаточно смелой, чтобы игриво ущипнуть затянутую в корсет талию тети.
– А сейчас скажите мне, что за ужас связан с этим человеком? Чем он заслужил прозвище «Капитан Мертвецов»? Он, случайно, не убил человека? Наверно, он прикончил на дуэли какого-нибудь несчастного любовника или украл чужую жену. Может быть, он пьет до посинения или спустил до последней монеты фамильное состояние? Или речь идет о каких-то зверствах во время войны? Ну скажите, вы не сможете ничем шокировать меня, тетя. Я прекрасно представляю все те грехи, которым предаются мужчины в Лондоне. Мама предупреждала нас держаться подальше от негодяев и повес.
Но Шарлотту Дорнтон было не так-то легко умаслить.
– Твое воображение слишком далеко заведет тебя, милая. Только подумай, как ты навредишь своим шансам достичь успеха здесь, в Лондоне, если это утреннее приключение выйдет наружу. Сплетницы никогда не рассказывают правды, и нередко случались скандалы из-за самых невинных происшествий. Сколько человек вас видели, когда вы шли домой? Было ли на улице много народу?
Маргарет снова рассмеялась, в своей наивности не понимая причины для беспокойства.
– Улицы в Лондоне всегда полны народа, тетя. Думаю, что этот день ничем не отличался от остальных.
– Ох, дорогая моя! Я была очень неосмотрительна, когда позволила тебе выходить по утрам в сопровождении всего лишь одного Людда.
– Вы не должны обвинять мистера Людда, тетя Шарлотта, – взмолилась Маргарет, но, хотя тетя так и осталась при своем мнении, Маргарет не удалось больше ничего узнать о таинственной репутации капитана Дейда.
Просветил Маргарет в этом вопросе ее двоюродный брат Аллан. Он был не так суров к обсуждаемому джентльмену, как тетя. Аллан, который напоминал Маргарет любимую охотничью собаку ее отца, казалось, считал Ивлина Дейда существом, достойным подражания.
– Сорока! – С этим криком он ворвался в гостиную, где Маргарет знакомила Селию и Селесту – выглядевших необычайно сдержанными и спокойными в белых утренних платьях, – со своими приключениями. – Мне сказали, что ты встретила Капитана Мертвецов. Моя мама не может говорить больше ни о чем. Правда? И что ты о нем думаешь? Самый умелый парень из всех, кого я знаю, по части шпаги. Я видел, как он фехтует, и умираю от желания сразиться с таким мастером. Можете не сомневаться, он чертовски хорош.
– Аллан! – Шокированная подобными речами, Селеста осуждающе постучала веером по плечу юноши.
Селия, напротив, лишь улыбнулась той особой улыбкой, которую приберегала для их светловолосого кузена. Старшая из близнецов, пусть всего лишь на несколько мгновений, она всегда отличалась большей уверенностью в себе.
– Только подумай, Аллан, он спас Маргарет от бешеной собаки! Разве это не романтично?
Селеста, более нежная и временами более проницательная, чем Селия, сказала:
– Фехтование не может быть причиной отвратительной репутации капитана Дейда, поэтому лучше расскажи нам, почему тетя Шарлотта в такой панике из-за того, что Маргарет видели в его обществе. Этот человек известный повеса или охотник за приданным? Должны ли мы избегать его при встрече? Никто, однако, не может сказать ничего дурного о его друзьях. Мистер Экхарт – самый приятный молодой человек, которого только можно встретить в Лондоне.
– Почему его называют Капитаном Мертвецов? – вмешалась Маргарет. – Твоя мама отказалась говорить об этом.
– Об этом, Сорока, я тоже не стану распространяться. Джентльмену не пристало обсуждать подобные вопросы с дамами.
Селия раскрыла веер и зевнула, словно ей уже наскучил разговор. Она прекрасно знала, как выудить нужную информацию из Аллана.
– Что ж, придется спросить кого-нибудь другого.
Аллан сел рядом с ней и глубоко вздохнул:
– Мне бы не хотелось, чтобы ты сплетничала с кем попало, Селия. Поклянитесь, что никогда не скажете моей маме, от кого узнали про капитана Дейда, и тогда я сам все вам расскажу.
Три светловолосые головки наклонились вперед, сгорая от нетерпения узнать подробности. Больше всех это интересовало Маргарет, но она приказала себе быть беспристрастной. Аллан говорил о слухах, а, как сказала ее тетя, слухи часто возникают на пустом месте.
– Лорд Дейд такой странный человек, что трудно себе вообразить, – начал рассказ ее кузен. – Говорят, с тех пор как он вернулся с Ватерлоо…
– Значит, он герой войны? – Маргарет еле дышала, сдерживая радость. Она попыталась представить капитана Дейда в мундире…
– Да. – Аллан нахмурился, осуждая ее неверие. – Думаю, так оно и есть. Дейд был капитаном гвардейцев, но весь его полк погиб под Ватерлоо. Выжил только он и, таким образом, за один день превратился в Капитана Мертвецов.
– Какая жестокая шутка судьбы, – заметила нежная, добрая и мечтательная Селеста, – что его собственная фамилия Дейд! Только подумайте, если бы его звали Пибоди или Смит, к нему никогда бы не прилипло это ужасное прозвище.
– Это еще не все. – Аллан сделал многозначительную паузу.
– Продолжай, – попросила Маргарет.
– Как говорят, врач, который лечил ногу Дейду, умер потом от загадочной лихорадки.
– А какое это имеет отношение к капитану? – поинтересовалась Маргарет.
– Возможно, никакого, – с готовностью согласился ее кузен, а затем продолжил с мерзкой ухмылкой: – Если бы смерть не сопровождала его повсюду, куда бы он ни шел. Капитан судна, на котором он пересекал канал, умер посередине пути.
– Но люди часто умирают, – рассудительно заметила Селеста.
– Да, это так. – По выражению лица Аллана было ясно, что самое интересное он приберег на конец. – Возможно, это объяснит, почему старший брат капитана, Гевин, бывший тогда лордом Дейдом, упал замертво в то самое мгновение, как услышал о возвращении брата.
– Он просто перестал дышать? – Маргарет не могла серьезно принять эти россказни, так же как она никогда не верила в свои собственные дикие фантазии. Подобное случалось лишь в волшебных сказках и мифах.
– Как мне рассказывали, – Аллан кивнул, – посыльный прибыл, чтобы сообщить о благополучном возвращении капитана, когда лорд Дейд сидел за обедом. Стоило посыльному только поклониться, как виконт посинел, схватился за горло и упал лицом в тарелку с картошкой и говядиной.
– Ужас! – воскликнула Селия. Ее глаза округлились. – А кто-нибудь еще умер из его окружения?
– Сейчас дойду и до этого. Дейд продал свой чин, еще когда носил траур по брату и залечивал сломанную в Бельгии ногу. Он остался в Лондоне и не стал переезжать в фамильное поместье. Ходили слухи, что его слуги испугались, как бы он не принес с собой смерть, и даже те, кто много лет был в услужении, собирались уволиться.
– Бедняга, посочувствовала Селеста. Он сильно страдал.
– Он сильно страдал? – возмутилась Селия. – А как же те несчастные, кто умерли? Мне кажется, они более достойны жалости, чем он.
Селеста пожала плечами:
– Да, но их страдания закончились вместе со смертью, а мне кажется глупым растрачивать жалость на трупы.
Аллан закатил глаза:
– И это еще не все, кузины. Этот бедняга, о котором вы говорите, в полном траурном облачении стал посещать публичные казни в Ньюгейте, а так же все петушиные и собачьи бои.
– Нет! – в унисон воскликнули близнецы, и их рты приняли одинаковую форму буквы «о».
– За последнее я лично ручаюсь, сам видел его там.
Маргарет нахмурилась. Это было вовсе не то, что она ожидала услышать, и совершенно не соответствовало тому образу капитана Дейда, что остался у нее в памяти. Настоящий герой не ходит на собачьи бои!
– Есть еще одно, – продолжил Аллан. – Уверен, вам это не понравится. – Он опасливо оглянулся.
– Если ты знаешь заранее, что нам это не нравится, кузен, тогда ты должен выказать сдержанность и не упоминать этого вслух, – предупредила его Маргарет, не желая, чтобы разрушился привлекательный образ ее героя.
Однако ее сестры и слышать не желали о подобной сдержанности.
– Нет, нет. Скажи нам! Если Маргарет не желает слушать, пусть заткнет уши.
– Ну, Сорока? – Аллан посмотрел на Маргарет. – Собираешься закрывать уши руками?
– Прекрати! – Маргарет вздохнула. – Я же вижу, ты умираешь от желания поделиться этой сплетней. Он что, ест детей на завтрак?
– Нет, – засмеялся Аллан. – Ничего настолько ужасного. Только я слышал, что после казней он часто присутствует на вскрытии трупов в анатомическом театре.
Все три девушки сильно побледнели. Маргарет не могла дышать – мешал ком в горле. Неужели это правда? Неужели этот таинственный мужчина, перед которым она была в долгу за то, что он спас ей жизнь, неужели он был на самом деле таким эксцентричным? Как может человек, назвавший ее Жемчужиной, быть так ужасен?
Селеста первая высказала вслух занимавший всех вопрос:
– Я хотела бы знать только, есть ли опасность для нашей Маргарет умереть, из-за того что она побывала рядом с лордом Дейдом?
Они все повернулись, с сочувствием глядя на Маргарет.
– Не думаю, что Сороке грозит настоящая опасность, – сказал Аллан, впрочем, без особой уверенности.
Маргарет слегка вздернула подбородок:
– Разумеется, нет! Лорд Дейд спас мою жизнь и ни в коей мере ей не угрожал.
Ивлин Дейд не верил в силу добра, пока не встретил Уоллиса. Сейчас, познакомившись с Жемчужиной, он был убежден, что на Земле все еще встречаются редкие и бесценные существа, существа, словно сотканные из света, которых не могут коснуться темные разрушительные волны воспоминаний.
Он спас подобное существо, но может ли одна жизнь сравниться со многими? Может ли хрупкая девушка сравниться с целым полком бравых мужчин? Может ли она заполнить брешь, оставшуюся после смерти его брата?
Он никак не мог выбросить из головы эту юную леди с ее стройными маленькими собаками, так же как не мог забыть о своем отражении в ее доверчивых серых глазах. Казалось, поразительные глаза молодой девушки видели в нем только хорошее. Ивлин знал, что подобный взгляд не более соответствует действительности, чем вера многих в то, что он каким-то образом повелевает темными силами Земли, но ему больше нравилась точка зрения невинной и чистой Маргарет Дорнтон – слишком долго он видел в окружающих только страх перед ним.
