Текст книги "Апельсинки для Осинкина (СИ)"

Автор книги: Елена Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

Андрей

Ехать к Ариэль с бездомным псом я не решился, местному фельдшеру действительно с людьми забот хватает. Пришлось везти Бабайку в дом Антонины и там устроить лазарет для бедолаги. Я обработал ему рану, сделал укол антибиотиков и обезболивающего, обработал слезящиеся глаза. Словом, сделал все, чтобы облегчить псу жизнь и ускорить выздоровление. Хорошо, что этот мохнатый парень прибился к детскому саду: если бы его не нашли, ночь он мог не пережить.

– Ничего, парень, сейчас тебе будет легче, – убеждал я пса, осторожно срезая с шерсти репьи. Некоторые так впились и прилипли, что вытащить их было просто невозможно. – Еще будешь бегать по округе и пугать всех своим громким лаем. Да, Бабайка?

Пес махал хвостом и преданно смотрел на меня своими слезящимися глазами. Я почесал его за ухом, добавив:

– Что, нравится тебе новое имя?

На Бабайку пес уже начал откликаться. А меня, сдается, принял не только как врача, но и признал хозяином.

Ближе к вечеру под распахнутыми настежь окнами замаячила темная макушка Антонины. Привстав на цыпочки, та заглянула в комнату и недовольно поморщилась:

– Фу, какая гадость. Я уж думала, ты с девицей какой милуешься. А ты притащил… это. Лучше бы уж Ариэль к себе привел. Она хоть псиной не воняет.

Вообще я бы с удовольствием пригласил Ариэль в гости, но не в дом, принадлежащий Антонине. Ее замечание про запах псины я проигнорировал. Но она не успокоилась. Включила полноправную хозяйку:

– Вообще-то я не давала разрешение на проживание в доме этого блохастого уродства. Убирай его отсюда. И вообще – у меня на животных аллергия.

А у меня аллергия не Антонину – это я понял совершенно точно. Даже не аллергия, а полная непереносимость.

– Не слушай ее, парень, – предложил я Бабайке. – Ты отличный пес. А то, что пахнешь псиной, – это исправимо. Гораздо хуже с дурным характером, его даже хлоркой не вытравить.

Пес понимающе вздохнул и прикрыл лапой нос.

– Это у кого дурной характер? У меня?! – догадалась Тоня. Снова возмущенно фыркнула и задрала нос, изображая глубочайшее равнодушие. – Я его пригрела, приютила, а он вот как. Полюбуйтесь, люди добрые.

Никаких людей, ни добрых, ни злых, рядом не наблюдалось. Даже если бы кто-то и объявился возле дома, вряд ли поддержал обезумевшую тетку.

Эх, зря с нее сняли смирительную рубашку. По этой особе точно дурдом плачет. С чего она вдруг объявила себя моей благодетельницей? Вела себя так, точно меня, как Бабайку, приютила в своем доме. Ну, а то, что намеревалась «обогреть», я тоже хорошо помню.

– Когда я снимал дом, мне обещали уютное и тихое место, – напомнил я. – Платил я как раз за спокойствие. Так что не надо ходить под окнами и искать повод для скандала.

– Собаке здесь не место! – воинственно возразила Тоня.

Вот ведь склочная баба, все никак не успокоится.

– Мне тоже, – сообщил я. – Завтра покину твои «хоромы», Антонина. Плату за оставшиеся дни оставь себе в качестве компенсации за животное в доме.

– Ага! – Тонька подскочила на месте. С необычайной для ее комплекции ловкостью подтянулась, ухватившись за подоконник. – К Эльке пойдешь жить? Я так и знала!

Не успев услышать мой ответ, она все решила сама. Говорю же, сумасшедшая.

– Хватит трепать языком! – потеряв терпение, потребовал я. – Не выдумывай чушь и не выдавай ее за правду. Незачем злословить про Ариэль, она порядочная женщина. Еще раз хоть словом, хоть делом попробуешь обидеть, клянусь, упеку в дурдом.

Вот это Тоня расслышала и поняла хорошо. Стоило напомнить про дурку, как настойчивую дамочку как ветром сдуло.

Мы с Бабайкой вздохнули с облегчением.

Ночь прошла тяжело. У пса поднимался жар, но к утру все наладилось. Пока он спал, я успел смотаться в город, а вернулся уже с автодомом. Идея приобрести такое жилье пришла мне в голову сразу, как только начались проблемы с Антониной. Да и место для стоянки уже присмотрел. Березнячок напротив дома Ариэль обошелся мне в круглую сумму, но оно того стоило.

– Ну, что, друг, перебираемся в новое жилье? – предложил я псу.

Бабайка, хромая, вышел меня встречать к двери. Сейчас он выглядел гораздо лучше, чем в нашу первую встречу. Словно поняв, что я согласился стать его хозяином, отчаянно замахал хвостом и радостно взвизгнул.

Вот так у меня появился свой лес и даже свой Бабайка.

Осталось завести пруд (точнее, поставить новый дом) и приманить в него Русалочку и двух ее золотых рыбок. Пока я решал, как пригласить их в гости, они пришли сами. С пирогом для меня и куском вареной курицы для Бабайки.

– Девочки сказали, что ты не только спас их, но и помог несчастному животному, – с благодарностью произнесла моя Русалочка. – Это так благородно с твоей стороны.

Она улыбнулась, даже не понимая, как это на меня действует.

– Прости, что девочки побеспокоили тебя. Оказывается, они записали твой номер телефона и носили с собой.

– Правильно сделали, – заверил я. Не удержался от порыва и очертил тыльной стороной ладони овал ее лица. Знала бы она, что ради ее улыбки я готов сразиться хоть с тысячей настоящих бабаек. – Не извиняйся. Лучше проходите, напою вас чаем. Правда, я тут еще слегка не обжился. Но это пустяки.

Пока мы с Ариэль пили чай, девочки о чем-то там шептались с Бабайкой. Эти трое явно что-то задумали.

Я не ошибся.

– Мама, а мы можем взять Бабайку себе? – предложила Клара, спустя мгновение.

– Папа не рассердится, когда вернется? – уточнила Вася.

Глава 22

Эля

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Немедленно и как можно глубже. Глупая, почему не предусмотрела подобное? Ведь когда-нибудь девочки или кто-то из соседей все равно вспомнили об отце моих дочек. Надо было давно и самой во всем признаться Андрею.

Теперь он смотрит на меня удивленно и обиженно…

– Наш папа супергерой, – поделилась с Андреем Вася, не заметив моей реакции.

– Только это секрет, – добавила Клара.

– Я никому не скажу, – пообещал Андрей на полном серьезе и клятвенно поднял руку.

Он так хорошо относился к моим детям, как многие мужчины не относились к своим, родным. Да и ко мне. Рядом с ним я чувствовала себя как за каменной стеной. Андрей уже несколько раз показывал себя настоящим героем.

Но моего ли романа?..

– Девочки, нам пора домой, – позвала я.

– Как, уже?.. – не на шутку расстроилась Вася.

– Можно нам еще пять минуточек? – поклянчила Клара, глядя на меня огромными умоляющими глазами.

Знают они, как добиться своего.

– Хорошо, только пять минут, – пообещала я.

– Подождем их на улице? – попросил Андрей.

У меня сил хватило только лишь на то, чтобы кивнуть. Я прекрасно понимала, почему Андрей позвал на улицу. Предстоял серьезный разговор, не иначе. И я точно знала, о чем.

– Ариэль, – начал Андрей. Задумчиво провел ладонью вдоль моей руки от плеча к запястью. Сплел свои пальцы с моими и заглянул в глаза. – Мне очень неудобно задавать тебе личные вопросы, но смолчать я не могу. Понимаю, мы еще не так долго знакомы.

– Хочешь спросить об отце девочек? – догадалась я.

Из-за сильного волнения у меня начал дрожать подбородок. Такого со мной прежде не бывало.

– Да, о нем, – согласился Андрей. – Я не имею никакого права лезть к тебе в душу и, тем более, спрашивать о секретной работе. Но мне необходимо знать, действительно ли он вернется. Отец Клары и Васи.

Я вздохнула и невольно крепче сжала пальцы Андрея. Вторую руку опустила ему на грудь. Почувствовала, как ровно и уверенно бьется сердце. И эта его уверенность подбодрила. Дала мне сил справиться с волнением.

– Нет, он не вернется, – призналась в ответ. – Секретная работа – это лишь сказка для девочек, за которую мне очень стыдно. Клара и Вася не знают своего отца и не узнают.

– Мне…

Андрей хотел спросить что-то еще. Судя по горящим глазам, нечто очень важное. Но в этот момент девочки, смеясь, выбежали из автодома.

Нам с Андреем пришлось отпрянуть друг от друга. Но он все еще держал меня за руку.

Пусть до нашего дома было всего несколько шагов, Андрей вызвался проводить. Бабайка тоже не остался в стороне. Пес еще сильно прихрамывал, и нам пришлось идти очень медленно, чтобы он успевал за нами. Возле порога мы попрощались. Андрей поцеловал меня в щеку – на большее не решился. Но даже этот жест заставил Васю и Клару обменяться многозначительными взглядами и хихикнуть.

На следующий день наступил долгожданный выходной.

Мы с девочками поднялись пораньше, наскоро позавтракали и пошли на остановку. Решили съездить в город за продуктами. Да и просто погулять. Слегка сменить обстановку.

Кроме нас на остановке было еще две соседки. Валентина Трофимовна везла на продажу полную корзину ягод и угостила горсткой девочек.

– Кушайте-кушайте, малышки, – прошамкала она, придерживая рукой вставную челюсть, чтоб не выпала. – Вам нужны витамины.

В этот момент мимо остановки проехал Грибов на своей тонированной тачке. У меня замерло сердце, когда он посмотрел в нашу сторону. Я испугалась, что он остановится и предложит подвезти. Или отколет нечто подобное.

Федор Грибов чуть притормозил, окинул меня с головы до ног презрительным взглядом и поехал дальше, прибавив скорость.

Я облегченно выдохнула.

Бабки мрачно сплюнули Грибову вслед. Для многих увидеть авто Грибова – это примета, хлеще черной кошки, перебежавшей дорогу. Увидел с утра пораньше – жди беды.

– Принесла его нелегкая, – ворчливо пожаловалась одна старушка другой.

Вот из-за поворота показался желтый бок автобуса. Дядя Слава посигналил, и бабульки тотчас начали прихорашиваться, как молоденькие девочки. Поправили платочки, пригладили платья. А уж когда дядя Слава помог им взобраться в жестяное нутро автобуса, пришли в полный восторг.

Клара и Вася, как обычно, начали возню за место у окошка.

– Здесь полно свободных кресел, – напомнила я, усаживаясь на сиденье сзади них. – Можете обе сесть у окна.

Они не согласились. Дружеская потасовка за место у окна была скорее традицией, чем реальной ссорой.

– Вот, девчонки, возьмите еще ягодок. – Валентина Трофимовна протянула Васе и Кларе новый гостинец. – Как в рекламе говорят: лучше жевать, чем ссориться.

– Вот Валька, все ягоды раздашь, чем, спрашивается, торговать будешь? – попрекнула ее соседка.

– Так я на рынок не за деньгами хожу, – отмахнулась Валентина Трофимовна. – Так, людей посмотреть, себя показать. Скучно мне одной, вот и мотаюсь каждый выходной.

Бабушки обсуждали суровые условия сельской жизни. Потом погоду. Затем добрались до политики.

Клара и Вася периодически менялись местами, чтобы смотреть в окно.

Я, кажется, придремала. А проснулась от того, что стукнулась виском о стекло. Вот тогда и поняла: что-то идет не так. Обычно дядя Слава водил автобус очень осторожно и бережно. Особенно на этом отрезке дороги, петлявшем, как заяц. Старенький автобус подбрасывало на ухабах так, что пассажиры едва не ударялись о потолок головой.

– Держитесь крепче! – прикрикнул дядя Слава.

Далее он выразился так, что впору затыкать уши не только детям, но и взрослым. Вот только нам было не до этого. Автобус, вместо того чтобы свернуть к мосту, на огромной скорости несся вниз под откос.

Глава 23

Эля

Я не успела ровным счетом ничего. Ни прижать девочек к себе, ни даже испугаться. Только крикнула, попросив девочек пригнуться. Прошла какая-то секунда, и вот автобус врезался в широкий ствол дерева. От этого удара я ткнулась головой в переднее сиденье, но удар, к счастью, не был тяжелым.

– Клара, Вася!.. – тут же позвала я. – Как вы?

Каким-то чудом малышки уцелели. Ощупывая и осматривая их, я заметила, как сильно трясутся мои руки.

– Все хорошо, милые? – повторяла и повторяла я. – О, Вася, у тебя царапина на коленке.

– Мам, это я два дня назад с велосипеда свалилась, – спокойно отозвалась дочка.

– С нами все хорошо, правда, – добавила Клара.

Откуда-то сбоку раздалось проклятие.

Обернувшись, я заметила Валентину Трофимовну, забравшуюся под сиденье. Она шарила по полу руками и ругалась на чем свет стоит, шамкая сильнее обычного.

– Вы как? – поинтересовалась я.

– Фелюфть прокляфая! – отозвалась старушка. – Поферялафь…

Учитывая обстоятельства, это было не самое страшное из возможных последствий. Другая соседка тоже не пострадала сильно, лишь ударила бок, свалившись с сиденья. Можно сказать, все мы отделались легким испугом. Я, как врач, сразу же принялась осматривать пассажиров.

Внезапно среди этого переполоха возник Андрей.

Я увидела его в окно как раз в тот момент, когда он пытался открыть двери. Оказалось, их заблокировало от удара. Пришлось повозиться.

– Все живы? – спросил Андрей, таки пробравшись внутрь.

– Да, у нас порядок, – отчиталась я. – Никто серьезно не пострадал. Только дядя Слава… Что-то его не слышно.

Я испуганно вздрогнула. Только сейчас поняла, что с момента аварии не слышала водителя.

– Я к нему, – сообщил Андрей, – А ты выводи остальных. Нам лучше поторопиться. Не нравится мне все это. Ох, как не нравится.

Вася и Клара выбрались первыми, их даже не пришлось уговаривать. А вот Валентина Тимофеевна никак не хотела покидать салон.

– Нафо найфи фелюсть! – упрямо возразила она.

Я попыталась помочь ей найти челюсть, но дело оказалось провальным. Однако без этого старушка отказалась выходить.

– Нет на это времени! – выкрикнул Андрей. – Автобус в любой момент может сорваться вниз.

– Как там Слава?

– Жив, но без сознания. Сильно ударился об руль, – откликнулся Андрей. – Я вытащу его, не волнуйся. Выбирайся сама. Поторопись.

Уйти без Валентины Трофимовны я не могла.

– Идемте, – позвала упрямую старушку. – Жизнь гораздо дороже любой челюсти.

– Фе фофу, – возразила Валентина Трофимовна.

В итоге покинуть салон она согласилась лишь после того, как Андрей торжественно поклялся купить ей новую челюсть.

Мы успели выбраться как раз вовремя.

Автобус, отслуживший верой и правдой больше пятидесяти лет, плавно поехал вниз по расплывшейся от дождей почве. Андрей пытался его остановить, но ничего не вышло. С громким бульканьем наш «Титаник» затонул на дне реки.

– Как там дядя Слава? – спросила я. – Вызвать скорую?

– Думаю, будет быстрее, если я довезу его до больницы на своей машине, – предложил Андрей. – Кому-то еще нужна помощь?

Бабушки соседки сообщили, что доберутся до дома пешком. На самом деле автобус не так далеко уехал от села.

– Фолько ты, фынок, не фабуфь про фелюфть, – напомнила Андрею Валентина Трофимовна на прощанье.

Ее подружка, махнув рукой в сторону затонувшего автобуса, зло бросила:

– Давно надо было списать в утиль эту рухлядь. Сколько говорили Славке, что этим все закончится.

– Фот и какафкали! – добавила Валентина Трофимовна.

– Сдается мне, тормоза отказали, – заметил Андрей, когда старушки удалились. – Я ехал за вами следом и видел, что что-то пошло не так. Хорошо, что Славик оказался опытным водилой и остановил свою колымагу единственным возможным способом.

– Зато пострадал сам, – напомнила я.

Мы с Андреем удобно расположили пострадавшего на заднем сиденье внедорожника. Я сидела рядом с бессознательным пациентом и придерживала его голову. До больницы путь был неблизким, но мы надеялись, что успеем добраться вовремя.

Вася и Клара всю дорогу потрясенно молчали. Девочки не пострадали в аварии физически, но сильно испугались. Я старалась утешить их, говорила, что все будет в порядке.

– И дядя Слава поправится? – решила спросить Вася.

Мы с Андреем хором ответили утвердительно.

– Жаль автобус, – вздохнула Клара. – Дядя Слава его так любит.

Да уж, для него автобус не просто средство передвижения, а любимое детище, в которое он вкладывал все силы и средства. Тем удивительнее, что у него отказали тормоза. Дядя Слава не такой человек, чтобы везти пассажиров на неисправном транспорте. Конечно, автобус старенький, давно свое отслуживший. Но только ли в этом дело?

Своими опасениями я осторожно поделилась с Андреем. Постаралась сделать это так, чтобы сильнее не напугать девочек.

– Наверное, стоит вызвать полицию, – предложила задумчиво.

И как эта мысль сразу не пришла мне в голову?

Наверное, потому, что меня как врача в первую очередь больше интересовало здоровье всех пассажиров. А уж после ― причины происшествия.

– Вызовем, – пообещал Андрей. – А еще подключу пару своих знакомых экспертов. Надо достать из воды автобус и поколдовать над ним.

– Думаешь?.. – предположила я самое худшее. – Тормоза могли испортиться не сами по себе?

– Я ничего не исключаю, – хмуро заметил он.

Глава 24

Андрей

В тот вечер, когда речь зашла об отце девочек, я испытал одновременно облегчение и разочарование. Радость от того, что неведомый мне мужик, посмевший бросить Русалочку и малышек, никогда не вернется. И грусть от того, что Вася и Клара не мои дочки.

Ариэль говорила о нем без особой грусти, но уверенно утверждала, что он не объявится в их жизни. Может быть, отец малышек погиб? У меня было много друзей, погибших при исполнении. Они не по своей воле оставили молодых жен и малолетних детей. Возможно, отец Клары и Васи и был героем. Я такого не исключаю.

Как не исключаю и того, что он оказался просто чудаком с буквы «м». Таких я, к сожалению, тоже встречал. И не раз. Были на моей памяти те, кто отказывался от семьи, узнав об опасном диагнозе собственного ребенка. Этих особей даже людьми назвать сложно, не то, что отцами.

В любом случае получалось, что напрасно я, как утопающий, зацепился за соломинку. Мало ли что там случилось у меня в молодости и по дурости. Ну, сдал биоматериал и сдал. С кем не бывает. А то, что Вася и Клара не мои по крови…

Разве это что-то меняет?

В ту ночь я принял решение, оказавшееся, к удивлению, до банального простым. Плевать, кто был у Русалочки до меня. Главное, чтобы не было после. Я должен стать ее единственным мужчиной и отцом ее малышек. Ну и что, что они не родные по крови? Зато любимые. Я не мог не замечать, что с каждым днем привязываюсь к этим рыжим Апельсинкам не меньше, чем к их матери. В них вижу свое продолжение. В какие-то моменты мне даже кажется, будто они понимают меня с полуслова. Думают и ведут себя так же, как я в детстве.

Разве это не радость?

Я едва сумел дождаться утра, чтобы побежать к моим любимым девчонкам. Сам встаю очень рано, сказывается выработанная годами привычка. Но свет в окне напротив не горел. И я подумал, что Русалочка и малышки еще спят.

Прошел час, но ничего не изменилось.

Я решил проверить. Вышел из дома на колесах и прикрыл дверь. Бабайке, рвавшемуся в провожатые, тихонько шикнул:

– Остаешься на охране имущества.

Пес, чувствовавший себя гораздо лучше день ото дня, был слишком активным. Он бы точно разбудил девчонок.

Странно…

Заглянув в окна, я заметил, что кровати девочек уже заправлены. И на кухне никого. Только я, дурак, брожу под окнами, как какой-нибудь отъявленный маньяк.

Соседка, Марина Ивановна, подумала так же.

– Чего это ты в окна заглядываешь? – раздался из-за кустов пионов ее хрипловатый, полный возмущения голос. – Своровать чего хочешь?

– Что вы, Марина Ивановна, я честный человек, – возразил и, демонстративно кивнув, поздоровался: – Доброго утречка. Кстати, спасибо вам за бдительность. С такими соседями действительно ни один вор не страшен.

Женщина распрямилась и, уперев руки в бока, глянула на меня неодобрительно:

– Порядочные люди не заглядывают в чужие окна.

– Абсолютно согласен, – проговорил я. – Надо было в дверь постучать, но разбудить боялся. Теперь вот вижу, дома никого. Не знаете, куда девчонки подались с утра пораньше?

– Тебе зачем знать? – не сдавалась бойкая и предусмотрительная соседка.

– Переживаю за них, – честно признался я.

Стоило увидеть заправленные кровати, как что-то кольнуло в сердце. На здоровье я никогда прежде не жаловался. Да и слишком мнительным не был. Для моей профессии это непозволительно. Но вот сейчас… Предчувствие надвигающейся беды не оставляло.

– А чего переживать? – соседка удивленно пожала плечами. – В город они поехали. На автобусе.

– Спасибо! – поблагодарил я.

Резко сорвался с места и помчался к машине. Видел я этот сельский автобус – настоящая развалюха на колесах. Неудивительно, что меня одолело плохое предчувствие. Хорошо, если на запчасти по дороге развалится, а если чего похуже?

На остановке уже никого не было – не успел.

Прибавил газу, и вот за поворотом мелькнул желтый бок. Автобус несся по дороге с поразительной для этого железного ведра прытью. Почти сразу стало ясно – что-то пошло не так. Вместо того чтобы притормозить перед мостом, автобус резко свернул и понесся вниз. Вписался в дерево и только после этого остановился.

Я видел много аварий на своем веку. Попадал в такие ситуации, что просто чудом выходил из них живым. Но одно дело я, и совсем другое – Русалочка и Апельсинки. Клянусь, за тот миг, что автобус летел под откос, у меня перед глазами вся жизнь пронеслась, а в волосах прибавилось седых прядей. Я бы не простил себе, если с ними что-то случилось. Но и предотвратить аварию не смог.

Но постарался предотвратить последствия.

Я никогда не был набожным, опять же, профессия не позволяла. Но сейчас молился всем богам, кого сумел вспомнить. А когда увидел Ариэль и девочек целыми и невредимыми, испытал огромное облегчение.

Но расслабляться было рано.

Автобус только чудом держался на месте и не съезжал дальше под откос. Пришлось поторопиться, чтобы все пассажиры скорее выбрались. Их было немного, и только бабка со вставной челюстью (точнее, теперь без нее) создала проволочку. Но и это поправимо.

А вот водителю пришлось хуже всех. Можно сказать, этот Слава принял весь удар на себя. Я аккуратно вытащил его из кабины. Принюхался на всякий случай, зная о любви местного водилы к крепким напиткам. Но нет, в этот день он не злоупотреблял. Выходит – все дело в старой развалюхе.

Ариэль сказала, что Славик был опытным механиком и не вышел бы на линию с поломкой. Это огромный повод задуматься. Пугать Русалочку и Апельсинок не хотелось, но я был вынужден задать важный вопрос:

– По дороге не случилось ничего подозрительного?