Текст книги "Уолбэнгер (ЛП)"

Автор книги: Элис Клейтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– Да, чем я могу помочь? – я внезапно почувствовала себя раздетой, будучи в боксерах Гарфилда и майке. Я переступила с одной ноги на другую в гигантских носках. Я переступила снова, поняв, что, вероятно, похоже, что мне нужно в уборную. А еще я поняла, что эта женщина меня раздражала, и я понятия не имела почему.  Я немедленно выпрямилась, сделав выражение лица серьезным. Это все произошло менее чем за пять секунд, а казалось длинной в жизнь в мире женщины, узнающей о другой женщине.

– Я должна оставить это Саймону, и он упомянул, что если его не окажется дома, я могу оставить это в квартире напротив, и что Кэролайн обо всем позаботится. Вы – Кэролайн, таким образом, я оставлю это здесь, полагаю, – закончила она, толкая мне картонную коробку. Я взяла ее, на мгновение отводя взгляд.

– Он думает, я почтовый ящик? – пробормотала я, оставив коробку на столе прямо за дверью, поворачиваясь к женщине. – Могу я сказать, кто это оставил, или он будет знать? – спросила я, а она продолжала меня изучать, словно я большая загадка.

– О, он поймет, – ответила она, ее прохладный тон казался музыкальным, но в тоже время резким. Как американка, я признаю, что всегда очаровываюсь британским акцентом, хоть в нем всегда и читается особое превосходство.

– Ладно, хорошо... я удостоверюсь, что он это получит, – кивнула я, нажав на ручку. Я немного прикрыла дверь, но женщина не двигалась.

– Что-нибудь еще? –  спросила я. Я слышала, как Инна работает над своим песочным печеньем в другой комнате, и я не хочу пропустить ни одного «KitchenAid» порно.

– Нет, ничего, – ответила она, все еще не двигаясь.

– Ладно, тогда, спокойной ночи, – сказала я, почти задавая ей вопрос, начиная закрывать дверь. Как только я это сделала, она шагнула вперед настолько, что я вынуждена была поймать дверь до того, как она ударит ее.

– Да? – в моем голосе начинало проскальзывать раздражение. Эта англичанка отвлекла меня от финала приготовления пирожных с пеканом, которого я ждала весь выпуск.

– Я просто, ну, я очень рада, что встретила вас, – ответила она, ее глаза, наконец, смягчились и намекали на улыбку, пробившуюся на ее лице. – И вы действительно довольно милая, – добавила она. Я уставилась на нее. Ее голос звучал странно знакомо, но я не могла понять, кто это.

– Хм, ладно, спасибо, – ответила я, пока она шагала к лестнице. Она чуть зацепилась пятками и немного споткнулась. Когда я закрыла дверь, она начала хихикать, когда ее туфли стали сваливаться. Вот тогда я и поняла, кто меня только что посетил.

Я уверена, мои глаза расширились до размера георгинов, и я толкнула дверь назад, чтобы открыть. Я изумленно уставилась на нее, и ее лицо расплылось в широчайшей открытой и жизнерадостной улыбке. Она подмигнула, а я покраснела. Я присутствовала в некотором роде при величайших моментах этой леди.

Она помахала мне одними пальцами и скрылась ниже по лестнице. Клайв выдернул меня из ступора, покусывая, и я закрыла двери.

Я сидела на диване, приготовление пирожных с пеканом подходило к концу, но я забыла о них, поскольку обрабатывала все произошедшее.

Хохотушка сказала, что я очаровательна.

Она на самом деле сказала мне, что Саймон сказал ей, что я очаровательна.

Саймон думал, что я очаровательна.

Хохотушка была из гарема?

Или покинула гарем?

Тогда что же это означает?

Я думаю только об этих вопросах сейчас?

Если так, то кто тогда отец Эрика Картмена?

* * *

Переписка между Саймоном и Кэролайн:

Что ты делаешь?

Что ТЫ делаешь?

Я первый спросил.

Это ты так думаешь. Конечно ты.

Я жду…

Я тоже…

Господи, какая же ты упрямая. Я возвращаюсь домой из Лос-Анжелеса. Теперь довольна?

Да, спасибо. Я пеку тыквенный хлеб.

Хорошо, что я на заправке прямо сейчас, и не за рулем, а то бы мне было тяжело находиться в дороге...

Правда, хлебопечение тебя возбуждает, да?

Представить не можешь на сколько.

Значит, я, вероятно, не должна тебе говорить, что от меня пахнет корицей и имбирем прямо сейчас?

Кэролайн.

Изюм замачивается в бренди.

Все…

* * *

Я снова всмотрелась вниз на улицу из окна, там по-прежнему не было признаков Ровера. Туман был довольно густым, и хотя я не хочу надоедать, меня немного начинало беспокоить то, что он еще не вернулся. Вот я сидела, с остывающей выпечкой, и никакого Саймона не обнаруживалось, чтобы вдохнуть этот аромат. Я взяла телефон, чтобы ему написать, но вместо этого позвонила. Я не хотела отправлять смс сообщения, в то время как он был за рулем. Прозвучало несколько гудков, затем он ответил.

– Привет, моя любимая пекарша, – промурлыкал он, и мои колени вместе с грохотом стукнулись. Это было словно лучшее когда-либо существовавшее упражнение Кегеля по захвату.

– Ты близко?

– Прошу прощения? – рассмеялся он.

– Близко к дому. Ты недалеко от дома? – спросила я, зажмуривая и закатывая глаза.

– Да, а что?

– Там, кажется, сильный туман сегодня. Я имею в виду сильнее, чем обычно... будь осторожен, ладно?

– Это очень мило, что ты заботишься обо мне.

– Заткнись, мистер. Я всегда переживаю о друзьях, – ругалась я, начиная готовиться ко сну. Я с давних пор была человеком, который делал несколько дел одновременно. Я могла заниматься налогами, пока натиралась воском, и глазом не моргнув. Я безусловно могла раздеваться, пока говорила с Саймоном. Кхм.

– Друзья? Это то, кем мы являемся? – спросил он.

– А кем, черт возьми, нам еще быть? – выдала я в ответ, стягивая шорты и схватив пару толстых шерстяных носков. Пол был прохладным сегодня вечером.

– Хм... – пробормотал он, когда я сняла футболку и переоделась, чтобы спать.

– Ну, пока ты мычишь, я скажу тебе о визите, которого я удостоилась ранее на этой неделе, твоей подруги.

– Моей подруги? Звучит интригующе.

– Да, с акцентом Джулии Эндрюс, неразговорчивая британка? Никого не напоминает? Она принесла тебе посылку.

Незамедлительно прозвучал его смех:

– Акцент Джулии Эндрюс – это блестящее! Должно быть, это была Лиззи. Ты встретилась с Лиззи! – засмеялся он, словно это была самая забавная вещь, которая когда-либо происходила.

– Лиззи-Шмизи, для меня она всегда будет Хохотушкой, – ухмыльнулась я, сев на край кровати и начав использовать какие-то лосьоны.

– Почему ты называешь ее Хохотушкой? – спросил он, разыгрывая невинность, а я могла поклясться, что он был на грани истерики.

– Тебе, правда, нужно, чтобы я сказала? Ну же, даже ты не можешь быть настолько большим – не бери в голову, сам напросился, –  оборвала я его, прежде чем он мог попотчевать меня тем, каким он был в действительности. Я бы была лицом к лицу с этим очень большим в джакузи, так что я имела кое-какое представление. Кегель. Слава богу, я была знакома с Кегелем.

– Мне нравится флиртовать с тобой, Куколка. Это меня забавляет.

– Сначала мило, теперь вот забавно? Я беспокоюсь о тебе, Саймон, – я вернулась в гостиную, чтобы выключить свет и приготовить место ко сну. Это включало освежить воду в миске Клайва и спрятать немного лакомств по квартире, которые можно будет найти. Ему нравилось играть Охотника на крупную дичь, в то время как я спала, с лакомством, конечно, изображая эту самую крупную дичь.

Отдельными вечерами также вовлекались подушки, также как связанные волосы, развязанные шнурки и почти все остальное, что казалось привлекательным в два часа ночи.  В те же дни, но утром, мой дом выглядит так, будто там всю ночь снимали «Дикое царство».

– Хорошо, не беспокойся. Я заберу посылку, когда вернусь. Так, вы двое приятно побеседовали?

– Да, мы немного поболтали, но никакие грязные тайны не стали достоянием общественности. Хотя с такими тонкими стенами, с некоторыми я уже знакома. Как там единственно-оставшаяся в гареме? Скучает по сестренкам? – я выключила свет в гостиной и прошлепала в кухню, чтобы принести Большую Дичь. Я умирала от желания спросить, правда ли они с Хохотушкой расстались. Ну, расстались же, или нет?

– Ей, должно быть, немного одиноко, да, – сказал он так, что мне показалось, что это было сказано с осторожностью. Хм...

– Одиноко, потому что... – протянула я, прекращая размахивать игрушкой.

– Одиноко, потому что, ну, давай просто скажем, впервые за очень долгое время, я... ну... я... видишь ли... – он заикнулся и остановился, танцуя вокруг этого вопроса.

– Давай, выкладывай, –  надавила на него я, едва дыша.

– Без... женского общества. Или, как бы ты сказала – без гарема. – Его слова прозвучали с тихим свистом, а мои ноги начали немного подрагивать. Это заставило задергаться «Добычу» в контейнере, предупреждая Клайва, что его охота рано началась.

– Без гарема, да? – я отдышалась, представляя Сладкого Саймона танцующим в моей голове. Одинокий Сладкий Саймон, Одинокий Сладкий Саймон в Испании...

– Да, – прошептал он, и мы оба молчали, казалось, несколько месяцев, хотя в действительности этого времени было достаточно только для того, чтобы Клайв, обнаружил свою первую жертву: «добычу», спрятанную в моей теннисной обуви у передней двери. Я подошла поздравить его с уловом.

– Она сказала, кое-что любопытное, – упомянула я, прерывая молчание

– Да? И что же это? – спросил он.

– Она сказала мне, что я была, и я цитирую, «довольно милой».

– Неужели так и сказала? – комфортно расслабившись, засмеялся он.

– Да, и дело в том, что она сказала это, как будто бы она в чем-то соглашалась с чем-то сказанным кем-то еще. Я уже не та девушка, которая ловится на комплименты, но, кажется, Саймон, что ты тепло отзываешься обо мне, – улыбнулась я, зная, что мое лицо покрывает розовый румянец. Я было направилась к спальне, когда услышала мягкий стук в дверь. Я вернулась, чтобы открыть дверь, не смотря в глазок. У меня было сильное ощущение, что я знала, кто был на другой стороне...

Там стоял он, с приложенным к уху телефоном, держа сумку, и улыбался широченой, во все зубы улыбкой.

– Я сказал ей, что ты была милой, но правда в том, что ты больше, чем милая, – сказал он, склонив голову к моей оставаясь лицом всего в нескольких дюймах от моего собственного.

– Больше? – спросила я, едва сохраняя дыхание. Я знаю, что моя улыбка повторяла его в точности.

– Ты восхитительна, – сказал он. И с этим, я пригласила его. В то время как на мне была только ночнушка. Издалека, «О» подбадривала меня...

Через час мы сидели за кухонным столом, перед прорезанной нами буханкой. В перерывах между его натиском мне удалось откусить разок или два. Остальное было теперь в животе у Саймона, по которому он с гордостью постучал как по дыне. Мы говорили во время еды, захваченные наблюдением того, как Клайв заканчивал, и в настоящее время расслаблялся, пока мы заваривали кофе. Посылка Саймона отдыхала у входной двери, ведь он даже еще не пошел в свою квартиру. Я все еще оставалась в ночнушке, ноги загибались под стул, когда я смотрела на него. Нам было так уютно, и все же было небольшое напряжение, постоянно возникающее между нами, продолжалось.

– Фантастический вкус, кстати – изюм? Люблю его, –  ухмыльнулся он мне, забрасывая еще одну штуку в рот.

– Ты ужасен. – Я покачала головой, вставая со стула и собрав тарелки и несколько крошек, которые не были сдуты. Я чувствовала, что он наблюдает за мной, когда я передвигаюсь по кухне. Я схватила кофейник и приподняла брови глядя на него. Он кивнул. Я стояла рядом с его стулом, чтобы заполнить его кружку, и я поймала его взгляд на моих ногах пониже сорочки.

– Наблюдаешь? Ну и как, тебе нравится? – Я перегнулась через него за сахарницей.

– Да,– ответил он, наклоняясь ко мне, чтобы забрать его.

– Сахар?

– Да.

– Сливки?

– Да.

– Это все, что ты можешь сказать?

– Нет.

– Тогда расскажи что-нибудь. Что угодно, – я хихикнула, идя обратно к моей стороне стола. После того, как он снова смотрел на меня, пока я устаивалась на стуле.

– Как насчет этого? – сказал он наконец, опираясь на локти, меняясь лицом. – Как я уже говорил ранее, я расстался с Лиззи.

Я смотрела, едва дыша. Я пыталась оставаться спокойной, очень спокойной, но я не смогла остановить усмешку тайком гуляющую на лице.

– Я смотрю, ты вовсе не расстроена из-за этого, – издевался он, сидя в кресле.

– Не так сильно, нет. Хочешь правду? – спросила я, улыбка превратилась во внезапный всплеск доверия.

– Правда будет лучше.

– Я имею в виду правдивую правду, обратно-поступательную правду. Не остроумные отклики, не мимолетное подшучивание, хотя мы только и делаем, что подшучиваем.

– Мы делаем это, но я мог бы опираться хоть на какую-то истину, – сказал он тихим голосом, его голубые глаза словно пронзали меня.

– Хорошо, правда. Я рада, что ты порвал с Лиззи.

– Ты, ты что?

– Да. Зачем ты это сделал? Только сейчас правду, – напомнила я. Он смотрел на меня мгновение, отхлебнул кофе, нервно провел руками по волосам, и глубоко вздохнул.

– Хорошо, правда. Я порвал с Лиззи, потому что я не хочу быть с ней больше. С любыми другими женщинами, на самом деле, – закончил он, поставив свою чашку. – Я уверен, что мы всегда будем друзьями, но правда в том, что я в последнее время был с тремя женщинами. Это много для меня, как оказалось. Я имею в виду, что решил, может нужно попробовать всего с одной, – он улыбнулся, голубые глаза становились опасными.

Зная что я ухмыляюсь и сжалась от смущения, я быстро встала и пошла выливать кофе в раковину. Остановившись там на секунду, только секунду, мысли кружились. Он был свободен. Он был... свободен. Мать честная, Долбежник был свободен.

 Я почувствовала, как он переместился по кухне, чтобы встать около меня. Я замерла, чувствуя его руки, нежно перебирающие мои волосы от моих плеч и скользящие вниз, к моим бедрам. Его рот, его потрясающий рот едва коснулся мочки моего уха, и он прошептал:

 – Правду? Я не могу перестать думать о тебе.

Я продолжала стоять в стороне от него, мой рот приоткрылся, а глаза расширились, я разрывалась между тем, чтобы сделать победный жест «Да!» и актуальным кухонным сексом. Прежде, чем я смогла решить, его рот сместился более целенаправленно, на кожу чуть ниже моего уха заставляя мой Мозг гореть, а все что ниже танцевать джигу.

Его руки вцепились мои бедра, и он повернул меня к себе лицом, это тело и улыбка – я быстро спрятала лицо, отчаянно пытаясь сохранить его выражение.

– Правда? Я думал о тебе с той ночи, когда ты постучала ко мне в дверь, – прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ямку на шее с захватывающей дух точностью. Его волосы щекотали мой нос, и я боролась, чтобы держать себя в руках. Он толкнул меня в сторону и немного удивил меня, подняв меня на тумбу. Мои ноги автоматически раздвинулись, чтобы позволить ему находиться между ними, Универсальный Закон Долбежника заменил собой любую фактическую мысль, которая была в моей голове. Не волнуйтесь, мои бедра знали, что делать.

Одна из его рук обхватила мою небольшую спину, в то время как другая схватила сзади шею.

– Правду? – спросил он еще раз, потянув мои бедра к краю тумбы, заставляя меня откинуться назад так, чтобы мои ноги еще раз пошли на автопилоте и обвились вокруг его талии. – Я хочу тебя в Испании, – выдохнул он, затем приблизился своим ртом к моему.

Где-то замяукал кот... и, наконец,  «О» вернулась домой.

* * *

– Еще вина, мистер Паркер?

– Мне нет. Кэролайн?

– Все хорошо, спасибо, – я с наслаждением потянулась в кресле. Сначала Первым Классом к «LaGuardia», затем Первым классом на всем пути в Малагу, Испания. Мы хотели взять оттуда автомобиль до Нерья, маленького прибрежного городка, где Саймон арендовал дом. Подводное плавание, спелеология, туризм, красивые пляжи, и горы, множество всего в причудливой деревне.

Саймон корчился в кресле и стрелял в меня сердитым взглядом через плечо.

– Что? В чем проблема? – спросила я, оглядываясь и не видя ничего необычного.

– Этот ребенок продолжает стучать по моему креслу, – проворчал он сквозь стиснутые зубы.

Я смеялась в течение двадцати минут.

Глава 16

– Мы поторопились. Стоило немного подождать.

– Ты что, шутишь? Мы итак достаточно ждали. И ты знаешь, я был прав, мы вовремя это сделали.

– Вовремя, чушь какая! Если бы мы еще немного подождали, то не оказались бы в таком положении, как сейчас.

– Знаешь, что-то я не слышал, чтобы ты жаловалась. Ты была весьма довольной.

– Ладно я сдаюсь. Скажи мне как все исправить.

– Для начала, ты держишь ее вверх ногами, – я отступила назад, схватила карту и перевернула ее. Мы около пяти минут стояли на обочине, пытаясь понять как нам добраться до города Нерха. [ прим. Город в Испании, в Андалусии ].

После приземления в Малаге, по совету туристов, потом по указаниям навигатора в арендованной машине, затем нашим собственным передвижениям по указателям в города, мы, в конце концов, заблудились. Саймон вел машину, я отвечала за маршрут. И под «отвечала» я имею ввиду, что каждые десять минут он забирал у меня карту, упорно всматривался в нее, охал и хмыкал, и возвращал мне. Он также отказывался поворачивать по указаниям навигатора, оперируя, что найдет дорогу и старомодным способом.

Именно поэтому мы и заблудились. Было бы куда проще доехать на поезде. Но Саймону нужно было проехать на машине по окрестностям, чтобы выбрать место для съемок, собственно для этого мы  и здесь. Мы оба вымотаны после ночного перелета, но самый лучший способ перестроится на новый часовой пояс, это сразу же жить по местному времени. Поэтому мы оба решили не спать днем, чтобы с легкостью уснуть ночью.

Сейчас мы также пришли к мнению, что он не там повернул. Жуя чуррос [ прим. Традиционное испанское лакомство, из обжаренного заварного теста ], я изучала карту, чтобы выявить именно то место, где мы не там свернули, чтобы знать от чего отталкиваться.

– Я хочу сказать, если бы кто-то не набивал себе рот, а следил за дорогой, то мы бы...

– Набивал рот? Ты серьезно? Ты стащил почти все мои чуррос. А я во время остановки говорила тебе купить порцию и себе!

– Понимаешь, сначала я не был голоден, но потом, когда ты начала причмокивать, и слизывать шоколад с пальцев... в общем... это меня отвлекало. – Он оторвал взгляд от карты, которая была разложена на капоте, и улыбнулся, снимая повисшее напряжение.

– Отвлекало? – улыбнулась я в ответ, наклоняясь к нему. Пока он смотрел на карту, я смотрела на него. Как кто-то, проведший неимоверное количество часов в самолете, мог выглядеть также привлекательно как он? На Саймоне были линялые джинсы, черная футболка, и куртка от «North Face». Однодневная щетина так и манила. Кто захочет провести по щетине языком? Я, вот кто. Он стоял, опираясь на локти, шевелил губами, пытаясь понять, где мы. Я подлезла под его рукой, и бесстыже уселась на капот, как одна из девчонок с гаражного календаря.

– Могу я внести предложение?

– Это неприличное предложение?

– К сожалению, нет. Можем мы вернуться с «GPS»? Мне очень хочется добрать до города, до того как мне придется улетать обратно, – застонала я. Из-за бронирования в последний момент, мне придется улететь на день раньше Саймона. Но все же, я проведу пять дней в Испании... так что жаловаться не буду.

– Кэролайн, только киски пользуются «GPS», – заворчал он, возвращаясь к карте.

– Но эта киска хочет есть, принять душ, лечь в постель и, наконец, перейти на местное время. Так что, если ты хочешь, чтобы я воссоздала испанскую версию «Это случилось однажды ночью» [ прим. Это классика американского кино, мелодрама с Кларком Гейблом ], вернись к «GPS», Саймон, – я схватила его за куртку и притянула к себе. – Ну как, это было грозно? – прошептала я, целуя его в подбородок.

– Да, теперь я тебя боюсь.

– Это означает, что ты включишь «GPS»?

– Да, я включу «GPS», – страдальчески выдохнул он, выпрямляясь, снимая меня с капота. Я исполнила победный танец и пошла к двери.

– Нет, нет, нет, ты, Куколка была очень грубой. Так что мне требуется немного сладкого, – проинструктировал он, в его глазах сверкнули озорные огоньки.

– Тебе необходимо сладкое? – спросила я.

Он взял меня за руку, и вернул к себе.

– Да, жизненно необходимо.

– Саймон, ты такой хитрюга, – я прижалась к нему, обнимая руками за шею.

– Ты даже не представляешь на сколько, – он облизнул губы и поиграл бровями.

– Тогда иди и получи свое сладенькое, – дразнилась я, прежде чем он накрыл мои губы.

Я никогда не устану целоваться с Саймоном. То есть, как можно? После его «откровения» прямо на моем кухонном столе, мы потихоньку начали менять наши отношения. За всеми этими искрами и ухаживаниями, кроется сексуальное напряжение, которое накапливалось несколько месяцев. И сейчас мы очень медленно выпускаем это наружу. Конечно, мы могли бы прямо сегодня ночью закрыться в спальне, и заниматься этим дни напролет, но мы с Саймоном, даже не поднимая эту тему, пришли к общему выводу, что нам не следует торопиться. Он ухаживал за мной, а я позволяла это делать. Я хотела этих ухаживаний. Я их заслуживала. Мне нужны были эмоции, появлявшиеся во время ухаживаний. И что же происходит сейчас? Он меня добивается? О да.

И говоря об ухаживаниях...

Мои руки зарылись в его волосах, сжимали и пытались притянуть его еще ближе. Он застонал в мой рот, я ощутила, как его язык коснулся моего, и растаяла. Я выдохнула, слегка поскулив, и мне стало все сложнее целовать его, когда мои губы расплылись в широкой улыбке.

Он чуть отстранился и засмеялся.

– Ты выглядишь счастливой.

– Пожалуйста, продолжай меня целовать, – настояла я, притягивая его лицо обратно.

– Знаешь, мне сложно это делать, когда ты так улыбаешься. Кстати, с чего такая улыбка? – он улыбнулся также широко, как и я.

– Саймон, мне положено улыбаться, ведь мы в Испании, – удовлетворенно выдохнула я, перебирая его волосы.

– А я-то думал, это от моих поцелуев, – сказал он, целуя меня на этот раз более нежно и сладко.

– Ладно, ковбой, готов включить «GPS» и посмотреть, куда мы забрели? – спросила я, отступая назад. Мне не следует так долго его обнимать, иначе мы вообще никуда не уедем.

– Хорошо, давай посмотрим, как сильно мы заблудились, – улыбнулся он, и мы сели в машину.

– Мне кажется вот нужный нам поворот... точно это здесь, – сказал Саймон.

Я запрыгала на сидении. Оказалось, мы были ближе, чем мы думали, лишь слегка отъехали в сторону. Как только мы свернули на последнем повороте, посмотрев друг на друга, я запищала от восторга. Последние несколько миль, мы лицезрели океан вперемешку с деревьями или ограждениями, но мы съехали на выложенную камнями дорогу. И я поняла, Саймон арендовал дом прямо на берегу моря, и меня накрыло всей этой красотой, поэтому остаток пути я ехала молча.

Саймон ехал прямо к дому, колеса стучали от неровной дороги. Когда он заглушил двигатель, я могла слышать как буквально в нескольких футах от нас, волны бьются о скалы. Несколько минут мы просто сидели в машине, смотрели и улыбались друг другу, но потом я выпрыгнула из машины.

– Мы будем здесь жить? Весь дом в нашем распоряжении? – восклицала я, пока он вытаскивал наши вещи, а затем встал рядом со мной.

– Ага, он полностью наш, – улыбнулся он, и подмигнул, чтобы я следовала за ним.

Дом был очаровательным и в тоже время величественным: белые стены с лепниной, черепичная крыша, прямые линии, и нежные ставни. Вдоль подъездной дорожки высажены апельсиновые деревья, и по стенам дома спущена бугенвиллия. Пока Саймон искал ключ от дома, я вдыхала цветочные и цитрусовые ароматы, перемешанные с морским бризом.

– Ага, вот он. Готова зайти внутрь? – он замер у двери буквально на секунду и повернулся ко мне.

Я переплела наши пальцы, и поцеловала его в щеку.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что привез меня сюда, – улыбнулась я, и поцеловала в уголок его рта.

– Мммм, еще немного сладенького. – Саймон бросил наши чемоданы и поманил меня.

– К черту сладкое! Пошли смотреть дом, – выкрикнула я, высвободила руку и прошла мимо него. Но стоило мне войти в дверь, я замерла, от чего зайдя, Саймон врезался в меня.

Большая гостиная, обставленная белыми диванами и с виду удобными креслами, плавно перетекала в кухню. Французские двери выходили на огромную террасу, которая открывала вид на каменистый берег. Но замерла я от моря. Через гигантские окна во всю стену, я могла любоваться видом ленивого средиземноморья. Береговая линия уходила прямо в Нерху, город уже сейчас начал освещаться огнями от домов, стоявших вдоль всего побережья. Вспомнив, что надо двигаться, я побежала открывать окна, запуская в дом прохладный морской бриз, который тут же окутал весь дом.

Я подошла к железным ограждениям, которые очерчивали границы патио, прямо перед оливковыми деревьями. Положив руки на теплый металл, я смотрела, оглядывалась, и наслаждалась окружающей меня красотой. Я почувствовал,а как сзади Саймон подошел, обнял меня за талию. Прижавшись, уткнулся подбородком мне в плечо. Я чуть откинулась назад, довольная тем, как идеально сочетаются наши тела.

Вы знаете, есть моменты в жизни, когда все происходит именно так, как долго быть. Когда ты встречаешь человека, и вселенная всевозможными знаками показывает, что сейчас самое подходящее время. Сейчас я переживала именно такой момент. Я еле слышно захихикала, понимая, что Саймон прижимаясь к моей шее,  улыбается также как и я.

– Тебе же нравится? – прошептал он.

– Очень нравится, – ответила я, пока мы в тишине наблюдали за закатом.

Полюбовавшись на солнце, пока оно полностью не скрылось за горизонтом, мы решили осмотреть оставшуюся часть дома. С каждой следующей комнатой, дом казался все более прекрасным, и я не удержалась, и еще раз исследовала кухню. Она была точной копией дома Ины в Хэмптонсе, но с испанским колоритом: двухметровый холодильник, гранитная столешница, и профессиональная плита Викинг. Мне даже не хотелось спрашивать у Саймона, сколько он заплатил за аренду этого дома. Я решила просто наслаждаться пребыванием в нем. И мы наслаждались, бегали и смеялись как дети, когда увидели в ванной комнате биде.

А потом мы поднялись в хозяйскую спальню. Я повернула за угол и увидела стоявшего в дверях Саймона.

– Как, черт возьми, ты узнал... боже. Ты только посмотри – я остановилась рядом с ним, восхищаясь прямо в дверном проеме.

Если бы моя жизнь сопровождалась саундтреками, то сейчас явно бы играла песня из «2001: Космическая Одиссея».

Там, в угловой комнате, с еще одной террасой с видом на море, стояла самая, мать его, огромная кровать на свете. Она была размером с футбольное поле. Тысячи маленьких подушечек, разложены вдоль всего изголовья, сама кровать была застелена белым покрывалом. Оно было сложено так, что солнечный свет отражался от сотни нитей, отчего оно само светилось. Сверху кровать была украшена балдахином, создавая подобие кокона, выход из которого смотрел прямо на окна, с видом на море. Окна были открыты, бриз раздувал занавески, создавая в комнате атмосферу волнения и загадки.

Это была царица всех кроватей. Маленькие кроватки, желая вырасти, мечтали именно о таких размерах. Это была райская постель.

– Ух ты, – выдохнула я, стоя все еще в коридоре рядом с Саймоном.

Вид был просто завораживающий. Это была кроватная сирена, манящая нас.

– Можешь повторить, – пробубнил он, не сводя глаз с кровати.

– Ух ты, – повторила я, все еще таращась на нее.

Я не могла ничего поделать, но неожиданно мне стало невероятно и мучительно нервозно. И я не смогла этого скрыть.

Саймон усмехнулся от моего состояния, и обнял.

– Помни, никакого давления, – смущенно сказал он.

Хм? Что? Он тоже нервничал? Хорошо, у меня был выбор. Я могла принять обстоятельство, что мы двое взрослых людей, проводящих вместе каникулы в роскошном доме, с кроватью, считающейся настоящим сексодромом, которые могут наброситься друг на друга и начать безостановочно заниматься сексом... или мы могли просто наслаждаться компанией друг друга. Наслаждаться общением, отпуская ситуацию, и все случиться само собой. Ага, эта идея мне больше нравилась.

Подмигнув, я запрыгнула на кровать, раскидывая подушки по всей комнате. Выглянув из-за балдахина, я заметила, Саймон стоял, опираясь на дверной проем, с видом, который я довольно часто лицезрела. Он был слегка взволнован, но тоже время невероятно красив.

– Так, а ты где будешь спать? – крикнула я, и он расслабился и улыбнулся.

* * *

– Вина?

– Чья вина?

– Я спрашиваю тебе налить вина? – хрюкнул он, показывая на бутылку розового вина, вытащенную из щедро заполненного винного холодильника. Саймон, еще до нашего приезда, заказал доставку основных продуктов, ничего особенного, но хватит, чтобы перекусить. За окном полностью стемнело, и все мысли о том, чтобы вырваться в город тут же исчезли, потому что мы валились с ног от усталости. Поэтому сегодня мы решили остаться дома, хорошенько выспаться, а с утра начать знакомство с городом. В холодильнике оказалась курица, оливки, брикет сыра «Манчего», немного аппетитной на вид вяленной ветчины «Серано», и еще уйма продуктов, достаточных для приготовления пары блюд. Я наполнила тарелки, пока Саймон разливал вино, и вскоре мы сидели и ужинали на террасе. Рядом шумело море, а небольшой деревянный пирс был освещен множеством крошечных лампочек.

– Нам обязательно перед сном нужно сходить на пляж, пусть даже ради недолгой прогулки.

– Заметано. Чем хочешь заняться завтра?

– Зависит от того, когда тебе нужно приступить к работе.

– Я уже знаю несколько мест, куда мне нужно съездить, но также мне нужно еще проехаться по окрестностям. Хочешь поехать со мной?

– Конечно. С утра поедем в город, а дальше будет видно? – спросила я, пережевывая оливку.

Он кивнул и поднял бокал. – Предлагаю тост за «дальше будет видно».

– Поддерживаю. – Мы чокнулись бокалами не сводя глаз друг с друга, и улыбнулись. Наконец-то мы были одни, предоставлены сами себе, и на земле нет другого места, где бы я хотела оказаться больше, чем здесь. Мы ужинали, пили вино и украдкой поглядывали друг за другом. От всего этого меня клонило в сон, и немного волновало.

После ужина, мы аккуратно направились к скалистому пляжу. Мы держались за руки, ведя друг друга. Когда мы стояли на краю земли, соленый ветер развивал волосы и одежду, и слегка покачивал нас из стороны в сторону.

– Как приятно быть с тобой, – сказала я. – И, эммм, мне нравиться держаться за руки, – призналась я, хотя храбрости мне придавало вино. Иногда наш разговор состоял из остроумных фразочек или стеба, но сейчас мне захотелось сказать истинную правду. Саймон ничего не ответил, лишь улыбнулся и поднес мою руку к губам и поцеловал.

Мы смотрели на волны, и когда он прижал меня к своей груди, мои вдохи стали более тяжелыми. Неужели прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз чувствовала заботу?

– Джиллиан сказала, ты в курсе того, что случилось с моими родителями, – он говорил так тихо, что я едва его слышала.