Текст книги "Звездный Скиталец"

Автор книги: Елена Сенявская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

В дом вошли все вместе. Трое охранников свернули в боковой коридор, и с Гельмом остался самый старший, продолжая вести его в глубь здания, большая часть которого располагалась под землей. Туда, вниз, и предстояло попасть пленнику.

Лифт опускался так стремительно, что, выйдя из него, Гельм не мог определить, на какой глубине находится. Он шел за своим провожатым, размышляя о том, суждено ли ему вернуться назад на поверхность или остаток жизни он проведет здесь, вдали от дневного света.

Наконец его спутник остановился возле какой-то двери, достал электронный ключ. Гельм усмехнулся: «Сколько предосторожностей! Как будто с острова можно сбежать…» Между тем землянин набрал цифровой код, и дверь бесшумно открылась. Приглашающий жест рукой – и пленник переступил порог своей «темницы», впрочем, довольно комфортабельной. На Севи-ре обитателя такого жилища считали бы богачом…

– Располагайтесь, – это было первое обращение, которым провожатый удостоил Гельма с момента их «знакомства» на «Гее».

Юноша, в свою очередь, терпеливо хранивший молчание, решил, что настало время прояснить ситуацию.

– Могу я задать вопрос? – спросил с достоинством, без тени испуга, на который, видимо, рассчитывали те, кто велел доставить его сюда.

– Я не уполномочен вам отвечать, – холодно заметил землянин и сделал шаг к выходу с явным намерением оставить пленника одного, в неизвестности, гадать о своей судьбе.

Гельм, желавший знать, долго ли его продержат в этой роскошной клетке, понял, какое испытание ему уготовано, и изменил тактику, чтобы не оставлять за противником последнего слова.

– Меня собираются кормить или я должен умереть с голоду? – вызывающе бросил он вслед удаляющемуся «стражу».

Тот замешкался, на лице отразилось смущение: дорога от Деймоса заняла без малого шесть часов, и у севира были все основания для претензий. Не глядя на Гельма, землянин прошел через всю комнату и, остановившись у противоположной стены, сдвинул в сторону декоративную плитку, прикрывавшую металлический щит с двумя рядами одинаковых кнопок. Через минуту на глазах изумленного Гельма из той же стены выдвинулся стол с обеденной сервировкой на одну персону.

– Здесь вы найдете все, что потребуется: достаточно нажать кнопку, – услышал севир напутственные слова, а вслед за этим щелчок запираемой двери.

– Ну что ж, – после недолгих размышлений заметил он вслух, придвигая к обеденному столу ближайшее кресло. – Сам напросился. Приятного аппетита!

И стал жевать, старательно отгоняя от себя неприятные мысли. О том, например, что в пищу легко подмешать какую-нибудь гадость, от которой упрямцы становятся на редкость покладистыми. Что стоит тогда его решимость молчать на допросах, если он не способен будет контролировать себя?! Впрочем, было одно утешение – он ничего не знал. Во всяком случае, ничего такого, что, будучи известно неприятелю, могло повредить Севиру.

Покончив с едой, Гельм начал экспериментировать с кнопками, здраво рассудив, что стол должен исчезнуть тем же путем, каким появился. Первый опыт оказался удачным, и пленник без труда избавился от грязной посуды. Но на этом он не остановился. Раз уж ему не потрудились до конца объяснить назначение пульта, придется разбираться самому. Он ткнул пальцем в следующую кнопку, с интересом ожидая, что за этим последует. И не сразу понял, что произошло. Стена стала прозрачной. Странный подводный мир открылся перед ним. Он был так близко, что казалось – сюда вот-вот ворвется гигантская толща воды, сокрушит, раздавит, сметет… Гельм поспешно нажал эту же кнопку и облегченно вздохнул – все вернулось на свои места. Экспериментировать больше не хотелось. Кроме того, не покидало ощущение, что за ним наблюдают. А он вовсе не собирался превращаться в посмешище. Может быть, завалиться спать, демонстрируя «тюремщикам» полное свое пренебрежение? Но он чувствовал, что не сумеет уснуть. А притворяться спящим казалось ему унизительным. «Нужно чем-то занять себя, бросить вызов всему этому миру…»

Спокойно и деловито обошел он свои «владения», чтобы узнать, какими возможностями располагает. Книг ему не оставили. Зато стереокассет с развлекательными программами оказалось в избытке. Но Гельм не обратил на них внимания: его привлекла музыкальная фонотека подобная той, что была на корабле. Довольно скоро он отыскал то, что хотел, что успел полюбить еще на борту «Геи», и, нажав клавишу воспроизведения, опустился в кресло, закрыл глаза… Исчезло все – тревога, усталость. Только покой остался в душе. А со всех сторон, торжественно-печальные, наплывали звуки органа…

– Что это? Что он делает? – удивленно следя за экраном, спросил дежурный наблюдатель.

– Сидит в кресле и слушает Баха, – бесстрастно доложил электронный страж.

– Однако!… – человек не скрывал изумления. – У нашего «гостя» изысканный вкус. Хотя и несколько старомодный…

А Гельм, забыв обо всем, погружался в глубины музыки и собственного сознания. Не отдавая себе отчета, он «прятался» от тягостных раздумий, от неуверенности и страха. Неизвестность пугала, отнимала последние силы, как бы он ни храбрился, стараясь доказать обратное. Он бравировал – откровенно, отчаянно, – заставляя землян поверить, что не сломается, не уступит, сколько бы ни тянулась их изощренная пытка. Если в отсрочке нет смысла, они не станут долго ждать. А он желает только одного: чтобы все это скорее кончилось. Как – уже не имеет значения…

* * *

Он не думал, что это случится в тот же день. Не мог даже представить…

За ним пришли через час, когда, усталый, измученный, он уснул прямо в кресле, не дождавшись, пока смолкнет музыка. Растолкали бесцеремонно и повели по длинному узкому коридору в ту самую неизвестность, встречи с которой он так добивался.

Привели. И оставили один на один со смуглым улыбчивым господином, чей цепкий взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Меня зовут Берг, – представился он, указав «гостю» на кресло и подождав, пока тот сядет. – Весьма сожалею о тех неудобствах, которые вам пришлось испытать в дороге и по прибытии сюда. Наши люди перестарались. Но мы все исправим. Будете чувствовать себя как дома… А пока позвольте задать кое-какие вопросы. Вы ведь не откажетесь отвечать? – во вкрадчивом голосе звучала угроза.

Гельм с трудом сдержал закипавшую внутри ярость.

– Я все рассказал капитану Рольфу. Мне больше нечего добавить, – сказал, как мог, спокойно, но в глазах полыхнул огонь.

– Это только так кажется, – невозмутимо ответил землянин. – Вы говорили о том, что считали особенно важным, но нас интересуют и такие мелочи, которым вы не придаете значения. Какое звание вы имели в Серебряной Эскадре? – спросил как бы случайно.

– По возвращении на Севир мне вручили бы нашивки пилота. До этих пор я курсант, которому не дозволено управлять кораблем без наставника. Как видите, – с издевкой заметил Гельм, – я слишком мало значу, чтобы быть вам полезным.

– Но то, что вы должны рассказать, не связано с государственной тайной, – улыбнулся Берг, обнажив великолепные зубы, и пленник невольно поежился от этой хищной улыбки.

– Все мои долги остались на Севире, – мрачно сказал он. – Здесь я никому ничего не должен.

– Я просто не так выразился, – улыбка сползла с лица Берга, но был он по-прежнему вежлив. – Никто не собирается вас принуждать. Если вы сегодня не в духе, мы можем отложить беседу.

– Вы уверены, что завтра я буду сговорчивей? – хмуро спросил Гельм. Холодок пробежал по спине…

– Вам нужно отдохнуть, – уклонился от ответа Берг. – Вас ведь, кажется, разбудили? – добавил сочувственно, словно вспомнил об этом только теперь. Ему явно не терпелось избавиться от севира, упрямство которого начинало его раздражать, а применять «жесткие меры» было, увы, запрещено.

Гельм понял, что допрос окончен, и встал в полной уверенности, что будет доставлен обратно, в уже знакомый «аквариум». И вздрогнул от неожиданности, когда землянин спросил самым будничным тоном:

– Может быть, хотите прогуляться по парку, осмотреть остров? Я распоряжусь, чтобы вас проводили.

Пленник молчал. На какой-то миг он поверил, что свободен. Но только на миг. Темница никуда не исчезла, просто стены ее раздвинулись. Не все ли равно, до размеров острова или планеты?

* * *

В «аквариум» Гельм не вернулся. Устроился на первом этаже, в комнате с видом на море и душистым жасмином под окнами. Никто его здесь не тревожил. Он часами бродил по острову, предоставленный самому себе, удивляясь, что ни в парке, ни в доме совсем не встречает людей. Казалось, о нем забыли: допросов больше не было, Берг не давал о себе знать. Может быть, за ним наблюдали, но Гельм этого не замечал. Зато с каждым днем испытывал все большую растерянность, не зная, как дальше себя вести. До сих пор он не чувствовал так остро свое одиночество. Только однажды ему довелось испытать нечто похожее – когда, очнувшись на борту «Геи», он понял, что Лурга больше нет. Но в тот раз все было по-другому. Он сам был тогда другим. И не знал, чего сильнее боится – жить или умереть… Сейчас он не боялся ни того ни другого. Увлеченный необычными впечатлениями, он даже не слишком тосковал по Севи-ру. Но ему не хватало наставника, который помог бы разобраться во всем. Не хватало… Рольфа! Он понял это внезапно и усмехнулся, глядя в пустоту. Вот уж не думал, что будет скучать по старому капитану! Но Рольф оказался единственным, к кому он испытывал какую-то долю привязанности, и теперь, оставшись совсем один, упрекал себя за слабость, измученный чувством вины перед памятью Лурга. Наверное, это было глупо: Учителя нет в живых, а ему, Гельму, нужна поддержка в незнакомом мире. Впрочем, Рольф далеко, и вряд ли им позволят увидеться. Для того он и изолирован здесь, чтобы осознал свою зависимость от Берга и тех, кто за ним стоит. Спасибо, хоть выпустили из «аквариума», но всегда могут засунуть обратно.

Гельм спустился по мраморной лестнице к самому берегу. Океан был спокоен. Волны плавно подкатывали к ногам и с шипением уползали… Он смотрел не отрываясь на величественное зрелище и не мог избавиться от восторга и трепета перед ним. На Севире морей не было, не было открытых водоемов. Воду качали из глубоких скважин, и ее всегда не хватало. А здесь тысячи брызг летели в лицо, и хотелось смеяться от счастья!… Прозрачно-зеленоватая глубина манила и пугала одновременно. Гельм не умел плавать, но где-то в подсознании теплилось воспоминание об упругих объятиях и нежной прохладе реки, или моря, или озера где-то в лесной чаще, и страх отступал перед острым желанием нырнуть в пенистую волну… Когда-нибудь он так и поступит, устав от одиночества и бессмысленного ожидания перемен. И это будет самая приятная смерть, какую только способно нарисовать его воображение.

Он не услышал шагов за спиной и вздрогнул, когда чья-то рука легла на плечо. Обернулся, узнавая, но не смея поверить. Серые глаза капитана улыбались ему с неподдельной радостью.

– Гельм, мальчик мой, – Рольф впервые позволил себе подобное обращение, впервые говорил ему «ты». – Собирайся. Поживешь у меня. Если, конечно, не возражаешь…

– Я ждал вас, – просто ответил Гельм, а глаза сказали все остальное. – Когда мы едем? – он даже охрип от волнения, но улыбнулся умиротворенно, услышав именно то, что хотел услышать:

– Ты готов? Тогда прямо сейчас…

Никогда Рольф не расскажет ему всей правды: как посылал рапорт за рапортом, доказывал, требовал, убеждал. Как после карантина, вернувшись на Землю, добивался приема у главы правительства, у министра безопасности, у шефа разведки. Как втолковывал каждому из них, что у Гельма тоже есть права, что он не пленник, а гость, не враг, но почти ребенок. Что силой от него ничего не добьются, только измучают зря. Что он совершенно один в чужом мире, и надо же иметь хоть каплю сострадания! Если не можете отправить домой, то сделайте его пребывание здесь менее тягостным. Не держите взаперти, покажите ему Землю – и узнаете о нем больше, чем он сам о себе знает. От вас зависит, какой он ее увидит, примет ли в свое сердце. Контакт с ним – это контакт с Севиром. Каким же будет этот контакт?…

Рольф говорил исступленно, отчаянно, не решаясь, однако, просить о главном: чтобы Гельма доверили ему. Надеялся, что догадаются сами. Догадались. Выслушали до конца и предложили спокойно и деловито:

– Вам положен длительный отпуск. Полгода, не так ли? На это время можете взять мальчишку к себе. Под вашу ответственность.

– Согласен, – с готовностью откликнулся капитан, сообразив, что ему уступают, так как и в самом деле ничего не смогли добиться. «Бедный мальчик! Что они с тобой сделали?» – с новой силой вспыхнула тревога. А вслух произнес: – Я хотел бы забрать его немедленно. И вот он здесь, на этом острове, куда едва ли попал бы за всю свою жизнь, не окажись на нем Гельма. И говорит ему «Собирайся!» будничным тоном, словно зовет на прогулку. Слава Богу, успел! И, кажется, ничего не случилось… Он еще не забыл погребальный костер Лурга, знал, что доведенный до отчаяния парень способен на все. Может, и теперь не случайно нашел его у самой воды… Хотелось бы верить, что ошибается. Но у Гельма об этом не спросишь, а читать чужие мысли капитан не умел.

* * *

Гельм следовал за капитаном послушно, как ребенок. Вместе они вошли в дом, свернули в боковой коридор, тот самый, где скрылись охранники после прибытия на остров. За массивной металлической дверью оказалась кабина мгновенной транспортировки. Рольф набрал на пульте цифровой код, свет мигнул и погас, и юноше показалось, что он летит в пропасть. Это длилось какую-то долю секунды, а потом он увидел, что стоит в такой же кабине, только стены у нее прозрачные, а за ними видны небо и березовая роща. С мягким шорохом раздвинулись двери, и капитан подтолкнул его к выходу.

«Знать бы об этой штуке раньше, недолго бы я там задержался», – подумал потрясенный Гельм.

Рольф взглянул на его лицо, улыбнулся, похлопал по плечу:

– Только не пытайся пользоваться этим, пока не выучишь систему кодов. А то забросит куда-нибудь в пустыню, и выбраться не сумеешь.

Впрочем, он лукавил: система была защищена от случайных цифровых комбинаций, и, нажимая все кнопки подряд, непосвященный не мог привести ее в действие.

– Пойдем. Здесь уже близко…

Капитан шагнул прямо в траву, утонул по пояс в клевере и ромашках. Только теперь он почувствовал, что вернулся домой. И вдыхал полной грудью запах земли, лета, зной июльского дня.

Его волнение передалось Гельму, и было это немного странно – входить в незнакомый мир, как в старый, забытый дом, потерянный – и вновь обретенный…

Но вот они подошли к роще. Из-за деревьев выглядывал аккуратный коттедж с черепичной крышей. Со стороны он казался игрушечным.

– Видишь, я живу прямо в лесу, – по-детски улыбнулся капитан и нетерпеливо прибавил шагу. Гельм едва за ним поспевал.

На поляне перед домом они были встречены громким лаем, и огромный черный ньюфаундленд кинулся к хозяину, норовя лизнуть его прямо в лицо. Гельм шарахнулся в сторону: он никогда не видел собак.

– Дед! Ну наконец-то!…

Длинноногий вихрастый подросток уже бежал к ним от крыльца. И замер в двух шагах, с любопытством разглядывая гостя. Капитан притянул его к себе, обнял за плечи.

– Знакомься, Гельм, – обернулся к севиру. – Мой внук Арчи. Арчибальд Корн… Дочь с зятем махнули вчера на Юпитер, а мне оставили это сокровище, – и пояснил удивленному внуку, почему говорит на космо-лингве: – Наш гость впервые на Земле и не знает другого языка. Пока я в отпуске, он будет жить с нами.

– О'кей!

Арчи не показал, что почувствовал ревность. Делить деда с нежданным гостем, честно говоря, не хотелось. Да и гость был какой-то странный. Выглядел немногим старше Арчи, а одет в костюм астронавта, правда, без знаков различия. Казался смущенным, а во взгляде что-то жесткое, как защитное поле. И собаки не на шутку испугался, хотя нет на свете существа добродушнее Чарли. Где его такого откопали? На одной из станций Внешнего Кольца? Тогда почему он говорит только на космолингве? Неужели из Галактического Союза? Потомок колонистов, никогда не видевший Землю… Лицом и фигурой он не отличается от землян, но волосы странного пепельно-серого цвета, а глаза – с серебристо-стальным блеском, довольно редким на Земле, – явные следы мутации. Да, похоже, так оно и есть – колонист. Но при чем здесь дед? Откуда он его знает? Три года не был дома – и вот, пожалуйста! Всего неделю и пообщались спокойно. Правда, на месте старику не сиделось, все время куда-то исчезал, возвращался уже затемно, но хоть чужих с собой не приводил. А тут еще мать с отцом послали в командировку, значит, скоро не жди… Впрочем, последнее обстоятельство не слишком огорчало Арчи: зная, что дед ни в чем не может ему отказать, он надеялся устроить роскошные каникулы. И тут появляется Гельм… Безошибочным чутьем мальчишка угадал в нем соперника, но правила приличия не позволяли немедленно наброситься на него с кулаками.

– О'кей! – с кислой миной повторил он и вразвалочку подошел к гостю. – Привет! Пошли со мной, я покажу тебе дом, – он играл в радушного хозяина, но всем своим видом давал понять, что Гельма здесь не ждали.

Юноша вопросительно взглянул на капитана, тот кивнул, и Гельм молча последовал за своим провожатым.

«Арчи, кажется, недоволен, – проводив их глазами, подумал Рольф. – Я должен был предупредить его заранее. Впрочем, Гельм в обиду себя не даст. Он старше и сумеет осадить мальчишку. А общение пойдет на пользу обоим: Гельму поможет стать раскованнее, а с моего сорванца собьет спесь».

Тем временем Арчи уже вел гостя на второй этаж по крутой деревянной лестнице.

– Ты к нам надолго? – спросил с нарочитой небрежностью, словно забыл, о чем говорил дед.

– Не знаю… Это зависит не от меня, – Гельм отвечал неохотно и то лишь потому, что боялся показаться невежливым.

– Как ты познакомился с дедом? Он только на днях вернулся из рейса, – ревнивый Арчи желал знать все.

– Мы вместе летели, – пожал плечами гость.

– Вместе?! – мальчишка недоверчиво усмехнулся. – Я знаю всех из его экипажа. Тебя там раньше не было.

– Все верно, – подтвердил Гельм. – Меня сняли с погибшего корабля. Капитану я обязан жизнью…

– Ого! – в голосе Арчи послышалось невольное уважение: «Кажется, парень и в самом деле многое испытал…» Однако через минуту он снова заподозрил неладное: «Почему о катастрбфе нигде не сообщалось? Сенсации такого рода не проходят незамеченными…» – Откуда ты? – спросил настороженно, глядя ему в лицо. И услышал то, что меньше всего ожидал.

– Я с Севира, – после короткой паузы ответил гость, стойко выдержав на себе его испытующий взгляд.

И этим словам Арчи поверил сразу: у кого повернется язык шутить такими вещами?! Все встало на место. И странностям гостя нашлось объяснение. И можно теперь открыто выказывать к нему неприязнь – на вполне законных основаниях. Вот только сама она куда-то исчезла. И холодность Гельма уже не казалась вызывающей, скорее, наоборот, – подчеркивала его беззащитность, беспомощность пленного. А в каком еще качестве мог попасть на Землю севир, пока идет война?! Ведь это ежу понятно…

– Здесь будет твоя комната, – стараясь скрыть смущение, Арчи толкнул ногой первую попавшуюся дверь. – А впрочем, выбирай любую, – добавил поспешно. – Дом пустует. Мы с дедом одни…

– Мне в принципе все равно. Где скажешь, – Гельм улыбнулся одними губами. – Давай здесь…

Комната ничем не напоминала ту, в которой он жил на острове. Необъятный диван у стены, на окнах зеленые шторы, под ногами – пестрая дорожка ковра. Видно, хозяин дома питал слабость к старинным вещам. Поэтому и уют здесь был какой-то особенный, вызывавший странное чувство узнавания у тех, кто попадал сюда впервые. Чем-то знакомым, давно забытым веяло от этих стен. И зеркало в бронзовой раме отражало его лицо…

Гельм отвернулся – видеть себя не хотелось. Лучше всего побыть сейчас одному. У него не было даже минуты обдумать новый поворот в судьбе, свое чудесное избавление. Признаться, он не надеялся так скоро вырваться из рук Берга. Про обещание капитана «помочь, чем сумеет», он, конечно, забыл, потому что с самого начала не принял его всерьез. Не то чтобы не поверил, но приготовился к худшему, не оставив себе даже надежды – слишком хрупкой, чтобы стать реальностью. Надежда расслабляет, а он, Гельм, не мог позволить себе расслабиться. Не мог допустить, чтобы его застали врасплох. Сама жизнь учила осторожности, а он был примерным учеником. Но вот главное испытание, кажется, позади. И капитан сдержал слово, хоть далось ему это нелегко… А Гельм не может избавиться от мысли, что все это – хитрая ловушка. Капитан здесь ни при чем, он искренен и честен, но, возможно, ему уготована роль, о которой он сам не подозревает. Значит, пленнику рано снимать защитный панцирь и, при всей симпатии к Рольфу, не следует ему доверять.

От этой мысли юношу передернуло. Он вспомнил глаза капитана – там, на берегу, и раньше – у горящего корабля, и здесь – перед домом… Как он может не верить этому человеку?! Как смеет сомневаться в нем?!

– Тебе что, холодно? – голос Арчи вывел его из оцепенения. – Хочешь горячего чая? – мальчишка был теперь воплощенное гостеприимство.

– Спасибо. Не сейчас, – Гельм благодарно улыбнулся. – Покажи мне библиотеку, – попросил, внезапно почувствовав, что стосковался по книгам. Может, они подскажут, как дальше себя вести?…

– Знаешь, – Арчи слегка растерялся, – в доме нет книг на космолингве. Но можно подключиться к центральному хранилищу и снять любую копию. Это займет не больше пяти минут. Что именно ты бы хотел прочитать? – он говорил, все сильнее смущаясь, и вид у него при этом был такой, словно он прямо сейчас побежит заказывать нужную книгу.

– Не знаю, – севир пожал плечами: там, на корабле, он читал все подряд.

Паренек на секунду задумался, по-детски наморщив лоб.

– Послушай! – воскликнул наконец, удивляясь, что не вспомнил об этом раньше. – А как ты смотришь на то, чтобы выучить языки Земли? Это сразу избавит нас от многих проблем.

От неожиданности Гельм вздрогнул. Пристально взглянул на мальчишку: не шутит ли? Предложение выглядело слишком заманчивым. Особенно если о нем никто не будет знать.

– Мне кажется, сделать это довольно сложно, – сказал равнодушным тоном, чтобы не показать своей заинтересованности.

– Совсем напротив! – горячо возразил Арчи. – Обучение происходит во сне, каждую ночь в течение часа. Достаточно трех сеансов, чтобы овладеть любым языком.

– В совершенстве? – Гельм не мог сдержать изумленный возглас.

– А как же иначе? – в свою очередь, удивился мальчик. – Странно, что ты не знал этого до сих пор. Разве дед тебе не говорил?

– У капитана и без меня забот хватало, – уклончиво ответил гость.

Как-то само собой получилось, что оба присели на диван и теперь разговаривали непринужденно, как старые приятели.

– Я достану учебную программу, и мы сможем начать уже сегодня, – Арчи не любил откладывать осуществление своих идей. – Прежде всего тебе нужны английский, немецкий, французский, русский, испанский, итальянский, китайский, японский, арабский, хинди… На первое время хватит.

– Сколько же их всего? – у Гельма перехватило дыхание.

– В программе около ста. На самом деле несколько тысяч, не считая еще диалектов. Есть также древние языки, но ими мы займемся в последнюю очередь.

– Ты это серьезно? – пленнику показалось, что мальчишка над ним издевается, и глаза его снова стали холодны, как лед.

– Ну хорошо, – вздохнул Арчи, чувствуя, что слишком увлекся. – Ограничимся десятью. Остальные – на твое усмотрение.

Гельм негромко засмеялся, отбросив все сомнения. Ясно, что у Арчи и в мыслях не было его дурачить. Иначе он не отказался бы так скоро от своих грандиозных планов.

– Ну и сколько языков ты знаешь сам? – вопрос гостя прозвучал довольно лукаво.

– Если честно, мне вполне хватает пяти, – не без смущения признался паренек и добавил с готовностью к самопожертвованию: – Так и быть, я согласен учиться с тобой за компанию. Все равно когда-нибудь придется это делать…

«А ведь мы, пожалуй, подружимся», – внезапно решил Гельм, хотя еще полчаса назад даже не подозревал о существовании Арчибальда Корна.

* * *

К обеду они спустились вместе, громко переговариваясь, смеясь. Капитан удивился внезапной перемене-и Арчи, и Гельма было просто не узнать. Во всяком случае, севира таким оживленным Рольф видел впервые. Исчезла тревога в глазах, черты лица смягчились, да и весь он как-то преобразился, словно взял да и выпустил на волю беспечного мальчишку, которого прятал внутри себя за внешней суровостью. Теперь он казался еще беззащитнее, чем раньше. И у капитана при виде его почему-то защемило сердце.

– Ну что, молодые люди, еще не придумали, куда нам завтра отправиться? – спросил нарочито бодрым голосом, когда все уселись за стол, а черный ньюфаундленд с достоинством прошествовал к своей миске.

Гость молчал, предоставив инициативу Арчи. Откровенно говоря, хотелось остаться здесь, отложив на время осмотр достопримечательностей. Слишком измученным он себя чувствовал после всех приключений, а этот дом казался таким надежным пристанищем. Но если капитан настаивает, ничего не поделаешь, придется колесить по земному шару и любоваться его красотами. Отдых пока подождет.

Арчи, напротив, пришел в восторг от заявления деда. Оно означало, что каникулы вовсе не отменяются. К тому же присутствие Гельма сулит немалые выгоды: отказа в развлечениях не будет, а выбирать их предстоит самому Арчи, как гостеприимному хозяину, знающему в этом толк. Просияв от удовольствия, он обрушил на бедного капитана водопад экзотических названий… Рольф и Гельм поежились одновременно, мысленно представив, что им в скором времени предстоит.

– Да… С твоим размахом полгода нам явно не хватит, – опомнившись наконец, усмехнулся капитан. – Так какой же выберем маршрут? – спросил, глядя теперь на Гельма, который пытался сделать вид, что его это не касается.

Промолчать снова было неудобно, и гость ответил, впрочем, без особого энтузиазма:

– Может быть, Италия или Греция? Хотел бы взглянуть на остатки древних цивилизаций, о которых уже читал…

– Решено! – Рольф ударил ладонью по столу, подводя итог дискуссии. – Начнем с Эллады. А дальше будет видно. Главное – начать…

* * *

Это было как сон. Как волшебная сказка… Калейдоскоп континентов и стран. Индийские пагоды и Сикстинская капелла, пирамиды и Парфенон, Версаль и остров Пасхи… Стремительная смена декораций, тропики и вечные льды…

К концу второй недели Гельм не выдержал и запросил пощады:

– Сжальтесь, капитан! Дайте передохнуть!… За несколько дней я увидел столько, сколько не видел за всю жизнь. Я должен разобраться в своих впечатлениях, иначе сойду с ума…

Измотанный не меньше его, Рольф объявил тайм-аут, и все наконец смогли перевести дух.

К этому времени Гельм уже выучил четыре языка и храбро приступил к пятому. Каждую ночь, сражаясь с усталостью, он подключался к обучающей программе, которой снабдил его Арчи, и упрямо впитывал в себя чужое знание, словно боялся не успеть. Капитан ничего не знал о его занятиях и по-прежнему разговаривал на космолингве, хотя постепенно стал о чем-то догадываться, и Гельм все чаще ловил на себе его испытующий взгляд. Впрочем, это могло и показаться. Просто капитан наблюдал за реакцией гостя на разные чудеса, привычные для Земли, но совершенно невозможные на Севире.

Теперь, когда в экскурсиях наступил перерыв, юноша получил возможность собраться с мыслями, слишком противоречивыми, чтобы справиться с ними самому. Говорить об этом с Рольфом ему не хотелось. Оставался внук капитана или, на худой конец, пес Чарли, который не умел отвечать, но зато слушал, не перебивая.

– Как мне жить, приятель? Может, хоть ты подскажешь? – печально спрашивал Гельм, лаская собаку.

Он уже не боялся лохматого зверя, даже подружился с ним, а черный ньюфаундленд вилял хвостом, преданно заглядывая ему в глаза.

– Всю жизнь я верил в то, чему меня учили, – жаловался севир, – и подчинялся приказам старших, не ведая колебаний. Я знал, что рожден для войны и должен убивать, чтобы меня не убили. Я готовился к битвам и гордился своей судьбой. Знал, что могу погибнуть, но погибнуть во славу Севира… Как глуп я был! И как счастлив в своем невежестве… Потом появился Лург. Он заставил думать и сомневаться, разбудил душу, подготовил ее к открытиям. И тогда пришли торы. И настал конец мира, потому что рухнуло все, во что я когда-то верил. Старая вера угасла. А новой я принять, не могу, как бы прекрасна она ни была…

Он и сам смущался этой исповеди перед собакой. Но потребность выговориться была велика, а бессловесное существо с печальными глазами никому не расскажет о его слабости.

– Я встретил людей, которых не могу ненавидеть, не хочу убивать. Мне нравится их планета, их музыка, их стихи. Когда-то я сам мечтал о сражениях с торами. Но вот узнал, что есть капитан Рольф, – и ему я обязан спасением. Есть паренек Арчи – веселый и верный друг. И врач Эдгар, не смыкавший ночами глаз, пока я лежал в горячке. И миллионы других, не причинивших мне зла… Чем они могут грозить Севиру? Тем, что счастливее нас?! Я не хочу в них стрелять! Не хочу смотреть, как пылают их корабли! Не хочу возвращаться в Серебряную Эскадру… Но что мне делать здесь, на Земле? Я только гость. И всегда буду только гостем. И зеленое солнце Севира будет сниться мне по ночам… Оно и сейчас снится. – Он замолчал, опустив голову, с новой силой чувствуя свое одиночество. «Где ты, Лург? Мне так не хватает тебя…»

Пес заскулил и лизнул ему руку. Гельм очнулся, машинально погладил его.

– Ну и пусть! Я не стану спешить, – сказал неожиданно твердо. – Мне многое нужно увидеть, многому научиться. Только тогда я смогу вернуться домой. Только тогда буду полезен Севиру, – и закончил, вставая, делая шаг к двери: – А пока не поиграть ли нам в мяч, приятель? Ты ведь любишь эту игру…

На лужайке перед домом их уже ждал Арчи.

* * *

Мальчики возились с собакой, а Рольф из окна наблюдал за ними и не мог избавиться от неясной тревоги. О чем думает пленник? Смирился он или нет? В присутствии Арчи он всегда оживлен и весел, но стоит тому отлучиться, и лицо севира опять становится замкнутым. Нельзя оставлять его одного, с мрачными мыслями. Нельзя, чтобы он вспоминал…

Капитан не мог не заметить, что Гельм тянется к нему, испытывая чувство большее, чем просто благодарность, но вместе с тем понимал, что никогда не займет в его сердце место, принадлежащее только Лургу, – место отца. Впрочем, это не мешало самому Рольфу смотреть на него как на сына. А именно так он стал к нему относиться с тех пор, как привез сюда. Или гораздо раньше…