Текст книги "Апельсинки для Осинкина (СИ)"

Автор книги: Елена Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 53

Андрей

Грибова я застал в плачевном состоянии. Настолько, что даже не признал с первого взгляда. В этом небритом, растрепанном, небрежно одетом мужике с красными глазами мало что осталось от прежнего Федора Грибова. Передо мной был уже не здоровый пухляш, считавший себя царем горы, точнее, королем села. Он поселился в небольшой городской квартире и захламил ее так, словно здесь проживал не бывший бизнесмен, а десяток свиней с фермы. Хотя, зря я наговариваю на чистоплотных хрюшек. Они бы такой бардак не развели. Всюду валялись пустые бутылки, обертки, банки из-под еды быстрого приготовления. Дверь не была заперта. Наверное, потому, что выносить ворам попросту нечего.

Но ведь за продажу фермы Грибов выручил немало!

Неужели успел все прогулять? Или догадался положить в банк до того, как опустился на самое дно. Прошло не так много времени с последней встречи, но я видел перед собой совершенно другого человека.

Человека ли?

Услышав посторонние звуки (это я матерился, наступив во что-то скользкое и неприглядное, проехав на этом из одного угла прихожей в другой) Грибов поднял голову. Он сидел за столом, заваленным разным хламом, и, как родную, обнимал жестяную банку с каким-то напитком.

– Ты? – спросил надломленным, каким-то простуженным голосом. Помахал перед глазами рукой, а после и вовсе нахлестал себя по поблекшим щекам. – Опять эти видения. Задолбали!..

Н-да, кажется, к «господину» Грибову стали являться чертики. И почему-то в моем обличье.

– Не видения, и задолбать тебя я не собираюсь, ты сам неплохо с этим справляешься. До чего ты докатился, Федор? – Я вытащил из его рук полупустую банку и презрительно бросил в стоявшее недалеко ведро. – Возьми себя в руки. Соберись!

– Пошел вон, – парировал Грибов.

Сложил руки на груди и демонстративно откинулся на спинку стула. Вот только последний не выдержал могучего веса и, укоряюще хрустнув, сложился, увлекая незадачливого хозяина на пол. Грибов знатно приложился пятой точкой, зато, вроде бы, протрезвел. Не слишком желая пачкаться об этого типа, я все же протянул ему руку помощи. Но он ею не воспользовался. Поднялся самостоятельно и, прижавшись спиной к стене (видно, чтобы снова не упасть) спросил:

– Чего приперся?

– Поговорить, – честно признался я.

– Не о чем, – ворчливо отозвался Грибов. – Ты уже забрал у меня любимую женщину, вынудил продать ферму. Тебе все мало?

Интересно в его глазах выглядела ситуация. Правда, к реальности не имела никакого отношения.

– Ферму ты просрал сам, прокручивая черные схемы в надежде получить больше прибыли. А, поняв, что не тянешь, перепродал другому. Что до Ариэль – ты, реально, считаешь, что именно так ведут себя с любимыми женщинами? Домогаются на улицах? Распускают руки а, получив отказ, пытаются убить?

Кулаки Грибова сжались, на лице отразилась ярость:

– Я уже говорил, что не имею отношения к нападению на Ариэль. Да я сам бы прикончил того ублюдка, который посмел к ней притронуться хоть пальцем. И тебя бы прибил… Хотел. Но она выбрала тебя. Я просто ушел с дороги. И ферму продал… чтобы Ариэль больше не видеть. Больно мне, понимаешь?

Он ударил себя в грудь кулаком. Пухлые губы затряслись, как у ребенка.

– Допустим, это был не ты, – согласился я. – Но методы ухаживания у тебя все равно как у бабуина. Неудивительно, что Ариэль выбрала другого мужчину. Но речь сейчас не о ней.

– Что?.. – спросил он, присаживаясь за стол и утирая глаза какой-то грязной тряпкой. – Ты не про Ариэль пришел разговаривать?

– Нет, – подтвердил я. Было одновременно жалко опустившегося Федора и в то же время противно. Сам загнал себя в яму, но продолжает обвинять других в промахах. Клянусь, если бы не желание Ариэль помочь этой тихоне Глаше, я ни за что не пришел сюда. – У тебя на ферме была любовница?

Грибов так яро потряс головой, что пухлые щеки всколыхнулись.

– Я только одну Ариэль всегда любил, – повторил он, как заведенный. – А она мне отказывала. Я и так к ней, и эдак… Как она там поживает?

– Замуж выходит, – безжалостно припечатал я.

– За тебя? – догадался Грибов обиженно.

– Да, – произнес я не без гордости. – У нее все хорошо. В отличие от другой молодой женщины из села. Говоришь, любовницы у тебя не было… – Нависнув над Федором, я пригвоздил его к месту взглядом: – Хорошо. Задам вопрос иначе: ты вступал в интимную связь со своей секретаршей Глашей?

Грибов как-то подозрительно хмыкнул и отвернулся.

– Да или нет? – повторил я.

– Было пару раз, – неохотно признался Грибов. Поймал мой настороженный взгляд и добавил: – Может, тройку. Но она сама ко мне лезла. Прицепилась, как лист банный. Я же страдал по Ариэль, сох по ней буквально. А эта успокаивала, ластилась, подпаивала немного. Ну, я пару раз и сдался.

По его словам выходило так, что девушка попросту совратила бедного и несчастного Грибова. Так и хотелось навалять ему по первое число. Мозги чтоб на место встали. Да он и без того пошатывался…

– О беременности Глаши знал? – спросил я в лоб.

Грибов помялся, покачал головой, но выдал:

– Она клялась, что принимает какие-то таблетки и не залетит. А потом решила свинью подложить.

– А ты что? – спросил я, видя только одну свинью в этой истории. Вернее, одного не в меру раскормленного хряка.

– А я что?.. – повторил Грибов и развел руками. – Подкинул ей деньжат на хорошую больницу и велел избавиться от последствий. Она согласилась. Потом дела пошли совсем фигово, пришлось Глашку уволить, как и других сотрудников.

– И ты ее больше не видел? – твердо поинтересовался я. – Что-нибудь знал о ее жизни?

Грибов похмурился, прежде чем ответить.

– Звонила она пару дней назад. Что-то там пела про любовь… Я даже слушать не стал. Не до нее мне сейчас. Со своими бы делами разобраться.

– Отлично, – констатировал я. – Марш в душ и одеваться.

– Это еще зачем? – опешил Грибов.

– Будем разбираться с делами, которых ты наворотил. Поздравляю! – Я обрушил руку Федору на плечо так, что тот присел и крякнул. – Ты стал отцом. Глаша родила тебе сына.

– Сына?.. – неверяще повторил Грибов.

– Именно, – подтвердил я. – Одной, без работы и денег ей его не вытянуть. Ты обязан помочь. Только для начала приведем тебя в человеческий вид.

Глава 54

Андрей

Никогда бы не подумал, что придется нянчиться со здоровым мужиком, особенно с тем, который когда-то приставал к моей будущей жене. Вот еще и деревенскую девочку соблазнил и бросил. Я бы этому колобку на ножках вообще запретил плодиться, будь моя воля. Знай я, чем все закончится, подрезал ему кое-что еще в первую встречу. Точнее, отрубил. Топор у меня, кстати, имелся.

Впрочем, по моим подсчетам, Глаша уже на тот момент была беременна. Пока она носила его ребенка, Федор добивался любви Ариэль, при этом не выбирая способов. Сволочь, одно слово.

Вот только его ребенок не виноват в том, что ему достался такой отец. У Грибова появилась возможность исправиться, вырастить сына. При желании. А оно, что удивительно, объявилось.

– Нет, моего ребенка нельзя в детдом, – сокрушался Грибов, бледнея. – Сам там вырос, знаю, каково.

Об этом он рассказывал, лежа под капельницей. Мой знакомый врач нарколог пообещал быстро поставить новоявленного папашу на ноги. Не везти же его в таком виде в роддом.

– То есть ты согласен заботиться о нем? – уточнил я. – Но если так любишь детей, чего сразу на Глаше не женился?

– Нужна она мне семь лет в обед, – отмахнулся Грибов. – Я безнадежно влюблен в Ариэль… Но зла я ей не причиню, не думай.

Он отвернулся, как видно, не желая смотреть мне в глаза.

– Деньги-то у тебя остались? – не мог не спросить я. – Или спустил все на развлечения?

Федор поморщился.

– В банке лежат, – признался сухо. – Н-да, зря я в загул ушел. Тошно теперь, аж жить не хочется.

– Не распускать нюни! – скомандовал я. – Тебе еще сына на ноги поднимать.

– Да-да, – поспешно согласился Грибов. – Никогда я не позволял себе лишнего, и больше не буду. И это… – Подняв на меня глаза, он сдержанно добавил: – Знаешь, как бы я тебя ни ненавидел, теперь понимаю: Ариэль сделала хороший выбор. Я был бы лучше, но… Мешать не буду. Совет вам да любовь, как говорится.

– Спасибо и на том, – сдержанно отозвался я, надеясь, что отец из Грибова получится неплохой. Невзирая на прошлые косяки. – Все, капельницу «доели». Поднимайся, пора ехать.

В роддоме нас уже ждали.

Глаша как раз готовилась к выписке и, сидя в приемном покое возле пакетов с вещами, чистила яблоко. Заметив Грибова, переменилась в лице, но опустила голову, сделав вид, будто не заметила гостей.

– Здравствуй, – сухо поздоровался Федор, подходя к девушке.

– И ты не хворай, – зло бросила она. Обида на бывшего любовника и, кажется, на весь свет, была заметна даже со стороны. – Зачем пожаловал?

– Спросить, почему ты не сказала, что оставила ребенка? – спросил Федор. Он засунул руки в карманы брюк и перекатился с пяток на носки и обратно. Разговор заставлял его нервничать. – Это ведь мой сын, верно?

Вот на этом месте Глаша взвилась, как выпущенная из арбалета стрела. Откинула с лица растрепанные волосы, посмотрев на Грибова со смесью злости и дикой страсти. Не хотел бы я хоть раз в жизни получить такой взгляд. Глаша выглядела не влюбленной женщиной, а одержимой. Что только подтвердили ее дальнейшие слова:

– Конечно твой, чей же еще! Я всегда тебя одного любила, Федор. И ты об этом прекрасно знал! Как знал и о ребенке. Но даже не разговаривал со мной. В последний раз, когда я звонила из роддома, вообще бросил трубку. И на ферму не разрешил пускать.

– Да потому, что ты задолбала меня своей любовью! – объявил Грибов. – Душила меня ей. Мне на тебя смотреть было уже тошно.

– Зато со своей Ариэль ты глаз не спускал! – зло парировала Глаша.

На счастье, в приемном покое не было никого, кроме нас. Но, все же, услышав имя любимой женщины, я попросил парочку вести себя потише.

– Ты вообще заткнись! – скомандовала Глаша. Так и знал, что в этом тихом омуте водятся дикие черти. Зря Ариэль просила помочь этой девице. Она и сама за себя постоять может. – Нашли себе примадонну и молятся на нее всем селом. Ариэль то, Ариэль это… А там и смотреть-то не на что! Рыжая, тощая, конопатая.

Девица презрительно сплюнула на пол, прямо под ноги Грибову.

– Попрошу без оскорблений, – отчеканил я. – Сейчас решается судьба вашего общего ребенка. Вот его и обсуждайте. А Ариэль оставьте в покое. Она никому ничего плохого не сделала.

– Да уж конечно, – фыркнула Глаша. – Сама святая невинность.

– Прекрати! – рыкнул на нее Федор.

Лицо Глаши перекосилось, словно слопала разом ведро лимонов.

– Ты! – Указала на Федора пальцем. – Ты полюбил бы меня, если не она. У нас была бы настоящая семья, дети. Но нет, ты решил, что я недостойна такого. Со мной только покувыркаться можно, а как жениться, так это на Ариэль.

– Я сразу тебе говорил, что ничего серьезного у нас не будет, – напомнил Федор. – Связь с тобой была моей самой большой ошибкой. Я никогда тебя не любил, Глаша. Ты притворялась понимающей, делала вид, что сочувствуешь моей безответной любви. И что предохраняешься. Я не давал тебе никаких обещаний. Не хотел от тебя ребенка. Но не брошу сына. Я сам без матери рос, не хочу такой судьбы ребенку.

– А как же я?.. – Глаша широко распахнула глаза и вздрогнула.

– Можешь видеться с ребенком, но жениться ни-ни, – предупредил Грибов.

– Ах, так! – выкрикнула Глаша. – Да будь ты проклят! Ты и твоя рыжая ведьма. Жаль, она не подохла в том автобусе. И в дом не вошла. И настойку не пробовала… Как заговоренная! Но ничего-о-о… Сейчас выпишусь и устрою ей. Уж на этот раз не промахнусь!

– Что?..

До Федора, как и до меня, сразу дошло, кто был маньяком, преследовавшим Ариэль. Вернее, маньячкой. Все это время Глаша охотилась за моей женщиной. Я даже предположить не мог такой исход.

– Ах, ты, дрянь! – выкрикнул Федор.

Прежде, чем я успел подбежать, он схватил любовницу за плечи и как следует встряхнул. Глаша такой обиды не простила. Не простила ни одной обиды, нанесенной бывшим любовником. С истерическим воплем воткнула нож ему в грудь. Метко воткнула. Прямо в сердце.

Глава 55

Андрей

Эта история могла закончиться трагедией. Но этого не случилось.

Грибова спасла Ариэль.

Не в прямом смысле, но, скажем так, она поспособствовала этому. Все дело в том, что в нагрудном кармане Федор Грибов хранил фотографию Ариэль в рамке из серебра. И это спасло ему жизнь.

От второго удара взбешенной девицы Грибова спас я, обезоружив Глашу и передав на руки подоспевшей охране. Фотографию у Федора забрал. Незачем ему иметь при себе снимок чужой жены.

– Это мой талисман, – попытался было возразить Грибов.

– Обойдешься, – припечатал я, пряча фото любимой себе в карман. – Рамка у тебя осталась. Вот и вложи туда фото сына. Будет тебе новый талисман.

– Кстати, про это… – хмуро произнес Грибов, почесывая макушку и провожая взглядом лягающуюся и визжащую Глашу. Ею теперь занялась полиция. – Я был с этой женщиной, но ребенок… Вдруг, не от меня? Хотелось бы убедиться, прежде чем заниматься оформлением документов.

Сомнения Грибова были понятны и, в некоторой степени, обоснованы. Рассмотрев Глашу «во всей красе», я бы тоже сомневался в ее словах и поступках. Как бы я ни презирал Грибова за отношение к Ариэль, навязывать ему воспитание чужого ребенка было бы подлостью с моей стороны. Да и вообще, если Грибов не отец сыну Глаши…

– Тест ДНК в помощь, – заметил я.

И даже пообещал помочь, ускорив сбор и проведение анализа. К счастью, такая возможность имелась.

День выдался трудным и насыщенным.

Сразу после роддома я дал показания против Глаши. То же самое сделал Грибов, обвинив бывшую любовницу в попытке расправиться с Ариэль. Преступление не должно остаться без наказания. Федор простил бы Глаше нападение на него, не стал писать заявление. Но Ариэль… Он ее действительно любил. Эгоистичной, порой доходящей до жестокости, какой-то своей болезненной любовью. Зла Русалочке он не желал. Теперь я окончательно в этом убедился. А еще надеялся, что отцовство окончательно изменит Грибова, заставит его пересмотреть жизненные ориентиры и взяться за ум. А там, может быть, образ Ариэль затмит какая-нибудь другая женщина.

Каждому свое.

Я вернулся в село только поздним вечером. Предложил Ариэль вместе забрать девочек из детского сада, а по дороге рассказал о происшедшем. Несмотря на мои старания смягчить историю, Русалочка пришла в ужас.

– Глаша?! – вздрогнула она. – Эта девушка всегда была тихоней и скромницей. А в это время… Поверить не могу.

– Придется, – сообщил я, обнимая любимую за талию и притягивая ближе к себе. – Ее ждет суд и внесение приговора. Если бы она не отказалась от ребенка, может быть, удалось разжалобить судью и смягчить наказание. А так. Вряд ли она получит снисхождение. Разве что чистосердечное признание поможет ей.

– Это ужасно, – вздохнула Ариэль.

Она остановилась и развернулась ко мне лицом.

– Все ужасное позади, любимая, – возразил я, привлекая к себе и целуя в губы. – Больше никто не помешает нашему счастью. А Глаша… Каждый сам выбирает свой путь и судьбу.

Говоря это, я еще не знал, что этим вечером меня поджидает сюрприз.

Вообще-то это должно было стать местью моей бывшей невесты. Оксана решила сделать мне прощальный подарок, доказать, что я напрасно верю в чудеса. Может быть, она даже рассчитывала, что брошу Ариэль и вернусь к ней, не понимая, насколько сильно я влюблен и привязан к детям. Черт знает, что там в головах у этих сумасшедших. Как бы то ни было, вместо укола по самому больному, Оксана преподнесла мне обалденный подарок.

Тем вечером мы с Ариэль забрали Васю с Кларой из сада и отправились домой. Во время ужина девочки мимолетом заметили, что сегодня к ним приезжал какой-то врач, проверявший их головы.

– Плановый осмотр на педикулез уже проводили, – задумчиво произнесла Ариэль. – Странно…

– Еще и тетка такая неприятная! – обиженно заметила Вася. – Просто фу!

– Доченька, – попросила Русалочка. – Нельзя так выражаться. Что еще за «тетка»? Врач или женщина.

– Нет, это именно тетка, – возразила Клара, хмурясь. – Она у нас по целому клоку волос остригла. Вот, посмотри…

Девочка наклонила голову, показывая, что кончик косы действительно обрезан.

– Ничего не понимаю, – охнула Русалочка, гладя дочерей по головам. – Если осматривали на педикулез, зачем отрезать волосы?

Я начал кое-что подозревать.

– А как выглядела эта тетка, девочки?

– С ярко-рыжими короткими волосами, – беззаботно отозвалась Вася, перекладывая себе на тарелку еще кусочек торта в качестве успокоительного. – Красивая… Но страшная.

Такое описание вполне могло подойти Оксане.

Говорить это при детях я не стал, но оставшись с Ариэль наедине, рассказал о подозрениях.

– Зачем ей это? – удивилась она. – Почему твоя бывшая решила провести тест ДНК?

– Один раз во время увольнительной я проиграл спор. Пришлось сдать биоматериал в лабораторию. Но с того момента прошло лет двадцать, не меньше, – признался я немного смущенно. – Глупо было бы думать, что из всех клиник ты выбрала бы именно эту.

Я думал, что Ариэль поднимет меня на смех.

Но она проступила иначе:

– Что именно за клиника? – спросила она заинтересованно. – Я некоторое время работала в «Эксельмед» лаборантом, у них же и брала образец.

– Ты это серьезно?.. – откровенно обалдел я. Из тысячи клиник она выбрала именно эту. Конечно, возможность минимальна, но… – Да, именно в эту.

– Быть такого не может! – воскликнула Ариэль. Из ее рук выпала и разбилась тарелка. – Значит, есть возможность, что…

Она не договорила, посмотрев на меня округлившимися глазами. Нежные щеки покрылись румянцем, и она приложила к ним дрожащие ладони.

– Любимая. – Я перехватил ее руки и закинул себе на плечи. Крепко обнял, чувствуя, как Русалочка доверчиво приникает ко мне всем телом. – Мне не обязательно знать, являюсь ли я кровным отцом Клары и Васи. Я все равно люблю их как своих дочерей. Но если ты хочешь…

– Очень хочу! – радостно перебила она, сияя от счастья. – Я не очень-то верю в чудеса. Хотя, нет, после встречи с тобой я готова поверить во все что угодно. Я так сильно тебя люблю.

– И я, – прошептал в ее нежное ушко. Поднял на руки и понес в спальню, ногой распахнув дверь. – Пусть мы больше не можем иметь детей. Но тренироваться нам никто не запретит.

– Тарелка, – хихикнув, напомнила Ариэль. Потянулась, как будто собираясь вывернуться из моих объятий и убежать.

Да как бы ни так. Я не отпустил. Разбитую тарелку, в отличие от сломанной жизни, можно склеить или заменить новой.

– Это на счастье, – заявил я, крепко целуя.

Эпилог

Ариэль

История Андрея стала для меня откровением. Сначала то, что мы оба оказались бесплодными. А потом то, что он сдавал биоматериал в ту же клинику, где работала я.

Вот и не верь после этого в совпадения!

Особенно после того, как результаты подтвердились. Андрей Осинкин действительно отец Васи и Клары. Из тысячи других доноров я выбрала его, несмотря на то, что он сдавал материал анонимно. Еще ничего не зная о нем, не видев ни разу в жизни, я буквально почувствовала, что это он. Тот, кто мне нужен.

– Это самый лучший подарок ко дню свадьбы! – расчувствовалась я. И, быстро поцеловав Андрея, лукаво взглянула ему в глаза. – А сделала его твоя бывшая невеста.

Он покачал головой и усмехнулся:

– Вряд ли Оксана рассчитывала на такой результат. Но благодарить ее не стану. Но сделаю так, чтобы она больше никогда не приближалась к нашим детям.

Тест ДНК Федора Грибова также подтвердился. Рожденный Глашей мальчик – его сын. Федор дал ему имя Эрик. Красивое имя, если не учитывать тот факт, что в известном мультфильме именно так звали принца и жениха русалочки. Федор предлагал мне стать крестной мамой Эрика. Но я вежливо отказалась. После этого больше никогда не видела и не слышала Федора. Но от общих знакомых узнала, что спустя три года Грибов женился на воспитательнице детского сада. Зовут ее, к слову, Жасмин. Так что, у Феди теперь новая сказка.

Свадьбу мы справляли в моем родном селе, пригласив всех соседей. Шумные гулянья длились два дня, а после мы с Андреем уехали в город. Вася и Клара пошли в новый детский сад и легко влились в маленький, но дружный коллектив. А я все же приняла настойчивое предложение мужа и стала работать вместе с ним.

Первым серьезным испытанием в новой должности стала трансплантация костного мозга маленькому Тимоше. Родной отец стал его донором. Муж Натальи, да и она сама сильно волновались, и это понятно. Серьезная операция требовала серьезного подхода.

– Андрей ― лучший специалист в своей области, – предупредила я. – Тимоша в надежных и опытных руках.

– Я рада, что именно ты будешь ассистенткой врача, – всхлипнула на это Наталья и крепко пожала мою руку. – Надежней подруг у меня еще не было.

Я сделала все, чтобы оправдать ее доверие.

Андрей, разумеется, тоже.

Уже через две недели новые стволовые клетки начали активно размножаться. Тимоша шел на поправку. Через месяц окрепшего мальчика выписали, и мы с Андреем пригласили его и родителей к нам за город. В огромном доме нашлось место для всех. И все здесь чувствовали себя как дома. Тамара, ставшая новым фельдшером, напекла своих знаменитых пирогов с черной смородиной и мятой. А Славик покатал детей на отремонтированном автобусе.

Жаль, Тимур не смог приехать.

Служба превыше всего. Нашего полковника срочно отправили на какой-то засекреченный объект. Подробностей он сообщить не мог, но мы все с нетерпением ждали его возвращения.

Андрей

Теперь, с обретением семьи, я будто отрастил крылья. Благодаря поддержке Ариэль, любви ее и девочек, мне даже работаться стало легче. Все стало по плечу. Пройдя трудный путь, я обрел настоящее счастье и готов щедро делиться им с окружающими, особенно со своими любимыми маленькими пациентами.

Ариэль права, Оксана сделала мне щедрый подарок к свадьбе.

Разумеется, она это сотворила не из лучших побуждений. Хотела разлучить нас с Русалочкой. Наивно полагала, что я откажусь от брака с ней, узнав, что дети не от меня. Но вышло все с точностью до наоборот.

Знатно психанула Оксана, узнав новость от общих знакомых.

До такой степени, что вышла замуж за какого-то восточного не то шейха, не то просто толстосума. Я не вдавался в подробности. Лишь случайно узнал, что на Оксану надели черный платок и заставили жить взаперти, чуть ли не как рабыню. Якобы ее не выпускают с загородной виллы, ставшей для бывшей золотой клеткой. Что ж, она сама выбрала свою судьбу.

А я – свою.

С улыбкой я посмотрел на поделку из глины, стоявшую на видном месте в моем кабинете. Клара и Вася очень старались изобразить маленькую копию нашего загородного дома. Крыша у поделки, правда, покосилась, а краска потекла, это не важно. Поделка дорога моему сердцу. А еще очень нравится маленьким пациентам, которые могут рассматривать домик часами, заглядывая в нарисованные окна и двери. Я и сам в минуты отдыха медитирую, глядя на него. Вот как сейчас.

Настойчивый стук в дверь кабинета отвлек от увлекательного занятия.

– Тимур? – опешил я, увидев на пороге давнего товарища. Не одного, а с полугодовалым ребенком на руках. – Это что, твой? Ты, наконец, прислушался к советам товарищей и обзавелся семьей? А где мать малыша?

– Я по-прежнему одинокий волк, – возразил Тимур, закрывая дверь изнутри и трепетно прижимая к себе рыжеволосого младенца. – А у этой малышки больше никого нет. И ей угрожает опасность.

– Чем помочь? – предложил я, переходя к делу. Девочка выглядела вполне здоровой, если не считать маленького пятнышка от ожога на щеке. – У нее обнаружили онкологию?

– Надеюсь, что нет. – Тим покачал головой. Я впервые увидел неподдельный испуг на лице друга. Смелый и отважный полковник не боялся никогда и ничего, до тех пор, пока на его руках не оказалась рыжеволосая девчушка. – Девочка пережила пожар, вот я и решил показать ее врачу.

– Тогда бы лучше в ожоговый центр, – посоветовал я. – Или как минимум в детскую поликлинику. Ты же знаешь, у нашей клиники узкая специализация.

– Нельзя ее в другую клинику, – хмуро заметил Тимур. – На малышку охотятся, так что здесь она тайно. Только тебе я могу доверить осмотреть ее.

Это в корне меняло дело.

– Сделаю все, что смогу, – пообещал я, раскладывая на столе пеленку. – Есть какие-то симптому, жалобы?

– Только это…

Тимур расстегнул кофточку на спине девочки, и я ахнул. Нет, кроме небольшого пятнышка на щеке у малышки не было никаких следов пожара. Видимых дефектов тоже не наблюдалось. Зато на узкой спинке были начертаны какие-то схемы. Тату было временным нанесенным безопасной для детской кожи хной.

– Сможешь разобрать, что это значит? – спросил Тимур.

– Попробую расшифровать.

Схема была многоступенчатой и крайне сложной. Кто бы ее ни нанес, он определенно был гением.

– Родители погибли в пожаре? – предположил я, осматривая девчушку. – На том секретном объекте?

– Да, – подтвердил Тимур, с нежностью и трепетом глядя на малышку. А та улыбалась ему беззубым ртом, как самому близкому человеку на свете. – Отец сумел спасти все самое ценное – дочку и формулу.

– Кто-то еще выжил в пожаре? – спросил я.

Тимур кивнул.

– Молоденькая медсестра. Во время пожара она забралась в опытовый бассейн. Там я ее и выловил.

– Тоже нашел свою русалку? – не мог не заметить я, невзирая на ситуацию.

– Хорошо бы, эта русалка научилась говорить, – произнес Тимур и тяжело вздохнул. – Девушка получила серьезную травму головы и находится в реанимации.

Не успел я выразить соболезнования, как у Тимура завибрировал телефон. Друг ответил на звонок, а после попросил:

– Можешь пару часов присмотреть за малышкой? Медсестра пришла в себя. Девушка частично потеряла память, но разговаривает. Я должен оказаться у нее раньше, чем поджигатели. Девушке тоже грозит опасность.

– Присмотрю, без вопросов. У нас в клинике надежная система безопасности, так что малышке ничего не угрожает. Спасай свою «русалочку». Удачи тебе, полковник!