Текст книги "Апельсинки для Осинкина (СИ)"

Автор книги: Елена Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

Эля

Время точно замедлило ход. Еще никогда я с таким азартом и вдохновением не ждала наступления выходных. Даже на работе, которой всегда хватало, то и дело поглядывала на часы, мысленно умоляя стрелки двигаться быстрее. Я очень скучала по Андрею. Не зная точно, что для него значила наша близость, надеялась, что он испытывает хоть сотую долю того воодушевления, что захватило меня с головой.

– Ты стала какая-то задумчивая, – точно подметила баба Шура, пока я мерила ей давление. – И глаза блестят. Влюбилась, что ль?

– Нет, – слишком поспешно отказалась я и предательски покраснела. – Не о том сейчас речь. Вам бы в больницу. Отдохнете, восстановите здоровье.

– Належусь еще, – отмахнулась упрямая бабка. – Ты бы лучше к Глашке заглянула. Что-то она окончательно распухла. Уже и ходит как пингвин, вперевалку. Расстроилась, видать, девка. Федька Грибов ее с должности выгнал, вот она и заедает стресс ведрами сладкого. Только вчерась видела, как эта дуреха тащит в одной руке кило мороженого, а в другой соленую селедку.

– Знаете, вкусовые пристрастия у всех разные, – напомнила я.

Это вот пристальное внимание старушек к незамужним девушкам меня порядком напрягало. Уже и за чужим питанием приглядывать начали. Хотя…

Меня посетила подозрительная догадка.

– Пожалуй, и правда, загляну к Глаше.

Вдруг, ей действительно нужна помощь. Как минимум, психологическая. А как максимум… Гх-м, селедка с мороженым – очень странное сочетание.

– Сходи, сходи, милая, – увещевала баба Шура. – Может, диету ей какую посоветуешь.

Да нет, диета тут не поможет. Если мои подозрения верны. А если нет, пусть девушка кушает то, что ей нравится. Уж лучше селедка с мороженым, чем крепкие напитки или другая отрава.

Я зашла к Глаше, постучала в дверь. И хотя точно слышала внутри чьи-то шаги, мне не открыли. То ли хозяйка была занята, то ли просто не хотела никого видеть.

– Глаша, ты тут? – покричала я. Окно в кухне было открыто, наверняка хозяйка меня слышала. – У тебя все в порядке? Медицинская или другая помощь требуется?

В ответ – прежняя тишина.

– Если решишься обратиться за помощью, знаешь, где меня найти, – сказала я на прощанье.

Как говорится, насильно мила не будешь. Если у Глаши и есть проблемы, делиться она ими явно не намерена. Ее дело. Глаша взрослый человек, так что полностью несет ответственность за свои поступки.

Впрочем, мне почему-то было за нее тревожно.

Этим вечером я долго не могла уснуть. Девочки давно сопели в своих кроватках, за окнами наступила ночь. Одна в измятой постели я не находила себе места. И так пыталась лечь, и по-другому. Вроде бы, устала без меры, но какое-то тревожное предчувствие не давало сомкнуть глаз.

Да что это со мной?

Я поднялась и, накинув халат, мышкой прошмыгнула в кухню. Поставила чайник, надеясь, что чай с мятой поможет расслабиться и уснуть. А пока закипала вода, смотрела в окно. В доме на колесах, который теперь занимали Тим и Бабайка, свет не горел. Наверное, спят. А, может, снова ушли к дяде Славе. Ремонтируют вытащенный из воды автобус в гараже. Днями и ночами. Славик даже пить перестал, чего отродясь не случалось. Сдается, полковник Волков закодировал его какими-то своими методами.

Подумав об этом, я улыбнулась.

Посмотрела на лежащий на столе сотовый. Это же так просто, взять и набрать нужный номер. Спросить, как дела или просто пожелать спокойной ночи.

Что в этом такого?

Но я все никак не могла решиться набрать Андрею. Вдруг, он занят? Или уже спит? Или, вообще, спит не один? Стоило представить, как на звонок отвечает женский голос, как у меня все холодело внутри. Ну почему я не решилась спросить его про невесту? Могла сказать, что случайно натолкнулась на ту статью и фотографию. Даже если мы с Андреем просто друзья, разве это зазорно ― интересоваться личной жизнью друг друга?

Я просидела на кухне до самого утра. Тут же и уснула, опустив голову на сложенные на столе руки. А когда открыла глаза, за окнами начало светать.

– Ого… – вздохнула я. – Нет, Ариэль, нельзя доводить себя до такого состояния. Как доктор тебе говорю. Так до депрессии дойти недалеко, а нам нельзя, у нас пациенты.

Вдруг за окнами я заметила какое-то шевеление. Сначала подумала, показалось. Но нет, возле дома кто-то топтался.

– Федор?.. – ужаснулась я. – Ты чего здесь забыл?

Он был каким-то всклокоченным. В помятой одежде, с растрепанными волосами. Примерно как я спозаранку. Тоже, что ли, не спал всю ночь? Но я-то тут при чем?

– Привет! – он махнул пухлой рукой как хорошей знакомой. – Выйди на минутку, поговорить надо.

Я плотнее запахнула халат и невольно провела рукой по волосам, приглаживая их. Этот жест был нервным, рука дрогнула. Нет, понравиться Грибову я не хотела и не собиралась перед ним прихорашиваться. Да и разговаривать нам, собственно, не о чем.

– Тебе нужна медицинская помощь? – предположила я.

Интересно, давно он тут, у меня под окнами? Неужели пробыл здесь всю ночь?

От последней мысли стало жутковато.

Ох уж эта сельская привычка оставлять окна открытыми. А иногда и двери. Если бы знала, что Федор Грибов меня караулит, заперлась на все засовы. А я так надеялась, что после разговора с Андреем наш главный фермер успокоится.

– Очень нужна помощь, – кивнул Федор. – Твоя, Ариэль.

– Хорошо, сейчас выйду, – выдохнула я. – Но ненадолго. Мне еще детей в сад вести и на работу.

Глава 34

Эля

Только о нем забыла, как он объявился. Точно гром среди ясного неба.

Разбудив детей и усадив их завтракать, я вышла к Грибову.

– Что ты хотел? – спросила, кутаясь накинутый на плечи платок. От скользящего по мне взгляда становилось не по себе. Федор смотрел с таким неприкрытым вожделением, что мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Да вот спросить пришел, – проговорил Федор, покачав головой. – Не наигралась ты еще с городским докторишкой?

– Что?! – вспыхнула я. От Грибова я сразу не ждала ничего хорошего, но это явный перебор. – Пошел бы ты, Федя… Домой!

Развернулась, намереваясь уйти.

Надо же, Грибов уже и справки об Андрее навел, узнал о его работе.

– Стой! – выкрикнул Федор мне вслед. – Я же люблю тебя, дура. Тянет меня к тебе, понимаешь?

Нет. Я не понимала и понимать не собиралась. Неужели он действительно думал, что подобное признание заставит меня проникнуться ответными чувствами? Разве так признаются в любви?

– Ага, заметила, – сказала я, стоя уже на крыльце дома. Чем больше расстояние между мной и Грибовым, тем лучше. – Когда ты чуть не придушил меня в объятиях.

– Так это я любя, – остался верным себе Грибов. А потом добавил с таким видом, словно оказывал великую милость: – Я тебе брак предлагаю. Не то, что эти твои гости. Поиграются и бросят одну. А я не такой, Эля.

Да уж, действительно. До Андрея и Тима Грибову как до луны.

– Нет! – решительно выпалила я. – На все твои предложения разом. Замуж я за тебя не выйду и разговаривать нам больше не о чем.

Федор нахмурился и сжал кулаки. Отказа он явно не ожидал, потому сейчас смотрел на меня так, точно увидел привидение.

– Ты бы хоть подумала для приличия, – заявил обиженно. – Зачем сразу отказываться?

– Не о чем мне думать, – устало произнесла я.

Разговор порядком притомил, но Федор все не желал уходить. Не слышал и не понимал слов.

– Я тебя с детьми возьму, – решил оказать еще одну великую милость. – Стану им настоящим отцом. Обижать не буду, вот увидишь. Будете как сыр в масле кататься.

Стоило только представить, что этот тип находится рядом с девочками, как липкий холодок змейкой прополз вдоль позвоночника. Уж лучше не иметь никакого отца, чем быть падчерицей Грибова. Такой судьбы я даже врагу не пожелала бы, не то, что родным дочерям.

– Нет, Федор, – повторила с нажимом. – Нам и втроем прекрасно живется.

– Ты их этих, что ль, из феминисток? – не отставал Федор.

Все никак не мог уразуметь, что кто-то может не хотеть выйти за него замуж. Он искал любую причину, лишь бы не признавать правду.

– Не-е-ет… – выдохнула я, прикрыв глаза рукой. – Федор, хватит. Иди домой. Ничего у нас с тобой не будет, ни любви, ни даже дружбы. Я бы предпочла вообще не встречаться, даже случайно на улице. У нас разные дороги. Вот ты и иди своей. Уверена, найдется немало женщин, готовых стать твоей женой. Но меня, прошу, оставь в покое.

Федор хотел что-то сказать (наверняка гадость, потому как покраснел от злости), но появление Тима с Бабайкой спасло положение. Пес, точно угадав настрой неудачливого жениха, схватил его за штанину и поволок в сторону.

– Помогите!.. – испуганно заверещал Федор. – Уберите от меня это чудовище.

Бабайка, вымытый, вылеченный и подстриженный, стал выглядеть еще более внушительно. Это с друзьями он был добрым и осторожным. Особенно с девочками. Терпел, когда они повязывали ему банты и теребили уши. Но врагов карал немилосердно. Верно говорят, что маленькие дети и животные чувствуют настрой людей, как будто видят их насквозь. Вот и Бабайка тут же рассмотрел в Грибове недруга.

Однако позволить псу покусать человека, даже такого неприятного, я не могла. Федор за каждую царапину спросит.

– Фу, Бабайка, нельзя! – шикнула я.

Пес отпустил штанину, но продолжал смотреть на Федора с неприязнью. И стоял рядышком, на случай, если тот решит сделать неверное движение.

– Немедленно забери свою скотину! – приказал Грибов подошедшему Тиму. – Нападать на людей – это неслыханно. Пристрелить его надо. Он явно бешеный.

Полковник даже бровью не повел. Потрепал Бабайку по лохматой голове и сказал, что он хороший мальчик.

– Ты чего здесь забыл? – обратился к Грибову. – Не видишь, девушка тебе не рада.

– А ты кто такой, чтобы мне указывать? – Сжавшись в комок от страха, Грибов продолжал огрызаться. – Зачем приперся и встрял в разговор? Еще и свое чудовище приманил.

– Я как раз тот, кто занимается отстрелом бешеных, – совершенно спокойно и оттого еще более опасно заявил Тим. – И ты мне очень не нравишься.

При этом полковник похлопал по внутреннему карману куртки, где, подозреваю, действительно хранил оружие.

Грибов разом растерял остатки смелости. Нервно сглотнув, бочком стал отходить в сторону. А потом и вовсе перешел на бег.

Бабайка хотел догнать, но Тим удержал его за поводок.

– Чего хотела эта гнида? – спросил у меня Тим. – Обидел? Тогда мы сейчас догоним.

– Не надо, – попросила я. – Грибов приходил предложение делать.

Тим присвистнул и удивленно вскинул брови.

– Я отказала, – тут же добавила я. – Спасибо, что вмешался. Вы с Бабайкой объявились как раз вовремя.

– Насколько понимаю, отказ это гад не принял? – предположил Тим.

Я обреченно кивнула.

После этого полковник Волков напросился в провожатые. Стал для меня и девочек кем-то вроде телохранителя. Признаться, мне так было гораздо спокойнее. Но так не могло продолжаться вечно.

– Думаю, Федор все осмыслит и примет как данность, – сказала я уже вечером, когда Тим довел нас с девочками до дома. – Спасибо тебе за помощь, но завтра мы как-нибудь сами. Зайдешь на чай?

Ответить Тим не успел.

– Стойте! – донеслось оглушительное из соседских пионов. Марина Ивановна выбралась из укрытия и воинственно подвязала платок. – Не ходите в дом.

– Это еще почему? – удивился полковник.

Наслышанный о чудачествах бабушки, он отнесся к ее словам с подозрением.

– Потому, что кто-то там пошурудил, пока вас не было.

– Пошурудил?.. – переспросил Тим. – Вы имеете в виду воров?

Только сейчас я заметила, что в доме плотно закрыты все окна, и крепче сжала ладошки дочек. Что-то здесь действительно не так. Я точно помнила, что окна в кухне и детской были приоткрыты. Воровать у нас нечего. Да и что это за странный вор, который запирает окна?

Глава 35

Андрей

Никогда не думал, что дома буду чувствовать себя как в клетке. Квартира казалась пустой, и сами стены как будто давили. Прошлую неделю хотя бы Бабайка скрашивал одинокий досуг, а в эту остался с Тимом и Русалкой. Псу там гораздо лучше и привычнее.

Я ему немного завидовал…

Сам бы с радостью остался в селе, рядом с Ариэль и Апельсинками, но долг превыше всего. Не мог я бросить одних детей ради других, вот и разрывался на части. Физически был здесь, а душой совсем в другом месте. Впрочем, плотный график не позволял расслабляться. Домой, в холостяцкую квартиру, я приходил только спать. Без сил падал на диван и практически сразу отключался. Иногда даже не раздеваясь.

После прихода Оксаны я сменил замки, так что теперь мог не ждать непрошеных гостей. О бывшей так точно не думал. Но недоумение осталось до сих пор.

Она реально думала, что я соглашусь на ее предложение? Буду прыгать от радости только лишь от того, что она снизошла до усыновления?

Девочку ей захотелось…

Она говорила о ребенке так, словно речь шла о новой сумочке или паре сережек. Не замечая моего негодования, Оксана расписывала, какими должны быть волосы ее приемной дочери, глаза, даже рост.

– Достаточно! – грубо прервал я, услышав, что дочь будет обязана называть Оксану по имени, без всяких там «мама». У нее это слово звучало, точно ругательство. Наверное, потому, что она не понимала его значения. – Мы не будем никого удочерять и не станем снова парой. Я не собираюсь на тебе жениться, Оксана. Все кончилось.

В ответ на это она закатила истерику, обвинила меня во всех смертных грехах. А, поняв, что это не действует, попыталась выдавить из себя слезы. Но разжалобить меня не удалось. Я не мог и не желал связывать свою жизнь с женщиной, для которой дети – это лишь средство достижения собственной цели. В тот вечер я окончательно осознал, насколько сильно заблуждался относительно Оксаны. Из нее не выйдет ни хорошей жены, ни достойной матери. На глубокие взаимные чувства она попросту не способна.

– Уходи, – попросил я. – И будь добра вернуть ключ от квартиры.

– Я люблю тебя, как ты не понимаешь?

Вместо того чтоб признать поражение и ретироваться, Оксана перешла в контрнаступление.

– Не понимаю потому, что это неправда, – растолковал я, теряя терпение. – Не трать попусту ни мое, ни свое время. Думаю, мы оба найдем ему более достойное применение.

Я нисколько не сомневался, что Оксана быстро отыщет мне замену, потому что никогда не испытывала настоящих чувств. Сейчас в ней говорила уязвленная гордость, и только.

О разрыве я не сожалел ни капли. Наоборот, был даже рад, что отношения с Оксаной закончились. То, что она не пожелала вернуть ключ, посчитал мелочью. Да и ее слова о том, что она дает мне время одуматься, не принял всерьез. Думал, ей так будет проще смириться с отказом.

Но бывшая оказалась настойчивей, чем я предполагал.

Через неделю после, как я думал, окончательного разрыва она как ни в чем не бывало, объявилась в клинике.

– Андрюша!..

Увидев меня выходящим из кабинета, бросилась обниматься. Пришлось остановить ее предупреждающим жестом.

– Что ты хочешь? – устало спросил я. День выдался тяжелым, а последний пациент ― крайне сложным. – Случилась беда с кем-то из знакомых детей?

Это было бы единственным разумным объяснением происходящему.

– Нет, просто пришла проведать тебя, – возразила она, растягивая на лице улыбку. – Ты против?

– Да, – кивнул я. – Мы уже разговаривали об этом.

Девушки с ресепшна с интересом наблюдали за нами. А я надеялся, что Оксана не дойдет до того, чтобы устроить некрасивую сцену в клинике.

– Помню, – призналась она и, понизив голос до доверительного шепота, добавила: – Но мы ведь можем остаться друзьями, верно?

Я пожал плечами.

С одной стороны, это вполне приемлемое предложение. С другой – что-то не верил я, будто Оксану устроит такое положение. О дружбе она знает, пожалуй, еще меньше, чем о любви.

– Что это у тебя?.. – Нахмурив лоб, Оксана перехватила мою руку. – Ты стал делать маникюр? Но почему лак розовый?..

Я улыбнулся, поняв, о чем идет речь.

Это Вася с Кларой поколдовали надо мной в последний приезд. Испробовали на мне новые тени, помаду и несколько детских лаков. Ну, и красавчиком я стал, без слез смеха в зеркало не взглянешь. Разумеется, перед отъездом всю эту «прелесть» я стер. Оставил лишь розовый лак на большом пальце левой руки, как напоминание о девочках. Стоило взглянуть – и настроение разом улучшалось.

Вот как сейчас.

– Да, это мои Апельсинки потрудились, – с нескрываемой гордостью произнес я. Вытянул руку и еще раз полюбовался их работой. А после усмехнулся. – Это ты еще не видела мою прическу, девочки назвали ее «Три пальмы на острове». Мне, кстати, шло.

– Девочки?.. – ужаснулась Оксана и шарахнулась в сторону, приложив руку к высоко вздымающейся груди. – Апельсинки?

– Да, Клариса и Василиса, – охотно признался я. – Этим будущим стилистам всего по пять лет, но фантазия у них неистощимая.

– Ты что, удочерил их?.. – охнула Оксана.

Девушки на ресепшне затаили дыхание. Им, кажется, тоже было интересно узнать подробности.

– Они дочери моей девушки, – с гордостью произнес я.

– Так это правда?! – зарычала Оксана. Ее холеное лицо стало красным от злости, а прищуренные глаза недобро блеснули. – Ты завел интрижку с деревенщиной? Может, еще и женишься на ней?!

– С радостью! – объявил я.

Зарычав, как разъяренная тигрица, Оксана топнула ногой и продемонстрировала такой небывалый словарный запас непристойностей, что позавидовал бы любой грузчик. К счастью, это был конец рабочего дня, и детей в кинике не было. И все же мне пришлось попросить Оксану уйти.

А после произошло то, что заставило меня в момент забыть и об Оксане, и о ее непристойном поведении. Приняв звонок от Волкова, я чуть не поседел окончательно.

– Газ?.. – переспросил убито. – Уже еду к вам, ждите.

Глава 36

Андрей

Так и знал, что нельзя оставлять их там. Кто-то (и я даже подозреваю, кто именно) решил расправиться с моей Русалочкой. На этот раз точно не показалось. В ее доме повредили газовую трубу и проводку. Сделали это намеренно. Едва бы Ариэль вошла и щелкнула выключателем…

Хорошо, что Тим был рядом с ней.

Да и Марина Ивановна не подвела. Если прежде я недолюбливал излишне любопытную соседку, то теперь был готов расцеловать в обе щеки. Если бы не подозрительность этой старушки, могло случиться страшное.

Жаль, она не видела в лицо того, кто сотворил зверство.

– Убег, зараза! – Марина Ивановна с досады хлопнула себя по колену. – Запетлял огородами. Вот тебе и попила чайку, теперь он мне поперек горла стоит. Ох, бедные мои девочки…

Старушка запричитала, глядя на Ариэль и близняшек.

– Успокойтесь, – попросит Тим. – Не пугайте детей. Ничего плохого не произошло, благодаря вашей бдительности. Идемте, я провожу вас до дома.

– С нами, правда, все в порядке, – добавила Ариэль. – Спасибо вам еще раз, Марина Ивановна.

Эту ночь мы с Русалочкой провели вместе. Но ни о какой близости не могло идти и речи. Тим ушел ночевать к Славику, но девочки остались при нас. Трагедии удалось избежать, но малышки были сильно напуганы и до последнего не понимали, отчего им нельзя войти в дом.

– Он должен как следует проветриться, – пояснил я. – А завтра мы с дядей Тимом еще раз все осмотрим. А пока, прошу ко мне в гости.

Пока девочки смотрели телевизор, нам с Ариэль удалось поговорить и обсудить дальнейшие планы.

– Тебе больше нельзя здесь оставаться, милая, – проговорил я, держа ее за руку. – Это слишком опасно.

Ариэль нервно сглотнула, прежде чем ответить.

– Неужели нам придется уехать? Сбежать, бросив все привычное и родное?

Она едва сдерживала слезы от расстройства и страха. Сильная, волевая женщина сейчас выглядела как потерянная маленькая девочка. Для нее произошедшее стало большим потрясением. Конечно, Ариэль привыкла считать село своим домом, а соседей едва ли не близкими родственниками. Как вдруг такой удар.

Но больше всего она переживала не за себя, а за девочек. И я разделял ее мысли.

– Все будет хорошо, – пообещал, привлекая к себе и гладя по узкой спине. – Мы разберемся с этим гадом. Только дай нам с Тимом время.

Русалочка отстранилась. С тревогой заглянула мне в глаза.

– Думаешь, это Федор Грибов постарался? – просила она, понизив голос до шепота. – Его рук дело?

– Не уверен на сто процентов. Но подозреваю, что так оно и есть, – признался в ответ. – Есть в селе кто-то еще, кто может желать тебе зла?

Ариэль задумалась, но ненадолго. Потом покачала головой.

– Я в жизни никому плохого не делала, – призналась, шмыгнув носом. – Наоборот, всегда пыталась помочь и приободрить. Если только… Антонина зла на меня из-за тебя. Но я не думаю, что она дошла бы до такого. Могла снова устроить разборки или что-то подобное, но желать смерти…

Признаться, я тоже не выпускал Антонину Трошину из круга подозреваемых. Эта психически неуравновешенная особа ― та еще интриганка. Но на убийцу не тянет.

– Поговорим и с Антониной, – пообещал я. – И еще с парочкой соседей. Вдруг, кто-то видел больше, чем Марина Ивановна. Но для начала еще раз осмотрим дом.

– Ты уверен, что проводку нарочно испортили? – с надеждой спросила Ариэль.

Ей так отчаянно хотелось верить в случайное совпадение, что она цеплялась за малейшую возможность. Но я был вынужден ее разочаровать:

– Боюсь, что так, Русалочка. Ты ведь помнишь: я чинил выключатели не так давно. Заодно и проводку проверил. К тому же, стоит верить вердикту Тимура Волкова. Он в этом деле спец.

Ариэль кивнула, а после шумного вздоха призналась еще в одном предположении:

– Кто-то знал про Марину Ивановну. Я только сейчас поняла это. Кто бы ни хотел, чтобы мы… – Вздрогнув, она оглянулась на девочек. Те вовсю веселились и обсуждали какой-то мультфильм, совершенно забыв о происшествии. – Кто бы ни желал нам зла, он точно знал о нас если не все, то многое. Во сколько уходим и возвращаемся. Про Марину Ивановну тоже.

– Все верно, Русалочка, – согласился я. – Поэтому сейчас тебе опасно находиться в селе. По крайней мере, пока мы с Тимом все не выясним и не поговорим с Грибовым.

Ариэль испуганно вздрогнула.

– Он ведь приходил сегодня утром и…

Она резко замолчала и прикусила нижнюю губу, как будто запрещая себе говорить. Посмотрела на меня бездонными голубыми глазами, в которых сейчас читался неподдельный испуг.

– Знаю, что приходил, – признался я, ласково поглаживая Ариэль по руке. – Про предложение знаю. И про то, что ты ему отказала.

Напрасно я надеялся, что этот гад отвяжется от Русалочки. Стоило мне уехать, как Грибов снова нарисовался. Еще и с серьезными намерениями. Не скажу, что меня кольнула ревность, скорее, это было раздражение. А еще гнев. Только последняя мразь, получив от женщины отказ, станет вытворять такое.

– Я по-настоящему испугалась, только представив, что Грибов ― мой муж и отчим Васи с Кларой. – Ариэль невольно вздрогнула всем телом.

Я притянул ее к себе и крепко обнял.

– Не бойся ничего, – попросил, целуя в висок. – Тим говорит, что Грибов вряд ли причастен к покушению, якобы это слишком очевидно. Но я сомневаюсь. Потому прошу тебя быть осторожнее, милая. У меня тоже есть к тебе предложение. Надеюсь, ты не откажешь, как Грибову?