Текст книги "Развод. Коса на камень (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Елена Валерьева
Развод. Коса на камень

Глава 1
ДАША

Отмечать одиннадцатую годовщину свадьбы в одиночестве, то еще извращенное удовольствие.

Я сидела на кухне нашего огромного, вылизанного до стерильного блеска дома, ковыряла вилкой «Цезарь» с пересушенной курицей – полить ее, что ли, слезами? – и смотрела на разводной мост через залив. Собственно, на мосту сейчас и находился мой дражайший супруг – Руслан Князев, владелец сети автосалонов и, по совместительству, счастливый обладатель новой блондинки Лизы.

– Дашка, ну хватит уже себя жалеть, как брошенная болонка в ливень, – прохрипела я своему отражению в черном стекле духовки. Отражение скривилось. Тридцать два года. Три гребаных года, как я отдала концы в плане карьеры и превратилась в обслуживающий персонал для «золотого мальчика». Детей у нас не было – Руслан говорил, что «не время, зайка, надо пожить для себя». Видимо, «для себя» подразумевало исключительно его драгоценную персону и подтяжку его ягодиц в тренажерке, пока я отрабатывала роль «идеальной хозяйки».

На столе завибрировал телефон. Не мой старенький айфон с треснутым стеклом, а его – «секретный», который он забыл в бардачке моей машины. Пароль я знала. 1991 – год его рождения. Пафосный идиот.

Сообщение от контакта «Котик Л.».

«Русик, я так больше не могу! Эта грымза опять написала моей маме гадости в соцсетях! Сделай уже что-нибудь. Или я сделаю аборт».

Вилка звякнула о край керамической тарелки. Аборт. Значит, Лизавета не просто так строила из себя королеву в ин… ме, выпячивая плоский живот. Значит, она всерьез решила закрепиться в династии Князевых. А мой муж, вместо того чтобы развестись со мной по-человечески, тянул резину, как удав кролика. Почему? Потому что папочка Руслана, старый хрыч Виктор Андреевич, меня обожал и грозился лишить сыночка наследства, если тот выкинет меня на помойку. «Даша – единственное светлое пятно в твоей биографии», – цитировала я про себя свекра.

Я почувствовала, как в груди, там, где раньше тихо умирала любовь, заворочалось что-то тяжелое и горячее. Это была не ярость. Это было веселье. Черное, как деготь, и липкое.

– Аборт, значит? – пробормотала я, набирая ответ. Пальцы летали над экраном со скоростью света. – Ну что ж, котик, мама вас рассудит.

Я отправила скриншот сообщения Виктору Андреевичу с подписью: «Кажется, у вас будет внук. Но, возможно, Руслан предпочтет сэкономить на подгузниках. Поздравляю!».

После этого я налила себе полный бокал «Шато Марго» урожая 2015 года, которое Руслан берёг для «особых гостей», залезла с ногами на белоснежный итальянский диван и включила «Секс в большом городе» на полную громкость. Война была объявлена. И началась она не с истерики, а с глотка отличного вина и хруста попкорна.

Где-то через полчаса входная дверь содрогнулась от мощного удара. В дом ворвался ураган по имени Князев. Высокий, под два метра, с идеальной стрижкой, которую я ему подбирала по фэн-шую, и перекошенным от бешенства лицом. Глаза его метали молнии, ноздри раздувались, как у скакового жеребца перед забегом. В руке он сжимал телефон, экран которого, кажется, плавился от температуры его ладони.

– Ты! – проорал он, заметив меня на диване. – Ты что, совсем рехнулась, овца⁈ Ты папе зачем написала⁈

– А что такое, милый? – я изобразила на лице вселенскую скорбь, отставила бокал и прижала руку к сердцу. – Я просто поздравила твоего отца с пополнением в семействе. Разве это не радостная новость? Ты же у нас наследник, продолжатель рода. Котик твой, правда, хочет дитё тю-тю, но это же мелочи? Мы ей новые сиськи купим, она и успокоится.

Руслан замер на месте. Он привык, что я всегда была тихой, уютной, понимающей. Я была как старая норковая шуба в шкафу – дорогая, но немодная, которую жалко выбросить. А сейчас перед ним сидела фурия в шелковом халате и с остатками вина на губах.

– Ты понимаешь, что отец лишил меня карт⁈ – взвизгнул он. – Всех. До единой. У меня завтра презентация нового салона, а я даже бензин в «Бентли» залить не смогу, потому что ты, стерва, решила поиграть в Павлика Морозова!

Я томно потянулась, как кошка на солнцепеке. Скинула с плеча халат, демонстрируя кружевной лиф, купленный в дорогом бельевом бутике на его же деньги.

– Ой, какие мы бедные и несчастные, – протянула я. – На «Бентли» не хватает. А хочешь, я тебе подскажу выход? Попроси у Лизочки взаймы. У нее же, кажется, свой салон красоты? Или только губы накачанные? Я вечно путаю.

Князев дернулся ко мне. Я даже не шелохнулась. Смотрела прямо в его серые, сейчас почти черные от злобы глаза, и чувствовала, как страх уступает место холодному, расчетливому спокойствию. Я знала его, как облупленного. Он трус. Он никогда не ударит, потому что папочка не простит. Он только орать умеет громко, как оперный певец, сорвавший голос на верхней ноте.

– Значит так, дорогая, – прошипел он, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала запах его парфюма, смешанный с чужими духами. – Ты сейчас же берешь трубку, звонишь отцу и говоришь, что пошутила. Что это была твоя больная фантазия. Иначе я тебя без штанов оставлю.

– Попробуй, – я широко улыбнулась, обнажив зубы. – У меня в банковской ячейке лежит папочка с отчетами о твоих «левых» продажах мимо кассы. Думаешь, твой папа обрадуется, узнав, что его идеальный наследничек подворовывает у собственного бизнеса? Или, может, налоговой отправить? Прямо сейчас, с твоего «секретного» телефона? Я как раз освоила функцию пересылки.

Это была блеф чистой воды. Никакой папки у меня не было. Но в глазах Руслана промелькнул ужас. Настоящий, животный страх. Потому что совесть у него была чиста примерно так же, как пол в общественном туалете после футбольного матча.

– Ты блефуешь, – неуверенно сказал он, отступая на шаг.

– Проверь, – я пожала плечами и снова уткнулась в экран телевизора. – А теперь, будь добр, исчезни. У меня девичник.

– Какой еще девичник? Ты же одна! – взвыл он.

– Мысленный, – отрезала я. – С Кэрри Брэдшоу. Она, знаешь ли, в разводах понимает побольше твоего.

Руслан вылетел из дома, хлопнув дверью так, что с полки в прихожей свалилась фарфоровая статуэтка балерины – подарок его мамаши. Я даже не вздрогнула. Я сидела и смотрела на осколки, чувствуя, как по венам разливается странное, пьянящее чувство свободы. Я не знала, что буду делать завтра. У меня не было работы, не было плана, зато у меня был пылающий праведным гневом свекор, разбитая балерина и почти полный бокал превосходного вина. Для начала развода без правил – арсенал более чем достаточный.

Глава 2
ДАША

Следующее утро встретило меня не головной болью (вино оказалось слишком хорошим для похмелья), а настойчивой трелью дверного звонка. Кому там неймется в девять утра воскресенья? Неужели Руслан приперся извиняться?

Не утруждая себя поисками халата, я накинула на голое тело его любимый кашемировый плед и поплелась к двери. Распахнула ее настежь, готовая к новой порции скандала, но на пороге стоял… бог. Или демон. В черном костюме-тройке, который сидел на нем так, словно его вылепили из дорогого пластилина прямо по фигуре.

Мужчина был высок, чуть выше Руслана, но гораздо шире в плечах. Лицо будто вырублено топором из гранита – резкие скулы, тяжелый подбородок с ямочкой, которую хотелось лизнуть, и глаза. Цвета расплавленного янтаря, они смотрели на меня с ленивым интересом, скользя по пледу, едва прикрывающему стратегические места.

– Дарья Андреевна Воронцова? – голос у него был низкий, с хрипотцой, как звук виолончели, по которой провели смычком с наждачкой. Мурашки табуном побежали по позвоночнику.

– Допустим, – я облокотилась плечом о дверной косяк, стараясь выглядеть независимо, хотя видок у меня был, прямо скажем, не для светской хроники. – А вы, простите, кто? Коллектор? Адвокат мужа? Или стриптизер, заказанный моими подругами? Хотя… подруг я не звала.

– Ярослав Викторович Громов, – представился визитер, слегка склонив голову. – Совладелец «Gromov Industries». И, по странному стечению обстоятельств, человек, которому ваш муж, Руслан Князев, сегодня утром продал двадцать процентов акций своего бизнеса. За бесценок.

Я моргнула. Переварить информацию с утра пораньше было сложно. Двадцать процентов? За бесценок? Это же… это же удар ниже пояса не только Руслану, но и его отцу. Виктор Андреевич рвал и метал, собирая этот бизнес по кусочкам.

– Я так понимаю, деньги на бензин для «Бентли» ему понадобились срочнее, чем я думала, – хмыкнула, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. – Но я все равно не понимаю, зачем вы здесь. Хотите посмотреть на дуру-жену, которая довела мужика до распродажи? Что ж, смотрите. Представление окончено.

Я попыталась закрыть дверь, но мужчина молниеносно выбросил вперед руку, уперевшись ладонью в деревянное полотно. Рука была большая, с длинными пальцами и дорогими часами на запястье, которые стоили как моя годовалая «Ауди».

– Представление только начинается, Дарья Андреевна, – его голос стал ниже, вкрадчивее. – Видите ли, покупая эти акции, я приобрел не только долю в бизнесе. Я приобрел и некоторые… обязательства. В том числе, касающиеся вас.

– Меня? – я поперхнулась воздухом. – Каким боком я отношусь к автосалонам?

– Самым прямым, – Громов слегка усмехнулся, и ямочка на подбородке стала еще заметнее. – В брачном договоре, который вы подписали, не читая, есть один забавный пункт. В случае развода, если инициатором выступает муж по причине, порочащей его деловую репутацию, вы получаете не отступные, а… опеку. Опеку над активами, которыми владеет вторая сторона на момент расторжения брака. До момента, пока вы не выйдете замуж повторно. Руслан, дурачок, вписал этот пункт, чтобы его папаша не смог отобрать у него бизнес, если вдруг старик решит, что вы, «светлое пятно», заслуживаете большего. Он думал, что развод будет по обоюдному согласию и тихо-мирно. Но он сам запустил маховик, обвинив вас публично в… как он выразился? «Психической нестабильности, угрожающей имиджу компании».

Я застыла соляным столбом. Плед чуть не соскользнул на пол. Брачный договор? Я его даже в руках не держала толком. Помню только, Руслан сунул мне пачку бумаг перед загсом: «Подпиши, зай, это формальность, чтобы папа успокоился». И я, влюбленная дура, подмахнула не глядя.

– То есть… – прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – То есть вы хотите сказать, что теперь двадцать процентов «Knyazev Auto»… мои?

– Не совсем, – Громов покачал головой. – Они под моим управлением, но все дивиденды и право распоряжаться ими переходят к вам. Как только я получу официальное уведомление о расторжении брака, вы станете моей… эм… бизнес-партнершей поневоле. А если учесть, что у меня уже есть контрольный пакет акций, то мы с вами, Дарья Андреевна, теперь практически муж и жена. В финансовом смысле.

В голове зашумело, как в трансформаторной будке. Бизнес-партнерша. С этим каменным истуканом, который смотрит на меня, как кот на сметану. Руслан, конечно, кретин, но такого изощренного самоубийства я даже от него не ожидала. Он не просто дал мне в руки оружие, он всучил мне целый ядерный чемоданчик и попросил нажать на кнопку.

– Я не хочу быть вашим партнером, – выдавила я, отступая в глубь прихожей. – Я вообще ничего не понимаю в машинах. Я искусствовед по образованию.

– А мне и не нужен партнер, разбирающийся в двигателях, – Громов шагнул следом за мной, бесцеремонно переступая порог моего дома. От него пахло морозной свежестью, кожей и чем-то неуловимо терпким. – Мне нужен партнер, который знает, как взбесить Руслана Князева до белого каления. И вы, как я посмотрю, в этом деле профессионал экстра-класса. Заодно, – он кивнул на плед, который я судорожно прижимала к груди, – у вас появится возможность не просто выжить после развода, а превратить жизнь бывшего мужа в филиал ада на земле.

– Вы так его ненавидите? – я подняла на него глаза. Внутри меня боролись страх и любопытство. Страх проигрывал с разгромным счетом.

– Я ненавижу некомпетентных идиотов, которые мнят себя королями жизни, – отрезал он. – А ваш муж именно такой. Он мне должен. Много. И единственный способ для него расплатиться – это распродажа бизнеса по кускам. Я хочу получить всё. А вы, Дарья Андреевна, станете моим ключом.

Он протянул мне визитку. Плотный черный картон с золотым тиснением. Просто имя и номер.

– Завтра в десять утра я жду вас в своем офисе. Не опаздывайте. Мы обсудим детали нашего… сожительства. И, Дарья Андреевна…

– Что? – я сглотнула.

– Наденьте что-нибудь красное. Вам идет. Идет быть стервой, – его взгляд скользнул по моему лицу, шее, задержался на ключицах. – И пожалуйста, оставьте этого кота в прошлом. Новый дрессировщик не потерпит когтей в свою сторону.

Он развернулся и ушел так же стремительно, как появился. Я стояла босая, в одном пледе, посреди мраморного холла и смотрела на закрытую дверь. В руке дымилась черная визитка, а в груди разгорался пожар. Не от страха. От дикого, сумасшедшего азарта. Ярослав Громов. Мой новый… партнер. Мой новый дрессировщик. Ну что ж, посмотрим, кто кого.

Глава 3
ЯРОСЛАВ

Чертова девка.

Я вышел от нее, сел в машину и минуту просто сидел, вцепившись в руль. Не завел двигатель. Не включил музыку. Просто сидел и дышал. Потому что если бы я начал двигаться, я бы, скорее всего, развернулся и вломился к ней обратно.

А это было не по плану.

В моем мире все было по плану. Акции. Договоренности. Люди, которые танцуют под мою дудку. Железобетонная конструкция, где нет места эмоциям. Я их выжег каленым железом лет десять назад, когда понял, что сопливая романтика не приносит денег, а доверие убивает быстрее пули.

Но эта…

Дарья Андреевна Воронцова.

Я мысленно выругался и все-таки завел двигатель. «Мерседес» взревел, и я выжал педаль в пол, вылетая из ее переулка.

Она стояла на пороге в одном чертовом пледе. Я, мать его, Громов, которого министры боятся и которого конкурентные разведки пасут как цель номер один, опешил как школяр. Потому что под этим дурацким кашемировым тряпьем угадывалось тело, от которого у мужика должны были отказывать тормоза. И у меня отказали. На секунду. Но этого хватило, чтобы зафиксировать.

Тонкая шея. Ключицы острые, как ножи. Волосы русые, растрепанные со сна, падают на плечи. Она не спала всю ночь – я видел тени под глазами, но они не делали ее страшной. Наоборот. Она была как бокал дорогого вина, которым можно отравиться. Или спастись.

И запах.

Господи, какой от нее шел запах.

Когда она распахнула дверь настежь, на меня пахнуло смесью сна, ее кожи и остатков каких-то духов. Не этих приторно-цветочных пшикалок, от которых тошнит. А чем-то горьковатым, древесным, с ноткой корицы. Я сдерживался, чтобы не наклониться к ее шее и не вдохнуть полной грудью. Как кретин. Как последний озабоченный баран.

Редко сейчас такие девки попадаются. Или уж скорее – никогда.

Я повел плечами, прогоняя наваждение. Сбавил скорость, встраиваясь в поток. Надо было думать о деле. О том, как Князев, этот напыщенный индюк, сам подписал себе приговор. Продал акции в панике, как последний лох. Двадцать процентов. За копейки. Теперь я держу его за яйца, а она – ключ. Не просто ключ, а гребаный детонатор.

В моем кабинете на стене висит план захвата. Каждый шаг просчитан. Но Дарья – это джокер, который выпал из колоды неожиданно. Я думал, она будет плаксивой сучкой, которая пилит мужа за измены. В крайнем случае – расчетливой стервой, которая хочет отжать бабки.

А она? Она вышла ко мне в одном пледе, с горящими глазами, и смотрела так, будто я не хищник, а дичь. В ней было что-то… живое. Настоящее. Без этой вылизанной, пластиковой пустоты, которой страдают жены олигархов. Она была как оголенный провод. Тронь – и тебя ударит током.

Я въехал на подземную парковку своего офиса, заглушил двигатель и выдохнул. Резко, шумно.

В лифте поднимался один. Кнопку пентхауса нажал с такой силой, что чуть не сломал. Зеркала в лифте отражали мое лицо. Хмурое. Челюсть сжата. В глазах – то самое выражение, от которого у моих подчиненных подкашиваются колени. Но внутри, под этой гранитной маской, все еще пульсировало.

Ее губы. Когда она сказала: «Я не хочу быть вашим партнером». Она не боялась. Она злилась. И этот огонь в ее глазах… Я хотел его раздуть. Хотел посмотреть, что будет, когда она загорится по-настоящему.

Тьфу.

Я скривился, выходя из лифта и входя в приемную. Секретарша – высокая блондинка в строгой юбке, модель, которую я держал для статуса, подскочила как ошпаренная.

– Ярослав Викторович, доброе утро! Вам кофе? Американо? Или, может быть, зеленый чай? Вы вчера поздно ушли, мы волновались…

– Молчать, – бросил я, не останавливаясь.

Она подавилась воздухом. Я толкнул дверь своего кабинета. Огромное помещение, панорамные окна на город, черная кожа, дерево, сталь. Мое царство. Моя крепость.

Я сел в кресло и нажал кнопку интеркома.

– Через десять минут совещание. Все здесь. Опоздавших уволю к чертовой матери.

Голос у меня был спокойный. Слишком спокойный. Когда Громов говорит тихо – это значит, кто-то умрет.

Через восемь минут в кабинете стояли руководители отделов. Бледные. С идеальными галстуками и дрожащими пальцами. Маркетинг, продажи, логистика, безопасность. Все, кто отвечает за то, чтобы «Gromov Industries» работало как швейцарские часы.

– Отчет по слиянию, – сказал я, глядя на начальника юридического отдела. Тот попытался открыть рот. – Я сказал: отчет. Цифры. Факты. Без воды.

Юрист начал мямлить про какие-то бумажки, про сроки, про то, что Князев тянет с документами. Я слушал вполуха. Потому что в голове вдруг всплыло другое.

Как она стояла в дверях. Босиком.

Вот же черт.

– … поэтому мы не можем завершить сделку раньше следующей недели, – закончил юрист и уставился в пол.

Я медленно перевел на него взгляд. В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном пролетел вертолет.

– Ты, – сказал я. Голосом, от которого стальные балки гнутся. – Ты сейчас сказал мне «не можем»?

Мужик побледнел так, что стал одного цвета с белой рубашкой.

– Я… Ярослав Викторович, я хотел сказать, что потребуется дополнительное время для…

– Время – это ресурс, – перебил я, вставая из-за стола. Мой рост, мои плечи, моя тень, накрывшая его целиком, – все это работало безотказно. – Ресурс, который ты, судя по всему, не умеешь экономить. У тебя есть два дня. Если через два дня документы не будут у меня на столе – ты пишешь заявление. И будешь искать работу в другом месте. Может, в такси. Или у твоего бывшего шефа Князева. Он, говорят, ищет лохов, которые согласны работать за копейки.

Мужик мелко закивал. Остальные замерли, стараясь даже не дышать в мою сторону. Я обошел стол и сел на край, скрестив руки на груди. Посмотрел на каждого по очереди. Взгляд – как лазерный сканер. Кто нервничает – тот слабак. Кто отводит глаза – тот вор.

– Следующий. Отдел продаж. Цифры за неделю.

Начальник продаж, здоровый детина с бычьей шеей, шагнул вперед и начал докладывать. Ровно. Четко. Без дрожи. Умница. Я кивал, слушал цифры, давал распоряжения. Мозг работал на полную мощность. План захвата автосалонов Князева был расписан по дням. Дарья Воронцова – козырь, который я разыграю в нужный момент. Она будет присутствовать на переговорах, будет подписывать бумаги, будет своим видом бесить бывшего мужа. Потому что когда Князев видит ее – он теряет контроль. А когда враг теряет контроль, я выигрываю.

Всё логично.

Всё по делу.

Никаких личных мотивов.

Я разогнал совещание, раздав указания. Люди разбежались как тараканы, когда включают свет. В кабинете снова стало тихо. Я подошел к окну, посмотрел на город внизу. Серая масса. Миллионы людей. Суета.

И в этой суете – одна точка. Одна женщина в дурацком пледе, с рыжими от недосыпа глазами и запахом корицы.

Я вспомнил, как она сказала: «Я искусствовед по образованию».

Черт.

Я скривился. Скривился своим мыслям, потому что они были не о бизнесе. Они были о том, как она, зараза такая, пахнет. И о том, что я хочу это почувствовать снова. Ближе. Без этого гребаного пледа между нами.

Я провел рукой по лицу, сжал переносицу.

– Работа, Громов, – сказал я себе в пустоту. – Работай.

Но в груди что-то зашевелилось. Там, где давно уже должно было быть пусто. Где я сам выжег все дотла.

В душе? Не смешите.

Я скривился. В штанах зашевелилось, чего уж там. И это было честнее любых романтических бредней.

Я вернулся за стол, открыл ноутбук и набрал сообщение своему помощнику: «Найди все о Дарье Воронцовой. Увлечения. Друзья. Любовники. Каждый шаг за последние три года. И чтобы через час было у меня».

Потом подумал и добавил: «И купи цветы. В кабинет. Чтобы пахло. Не как у бабки на похоронах. Нормально».

Ярослав Громов не должен был ошибаться. Но с этой женщиной я чувствовал – либо я получу все, либо я лечу в пропасть. И самое страшное – мне, кажется, уже было все равно, куда лететь. Лишь бы рядом с ней.