355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Элизабет Адлер » Достояние леди » Текст книги (страница 14)
Достояние леди
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 04:16

Текст книги "Достояние леди"


Автор книги: Элизабет Адлер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 40 страниц)

ГЛАВА 16

Стамбул

В аэропорту имени Ататюрка Лейлу уже ждала машина.

– Добро пожаловать домой, госпожа Лейла, – улыбнулся шофер. – Казан-паша ждет вас. Мне приказано отвезти вас прямо в его яли.

Лейла улыбнулась. Дед был в своем репертуаре – он привык к тому, что внучка выполняла его распоряжения беспрекословно. На этот раз он не ошибся – Лейла действительно прилетела в Стамбул на первом же самолете. Конечно, Михаил Казан имел все основания для тревоги, но Лейла удивилась, почему дед ожидал ее именно в яли; ведь обычно в зимний период в этом дворце никто не жил. Михаил и Ахмет выстроили себе по просторному особняку на вершине одного из холмов в Еникёе… «Наверное, дед боится, что стены этих особняков имеют уши, – подумала Лейла, – вот и решил поговорить обо всем в старом яли».

Дорога из аэропорта казалась Лейле бесконечно долгой, хотя шофер был верен себе: на головокружительной скорости он промчался через квартал Эминону, миновал Галатский мост и выехал на шоссе, ведшее в Еникёю…

Стояла холодная, но солнечная погода. Лейла тупо смотрела в окно лимузина, не обращая внимания на открывавшиеся ее взору красоты. Машина миновала Бебек, промчалась мимо стен древней крепости Румели-Хисат, и дивного парка Эмирган…

Мелькнули за окном уродливые дома Истинье, и теперь уже ничто не закрывало вид на Босфор. В доке стояло на ремонте несколько кораблей. Взгляд Лейлы задержался на отмеченной серпом и молотом трубе советского танкера. Эта громадина имела, должно быть, водоизмещение по крайней мере в полмиллиона тонн. В судоходной компании Казанов не было таких больших судов – Ахмет был принципиальным противником супертанкеров: случись какая-нибудь авария – и все это огромное количество нефти выльется в море. Казаны не считали себя в праве угрожать экологическому балансу.

Автомобиль промчался мимо танкера и через пару километров свернул резко направо – в большие деревянные ворота яли Казанов.

Во внешнем облике загородного дворца ничто не изменилось с времен Тарика: покрашенный в бледно-зеленый цвет фасад, белые деревянные балкончики, решетчатые ставни на окнах, мощеный булыжником двор с тенистыми деревьями и несколькими древними колоннами, привезенными с раскопок какого-то античного поселения в Анатолии.

Интерьер дворца резко контрастировал с внешним видом – вся обстановка свидетельствовала о богатстве владельцев яли: старинные ковры ручной работы, обитые шелком диваны, парадный зал с мраморным полом и журчащим фонтаном, наконец – широкая терраса, нависавшая прямо над Босфором – излюбленное место семейных чаепитий при Тарик-паше.

В доме было полным-полно сокровищ: старинное турецкое серебро, древние персидские манускрипты, ювелирные изделия из далекой Индии. В некоторых комнатах потолки были украшены живописными плафонами. Каждый раз, когда Лейла входила в этот дом, она вспоминала о своем прадеде – действительно, когда Тарик и Хан-Су обустраивали старый яли, они думали о настоящем музее, ставшем памятником им самим.

Они ждали ее в кабинете Тарик-паши. Ахмет бросился навстречу дочери и обнял ее, пытаясь одновременно разглядеть, не стоит ли за ее спиной Анна.

– Где она?! – раздался из глубины кабинета гневный голос Михаила. Приволакивая больную ногу, он подошел к Лейле.

– Не знаю, дедушка! – воскликнула Лейла. Девушка опустилась в мягкое кресло возле окна и расплакалась.

– Не плачь, детка, – стал утешать ее старый Михаил. – Не плачь и не бойся. Твой дедушка как всегда немного погорячился. Такой уж у меня характер – сама знаешь… – Михаил погладил Лейлу по голове.

– Я плачу не от страха, дедушка, – ответила Лейла. – Просто я боюсь за Анну. Мы должны были встретиться, у меня было в сумке два билета до Стамбула – для меня и для нее, но она так и не пришла. Анна даже не позвонила, не оставила никакой записки. Я так волнуюсь за нее.

– Я звонил ей домой и на работу, – сказал Ахмет. – Анны нигде нет. Самое интересное, что никто не знает, куда она делась.

– Если у безмозглой девчонки осталось хоть немного извилин в голове, – воскликнул Михаил, – она должна была бросить все свои дела и как можно скорее приехать к нам.

Лейла подняла голову и произнесла:

– Боюсь, что она не сделает этого, дедушка. Анна очень боится твоего гнева.

Ахмет в отчаянии махнул рукой и, повернувшись к отцу, проговорил:

– Я же тебе говорил, отец: поменьше эмоций – побольше конкретных вопросов. А то – напугал бедную девочку до полусмерти, она и затаилась непонятно где!

– Помолчи! – резко прервал его Михаил. – Молод еще давать советы отцу! Давайте лучше перейдем к делу. Скажи мне, Лейла, зачем Анне потребовалось продавать изумруд?

– Ей нужно было заплатить за пребывание Мисси в доме престарелых. Это огромная сумма. Когда Анна сказала мне, какой ей выставили счет, я просто ушам своим не поверила. Но ты же сам все понимаешь, дедушка – Анне непременно было нужно найти самый роскошный пансионат для Мисси. Она так ее любит.

Михаил понимающе кивнул:

– Да-да, конечно, Мисси имеет право на комфорт. Но неужели у Анны не было денег?! Куда делся миллион, завещанный ей Тарик-пашой?

– Когда Анна получила эти деньги, ей было всего семнадцать лет, – ответила Лейла. – Ей пришлось оплатить много долгов, потом она купила дом в Лос-Анджелесе. Анна ничего не смыслила в бизнесе и вложила часть денег в обанкротившиеся потом предприятия. Когда встал вопрос о доме для престарелых, Анна поняла, что оставшихся денег на это не хватит. – Лейла крепко сжала руку деда и продолжила: – Неужели ты не понимаешь, дедушка, что Анне было стыдно просить денег у тебя?! Она все время говорила, что Казаны уже заплатили свой долг чести, и теперь она сама должна была изыскивать средства на содержание Мисси. Но заработать такую сумму Анна никак не могла.

В один прекрасный день она позвонила мне по телефону и сказала, что нашла выход из положения. Дело в том, что на протяжении всех этих семидесяти лет Мисси хранила под кроватью какой-то обшарпанный чемоданчик. Анна была уверена, что старушка хранит в нем дневники, фотографии, письма… Но когда Мисси уезжала в «Тихие поляны», она поведала Анне о том, что хранилось в чемоданчике. Это были знаменитые сокровища князей Ивановых. Сколько они сейчас стоят? Наверное, миллионы долларов. Так вот, Мисси попросила Анну присмотреть за этими драгоценностями. Конечно, она предупредила ее об опасности – ведь не зря же Мисси так долго прятала эти драгоценности даже от близких людей. Увы, Анна решила, что старая женщина просто перестраховывается. Действительно, со времени русской революции прошло столько лет… Да и потом, нынешняя Россия совсем другая, чем раньше – гласность, перестройка… В общем, мы подумали, что бояться нечего, но все же некоторые предосторожности решили соблюсти. В прошлом году мы выставили на аукцион один из бриллиантов– камень средней величины, таких в мире сотни. Неудивительно, что никто не обратил на него никакого внимания. Мы с Анной прекрасно понимали, что так же тихо продать знаменитый ивановский изумруд не удастся, и решили разрезать и переогранить его. Анна узнала, кто из ювелиров мог бы справиться с такой работой, и я отвезла камень в Бангкок, г-ну Жерому Эбиссу.

Ахмет кивнул головой.

– Мне знакомо это имя, – сказал он. – Много лет тому назад он жил в Париже, выполнял самые престижные заказы, пока… пока не потерял доверие в глазах большинства клиентов. Ты шла на большой риск, Лейла, – этот человек мог раскрошить камень. Сколько ты ему заплатила?

– Я пообещала Эбиссу десять процентов от стоимости камня. Мы с Анной полагали, что удастся продать его миллиона за два – не больше. Анна послала ему двадцать пять тысяч – остальное мы пообещали заплатить после аукциона. – Лейла грустно улыбнулась. – Г-н Эбисс, конечно, не ожидал, что получит такие деньги…

– Неужели вы не понимали, что изумруд чистой воды такого размера – величайшая редкость? – спокойным тоном спросил Ахмет. – Что стоит ему появиться на торгах – на него тут же обратят внимание все, кто хоть что-то смыслит в драгоценностях? В Париже наверняка сохранились эскизы диадемы. Не сомневаюсь, что в той ювелирной фирме, которая занималась огранкой изумруда к свадьбе князя Михаила и Анны, есть подробнейшие описания камня. Спрятать изумруд Ивановых от таких экспертов просто невозможно.

– Мы были уверены, что все давно забыли о нем, – вздохнула Лейла. – Я же говорила: все это было так давно. И потом: кому нужен сейчас изумруд Ивановых?

Михаил ударил тростью об пол и с раздражением в голосе воскликнул:

– Бестолковые девчонки! Неужели вы так и не поняли, что дело не в этом камне – какую бы баснословную цену ни предложили за него на аукционе. Дело в миллиардах, да-да, миллиардах долларов, хранящихся в швейцарском банке на счетах Ивановых.

– Как ты сказал, дедушка? О миллиардах долларов? Так значит, это не сказка… И все эти несметные богатства принадлежат Анне?

– Все это сущая правда, Лейла, – проворчал Михаил. – Об этом знали твой прадед и Мисси. Мисси никогда не раскрывала эту тайну ни Азали, ни Анне – она боялась. Еще бы: в КГБ помнят о таких вещах.

– К сожалению, дело не ограничивается миллиардами в швейцарских банках, – заметил Ахмет. – У меня есть один осведомитель, так вот, ему удалось узнать, кто и зачем купил изумруд. Теперь мне стало ясно, почему он с такой легкостью раскошелился на девять миллионов. Изумруд Ивановых напрямую связан с его стратегическими интересами… как, впрочем, с интересами России и Америки.

Михаил и Лейла в недоумении уставились на Ахмета, и он, выдержав паузу, приступил к рассказу о раджастанских копях.

– Ни у кого не вызывает сомнения, что коммунисты не имеют никаких прав на эти копи. Документы, которыми они прикрываются – подделка. Вся беда в том, что это надо еще доказать. Даже такая мощная держава, как Америка, не может ничего сделать, пока не найдет последнего наследника князя Иванова – то есть, Анну. Если большевики опередят американцев, перед Анной открываются печальные перспективы: ее доставят в Россию, заставят официально передать собственность на раджастанские копи правительству СССР. Красные наконец получат законные права на богатейшее месторождение вольфрамита, а Анна… – Ахмет запнулся. – Об Анне Ивановой больше никто никогда не услышит.

– Что же вы наделали, глупенькие! – вздохнул Михаил, гладя Лейлу по голове. – Теперь, надеюсь, ты понимаешь, в какой переплет попала Анна? Нам просто необходимо найти ее и доставить сюда, в Стамбул. Здесь с ней ничего не случится.

– Вы с Анной допустили серьезную ошибку, – проговорил Ахмет. – Я, конечно, понимаю, что Анне хотелось остаться неизвестной. Но неужели она не понимала, что, перечисляя деньги на счет Казанов в швейцарском банке, она превращает свое инкогнито в секрет Полишенеля?

– Мы… мы собирались обо всем рассказать вам, – пролепетала Лейла. – Анна была уверена, что в швейцарских банках ни под каким видом не раскрывают тайну вклада – тем более, что этот счет значится под шифром, фамилия Казанов нигде не упомянута…

– Да, действительно, когда Анна положила на этот счет свой миллион, дело обстояло именно так. Но с тех пор номер шифра изменился. Теперь этот счет принадлежит нашей судоходной компании. Но самое ужасное, что он больше не является тайным. Вы хотели поиграть в конспирацию, а в итоге – подставили всю нашу семью. Выяснить, куда были перечислены деньги, вырученные за продажу изумруда, не составляет никакого труда, особенно в наш компьютерный век. Не сомневаюсь, что покупатель уже навел справки. Теперь он уверен, что семейство Казанов выставило на аукцион «Кристи» знаменитый камень. Интересно, что с нами будет…

Михаил посмотрел на внучку.

– Скажи, Лейла, Анна никогда не говорила тебе о некоем Арнхальдте?

– Ты имеешь в виду немецкого сталелитейного магната?

Михаил кивнул.

– Кажется, говорила как-то раз, – ответила Лейла. – Да-да, теперь я вспомнила: роясь в вещах Мисси, она нашла вырезанную из какого-то журнала фотографию барона Арнхальдта. Помню, Анну это очень удивило, но она так и не решилась спросить Мисси, зачем ей этот снимок. Коль скоро Мисси сама ничего не говорила ей об Арнхальдте, Анна решила, что либо это просто не имеет никакого значения, либо она не хочет об этом рассказывать.

– Мы пришли к выводу, что изумруд купил Ферди Арнхальдт, – сказал Ахмет. – У этого немца мания величия, как, впрочем, и у всех его прямых предков по отцовской линии. Арнхальдт – король военно-промышленного комплекса, а для производства новых видов вооружений необходим вольфрам. Представляешь, что будет с нашей планетой, если раджастанские копи перейдут в его собственность? Арнхальдт купил изумруд с одной-единственной целью – найти «Леди», то есть, Анну.

– Но мы ведь ничего не знали об этих миллиардах, о месторождениях в Раджастане! – воскликнула в отчаянии Лейла. – Мы с Анной никогда не воспринимали всерьез все эти сказки бабушки Мисси! Мы думали, что история рода Ивановых давно кончилась…

– Может быть, она действительно завершилась бы, – прервал ее Михаил, – если бы не эти копи. А теперь, Лейла, ответь мне еще на один вопрос: известно ли Анне, где находятся документы на владение вольфрамовыми копями? Ведь именно эти бумаги нужны сейчас всем заинтересованным сторонам.

В синих глазах Лейлы отразился ужас:

– Ах, дедушка, – прошептала она. – Я кажется, начинаю вспоминать. Эти документы хранились в том самом чемоданчике, вместе с драгоценностями. Да, конечно, это были какие-то старые, пожелтевшие от времени бумаги, их края даже стали крошиться… Мы подумали, что они никому не нужны, но Анна все-таки решила сохранить их – ведь на бумагах стояла личная подпись князя Иванова и фамильная печать. Она сказала мне, что будет носить бумаги с собой на случай, если понадобится доказать, что она – потомок рода Ивановых. Конечно, ей абсолютно ничего не было известно ни о миллиардах, ни о копях. Ах, Казан-паша! Этот документ находится в сумочке Анны!

ГЛАВА 17

Москва

Генерал-майор Борис Соловский сидел за своим рабочим столом и изучал расшифрованную депешу. Автором шифровки был Валентин, а адресована она была Сергею. Текст послания был краток: Валентину до сих пор не удалось выяснить, кто именно купил изумруд, но было ясно, что это не американцы. Соловский-младший сообщал, что в настоящее время он разрабатывает ряд альтернативных версий, а заодно просит Бориса Григорьевича дать отбой своим головорезам – как высокопоставленный работник дипломатического корпуса Валентин не привык иметь у себя на хвосте «товарищей в штатском». К тому же, эти кагебешники совершенно не умеют прятаться– такой эскорт может лишь привлечь внимание западных спецслужб. В конце депеши Валентин сообщал, что отправит следующий доклад через несколько дней.

Борис злобно стукнул кулаком по столу. Валентин был копией отца: самоуверенный, умный, и, что больше всего бесило шефа КГБ – красивый…

Борис Соловский откинулся на спинку кресла. Ярко блестел в свете торшера его наголо обритый череп. На лице генерала застыла злобная гримаса: его челюсть выдвинулась вперед, узкие злобные глазки еще больше сощурились.

Борис всю жизнь ненавидел своего приемного брата. С самого раннего детства он видел, какая глубокая пропасть лежит между ними. Сергей был совсем другим человеком: и внешне, и по образу мыслей, и по манерам. Борису казалось даже, что от Сергея исходил какой-то особенный запах.

Когда отец впервые привел в дом этого мальчишку, он сказал, что это подобранный им на вокзале беспризорник, и что с этого дня он станет членом их семьи. Борис хорошо помнил, как наполнились жалостью серо-голубые глаза матери – она прижала грязного оборванца к груди и стала гладить его по головке. В тот самый день в душу Бориса запало семя зависти, которое вскоре пустило корни и дало пышные побеги. Чем больше хвалил отец Сергея, тем сильнее ненавидел его Борис.

Когда Борису было одиннадцать, а Сергею всего семь, ни у кого из окружающих не было сомнения, что младший мальчик по всем статьям опережает старшего. Григорий видел это и, судя по всему, гордился успехами приемыша. В школе Сергей был лучшим учеником, он окончил экстерном два класса и почти догнал Бориса. Нельзя сказать, что отец полностью охладел к родному сыну – напротив, он всегда хвалил его за усидчивость и целеустремленность, но даже в этих ободрениях Борису слышалась скрытая похвала Сергею. Конечно, над одной и той же задачкой ему приходилось сидеть втрое дольше, чем «бывшему беспризорнику». Сергею все удавалось без малейших усилий – будь то верховая езда или тригонометрические уравнения.

Но у приемного брата были некоторые странности, о которых Григорий не знал. Зато знал о них Борис – ведь они с Сергеем спали в одной комнате. Иногда Сергей разговаривал во сне. Он говорил на каком-то незнакомом языке – Борис никак не мог понять, на каком именно, ведь он никогда не изучал иностранные языки… Но он знал, что в старые времена, до революции, в дворянских домах дети говорили по-английски и по-французски. Борис сделал вывод. Его новый «брат» – совсем не тот, за кого он себя выдает. Как же хотелось ему узнать, о чем болтает во сне Сергей! Но из всех слов он мог уловить лишь некоторые: «Папа», «Маман», «Мисси»…

Целые ночи напролет Борис боролся со сном, поджидая, когда Сергей снова заговорит. Однажды мать заметила темные круги под глазами мальчика и заставила его пить перед сном успокоительный отвар из каких-то неприятно пахнущих трав. Борис не смог сопротивляться матери, а бороться со сном после стакана такого зелья было бесполезно.

Однажды все втроем – Григорий, Борис и Сергей – отправились на прогулку верхом. Впереди показалась довольно высокая деревянная ограда, преодолеть которую на коне было заветной мечтой Бориса. Несколько недель, потихоньку от всех, он приезжал сюда и тренировался. Несколько дней назад прыжок наконец получился. И вот сейчас, пришпорив коня, он направил его к заветному барьеру. Задев задними копытами изгородь, лошадь тяжело приземлилась по ту сторону барьера – в последний момент Борис вцепился руками в гриву, и лишь это спасло его от позорного падения. Не понимая до конца, что же произошло, он услышал за спиной радостный крик отца – Григорий приветствовал Сергея, легко и грациозно перескочившего на своем сером жеребце злосчастную ограду, даже не задев ее.

Несомненно, Сергей был глубоко предан приемному отцу. Куда бы ни шел Григорий, мальчик не отходил от него ни на шаг, а когда Соловскому-старшему нужно было побыть в одиночестве или переговорить с кем-то по важному делу и он с улыбкой выставлял Сергея за дверь, тот, нисколько не обидевшись, терпеливо ждал, пока человек, ставший ему отцом, освободится и снова сможет уделить ему внимание. Новый «братишка» напоминал Борису верного щенка, дожидавшегося на улице своего хозяина.

Борис поклялся во что бы то ни стало выведать тайну приемного брата. Он был обязан узнать, кто этот мальчишка на самом деле, узнать и рассказать отцу. Пускай Григорий Константинович поймет наконец, кого он пригрел на груди. Если же у отца не хватит решимости разделаться с этим ублюдком, Борис сам расправится с ним.

Генерал-майор с силой сжал кулаки: какую же ошибку он совершил, до сих пор не уничтожив приемного брата! Надо было еще много лет назад попросту убить Сергея. Теперь задача усложнялась – кроме Сергея, Борису противостоял его сынок – Валентин. Засунув в карман кителя доклад племянника, Борис встал из-за стола и вышел из кабинета. Стоявшие у дверей со стороны коридора солдаты отдали ему честь – генерал небрежно кивнул и пошел дальше по длинным коридорам, просторным залам с мраморными полами, пересек просторный двор, обсаженный серебристыми елями, поднялся по широким гранитным ступеням и оказался у дверей кабинета своего брата.

Сергей заметил Бориса еще из окна: что на этот раз понадобилось от него шефу КГБ? Генерал-майор Соловский был в военной форме. Он считал, что погоны и фуражка придают ему еще более зловещий вид, и поэтому любил появляться в этой одежде. Обут был генерал в высокие хромовые сапоги на высоких каблуках… Он был типичный человек маленького роста, со всеми комплексами таких людей.

Сергей подумал о Григории, недоумевая, как у такого замечательного человека мог вырасти такой ужасный сын. Сергей хорошо помнил тот день, когда Григорий Константинович впервые привел его к себе в дом и сказал домашним, что это его новый сын… Сергей был в шоке от этих слов, с трудом мог понять, что происходит… Но вдруг он оказался в теплых и ласковых объятиях жены Григория – женщины, которая отныне стала ему матерью. Он помнил, как подолгу засиживалась она возле его кровати, напевая старинные белорусские колыбельные. Сергей полюбил эту женщину; одно лишь огорчало мальчика– новая мама была совсем не похожа на прекрасную, изящную княгиню Аннушку, его дорогую маман.

Сергей отказывался поверить, что его родного отца больше нет в живых, он с нетерпением ждал встречи с князем Михаилом. Пусть она состоится не сегодня, пусть даже не в этом месяце. Увы, месяц сменял месяц, проходили целые годы, но настоящий отец так и не появлялся. Постепенно Сергей расстался с этой мечтой.

Его новый брат Борис был невысок ростом, коренаст, темноволос – как и его предки по отцовской линии. Сергей знал, что остальные братья, жизни которых унесла эпидемия тифа, напротив, были светловолосыми и похожими на мать. Может быть, именно потому Григорий решил усыновить княжеского сына, что он напоминал ему умерших сыновей?

С самых первых дней жизни в семье Григория Константиновича Сергей понял: Борис ненавидит его. Каждый раз, садясь обедать за простой деревянный стол в самой большой из трех комнат дома Соловских – новое жилище казалось мальчику бедным и тесным – Сергей чувствовал на себе злобный, исполненный зависти взгляд старшего брата. Когда они оставались вдвоем в темной детской, Сергей долго не мог заснуть – ему было не по себе рядом с этим злым подростком. Иногда Сергею казалось, что причина его страхов в больном воображении, но каждый раз, когда его взгляд встречался со взглядом Бориса, он понимал, что от этого человека действительно исходит опасность. Смертельная опасность.

С той самой ночи, проведенной в лесу под Варышней, Сергею снился один и тот же сон – о матери, несчастной княгине Аннушке. Она лежала на снегу у ног мародеров, такая красивая, такая беззащитная… Раздавался оглушительный выстрел, и лицо матери превращалось в кровавое месиво. Он бросался на колени возле ее тела, прикрывая ее наготу собольим мехом и в слезах прижимался к груди княгини… Ему снилось, что он ощущает запах фиалок, любимых цветов матери, которые она всегда носила на груди. На этом месте Сергей просыпался – по спине тек холодный пот, по щекам – слезы. Мальчик научился не кричать во сне – ведь он так боялся, что услышит Борис.

Проснувшись, мальчик дрожащей рукой шарил в соломе, которой был набит его тюфяк, пока не нащупывал то самое кольцо с рубином. Снег в лесу был залит кровью Аннушки, и никто не обратил внимания на это кольцо. Теперь лишь оно связывало Сергея Соловского с Алешей Ивановым.

Наталья и Григорий ничего не знали об этих снах мальчика. Не было им известно и о кольце с рубином. Это был его единственный секрет. Каждый раз, просыпаясь среди ночи, Сергей старался не вспоминать о далеком багровом зареве, поднявшемся в ту страшную ночь в небе над Барышней. Рассудок подсказывал, что отец погиб в пламени горящей усадьбы, но сердце… сердце отказывалось верить этому.

Григорий был для Сергея настоящим героем. Он спас его от неминуемой гибели и отомстил за смерть матери. Своей жизнью мальчик был обязан этому мужественному человеку. Он решил, что отныне будет делать все, чтобы оправдать доверие Григория. Алеша Иванов, сын одного из богатейших людей России, больше не существовал– его сменил Сергей Григорьевич Соловский. Сергею хотелось стать именно таким человеком, каким мечтал видеть его Григорий Константинович… Но в глубине души мальчик чувствовал, что Алеша Иванов не погиб – прошлое не исчезло, оно просто ушло на глубину. Ведь шесть лет – не тот возраст, когда можно безвозвратно забыть всю свою предыдущую жизнь.

Примерно через месяц после того случая у деревянной изгороди Сергей возвращался верхом домой. Он был в гостях у деда, помогал старику по хозяйству. Узкая лесная тропинка извивалась вдоль крутого берега реки. Ветви деревьев стелились низко над землей, и Сергею доставляло удовольствие пускать коня в галоп и с ходу преодолевать эти препятствия. И вдруг… вдруг мальчик заметил натянутую между двумя деревьями веревку. Инстинктивно он повернул на полном ходу вправо, к реке. Конь соскользнул с крутого берега, и через несколько секунд они были в воде. Животное быстро поднялось на ноги и фыркая стало отряхиваться от воды. Сережа долго не мог подняться – ноги скользили по мокрой гальке. Наконец на четвереньках добрался до лошади, уцепился рукой за стремя и встал на ноги. Вскоре они выбрались на берег. Мальчик выжал мокрую рубаху и, держась за ствол большой сосны, посмотрел на реку – в этом месте было неглубоко, но метрах в ста ниже по течению вода низвергалась вниз бурлящим каскадом. Не окажись рядом верный конь, у мальчика практически не было бы шансов спастись.

Нетвердой походкой Сергей подошел к тому месту, где была натянута веревка – она исчезла, но на стволах деревьев остались следы: в одном месте чуть содрана кора, в другом – поломан сучок. Значит, веревка действительно была, значит, кто-то хотел его гибели. Сергей настороженно осмотрелся по сторонам. Он чувствовал, что за ним наблюдают.

Сергей в задумчивости вернулся к лошади. Он вырос среди крестьян Варышни; князь Михаил обращался с ними, как с родными людьми, и в благодарность за это они с удовольствием посвящали маленького Алешу в свои маленькие секреты. Мальчик помнил, что конюх из барских конюшен рассказывал, что есть один простой, но безотказный способ расправиться с всадником – натянуть на уровне его горла веревку. Если конь будет мчаться, смерть наступит мгновенно.

Сергей сел на коня и поехал шагом в сторону дома. Он понимал, кто может хотеть его смерти.

За ужином Борис все время прятал глаза – он явно чего-то боялся. Но Сергей ни о чем не стал рассказывать отцу. Ничего не сказал он и самому Борису, когда после еды они пошли спать. Но с этого дня Сергею окончательно стало ясно, что Борис – его заклятый враг. Братья стали соперниками. Мальчики росли, окончили школу, институт, Сергей сделал карьеру по партийной линии, Борис пошел работать в органы госбезопасности. Внешне все было тихо и спокойно, но от пытливого взгляда не могла ускользнуть та неприязнь, которую испытывали друг к другу эти два человека. Григорий Константинович прекрасно понимал это, но сделать ничего не мог – ему ведь не было известно то, о чем знал его приемный сын: что много лет назад Борис пытался убить его. Сергей никогда не забывал об этом покушении. Зная характер Бориса, он понимал: брат не успокоится, пока не сведет с ним счеты.

Борис вошел в кабинет Сергея без стука.

– Добрый день, Борис, – спокойно поздоровался Сергей. – Похоже, уроки матери не пошли тебе на пользу. Насколько я помню, она учила нас стучаться. А что, если бы у меня было совещание?

– Не было у тебя никакого совещания! – отрезал Борис, кидая на стол доклад Валентина. – Что это все значит? Или тебе тоже ничего не известно о проделках Валентина?

– Тоже? – Сергей рассмеялся. – Значит, тебе об этом ничего не известно? Смелое признание для представителя КГБ! Я-то думал, на свете нет таких вещей, которые были бы тебе неведомы.

Борис оперся руками на крышку стола и, глядя брату прямо в глаза, проговорил:

– Не надо шутить со мной, товарищ. Мне известно все о тебе и о твоем сыне.

Ни мускул не дрогнул на лице Сергея.

– Ты, кажется, забыл, что партия выражает интересы всего нашего трудового народа, а не отдельных его представителей… – Сергей сделал небольшую паузу и пристально посмотрел на Бориса. – Не сомневаюсь, что она рассудит нас. Сдается мне, ты решил свести кое с кем личные счеты. От тебя требуются люди, чтобы разыскать «Леди», а от Валентина – его мозги.

Борис в ярости скомкал донесение и кинул его в корзину для бумаг, но не попал. Лицо Бориса побагровело.

– Ты никогда не мог попасть в корзину, – улыбнулся Сергей. – Вспоминаю детство, игру в баскетбол.

– Почему твой сын не обеспечил покупку изумруда? – с ехидцей спросил Борис. – Как мог он допустить, чтобы камень достался другому?

– Ты сам все прекрасно знаешь. Это серьезная игра, уже хорошо, что Валентин принял участие в торгах. У него была возможность оценить силы соперников.

– Мы послали Валентина в Женеву не для того, чтобы он оценивал чьи-либо силы! У него было конкретное задание, и он обязан был выполнить его. Мало того, что он с ним не справился – он в придачу исчез в неизвестном направлении. Мои люди потеряли его из виду. Что все это значит?

Невольно Сергей рассмеялся:

– Слава Богу, что нас сейчас не слышат в ЦРУ. У тебя в Женеве полтора десятка агентов, и они не смогли уследить за одним-единственным человеком. Это просто смешно, Боря.

Борис с раздражением стукнул кулаком по столу:

– Ладно, хватит! Ничего смешного! Куда же он все-таки подевался? Может быть, он что-нибудь сообщил тебе?

Сергей покачал головой:

– Я действительно не знаю, где Валентин. Если бы он позвонил мне, ты первый узнал бы об этом. – Сергей многозначительно посмотрел на брата. Оба они прекрасно знали, что люди Бориса регулярно прослушивают телефонные разговоры. – Нам остается только одно: поверить Валентину, что он сам справится с заданием. Не сомневаюсь, что через несколько дней мы получим от него очередное донесение.

Борис резко развернулся и направился к двери. Сергей еще раз подумал, до чего же смешно выглядит его брат в военной форме и высоких сапогах – он был похож на марионетку, которую дергает за ниточки сам дьявол. Такой негодяй на посту начальника спецслужбы – наказание для всей страны, подумал Сергей. Слухи о безнравственности и злобе Бориса давно уже просочились за кремлевскую стену. В народе говорили, что даже кровавый Берия не мог сравниться с ним в жестокости.

Дверь за Борисом захлопнулась, и теперь Сергей мог в спокойной обстановке подумать о сыне. Почему же Валентину не удалось приобрести изумруд, а заодно – установить, кто такая «Леди»? Если бы он вышел на след таинственной незнакомки, донесение должно было заканчиваться словами «с наилучшими пожеланиями».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю