Текст книги "Хозяин горы (СИ)"
Автор книги: Елена Синякова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Но ему было действительно интересно, доведет ли дело до конца эта огненная барышня.
Черт побери, довела!
И ох как же это его заводило!
Огонь девчонка!
Просто пламя на открытом ветре, которое разгорается за секунды, и спалит целый лес в черный пепел! Как её тёмные глазища!
– Ну так что? Иди сюда, выковыривай теперь пулю, уголёк.
Нет, прикрываться он не собирался даже теперь, хотя его стояк можно было увидеть наверное с самого дальнего края чертова Северного полиса, особенно, когда она недовольно поджала губы и упрямо вскинула голову.
Она не боялась ни его возбуждения, ни вида крови, ни роста, ни размера.
И от этого голова полярного медведя слегка шла кругом.
Какой там страх!
Девушка снова скинула ружье и демонстративно его перезарядила, глядя при этом в его глаза.
Это было молчаливое предупреждение о том, что с другой стороны сейчас образуется еще одна такая же дырка от очередной пули.
И, нет, она не будет шутить, и сделает это так же уверенно и хладнокровно.
Но и он сделает всё, чтобы добиться от неё максимум эмоций.
Медведю это так чертовски нравилось!
Впервые кровь бурлила в нём с такой же силой, как это бывало только во время настоящих битв, где люди гибли пачками, а кровь лилась рекой.
Впервые он ощущал это по отношению к девушке. Человечке.
Пусть хоть всю обойму в него выпустит, но от этого неожиданного электрического кайфа он не откажется!
Мужчина сделал еще один шаг вперед, отчего кровь заструилась сильнее и теперь стала попадать на выложенную плоским камнем дорогу от калитки до дома, а Майя тихо выругалась и прошипела:
– Ну-ка перестаньте оба! Дождитесь Бурана, а потом хоть головы друг другу поотрывайте!
Ярость второй девушки была тоже вкусной, но так его не задевала.
Никто на слова Майи не обратил внимания.
Эти двое продолжали смотреть друг другу в глаза, пока кареглазая вдруг не нахмурилась, а потом растерянно моргнула.
Но ружье в её руках не дрогнуло и не опустилось.
Да и вторая девушка тоже как-то встревожено шевельнулась, во все глаза уставившись на его лицо.
Что было не то?
Они обе смотрели так, словно у него сейчас на лбу рог вырос, при чем, по размеру не меньше члена.
– Передумала стрелять, уголёк?
– Ещё чего! – тут же завелась она заново, отбрасывая смущение и растерянность, и приподняла ружье выше, целясь точно в торчащий член.
На самом деле, девушка была очень меткая!
Но против реакции берсерка бороться было бесполезно.
Особенно, учитывая, что этот агрегат медведю еще был явно нужен.
– Тогда давай!
Неугомонный мужчина снова сделал шаг вперед, и Майя была готова закричать от отчаянья и злости, когда неожиданно промелькнула тень, и раздался знакомый и долгожданный бас:
– Какого моржового хрена здесь происходит?!
Хотелось от души всплеснуть руками!
И пульнуть ножом точно в цель, чтобы Буран чётко понял, что не нужно пропадать в тот момент, когда он очень нужен, и в доме творится не пойми что!
Ей-богу, Майя сделала бы это, если бы не поняла, что Буран сам бежал домой.
Это было видно по его растрепанной шевелюре, отчего мужчина сейчас больше напоминал льва, чем медведя.
А еще он тоже был голым, и тоже сиганул прямо через забор, словно берсерки упорно не видели двери и калитки.
Видимо, это было семейное!
Ситуация была, прямо скажем, забавная – два голых огромных и волосатых мужика сейчас стояли напротив друг друга, глядя так, словно были чем-то сильно ошарашены.
При чём стояли рядом с двумя девушками, одна из которой была с ружьем, а вторая с ножами.
Просто картина маслом «чё за балет тут танцуется?!»!
И вряд ли бы кто-то из них смог ответить на этот вопрос.
Всё было весьма не понятно, но очень интересно!
– Прости, что без предупреждения! – пробасил первым белокурый и простреленный воин, и сделал пару стремительных шагов по направлению к Бурану, словно пуля в бедре его совершенно не волновала, – До тебя не могли дозвониться ни Нефрит, ни Гром, поэтому я пошел за тобой! Батя всех собирает, и ты нам нужен!
Буран явно не был в обиде, хотя выглядел по-прежнему растерянным и шокированным, но потянулся к мужчине, и они обхватили друг друга за руки в области локтей, а затем неожиданно прижались лбами.
– Рад видеть тебя, Морозный!
– Я тоже! За это прошу прощения! – белокурый воин кивнул вниз, показывая то ли на свое возбуждение, то ли кровь, которая продолжала стекать с его ноги на выложенную камнем дорожку у дома, – Я не хотел, но так получилось…
– И за это тоже? – криво улыбнулся Буран, кивая вверх, и показывая на симпатичное лицо мужчины.
Его голубые глаза горели, словно лампочки.
Так же ярко, как горели глаза самого Бурана.
Но то, что с ним происходит что-то не то, сам Морозный не понял.
– За всё! – поспешно закивал он головой, и корпусом развернулся к притихшим защитницам дома, чтобы пробасить,– И прошу прощения у твоей жены…
Воин вдруг осекся и сконфуженно замолчал.
Майя отчетливо видела, как затрепетали его ноздри, потому что видимо медведь в облике блондина что-то учуял и совершенно сбился с мысли.
Голубые и теперь уже неоновые глаза мужчины вдруг округлились, пока он переводил взгляд с одной девушки на другую, явно не в состоянии решить ребус, пока сипло не выдохнул:
–… они обе твои?
Буран нервно хохотнул и пожал плечами, словно извиняясь.
Сложно сказать, мог ли он смущаться, но когда лицо Морозного вытянулось еще сильнее с явным посылом: «А что, так можно было?!» – Буран поспешно добавил:
– Потом всё расскажу! Идём скорее в дом, расскажешь, что происходит дома. Заодно достанем пулю из твоей ноги.
Лишь в этот момент Буран повернулся к девушкам и его лицо тоже вытянулось, а затем озарилось широкой гордой улыбкой, когда он увидел своих валькирий вместе на защите дома с ружьем и ножами.
Кто бы мог подумать, что опасность сплотит их и поставит плечом к плечу!
А может было не плохо, что он ушел, чтобы проветриться и спаси Майю от своего вероломного нападения в спальне.
– Он войдет в дом только после того, как оденется! – насупилась тут же упрямая Аминка, при этом не убирая и не опуская ружья, даже если Буран был рядом.
Было ощущение, что при таком раскладе она могла засандалить следующую пулю и самому Бурану!
Морозный посмотрел на девушку, и вдруг нахмурился.
Задорный блеск в его глазах потух и стал льдом, когда мужчина обернулся к Бурану и на полном серьезе проговорил:
– Мы должны биться.
Хорошее настроение Бурана просто сдуло.
– Это ты к чему?
Чёрт, на такое он не рассчитывал от слова совсем.
На самом деле, глядя в светящиеся глаза Морозного, душа медведя ликовала и была в полном восторге.
Ничего более подходящего он сам бы и придумать не мог!
Всю ночь Буран не мог найти себе места в мыслях о том, что теперь делать с Аминкой. Она ведь была ему родной и дорогой сердцу, но места любви больше не было.
Медведь отчетливо понимал, что не сможет оставить её одну в Дагестане.
Это было просто не по-мужски, потому что он забрал её из дома отца и братьев, которые девушку любили, защищали и выполняли все её прихоти. Он забрал её себе и поклялся защищать и никогда не обижать! И знал, что своё обещание сдержит.
Поэтому вариант был только один – забирать обеих девушек и возвращаться в тайгу.
А вот как жить в самой тайге с ними Буран уже туго представлял, ведь для Аминки это стало б медленной мучительной смертью – каждый день видеть, как её муж отдает предпочтение другой жене. Каждую ночь. И так до конца своих дней. Потому что больше его глаза не видели другой красоты, а тело не могло захотеть кого-то кроме Майи.
И вот появился Морозный!
Словно медвежий бог прислал его на помощь!
Отличный воин, достойный мужчина, верный друг!
Тот, кому Буран без страха и сожаления смог бы доверить судьбу Аминки!
Разве могло быть что-то еще более хорошее в данной ситуации?
И потом глаза Морозного откровенного и сразу сказали о серьёзности его намерений.
Ему можно было отдать девушку без страха за её жизнь и судьбу.
Оставался один только вопрос – захочет ли сама Амина?
Морозный же конечно же ощущал все эмоции Бурана и откровенно ничего не понимал, если не сказать, то был не в не малом шоке от происходящего.
В его белокурой голове просто не укладывалось, КАК у берсерка может быть две девушки. Одновременно! И в одном доме! Они стояли рядом друг с другом и не пытались накинуться и вырвать волосы за своего мужчину!
Еще более странным было то, что та, которая была с меткой и на кого горели глаза Бурана – не особо-то пылала к нему чувствами. По крайней мере, не горела совсем.
А вторая – кареглазая и огненная, обожала до чёрной дыры в груди, когда хотелось убить его самым жестоким способом, а потом умереть рядом с ним, и только так найти покой.
Какого лысого чёрта тут творилось?!
Но самым страшным и нелепым в этой ситуации стало то, что Морозный не ощутил всего и сразу.
Учуял метку на зеленоглазой девушке и всё. Посчитал, что этого достаточно.
Ладно! Стоило признаться в том, что как только он увидел эту огненную красоту с ружьем и пылким взглядом, у него не то, что нюх отключился, но и мозг!
Когда поднялась от прилива бурной крови «нижняя голова» – верхняя перестала соображать автоматически!
– Я проявил неуважение и возжелал твою женщину, – всё так же серьезно и сосредоточенно проговорил Морозный, отмечая, что от его слов кареглазая красавица покраснела и фыркнула, пытаясь скрыть свое неожиданное смущение, – За это ты должен наказать меня. Как минимум.
– А как максимум сильно побить? – улыбнулся Буран, но Морозный кивнул на полном серьезе.
– Ты прав!
– Если собираетесь драться – оденьтесь пожалуйста! – взмолилась Майя, которой было так же тяжело, как Аминке смотреть на двух совершенно обнаженных мужчин, которых их нагота вовсе не смущала.
А вот девушки на пару не очень представляли, как смогут перенести это фееричное действие, когда по воздуху будут летать не только руки и ноги, но и кое-что ещё!
Буран весело хмыкнул, а Морозный обернулся в пол оборота, словно это как-то могло спрятать его стояк – и вежливо проговорил:
– Буду благодарен, если вы дадите мне какие-нибудь подходящие штаны.
– Ты даже не порог дома не ступишь! – тут же взбрыкнула Аминка, на что Буран хохотнул, а Морозный не смог сдержать хищную улыбку.
Огонь девчонка!
Скорее сделает из него решето, чем пустит на порог своего дома.
И, видит бог, если бы не прибежал Буран, то в теле Морозного было бы уже несколько пуль, а Аминка не избежала бы смачного медвежьего поцелуя с элементами легкого возбуждающего насилия.
– я принесу вам штаны! – быстро отозвалась Майя.
Она была не гордая!
Лучше так, чем смотреть на летающие члены!
– Спальня в конце коридора на втором этаже, – улыбнулся Буран, обожающим взглядом наблюдая за тем, как его любимая тут же кинулась в дом, не убирая при этом ножей из рук.
А вот и первый сюрприз от его девочки!
Оказывается, она была бесстрашная и своих в беде не бросала.
Ничего, пройдет еще немного времени – она привыкнет к нему и раскроется совсем с другой стороны. Медведь был в этом абсолютно уверен.
Майя нашла спальню без труда, когда забежала на второй этаж.
Времени было очень мало, но она успела заметить, что в этой комнате были вещи Амины – напротив кровати стояло зеркало, где на полочках аккуратно стояли флакончики с духами и прочие женские штучки.
Впрочем, думать об этом сейчас не было времени.
Нужно было срочно найти штаны.
К счастью, вещи нашлись без проблем в шкафу. И штаны и рубашки висели наглаженные и вкусно пахнущие стройными рядами. И совершенно все чёрные! Видимо, это было какой-то местный дресс-код.
Майя схватила двое первых попавшихся брюк и поспешила обратно, чтобы вручить одежду мужчинам.
Может, они всё таки не будут драться?
В штаны мужчины облачились быстро и молча, а потом Буран вскинул голову и проговорил, чуть щурясь:
– Готов биться за неё, чтобы сделать своей?
Глаза Морозного полыхнули голубым пламенем.
– Готов!
Такого предложения он всё же не ожидал.
Как и Аминка, которая тут же поняла, о ком идёт речь.
– А меня никто спросить не хочет?!
Глава 11
Медведи оба обернулись на возмущенный голос девушки.
Глаза Бурана были полны радости и осознания того, что всё идет как надо и даже ещё лучше.
А Морозный явно был в восторге от происходящего, хотя до конца наверное не верил в реальность происходящего.
Как бы там не было, он ощущал, что Аминка хоть и была искренне возмущена происходящим, но она была и смущена тем, что он захотел её вот так сразу. С порога и тотально.
А смущение было первой ступенькой к сильному настоящему чувству.
По крайней мере, в ней не было отвращения и отторжения к нему.
Скорее удивление от его белокурого вида, такого непривычного в месте, где все мужчины были темноволосыми и кареглазыми.
Да, любовь к Бурану он тоже, конечно же, чувствовал, но сейчас медведя это не смущало.
Он точно знал, что его любовь сможет зарядить эту красавицу так, что их искры превратятся в яркое пламя.
– Доверься мне, и я сделаю всё, чтобы ты полюбила меня, уголёк.
Амина ошарашено моргнула.
О какой к черту любви может идти речь, когда её собственный муж предал её пару дней назад, и сердце было разбито и растоптано?!
В первую секунду хотелось послать его подальше в горы!
Почему девушка не сделала этого?
Посмотрела в его сияющие глаза, и по позвоночнику вдруг прошла волна колючего холода от осознания того, что глаза этого медведя загорелись на неё.
На неё!
Вот так с первой минуты не самого приятного знакомства!
В это даже не верилось!
Но глаза горели голубым пламенем, став неоновыми и в чем-то пугающими.
А еще такими же яркими, как её неверного мужа, чьи глаза горели на другую девушку.
Разве это не было насмешкой судьбы?
Тому, кого выбрало её сердце, она не была нужна.
Но и тот, у кого загорелись глаза, не был нужен ей.
Буран многое рассказывал об этом волшебном процессе, когда глаза берсерка загораются, показывая всему миру, что его сердце больше не свободно и душа нашла свою избранницу до конца жизни.
Амина всегда слушала воодушевленно и горячо мечтала, что в один прекрасный день она увидит этот неземной свет в глазах своего мужа.
– Это любовь? – шептала когда-то Амина, слыша, как муж отвечает ей:
– Это нечто больше любви. Это звериная верность и поклонение своей половинке, когда с её появлением весь мир зверя смещается и заключается только в ней, а всё остальное становится на второй план. Берсерк становится уязвимее, но вместе с тем, в нём просыпается третья сила – то, что дает несоизмеримое сумасшествие, адреналин и ярость, если кто-то посмеет обидеть его пару.
Первое время Амина даже обижалась, что его глаза никак не загораются.
Смешно, но она свято верила, что рано или поздно это обязательно случиться, и даже спрашивала, что ей нужно делать, чтобы ускорить этот процесс – готовить еще лучше? Ублажать еще чаще? Может пробежаться по лесу голой или еще что-нибудь в таком духе, как может быть только у зверей?
Буран тогда смеялся, а она дулась, но обожала его еще сильнее.
Потом она забыла про это чертово свечение.
И вот. Всё пошло так, как нельзя было представить в самом страшном сне.
А теперь она смотрела в глаза совершенно незнакомого мужчины и видела в них то, что не видела в глазах собственного мужа за то время, что они были женаты.
Девушка понимала, что все просто замерли и смотрели на неё в ожидании ответа на вопрос этого странного белобрысого мужчины. Никто даже не шелохнулся, а он…он смотрел так, словно видел перед собой не чужую жену, а настоящую богиню.
Пока было не реально поверить в то, что она сможет полюбить его.
–… ты будешь верен мне? – вдруг выдохнула Амина, и ружье в её руках предательски дрогнуло.
– С момента, как увидел тебя и до конца моих дней, – тут же ответил мужчина, без сомнения и заминок.
Странно, но в эти слова почему-то верилось.
Как и в его силу.
В конце концов, в своей стати, ширине плечей и длине ног он не уступал Бурану ни на сантиметр.
Просто он был такой непривычно белый! Ещё и эта длинная коса, замысловатого плетения, которая опускалась до самых бедер мужчины!
Вот как такого родителям показывать?
– Хорошо, – сипло и тихо проговорила девушка неожиданно, заметив, как полыхнули неземным восторгом голубые глаза, и мужчина широко улыбнулся, показывая непривычно длинные клыки.
Нет, у Бурана они тоже были! Но не таких размеров!
Кажется, он был куда более диким и необузданным, чем её муж, но думать об этом было уже поздно.
Впрочем, она ведь не на свадьбу согласилась?
Да?..
Если бы Морозный умел танцевать, он бы сбацал такую лезгинку, что горячим восточным мужчинам Кавказа и не снилась бы! Потому что девушка согласилась! СОГЛАСИЛАСЬ мать-перемать! И пусть потом будет сложно, и процесс влюбленности займёт много времени – он был готов на всё!
Именно с этими словами воин повернулся к своему другу:
– Я готов!
– Я вижу! – хохотнул Буран, – И теперь думаю, что ты порвешь меня на тряпочки, пока в таком состоянии!
– Хорошо, тогда будем биться на кулаках, а не топорах!
– Уговорил, братишка!
Девушки тревожно переглянулись между собой.
Какие, черт побери, еще топоры и кулаки?
Разве все не пришли к какому-то компромиссу в этой странной ситуации?
– А что вот прям обязательно нужно драться? – первой падала голос Майя, делая это предельно осторожно, словно думала, что мужчины могут накинуться друг на друга и действительно растерзать от любого неверного звука или слова.
Ей показалось, что у них хорошие отношения.
Зачем была нужна эта драка?
– Конечно! – тут же пробасил Морозный, азарт в неоновых глазах которого, в буквальном смысле переливался, словно грани драгоценного камня на ярком солнце, – Я захотел женщину, которая принадлежит другому!
– Если ты случайно не заметил – у тебя дырка в ноге, – весело дернул бровью Буран, которого явно не волновало предстоящее мордобитие, а, кажется, напротив радовало!
– А у тебя в руке, так что мы на равных, – отозвался Морозный, – Ну так, когда начинаем? Девушки могут подождать нас дома!
– Ещё чего! – фыркнула Аминка, чем только подзадорила и без того перевозбужденного Морозного,– Я должна это видеть собственными глазами!
– Маньяки, – только покачала головой Майя, – Вы все маньяки!
Но первой демонстративно уселась прямо на порог, положив рядом с собой ножи.
Аминка последовала за ней, во все глаза глядя на двухметровых мужчин.
– Можно начинать? – весело и воодушевленно поинтересовался Морозный и хохотнул, когда девушки одновременно кивнули, – Дамы ждут!
Он обернулся к Бурану, который смотрел на него с улыбкой и склонил голову, как того требовали законы.
Медведь повторил его жест и отошел на пару шагов назад, как бы расширяя территорию для арены боя.
Майя до последнего надеялась, что борьба будет скорее шуточной. Ну или дружеской и совсем не страшной. Ведь по поведению и общению мужчин было совершенно ясно, что они друзья, а значит, драки до настоящей крови быть не должно было.
Но как же она ошибалась.
Первый удар насём Морозный.
И он был огромной силы!
А еще совсем не по-дружески резким и увесистым!
От этого удара вздрогнула и Майя, и Амина. Шутки и надежда на легкое продолжение тут же сошли на нет.
К счастью, Буран тоже был явно не пальцем деланный, и этот сильнейший удар отразил. И тут же ответил.
Мужчины дрались на равных.
Не зря же они были медведями!
Вот только было стойкое ощущение, что от драки они заводились с каждым нанесённым ударом всё сильнее и сильнее, и находили в этом мордобитии какой-то кайф и наслаждение.
Маньяки!
Девушки молчали и напряженно наблюдали за происходящим, но скоро стали откровенно паниковать, потому что кажется меры медведи не чувствовали и с каждой секундой схватка становилась всё более ожесточенной и не поддельной.
В какой-то момент мужчины вдруг стали рычать и их движения стали настолько резкими и быстрыми, что в некоторых точках рассмотреть движения становилось просто невозможным.
И это пугало до дрожи!
Теперь Майя понимала, что даже Амина, которая знала Бурана гораздо дольше её – не видела их мужа в таком состоянии, а потому её глаза тоже округлились и наполнились волнением.
При чем, понять – переживает ли жгучая красотка больше за Бурана или за Морозного – было невозможно. Оба махались так, что в конце концов что-то и кого-то затрещало!
Надежда была на то, что это были не кости!
– Всё! Хватит! – рявкнула Аминка, подскакивая со своего места с ружьем наперевес, – Успокойтесь оба, пока не разнесли мне здесь весь дом! Вон уже кровью всё заляпали!
Вот только на медведей, которые учуяли кровь и вошли в кураж от битвы крик девушки никак не подействовал.
Никто из мужчин даже не обернулся на Аминку.
Они продолжали мордобитие от всей души, явно позабыв о собственной дружбе, отчего становилось жутко.
Девушки напряженно переглянулись.
Нет, оставлять это всё вот так, было не правильно.
В конце концов, на шум и рычание могли заглянуть любопытные соседи, и что им было потом объяснять?
Мало этого – Морозный одним своим видом и без того привлекал к себе много внимания, а значит и много лишних разговоров.
Майя поднялась вслед за Аминой и запустила один из ножей прямо перед собой.
Со свистом он пролетел между мужчинами и вонзился в деревянную дверь ворот.
Это привлекло хоть какое-то внимание разгоряченных мужчин.
И чтобы поставить жирную точку, Аминка скинула ружье и выстрелила точно по ножу, отчего торчащая деревянная рукоятка разлетелась на мелкие куски, а лица мужчин наконец вытянулись от удивления и глаза хоть немного посветлели.
– Хватит уже! – снова рявкнула Аминка, и Майя кивнула в согласии, покачав вторым ножом с явным посылом, что следующий полетит не в дверь, а в кого-то из них, если медведи не придут в себя, – Опозорите на весь аул, потом разговоров не оберешься!
– Будем считать, что один искренне попросил прощения, а второй так же искренне простил! – добавила Майя, и только сокрушенно покачала головой, потому что медведи переглянулись между собой и разулыбались, как сумасшедшие.
Ну точно же маньяки!
А иначе как было объяснить, что девушки их были готовы пришибить за поведение, а медведи от этого только дико возбудились и были счастливы, как дети?
– Проходите в дом, там решим все вопросы! – продолжила Амина строго и непримиримо, – Но сначала умойтесь оба и смойте кровь! Если увижу хоть каплю на коврах – будете мыть их до следующего утра! Это понятно?
– Более чем, – хмыкнул Морозный, – Готов быть виноватым по всем фронтам, если ты будешь меня наказывать, уголёк!
– А ты бы помолчал лучше, иначе я тебе вторую ногу прострелю! – тут же завелась Аминка, на что мужчина радостно рассмеялся.
Кажется, вопрос с мордобитием был относительно решен!
Оставалось только понять – Амина уже была отдана Морозному или нет?
Вернее, мужчины-то точно решили!
И было ощущение, что оба были этому несказанно рады, а вот что было теперь делать Амине?
Майя прекрасно понимала её грядущее состояние, потому что несколько дней назад пережила то же самое – ей сказали, что этот мужчина будет хорошим мужем и позаботиться о ней – и отдали её замуж.
Сейчас с Аминой по сути происходило то же самое.
И медведям было не понять горечи и разочарования, которые накатывали на девушку удушливыми волнами, ведь Буран даже не попытался НЕ отдавать её. А ведь он был тем, кому она была верна и искренне любила.
Девушка молча поставила ружье на пороге и так же молча вошла в дом.
Майя последовала её примеру, только ножи унесла с собой на кухню.
– Идём, я покажу, где нам лучше умыться, чтобы спокойно войти в дом чистыми, иначе Аминка и правда нас расстреляет.
Буран говорил это с улыбкой, но на душе тоже заскребли кошки, когда он ощутил всё то, что бурлило внутри у неё.
Медведь точно знал, что яркие глаза Морозного – это больше чем клятва в любви и верности, но обида Аминки была выше этого понимания. И её боль и растерянность ранили его.
– Я клянусь, что никогда не обижу её!
– Я знаю, братишка. Но едва ли Аминка это сейчас понимает.
Морозный спокойно кивнул:
– Дай ей время, Буран. Время всё расставит на свои места и залечит раны. Всё произошло слишком быстро и неожиданно для всех. А её любовь к тебе никуда не ушла и не сможет пройти за несколько недель.
– И ты готов это терпеть?
Полярный медведь снова уверенно и спокойно кивнул.
– Столько, сколько будет нужно. Она полюбит меня. Я точно знаю это. Потому что я сделаю для её счастья всё, и намного больше всего возможного.
Мужчины пожали друг другу руки и принялись умываться и смывать кровь, которая продолжала бежать у каждого из них.
– Я скажу Аминке вытащить из тебя пулю, – проговорил Буран, на что Морозный только покачал головой:
– Не стоит. Я справлюсь без особого труда сам. Для Амины я совершенно чужой человек. Не нужно заставлять её прикасаться ко мне раньше времени, особенно, когда у девушки нет желания касаться меня.
Буран только удивленно хмыкнул:
– Когда это ты успел стать таким мудрым и степенным?
– Сам в шоке! – криво улыбнулся белокурый воин, – Сейчас я думаю про девушку и её чувства больше, чем про себя. Наверное, в этом весь секрет.
– Теперь ты будешь думать так постоянно, – с улыбкой выдохнул Буран, из головы которого категорически не выходила его Майя.
Каждую минуту, каждую секунду в мыслях была только она, даже когда он дрался или был вдали от неё.
Сейчас каждый вдох и выдох медведя был лишь для неё одной, и он с ужасом понимал жуткое состояние Грома, когда при родах погибла его первая жена. Да, тогда он был рядом с другом и всё чувствовал до жути, но понять то, как сгорала его душа и умирала каждый день, он смог по-настоящему только сейчас.
– Думаю, мне и в дом заходить пока не стоит, Буран.
– Ещё чего! Надо плотно подкрепиться после боя, и я хочу услышать в подробностях, как там дела на крайнем Севере, и что еще творит Батя! Если он отправил тебя за мной, то явно что-то случилось!
– Пока еще нет. Но что-то грядёт, поэтому собирают всех. Карат говорит, что мы стоим на грани глобальной воны с лабораториями, и, сам знаешь, что он редко ошибается.
Мужчины долго умывались и говорили о том, что было и что намечалось по мнению хитрого, но мудрого Карата, ощущая, что девушки без дела на кухне не сидели и уже собрали обед.
Морозный без труда выдавил из себя пулю, но пришлось немного подождать, когда перестанет течь кровь.
Впрочем, у медведей даже переломы заживали на раз-два! Что уж говорит про какие-то пули и царапины от них! Для берсерков это было сродни тому, что человека укусил комарик было бы и вовсе не заметно, если бы не чесалось.
Когда мужчины вошли на порог свежие, вымытые и бодрые – стол был заставлен закусками из сушеного мяса, традиционной дагестанской сушеной колбасы, всевозможными домашними сырами, орехами, а еще огромной яичницей с мясом и, конечно же, свежими ароматными лепешками, которые так вкусно было есть с медом и свежими сливками.
Чай девушки тоже заварили и тихо удалились на второй этаж, как того требовали традиции – рядом с мужчинами им было не положено сидеть, даже если самим мужчинам этого хотелось до скрежета в клыках.
Впрочем, им тоже было о чём поговорить между собой.
Майя лишь зашла в свою комнату и поняла, что оставлять в таком состоянии Амину ей совсем не хочется, поэтому девушка осторожно вышла и постучала в ту комнату, куда вошла Амина.
– Я могу войти?
– Зачем? – тут же вскинула голову черноглазая красавица, чьей блеск в глазах потух и превратился в застывшую лаву из боли и непринятия ситуации.
Она говорила не зло и не агрессивно, а безжизненно и устало, что было еще хуже.
Эта ночь и сумасшедшее утро выжали из неё окончательно всё позитивное, и убили последнюю надежду на то, что она может быть нужна своему мужу. Хоть немного. Хоть чуточку.
– Я хотела бы побыть с тобой, Амина. Если ты будешь не против.
Майя прекрасно понимала, что каждый человек переживает боль по-своему.
Кому-то нужна шумная компания и не настоящее веселье, чтобы заглушить собственный внутрениий голос, который рыдает.
Кто-то предпочитал утопить свои эмоции в работе, чтобы отключить мозг и не дать чувствам выйти наружу.
Кто-то замыкался в себе и ему было нужно только серые стены и глухое одиночество, чтобы переболеть эту боль и стать сильнее.
Сама Майя была из разряда последних.
Она привыкла годами всё хранить в себе, борясь со снами и воспоминаниями собственными силами.
А вот Аминка казалась позитивной и общительной девушкой, и поэтому Майе казалось, что это жуткое одиночество сделает только хуже, и вгонит в такую депрессию, что откопать Амину потом будет не под силу даже опытным врачам и психологам.
Девушка молчала и смотрела на Майю пустым отрешенным взглядом, когда тихо выдохнула:
– С меня сейчас собеседник никакой.
– Я ничего не хочу обсуждать. Просто побуду рядом, если ты хочешь. Мы можем молчать, или говорить о том, что ты захочешь рассказать.
Амина нахмурилась и чуть поджала губы.
– Я ничего не хочу.
– Хорошо, как скажешь, – коротко кивнула Майя, и сделала уже шаг назад, но потом остановилась и тихо добавила, – Я ведь тебя очень хорошо понимаю. Несколько дней назад мне тоже сказали, что он хороший человек и отдали меня замуж.
Амина бросила пронзительный и слегка удивленный взгляд на девушку, понимая, что она была права.
Майя уже почти закрыла дверь, когда вдруг услышала тихое:
– Останься. Просто посиди со мной немного.
Она тут же вернулась и осторожно закрыла за собой дверь, заняв место в кресле напротив того окна, где на подоконнике сидела Амина.
Девушки молчали, но сейчас им было спокойно.
Майя совсем не ожидала, что Амина заговорит, и в какой-то момент даже задремала, но вдруг услышала тихое:
– Я всегда была пацанкой. У меня даже подруг не было никогда. Наверное, поэтому я выросла такая резкая и грубая, совсем не женственная. Как ты.
Девушка выдохнула тяжело и протяжно.
Ей было еще больнее, чем когда она узнала, что муж взял вторую жену.
Да, её сердце было безбожно разбито и предано, но какая-то надежда на то, что он сможет любить их обеих всё еще теплилась.
В конце концов, по мусульманским законам муж должен был уделять одинаковое внимание и заботу обеим женам. Одинаково радовать подарками и делить свободное время между ними пополам.
Она была согласна и на это.
Пусть хоть как-то, пусть в качестве второй возлюбленной и уже не единственной.
Но сейчас она была просто раздавлена и уничтожена до тла, потому что видела, что Буран с радостью и облегчением отдавал её другому мужчине.
Того, кого она видела впервые и совсем не знала.
Это было настолько обидно, что не было даже слёз.
Внутри словно всё умерло.
– Ты яркая, энергичная и очень красивая! – тут же отозвалась Майя, и говорила это от всего сердца, – А понятие женственности весьма относительное. И потом, Буран полюбил тебя за то, какая ты есть.
