Текст книги "Ветер моих фантазий (СИ)"
Автор книги: Елена Свительская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Откровения Тени – 4
Где-то на просторах японского интернета. Давно заброшенный дневник, застрявший в архиве – в разделе записей, замороженных за долгим молчанием хозяина.
Инъэй-но Кэйдзи («Откровения Тени»)
19-я запись – 26 апреля 2007
Отец чувствует себя бодрее. Или же врет хорошо. Я не знаю, мне радоваться, что его состояние улучшилось или бояться?..
По крайней мере, недавно мне удалось с ним поговорить. Заехал к нему после школы. Застал обсуждение того, какой банкетный зал снять для церемонии приема новичков в фирму. Мамы в палате тогда не оказалось. Нарушить их важный разговор не решился. Через некоторое время отец почувствовал, что откуда-то дует – и посмотрел в сторону двери, заметил мое лицо, подглядывающее в щель. Не прогнал. Просто сказал войти внутрь и закрыть дверь. Я зашел, закрыл, встал на отдалении и молчал.
Выбрав зал, отец и трое его помощников перешли к обсуждению нынешнего мероприятия для проверки характеров. Отец предложил поступить, как и прежде: одеть молодых служащих в одежду нищих монахов и велеть им ходить за подаяниями. Как обычно, без исключений: даже лучшим выпускникам самых престижных вузов придется в этом участвовать.
Пожилой помощник возразил, что идея не нова, более того, не раз использовалась в нашей фирме и в других, так что новички могут быть к ней уже готовы. Может, заставить новичков мыть туалеты компании? Это должно помочь новичкам в подавлении их эго, более того, поможет им активнее трудиться впредь, чтобы им хотелось задержаться на приличной работе.
Молодой помощник припомнил идею другой фирмы, когда новичкам предлагалось пожить неделю в шалашах на кладбище, где покоились основатели фирмы, чтобы они мыли и чистили их надгробия. Откажутся – и им предоставят возможность расторгнуть контракт.
На что отец напомнил, как важно молодым людям, особенно, не работавшим еще самим, познать цену каждой иены. Поэтому ему нравится идея со сбором подаяния.
Я все это молча слушал, стараясь держаться невозмутимо, чтобы скрыть бушевавшие во мне эмоции. При всем моем уважении к нашим предкам, создавшим нашу фирму, я бы испугался жить в шалаше на кладбище. Да и мыть туалеты, брр… Да, собственно, и идея сбора подаяния мне претила: итак надо мной ровесники много смеются, но я хотя бы нормальную одежду ношу. А тут – старые монашеские рясы. Может, еще и рваные и грязные. Да, надо мной издеваются в школе, но я хотя бы не нищий. Я хотя бы деньги у людей не клянчу. Новых сотрудников было жаль. Очень жаль. Ведь каждый год им что-то придумывают, чтобы проверить, будут ли они преданы нашей компании, чтобы они готовы были преодолевать любые трудности ради достижения коллективом поставленной перед ним цели, чтоб ценили каждую иену в доходе фирмы.
А еще мне было жаль самого себя. Потому что я заподозрил, что и для меня поблажек не будет перед тем, как я получу свою первую должность в нашей компании. Мыть туалеты?.. Просить милостыню?.. Жить на кладбище и мыть надгробия?.. Или к моему окончанию университета придумают что-нибудь еще?..
Тем более, я подумал, что отец отправил меня учиться в самую обычную школу, даже директора и учителей просил обращаться ко мне как к простому подростку, без каких-либо поблажек. Чтоб вообще не заикались, из какой я семьи, благо, фамилия наша распространенная. Может быть, ему все же доносили, что меня травят, но ни в младшей школе, ни в средней он внимания к этому не проявлял. И мне не раз говорил, чтоб я не смел задирать носа, поскольку сам лично ни иены не заработал, и все, что есть в доходе нашей фирмы – это заработанное нашими предками, им и тысячами наших сотрудников. Да, собственно, выпендриться было нечем: однофамильцев много, да и денег на карманные расходы мне выдавали немного, примерно столько же, сколько моим ровесникам из обычных семей. Да и… я шесть лет проучился в одной и той же младшей школе, все шесть классов. Как бы трудно мне ни приходилось, каким бы избитым и поникшим я ни попадался ему потом на глаза, отец не вмешивался. И слова ни сказал. Да, мама всегда причитала надо мной, мазала жуткой дрянью и кормила пачками каких-то витаминов. Но отец был равнодушен. Может, он хотел, чтобы я научился сам вливаться в коллектив? Но, увы, я не научился…
В общем, я стоял и слушал, как будут лютовать сотрудники фирмы над новичками. А потом, когда через два-три часа помощники поклонились, попрощались – и растеклись по домам, отец спросил, как я поживаю?..
Признаюсь, шел туда в надежде не только на его выздоровление, но еще и с надеждой, что после нескольких дней болезни и больницы он вспомнит о нас, о маме и обо мне, о важности семьи. Мечтал, чтобы он поговорил со мной. Подумывал, а вдруг родитель спросит, чего бы мне хотелось, а я скажу, что желаю перевестись в другую школу! И вдруг?.. Мне бы очень хотелось избавиться от моих одноклассников, начать все с начала!
Но я вдоволь наслушался, как строги будут в фирме с новыми сотрудниками, что поблажек не будет никому. И подумал, что и мне поблажек не будет. Разве что меня мертвого принесут. Но тогда мне будет уже все равно.
Поэтому сказал, что у меня все нормально. Отец сказал, что устал за сегодня и, пожалуй, попробует уснуть. Я пожелал ему доброй ночи – и ушел.
Домой пошел пешком. Не хотелось туда возвращаться быстро. Да и больница была в другом районе, не моей младшей и средней школы, так что мог никого и не встретить из нынешних одноклассников и бывших. Шел и мне было гадостно. У меня не было никакой надежды. Я не умел вливаться в коллектив, да и не хотел.
На тротуаре попалась брошенная кем-то банка из-под лимонада. Странно, везде так чисто, а тут… не удержавшись, пнул ее со всей силы. Он загремела, покатилась… К скамейке, на которой сидел парень с большим альбомом и синим карандашом. Тот вздрогнул, когда банка коснулась его ноги. Опустил взгляд, на нее. Потом огляделся и заметил меня. Кроме меня и парочки пьяных мужчин, идущих из одного бара в другой, никого не было. Наверное, лицо у меня было слишком виноватое или напуганное. Он отложил альбом и карандаш, встал и пнул по банке так, что она подкатилась к моей ноге, правда, ударила не сильно. Затем он спокойно сел, опять взял карандаш. Посмотрел на свой рисунок.
– Извини, – сказал я.
Он молчал, игнорируя меня. Я ждал несколько минут какой-нибудь реакции, потом повернулся и пошел дальше, радуясь, что приставать и бить меня он не будет.
– Плохие дела? – вдруг спросил он с акцентом.
Обернулся. Он внимательно смотрел на меня.
– Очень плохие, – признался я.
– Понятно, – сказал незнакомец – и продолжил рисовать.
Растерянно уточил:
– И… и ты ничего больше мне не скажешь?
– А что говорить? Проблемы бывают у всех, – мрачный взгляд, – И вообще, я нытиков терпеть не могу.
– Извини, – повторил я. И все-таки пошел дальше.
Оставалось пройти немного до перехода железной дороги. Горел красный свет. Шел звон, предупреждающий, что сейчас проедет поезд.
Что-то на меня нашло, я было дернулся, чтобы проскочить на дорогу до того, как опустится шлагбаум. Кто-то схватил меня за ворот и оттащил назад. Вывернувшись, заметил, что меня держит тот самый подросток. Он ударил меня по лбу костяшкой согнутого указательного пальца свободной руки. И потащил назад.
– Если мой альбом уже украли, я тебя прибью, – пригрозил он.
И по дороге ругался, мешая японскую, китайскую и корейскую ругань. Наверное, на меня.
Альбом и его коробку карандашей не украли. Но над скамейкой как раз склонился парень стремной внешности, в слишком цветистой рубашке, не заправленной в штаны, с длинными взлохмаченными волосами, с серьгой-шипом в ухе. Он разглядывал рисунок моего спасителя. Янки или… якудза?..
– Отдай! – потребовал подросток, выпуская меня.
Я покосился в сторону железной дороги – и получил пинок под коленку. Со стоном упал.
– Хрен тебе! – сказал тот парень.
Точнее, он сказал другое, но мне стыдно это писать. Но примерно такой был смысл.
Подняться не вышло – нога страшно болела. Я дополз до скамейки и как-то поднялся, цепляясь за нее. Сзади шумели. Значит, этот подросток подрался с тем жутким незнакомцем. Не испугался. Но, судя по злым воплям обоих дерущихся, он все еще был жив. Мне хотелось посмотреть на этого смельчака. Только взгляд мой случайно упал на синий рисунок. Руки соскочили со скамейки. Упал. Но потянулся к альбому.
Мальчик, лежащий на кровати. Худой и бледный. Длинные темные волосы разметались по подушке, присобранные у висков маленькими заколками странной формы. Комната просторная со странной обстановкой. В огромные окна виден город. Странный город… Дома, напоминающие кристаллы. И… и два дневных светила. Летающие корабли, напоминающие птиц. И у кровати стоит другой мальчик. Рядом с ним мужчина со скорбным лицом. Второй мальчик выглядит здоровее, тоже длинноволосый, темноволосый. И… и он был очень похож на того, лежащего на постели.
Почему-то у меня перехватило дыханье. Сердце замерло, потом забилось быстро-быстро.
Больной мальчик смотрел на него растерянно. Здоровый смотрел на него равнодушно. Тот мужчина что-то говорил, судя по лицу, крайне неприятное.
Это был хороший рисунок. Тщательно прорисованы много деталей.
Это был не первый хороший рисунок, который я видел. Я любил иногда долго разглядывать мангу или какие-то картины.
Но этот рисунок вызвал у меня столько разных чувств… Так много мало кто вызвал!
Испуг. Недоумение. Восторг. Усталость. Удивление. Такое странное ощущение, будто я это где-то уже видел, хотя никак не мог вспомнить анимэ или манги, похожей картины…
– Эй, это мой альбом! – возмутились сзади.
Обернулся.
Парень бандитской наружности лежал на животе, с заломленными за спину руками. Подросток цепко держал его запястья, заодно вжимал соперника в дорогу коленом.
Э… он его победил?! Так быстро?!
– Мой альбом! – твердо повторил мой ровесник.
Опустил его вещь обратно на скамейку. Попытался подняться, но со стоном рухнул на землю. Теперь зашибленная нога так скрючилась, что было сложно подняться.
Подросток нахмурился, куснул губу, будто это ему сейчас было больно. Выпустил соперника, подбежал ко мне, подхватил под руки. Его руки неожиданно оказались очень твердыми. Рывком он поднял меня на ноги, но я стоять не смог – застонал и повалился. Он успел меня подхватить, посадил на скамейку.
– Вот я тебя, …, – проворчал поверженный, поднимаясь и отряхивая светлые штаны, – Попадись только мне!
– Нет уж, – мрачно сказал мой ровесник, – Давай решим вопрос сразу. Нападай.
– Вообще ни хрена не боишься? – проворчал парень.
Точнее, он сказал по-другому, но мне стыдно такое говорить.
– Решим вопрос сразу, – спокойно ответил победитель, – И быстро.
– Ну, раз ты так настаиваешь…
Он вдруг нагнулся к своим кожаным сапогам с широкими голенищами. И… и вытащил нож.
– Решим вопрос быстро, – усмехнулся парень.
Эх, это обычно самые классные сцены! Если в фильмах. Но в жизни почему-то это было не круто, когда ты не можешь идти, рядом лишь подросток вроде тебя и еще некто, напоминающий якудза.
Но мой ровесник не испугался. Стоял и спокойно смотрел, как тот медленно приближается к нему…
Откровения Тени – 4.2
Когда между ним и противником оставалось шагов пять – и ровесник как-то напрягся, словно для прыжка, но с места не сдвинулся, продолжая прямо смотреть ему в глаза – парень вдруг остановился. Ухмыльнулся, поигрывая ножом.
– Ладно, живи уж, сопляк! – проворчал он, – Ты мне понравился. Жаль, такие обычно живут меньше.
И… и он спокойно ушел.
Мой ровесник вздохнул, когда соперник был уже слишком далеко, чтобы расслышать. Зазвенели предупреждающие сигналы, сообщая, что шлагбаум сейчас закрывается и скоро по железной дороге проедет поезд. Этот смелый мальчик заправил рубашку подальше, потуже затянул пояс. Подхватил со скамейки пиджак от своей школьной формы, надел. Закрыл альбом, запихнул под рубашку, туда же пенал с карандашами. Потом повернулся ко мне спиной. Приказал:
– Лезь.
– Ээ?..
– Я тебя отнесу до ближайшей остановки. Дальше сам поедешь. Если в новостях услышу о несчастном случае с учеником из средней школы, я тебя потом на том свете убью, понял?..
Проворчал, что понял. И пришлось забраться ему на спину, обхватить шею руками. Он подхватил мои ноги руками, понес. Так обычно носят отцы маленьких детей. Ну, парни девушек – в фильмах. А я… я чувствовал себя придурком беспомощным. Хотя он даже не сгибался от тяжести, шел спокойно. И руки у него были крепкие, твердо держали меня. Он был сильным. Сильнее меня. Я завидовал ему. Понимал, что сам таким никогда не буду.
Не выдержав молчанья – до остановки оставалось еще шагов сотня-полторы – сказал:
– Красиво рисуешь.
Он спокойно ответил:
– Я люблю рисовать. Это меня радует, особенно, когда плохо.
– А тебе плохо?
– Слушай, я тебя сейчас здесь сброшу – и уйду! – проворчал мой спаситель, – До остановки сам поползешь.
Тихо сказал:
– Извини.
На что мальчик проворчал:
– Еще раз извинишься – тоже брошу. Бесит.
И дальше я молчал. Не потому, что боялся добираться до остановки сам, ползком. Просто мне почему-то захотелось побыть еще немного рядом с ним. С этим парнем, чье спокойствие как будто переходило на меня, заражая. Мне хотелось спросить его имя. Спросить, почему он говорит с акцентом? Может, какое-то время учился за границей? Интересно, где?.. Но и это испугался спросить.
Мой помощник опустил меня на скамейку остановки, невозмутимо присел возле меня, задрал мою штанину. Ощупал мою ногу.
– Не помрешь, – проворчал.
Думал, что теперь он пойдет по своим делам. Однако подросток не бросил меня на остановке, а дождался вместе со мной моего автобуса. Помог забраться. И… и сам зашел со мной.
– Выгружу тебя у твоего дома, – сказал.
Дорогу я представлял примерно, так как в больницу к отцу добирался другим маршрутом. И мы даже проехали или заблудились. Автобус проезжал мимо знакомо парка, но куда дальше?..
– Знаешь это место? – он, оказывается, внимательно следил за моим лицом, сидя на сиденье напротив.
– Знаю.
Он помог мне выбраться на ближайшей остановке. Опять велел забраться ему на спину. Мне стало совестно. Еще и приметил у магазина лицо какой-то соседки из ближайших домов. Поэтому попросил, чтоб дал мне пойти самому. А сам только чуть придержал. Почему-то он не стал настаивать на другом. И молчал, даже когда я падал. Даже когда мое лицо искажалось от боли. Лучше бы было не привередничать и позволить ему меня донести. Но почему-то был уверен, что он теперь не согласится. И не спросил.
Спаситель сгрузил меня на дорогу близ наших ворот. Чуть задержал взгляд на табличке с фамилией моей семьи. И ушел, так и не назвав свое имя.
Мама долго кричала, потом вызвала скорую.
Так что теперь я целую неделю или даже две не буду ходить в школу! Ура! Хотя нога болит. Но школу я ненавижу больше этой боли.
А еще в интернете нашел сайт с уроками рисования для начинающих.
Я никогда не буду таким сильным как он. И вряд ли когда-нибудь стану таким смелым.
Но, может, я хотя бы смогу научиться рисовать лучше, чем он?.. Хотя бы это должно у меня хорошо получиться?.. Ну, хоть что-нибудь должно же у меня получаться?!
Да и…
Не могу забыть его рисунок. Того бледного растерянного мальчика. И того невозмутимого здорового мальчика рядом с ним. Мне даже придумалась небольшая история про них. Другая цивилизация. Одинокий мальчик из семьи ученых. Его родители много пропадали на работе, а братьев или сестер у него не было. Он как-то справлялся со всем сам. Потом его родители погибли, достаточно рано, он еще не успел стать взрослым. Но они успели заказать ему в подарок робота, похожего на него. Чтоб он ему стал вместо брата, первым другом.
Я хочу нарисовать про них целую историю. Может, это будет манга. Может, несколько иллюстраций. Когда думаю об этой идее и об этой истории, чувствую себя хорошо. Мне интересно, смогу ли я когда-нибудь?.. Хоть когда-нибудь?.. Но я буду стараться. В любом случае буду стараться.
Кстати, это было позавчера.
Сегодня утром пришел посыльный. Принес мне большую коробку. Сказал, что кто-то заказал в их магазине и просил отправить по моему адресу. Сказал, что за все уплачено. Передал мне коробку, попросил расписаться на квитанции, забрал ту квитанцию – и ушел. Я дохромал до гостиной, временно служившей мне комнатой. Моя комната на втором этаже, но пока мне сложно подниматься по лестнице.
В коробке нашел пару альбомов, несколько блокнотов с разноцветной бумагой, карандаши, маркеры, кисти, коробку красок. И… и учебник, как рисовать космические корабли и города будущего.
Мама, прибежавшая на мой крик, сказала, что ничего не знает. Отцу позвонила – тот сказал, что тоже ничего не заказывал. Позвонили родственникам, помощникам отца… Никто не заказывал это. Коробка с рисовальными принадлежностями свалилась на меня как будто с неба! Мама еще в школу додумалась позвонить, хотя не просил ее. Но учитель сказал, что одноклассники такой акции в мою поддержку не придумывали. Значит, и не они.
Правда, через час или два мама вспомнила, что рано утром, когда выходила в магазин, видела какого-то подростка, стоящего напротив нашего дома и задумчиво смотрящего через стену на нашу крышу. На нем была форма другой школы. И он сразу отвернулся, увидев, что она смотрит на него. И сразу ушел.
Может быть, это был он?.. Тот ворчливый и смелый подросток, умеющий хорошо драться?.. Это он любил рисовать. И он ушел, так и не назвав свое имя, не слушая моей благодарности.
Хромаю по квартире, но чувствую себя счастливым.
Правда, радуюсь! Я вспоминаю трех человек, отписавшихся в комментариях к прошлой записи. Тех человек, которые не прошли мимо. Вспоминаю – и у меня светлеет на сердце.
Амэ, Кимэн, Кагэ! Огромное вам спасибо за ваше внимание и вашу поддержку!
И еще я радуюсь, вспоминая того школьника, который ушел, даже не назвав свое имя. Но он оставил мне большой подарок.
Комментарии:
9:50 вечера – Амэ: Как ваша нога, Инъэй-сан?
9:56 – Инъэй: Вроде поправляется. Кстати, можно и Инъэй-кун.
10:05 – Амэ: Я не против(*^-^*)/
10:07 – Инъэй: Э… Амэ-тян?.. Или Амэ-кун?..
11:10 – Кимэн: Модератора забыли! Он, что, не человек?
11:20 – Модератор: Я рад, что меня кто-то помнит. Правда, удивлен, что это оказался Кимэн…
11:27 – Инъэй: Ох, простите! Простите меня, Модератор! Я сейчас исправлю.
11:29 – Модератор: Да не парься так, Инъэй!
11:36 – Кимэн: Да, не парься! Он тебе не друг. Он никому не друг. Банит всех без разбору.
00:46 – Модератор: Кимэн, мало отдохнул?..
00:49 – Кимэн: Я тоже рад вас видеть! Кстати… если снова забаните, особенно, если насовсем (хотя мне пофиг, если честно), передайте Инъэй мой вопрос: «Так вступил ты уже в какую-нибудь школу борьбы, тюфяк?! Или нет?.. А когда тогда?..»
00:56 – Инъэй: Кимэн, не ругайся! Если тебя забанят, я буду по тебе скучать.
1:20 – Кимэн: Запахло яоем. Ах! Я буду твоей первой любовью или нет?.. Я хочу везде быть первым!
1:22 – Амэ: Ага, Кимэн все-таки парень!!!
1:33 – Кимэн: А Амэ – сопливая очкастая девчонка, с которой в реале никто не хочет общаться и потому она в нете лезет ко всем подряд?
1:39 – Модератор: Кимэн забанен на месяц. За переход на личности и хамское отношение к пользователю с ником Амэ.
1:49 – Инъэй: Модератор, простите его! Я вас прошу!
1:50 – Амэ: И я тоже. Правда, я его прощаю. Без него скучно.
2:02 – Модератор: Ни за что. Пусть учится общаться по-человечески!
2:34 – Инъэй: Жаль. Но, понимаю, правила есть правила.
Кимэн, возвращайся! Я буду ждать тебя! Расстроюсь, если тебя забанят насовсем!
2:36 – Амэ: Кстати, Инъэй-кун, а ты покажешь нам твои рисунки? Так интересно! А, да. Я – Амэ-тян.
2:38 – Инъэй: Прости, но не покажу. Я еще очень плохо рисую. Мне стыдно такое показывать.
2:40 – Амэ: Ничего! Я надеюсь, что однажды ты покажешь нам целую историю. Нарисуешь ту мангу, которую хотел. И станешь известным художником. А мы будем за тебя радоваться (*^-^*)
2:46 – Модератор: Шикарная идея! И вообще, когда есть любимое дело, оно украшает жизнь! Помогает чувствовать себя бодрее, даже в трудное время. Вот как тот мальчик, которого встретил Инъэй. У него хобби – рисование.
2:59 – Инъэй: Уверен, из него может получиться шикарный художник! Надеюсь, я смогу его встретить когда-нибудь. Он такой классный! И тот рисунок… жаль, что вы его не видели! Это нечто! Рисовано не в стиле анимэ. Так детали четко прорисованы! Такое ощущение, будто я сам там стою и вижу их всех со стороны…
3:01 – Амэ: Как интересно! Жаль я этого не увижу >-<
3:03 – Инъэй: Если он станет известным художником, то мы все его увидим ^-^Я уверен, что он станет известным художником. Ой, мама вышла. Ругается, что я еще не сплю. Что так медленнее нога будет поправляться. Всем спокойной ночи! Я пошел. Но я еще вернусь ^-^
3:05 – Модератор: Всем спокойной ночи! Я тоже ушел спать.
4:07 – Амэ: Всем спокойной ночи!
4:10 – Модератор: Амэ-тян, ты чего не спишь?
4:17 – Амэ: Считаю расходы за месяц. Учусь. Могу только подрабатывать. Надо, чтобы на все денег хватило. А ты что не спишь, Модератор-кун? Ты вроде уже уходил?
4:20 – Модератор: Я другой Модератор.
4:23 – Амэ: Спокойной ночи, Другой Модератор!
4:24 – Модератор: Спасибо! Я очень рад, что ты пожелала мне спокойной ночи. Тебе тоже доброй ночи! И удачи в делах!
4:26 – Амэ: Спасибо, Другой Модератор!
