Текст книги "Лютый (СИ)"
Автор книги: Елена Синякова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)
Я осторожно покосилась на своего медвежьего мужа, с удивлением отмечая, что он не злился и не фыркал, оттого, что я лезла в дела, которые напрямую ко мне не относились. Честно говоря, затевая этот разговор, я не надеялась на то, что он его поддержит, и даже будет отвечать, не опускаясь до своей коронной язвительности или усмешек.
Вот и в этот раз, он не торопился отшить меня своей язвительной ухмылочкой, тяжело вздохнув и глядя куда-то вглубь полумрака комнаты, словно решал с чего именно начать и как объяснить:
– Этот город был основан до Мрака, Злата. В нем уже жили люди. просто их было очень мало. Буквально несколько семей, которые были отрезаны от всего мира вечными льдами…в основном те, кто когда-то работал на исследовательской станции и по разным причинам не захотел или не смог уехать из Арктики. Тогда еще был жив мой дед, и он плевать хотел на то, что происходит с людьми. Когда Мрака изгнали из его рода с человеческой женой, он не знал, где сможет найти покой и в каких землях ему можно спрятаться, чтобы спокойно жить, и добрел до нас случайно…дед бы прогнал его, так как поддерживал старые законы и был против связи с людьми, но Отец встал на сторону Мрака. пообещав, что его никто не тронет, пока он в городе, потому что этот огрызок человеческой жизни как раз был на нашей границе, которую мы защищали ото всех…
Я зачарованно ахнула, понимая, что с каждый новым днем узнаю о Ледяном и его жизни все больше и больше, искренне восхищаясь этим громким странным мужчиной, и любя его всем своим сердцем.
– …оказывается у Отца огромное горячее сердце… – прошептала я, на что Лютый тяжело выдохнул, усмехнувшись криво, но не злобно:
– Да. и вместе с этим всегда масса проблем. В то время Отец не был правителем и занимал должность, на которой сейчас обосновался Свирепый. Он был правой рукой своего Правителя и отца, а еще главой охраны и самым сильным воином. С того времени город стал расти. Стали приезжать люди из других земель, а еще приходили изгнанные Беры. пряча своих жен и оставаясь здесь жить навсегда.
Мрака избрали главой города, но нельзя не сказать. что только благодаря ему это место стало обжитым и…как вы это называете?… современным. Теперь в городе есть связь. интернет, школа, больница, даже своя полиция – все как у цивилизованных людей. И Беры здесь живут такие же цивилизованные…пожалуй. даже слишком.
Лютый снова замолчал. прежде чем продолжить:
– И это не мог быть просто пришлый Кадьяк. В городе живут 48 семей, частью которых являются нам подобные. Гризли, Бурые…но нет ни одной семьи с Полярными или Кадьяками. В наших родах за связь с людьми не прогоняли. А убивали. И мужчину и женщину.
Я содрогнулась, стараясь не укореняться в эти мысли, с благодарностью чувствуя. как Лютый приобнял меня крепче. чуть прижимая к себе и накрыв оголенное плечо своей горячей ладонью.
Нет, меньше всего я хотела думать над тем, как расправлялись с бедными женщинами, влюбленными в своих медведей. Мне хватало того. что делали с ними после смерти. Вернее. как хоронили, если это варварство в принципе можно было назвать этим словом…
Но я не могла выбросить из головы слова Отца…
О том, что Мрак убил свою жену.
Едва ли это было подходящим моментом для обсуждения этой темы. к тому же мы обсуждали сейчас Карата, а не Мрака, но разве я могла удержаться, неловко кашлянув, и почувствовав, как губы Лютого растянулись в его коронной снисходительной усмешке:
– Спрашивай уже, Золотинка. иначе тебя просто разорвет. как ту собачку…как там вы ее называете?
– …Тузик? Или Моська?…
– Без разницы! Ну, так и?….
Я потеребила в пальцах краешек одеяла, отчего-то жутко смутившись, словно без спроса пыталась залезть в чужую жизнь. не сразу решившись выдавить то, что вертелось в моей голове уже несколько дней подряд;
– Что случилось между Мраком и его женой?… Отец ведь сказал. что он убил ее…
ОХ, не стоило мне задевать эту тему!
Но было поздно пить Боржоми, когда я уже выдала все, а тело Лютого под моей ладонью вдруг напряглось, словно он почувствовал какую-то опасность. Ей-богу, я даже притихла, прислушиваясь к звукам за переделами нашей комнаты, словно могла услышать то, что он мог даже еспи бы что-то и случилось. Вот только следующий жест, когда мой огромный муж вдруг неловко и явно слегка нервозно почесал свою щетинистую щеку, ввело меня в небольшой ступор. Как и его голос, который пробормотал:
– …разве мы не о Карате говорили?…
Лютый умел смущаться?!..
Серьезно?!!..
Видимо эта способность в полной мере перешла только к его милейшему младшему брату, оставшись в теле холодного насмешливого Лютого лишь в сотой доли…но и она была, как оказалось!
– Ты же сам сказал, чтобы я спрашивала, вот я и…
– Я понял, понял. Может ты лучше у Свирепого поинтересуешься на этот счет? Я и сам узнал только пару дней назад…
Боже! Ну до чего же это было мило, видеть своего колкого и вечно лукавого мужа именно таким сладким и почти домашним, с виноватым взглядом, который он старательно отводил и прятал за своими пушистыми ресницами, чем подогревал интерес только еще больше!
Что же там такого могло случиться, что от этого смутился даже сам Лютый?!..
– Ну уж нет! Спрашиваю у тебя!
Лютый кинул на меня быстрый взгляд. явно чувствуя, что теперь я просто так от него ни за что не отстану, изогнув бровь и скинув его руку, которая умело поползла к моей обнаженной груди:
– Неплохая попытка сбить меня с мысли, но в этот раз у тебя ничего не получится, дорогой муж!
Наверное, я сказала это зря, когда голубые глаза полыхнули как всегда жадно и с явным вызовом:
– …Я могу попробовать еще раз…
Вот уж дудки!
В этот раз я хотела разговаривать!
Ну хорошо…не только разговаривать, но остальное могло нас прекрасно подождать, даже если тело предательски откликнулось на этот взгляд голубых глаз, которые меня уже начинали нагло облизывать.
Едва ли я могла похвастаться такой же силой и ловкостью, как девушки-Беры, но по крайней мере мне хватило и того и другого, чтобы извернуться в горячих руках Лютого, запрыгнув на него сверху, и скрестив его ручища на мощной груди, привалившись на них сверху, даже если я прекрасно понимала, что его не удержит не только мой вес, а даже целя ледяная глыба, размером с Титаник, если Лютый просто решит подняться.
Вот только он приглушенно рассмеялся, растянувшись подо мной, сповно сонный ленивый мишка, в очередной раз позволяя мне почувствовать себя на вершине восторга, когда этот огромный, сильнейший в мире мужчина, позволял мне взять верх над собой! Пусть даже и поддавался!
– Лютый, я жду! – нависала я над ним, совершенно не смущаясь собственной наготы и того, как голубое пламя в его глазах разгоралось все сильнее и сильнее.
– …Поцелуешь, тогда скажу, – вдруг лукаво изогнулись его чувственный губы, на что я только всплеснула руками:
– Я серьезно!
– Я тоже, – чуть дернул он плечом, прикрывая свои ресницы и глядя сквозь них на меня в ожидании желаемого. когда я поняла, что сама хочу этого. Очень.
Главное не увлечься!
– Я ждууууууууу….
Ох уж это мурлыканье, которое растекается по его телу мягкой вибрацией, отражаясь в каждом моем трепещущем нерве. словно электрический разряд. от которого возникает совершенно неправильная реакция между обнаженных бедер поверх его обнаженного пресса.
Ладно! Главное быстро, и сильно не вдаваясь в собственные ощущения!
…сповно у меня могло это получится, когда я подалась вперед, буквально ложась грудью на его сложенные крест на крест руки и касаясь его чуть приоткрытых губ в легком поцелуе, но все-таки не удержавшись от того, чтобы не скользнуть языком, пробуя его невероятный вкус колкой свежести, словно мята на льду.
– И это всё? – изогнулась лукаво бровь Лютого, когда я поспешно выпрямилась, снова удерживая его руки в том же положении мумии, и поспешно облизываясь.
– Все!
– Боишься, что не удержишься? – и снова этот голодный облизывающий блеск голубых глаз, от которых я почему-то не замораживалась, а начинала таять, намокая особенно активно в некоторых местах!
– Боюсь!
Его смех был глубокий, волнительный, победный и такой эротичный, что я на секунду почему-то задержала дыхание, словно это могло мне помочь не потерять себя, когда я демонстративно выпрямилась, сидя на нем верхом, и изогнув бровь на манер Лютого, пропела как только смогла протяжно и сладко:
– Я ждуууууу.
Забавно было наблюдать, как Лютый замолк, прикрыв глаза и выдохнув тяжело и протяжно, заставляя меня буквально ерзать от нетерпения.
Что же там было такого необычного, что говорить об этом смущался даже сам Лютый?!..
– Эта история касается не только Мрака, но и Сумрака…и было бы лучше, если бы ты спросила у него сама, – я медленно моргнула, пытаясь переварить услышанное и связать все концы ниточек. чего пока никак не получалось, пристально наблюдая сверху за Лютым, который снова замолчал. очевидно, буквально заставляя себя говорить, – …но, хорошю. Я расскажу тебе это лишь потому, что не хочу. чтобы Сумрак лишний раз вспоминал об этом и снова чувствовал свою боль.
Это было и вопнительно. И страшно…
Становилось ясно с этих слов, что ничего хорошего от истории ждать не приходилось, и, думая о нашем добром и мудром Сумраке, становилось явно не по
Лютый вздохнул еще раз, в этот раз весьма сосредоточенно и даже как-то упрямо:
– В девушку были влюблены оба брата. Она узнала о нашем роде случайно и должна была умереть еще в лесу, когда увидела их…но Сумрак не смог этого сделать. Его глаза загорелись сразу же…
Когда я вздрогнула, Лютый осторожно достал свои руки из-под моих ладоней, положив их на бедра, не пытаясь притянуть к себе. а словно пытаясь защитить.
– Они спрятали девушку… вернее пытались. Но сами братья не могли обмануть своего отца и повелителя их рода. Я не знаю всех подробностей, но знаю лишь одно наверняка – между Сумраком и Мраком девушка выбрала последнего, даже если тот не был влюблен по настоящему…
–..его глаза не горели?
– Нет, Злата…и никогда не загорались потом. По крайней мере, на нее….Сумрак встал на защиту брата и своей возлюбленной, даже если она выбрала не его. Он убедил своего отца отпустить брата и девушку, приняв на себя все наказание….
На душе было так тяжело и больно, что я легла на мощную горячую грудь Лютого, с благодарностью ощущая, как его руки оплелись вокруг меня, прижимая к себе осторожно и нежно.
– Ты знаешь, как наказывают Берсерков за измену?…
Я не была уверена, что хочу спышать это, молча покачав головой и закрыв глаза, прижимаясь к ароматной гладкой коже Лютого и прислушиваясь к глубокому ровному сердцебиению своего мужа.
– Его бьют по спине особыми тонкими прутьями до тех пор, пока не сдирают кожу. А потом бросают в одиночестве за много километров от родного селения….если после этого он сможет вернуться в свой дом, то наказание считают пройденным и его прощают.
Я зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, и кусая губу, пытаясь не видеть перед глазами нашего славного, добрейшего Сумрака, который пожертвовал собой ради брата и своей любимой.
–..а как случилось, что Мрак…
– Убил ее? – руки Лютого напряглись и буквально окаменели, но при этом не сдавили сильнее и не причиняли боли, когда он осторожно погладил меня по спине, легко и ласково касаясь кончиками пальцев каждого позвонка, – Мрак никогда не был влюблен в девушку по настоящему, хотя и продолжал жить с ней в городе, в который они оба вложили столько сил. Беда случилась, когда Мрак влюбился. По-настоящему. И его глаза загорелись на приезжую девушку. Он хотел быть честным со своей женой….по крайней мере, так говорил Свирепый…пытался уйти, но жена не хотела его опускать. Плакала.
– …И ОН убил ее за это?!
– Случайно. Не рассчитал силу и оттолкнул ее от себя. Женщина ударилась головой…
Я едва могла дышать, желая лишь одного, чтобы морозный аромат Лютого заполнил мои легкие, и отключил мои мозги, которые дымились от полученной информации и буквально выворачивались наизнанку.
Едва ли я теперь могла рассуждать о Карате и его злодеяньях, когда все мои мысли были лишь о Сумраке и его ужасной истории.
Он пожертвовал собой ради брата и любимой, чтобы в конце-концов все закончилось так ужасно…
Возможно, именно поэтому он всегда носил одежду, чтобы только никто не видел того, что было с его спиной.
Боже…как он только смог выжить после этого зверства над собой?!
Как он не проклял своего брата за то, что тот не сберег его любимую)…
– Неужели после этого всего Мрак смог быть рядом со своей новой любимой? – выдохнула я в грудь Лютого, обхватывая его руками, чтобы прижаться сильнее и скорее прийти в себя.
– Нет. Он остался один.
Мы еще долго молчали, дыша в такт. Вот только сердце Лютого билось спокойно и размеренно, пока мое содрогалось при каждом ударе, прочувствовав услышанную историю, которую мозг едва смог вместить в себя, отвергая ее от ужаса и тошнотворной неприязни к тому, как порой бывает горька и несправедлива жизнь.
А еще я думала о том. что даже у Беров есть неразделенная и горькая любовь.
Как же это было ужасно и жутко несправедливо, учитывая тот страшный факт, что им даже законами было запрещено любить, если они хотели сохранить жизнь себе и своим любимым.
– А как же девушки-беры?…
Лютый чуть приподнял голову. удивленно посмотрев на меня, но явно начиная догадываться, к чему я пытаюсь склонить этот разговор, так сказать в продолжение темы:
– А что сними не так?
– Когда они влюбляются, их глаза не загораются, как у вас?
– Нет.
Лютый явно лукавил, отвечая коротко и быстро, но глядя при этом на меня весело и заигрывающе, прекрасно понимая, что я все-равно не сдержусь и спрошу то, что снова вертелось в моей ненасытной на информацию голове:
– А как же Звезда?….
– А что со Звездой? – изогнул бровь Лютый, хотя его глаза смешливо сверкнули, разряжая напряженную обстановку и тяжесть услышанной истории.
– Не прикидывайся, что ничего не знаешь! – ущипнула я Бера за грудь. отчего он даже не поморщился, продолжая улыбаться и играть своим блестящим глубоким взглядом, – ты же сам говорил, что она влюбилась в Севера!
– Разве я сказал, что она влюбилась?
– Нет? – удивленно уставилась я на своего мужа, видя, как он лишь покачал головой в ответ:
– Нет. Я сказал, что она запала на него.
– Формулировка сути не меняет!
– Меняет еще как– фыркнул Лютый, не обращая внимания на мой недоуменный и слегка недовольный взгляд, – Любовь – это эмоции, это то, что хочет твоя душа. А то, что испытывает Звезда – это инстинкты. То, чего хочет тело. Для таких переживаний любовь не обязательная составляющая.
О!
– Ага-Мы снова замолчали, пока я переваривала очередную порцию полученной информации, понимая, что в этот раз мне хотелось вздохнуть, наверное, даже с облегчением.
Звезду можно было понять – с младенчества быть только рядом с женщинами или Отцом, а потом резко увидеть обнаженного и прекрасного Севера – тут можно было запросто умом тронутся, не то, что про инстинкты вспомнить!
Но. По крайней мере, теперь я была спокойна, что хотя бы Звезде не придется мучиться от неразделенной любви к тому. чье сердце уже во власти другой девушки. И был шанс, что со временем это пройдет, когда на пути Звезды появится ее настоящая большая любовь, где и душа и тело будет хотеть только его одного и никого больше!
– Ты в порядке?.. – тихо проговорил Лютый, поглаживая меня по спине своей горячей ладонью, и не пытаясь опуститься ниже, на что я горько хмыкнула в ответ:
– А что, похоже на то?..
– Нет, – судя по голосу, мой морозный муж улыбался, и сначала я не поняла по какой такой загадочной причине ему было так радостно, пока я боролась с собственной тошнотой от услышанного и думала, как теперь смогу смотреть в глаза Сумраку, зная все то, что с ним произошло из-за брата, пока Лютый не добавил тихо, – …а ты изменилась.
Я медленно моргнула, пока не понимая хорошо это или плохо, ожидая от него продолжения слов и приподняв голову, упираясь подбородком в могучую ровно поднимающуюся и опускающуюся грудь моего мужа, который смотрел в эту секунду так странно….так тепло.
– Стала говорить то, что думаешь.
Я моргнула еще раз, вдруг понимая, что смутилась.
А ведь он был прав.
Еще месяц назад я бы ни за что не позволила себе лежать вот так – совершенно обнаженной, растянувшись на огромном теле обнаженного мужчины, который был моим мужем по каким-то загадочным правилам. © которых в моем мире никто ничего не знал…да и был ли теперь тот самый «мой мир»? Тот мир, откуда я приехала с тяжким грузом своих мыслей, запутавшись в своей жизни, чувствах и том, что должно быть дальше.
Нет. В том большом, шумном, сером мире стали и продажных жизней я всего лишь тихо существовала, не задумываясь над прожитыми днями, потому что подобно мне так жили все вокруг.
Мой истинный мир был здесь.
Во льдах и непреступном холоде, где слова остры, а сердца добры и горячи, словно пламя!
Здесь я чувствовала, что живу по-настоящему.
Что я нужна.
Что меня любят и мной дорожат.
Здесь была моя медвежья семья, ради которой, теперь я знала это наверняка, я сделаю все, что угодно. Конечно. я никогда не смогу стать, как наша крошка Мия, но теперь я знала наверняка, что мне это и не нужно, потому что меня любили не за то, какой я должна быть, а за то, какая я есть.
А еще я никогда бы не подумала, что ледники способны таять, когда вся их глубокая и колкая безбрежность, становилась обволакивающим океаном, вокруг маленького райского острова. который я видела в глазах Лютого, широко улыбнувшись ему и прошептав в его кожу:
–. ты тоже.
С одной стороны передо мной был все тот же высокомерный, колкий, холодный и язвительный тип, с лукавой усмешкой, которая в равной степени доводила как до истерики, так и до полного и безоговорочного возбуждения, а с другой – это был тот мужчина, за которого я отдам в своей жизни все и рядом с которым чувствовала себя хрупкой, защищенной и необходимой.
Лютый как обычно ничего не ответил, загадочно сверкнув своими глазами и натягивая на меня одеяло повыше, не торопясь, однако стаскивать меня со своего тела, приглушенно пробормотав:
– Уже скоро утро. И тебе и мне нужно поспать.
На самом деле, после всего услышанного я не хотела спать совершенно, и едва лисмогла бы уснуть в принципе, даже если бы весь день наматывала круги вокруг ледника. А вот Лютому нужному было отдохнуть определенно, и, целуя его легко и осторожно в грудь, я покорно закрывала глаза, привораживая сон и слушая сердцебиение Бера, словно колыбельную.
В голове морозным вихрем носились десятки мыслей, которые сталкивались друг с другом, словно айсберги с Титаником, запутывая меня, а иногда ввергая в полный ужас.
Но чего я точно не ожидала так это того, что я все-таки усну, развалившись на теле своего мужа, словно на твердом матрасе с подогревом и вибрацией.
Не сказать, чтобы было очень удобно, зато было очень уютно лежать на нем, обхватывая руками и вдыхая полной грудью его морозный аромат.
Вообще-то с тех ор, как мы перебрались в эту спальню, я ужасно спала, даже не смотря на то, что теперь мы с Мией спали на самой настоящей кровати, с простынями и подушками, укрываясь не шкурами, а самыми настоящими одеялами.
Должно быть, дело было не в комнате, а в моем состоянии нависшей беды.
Даже погружаясь в свой неглубокий, неспокойный сон, я каждую секунду была сосредоточена на Мие, открывая глаза и всматриваясь в ее личико каждый раз, когда девушка просто разворачивалась. Мне всегда казалось, что у нее есть какая-то особая связь с нашими Берами, даже если она была таким же простым человеком, как я. Страшно было пропустить на ее личике что-то, что сказало бы мне о наших мужьях, о которых мы думали каждую минуту своей новой жизни в статусе жены медведя.
Казалось, все было так же – крошка готовила, готовила, и еще раз готовила, гоняла прибегающих Гризли и Бурых, которые забегали, чтобы перекусить хотя бы раз в день, а потом обнимала их искренне и нежно, играла с малышами и помогала с ними Ночи, и лишь поздно ночью мы вваливались в нашу теплую небольшую комнату без конечностей, успевая даже поговорить между собой, пока лежали в ожидании сна, крепко обнимая друг друга. Теперь мы всегда были вместе, всегда были рядом, за исключением только тех ночей, когда прибегали наши мужья, делая это обязательно по очереди.
Лишь сейчас я понимала, что действительно спала спокойно и крепко только рядом с Лютым, под его горячим боком, дыша его родным ароматом и ощущая ровное глубокое дыхание в своих волосах.
Я всегда спала рядом с ним так крепко, что каждое утро просыпалась. понимая, что Лютый уже ушел, но сонно улыбаясь тому, как он в очередной раз закутал меня в одеяло и шкуры, чтобы я не околела без его жара в этом ледяном царстве.
Мия никогда не заходила в комнату, пока в ней был Лютый, вот и сегодня я поспешно оделась, стуча зубами от холода, даже если в комнате всегда горел огонь, и даже натянула на себя варежки. чтобы скорее согреется, выпархивая в морозный ледяной коридор, где уже стоял аромат готовящейся еды.
Оставалось только понять, сегодня Мия готовит в общем зале, на кухне Беров или кухне малышей, куда теперь для нас двоих был открыт доступ.
Хорошо, что обе кухни находились в одном коридоре, по которому я поспешно шла, заглядывая в ледяные комнаты и улыбаясь, когда наконец увидела шуструю миниатюрную фигурку, которая суетилась у стола, что-то активно строгая большим ножом.
И, глядя на Мию, я снова думала о ней, Севере и Звезде, вдруг подумав, что девушки были очень похожи между собой.
Обе светлоглазые, с шикарными черными волосами до самых ягодиц, только если волосы Мии вились крупными кудрями, то у Звезды они были словно шелковый водопад – ровные и совершенно прямые. Вот и сегодня глядя на нашу ясноглазую девочку с невероятным открытым взглядом, я снова подумала, что если бы она была рождена не в мире людей, а Беров, то была бы Кадьяком…как я была бы из рода Полярных.
– Доброе утро! – я всегда улыбалась искренне и открыто рядом с Мией, видя в ответ ее красивую и такую добрую улыбку, которая в последнее время всегда была чуточку грустной.
– Доброе, сестра моя! Чай готов! Если подождешь немного, то я сделаю сырники.
Наша девочка была белокожей, но в последнее время она выглядела нездорово бледной от усталости и переживаний. К сожалению, я не могла помочь ей, как бы не пыталась, даже если теперь проводила все свободное время рядом с ней на кухне.
– …так и не ест ничего? – подошла я к девушке, осторожно обнимая ее за плечики и слыша, как она тяжело и протяжно выдохнула, покачав головкой:
– Ничего. даже свой любимый суп и жареную рыбу Злата, я не знаю, что делать… даже наши ребята говорят, что он настолько замкнулся в себе, что они не могут понять его эмоций. Он постоянно о чем-то думает и молчит Я боюсь, сестра…
Когда ладони Мии легли на мои руки и ее тонкие пальчики задрожали, я обняла девушку сильнее, чувствуя, как колотиться мое сердце.
Да, в эти дни Отец был не похож сам на себя – молчаливый, тихий, он больше не гонял своих бепокурых Беров, которые передвигались по дому. словно огромные мышки, опасливо косясь на того, кто больше не обращал внимания ни на что и ни на кого.
Вечерами он сидел с малышами, укладывал их спать, и. казалось, что это было единственное, что осталось от нашего Отца.
Переживали все. Все пытались поговорить, даже Лютый. Но папа лишь грустно улыбался и хлопал по плечу своих обеспокоенных детей, не спеша делиться своими мыслями или чувствами пряча их за льдами своей загадочной души.
– Тушеное мясо скоро будет готово, может хоть его он поест…
Да, определенно уже то, что Отец не ел ничего. говорило о том, что с ним не все в порядке.
– Давай я помогу.
Мия чуть улыбнулась, кивнув с большой благодарностью:
– Сначала выпей чай!
На сегодня по плану была яичница. Огромная такая! Я даже не пыталась сосчитать сколько скорлупок я разбила, когда мясо было готово, и, наложив его в самую большую тарелку, которая походила скорее на тазик, мы с Мией поспешили к Отцу, надеясь его воодушевить.
Пускай не разговорить. но хотя бы накормить, пока наше Морозное Величество не сдулось до размеров Нефрита.
– А пирожки будут? – уже терлись возле нас даже Полярные Беры, которые очень быстро поняли, что в этом мире есть еще вкусняшки, кроме свежей, только что выловленной рыбы. Та же рыба, только соленая и жареная! А пирожки с рыбой? А уха? Теперь Полярные знали об этом не хуже Бурых, Гризли или даже наших Кадьяков.
– Еспи раздобудете к обеду муку…
– Считай, что она уже на кухне!
Я улыбалась. шагая за Мией, чуть не врезавшись в ее хрупкую спину, когда девушка неожиданно остановилась, принявшись оглядываться по сторонам.
– А где Отец?
В сердце что-то ойкнуло еще до того, как Беры закрутили головами, пожимая плечами.
– Никто не знает, где Король? – тихо проговорила я, видя, что Мия побледнела еще сильнее, порывисто поставив тарелку на пустой трон и кинувшись к выходу, не обращая внимания на округлившиеся глаза Беров.
Не смотря на то, что я была выше Мии, я едва поспевала за ней, стараясь не упасть на ледяном скользком полу и едва не сбив собой девушку, врезавшись в ее хрупкую спину, когда она неожиданно резко остановилась, вскинув свою черноволосую голову.
Резко затормозив, и положив ладони на плечи своей единственной подруги и сестры, я подняла голову вслед за ней, чтобы понять, что же послужило препятствием для нашего передвижения, едва удержавшись, чтобы не поморщится.
Мужчина, возвышающийся над нами, словно ледяная гора, был как всегда крайне недоволен и смотрел тяжело и недобро.
Морозный.
В последний раз я видела его тогда на льдине, когда Лютый победил в честном бою, и после поставил мне метку, а Отец отправил раненного и едва стоящего на ногах воина в дом за Мией.
Интересно, он тогда дошел?…
Я быстро покосилась на его мощный накаченный торс с рельефными мышцами, надеясь, что сделала это не слишком явно и навязчиво, увидев лишь пару алых тонких полосок на его боку, как обычно бывает, когда шов срастается.
Кажется, Морозный был вполне себе здоров… и снова очень недоволен, глядя на нас сверху вниз с высоты двухметрового роста.
– Вы не можете выходить из дома, – сухо проговорил Бер, не шелохнувшись, даже когда Мия подошла к нему ближе, задрав свою головку и глядя в эти холодные мрачные глаза. Вот уж воистину эту крошка не боялась никого из мира Беров!
– Что значит «не можем»?
– То и значит, Мия. Никого не может покидать пределы дома, до тех пор, пока мы не найдем Карата. Это приказ нашего Короля и Свирепого.
Я молча смотрела на сестру, которая сделала пару вдохов, быстро моргнула своими длиннющими черными ресницами. но не сдалась ни на шаг, снова стрельнув своей глубокой синевой по ледяным глазам Бера:
– Даже если на данный момент сам Король и Свирепый находятся за пределами дома?
– Да.
Мия не остановилась бы, даже если пришлось бить Морозного по голове сосулькой!
– Морозный, послушай, Отца нет в доме. Мы переживаем. Ты ведь чувствуешь его, скажи хотя бы где он и что с ним происходит…
Бер сосредоточенно уставился куда-то над нашими головами, словно напряженно прислушиваясь, и медленно проговорив:
– Король где-то у леса. Он один. И сним все в порядке.
– В порядке?! Ты разве не знаешь Отца?! – всплеснула руками Мия, вдруг уперевшись руками в бока, – Король не ест и не говорит уже несколько дней, по-твоему это нормально? Он уходит из дома так, что его не заметили даже вы, его личная охрана! Это тоже нормально?
На секунду Морозный нахмурил свои светлые брови, в душе явно соглашаясь с Мией, но все-равно упрямо качая головой, отчего тугая коса за его спиной показала свой хвост из-за могучего плеча:
– Ты слышала меня, Мия! Ты знаешь наши правила. Слово Короля и Свирепого для меня выше всякого закона – никто не выйдет через эти двери, пока они не разрешат! И никто из воинов не уйдет со своих постов. пока им не дадут такого указания!
– Даже если Отец будет в опасности?!
Морозный лишь молча кивнул головой, глядя резко, колко и упрямо в голубые глаза девушки, которая не отступила ни на шаг и сейчас:
– Я знаю, ты понимаешь, что это полный маразм, но не мне судить о ваших правилах, брат. Тогда скажи мне, а если нас заберут наши мужья, вы тоже не выпустите нас из дома?…
– С ними вы можете идти.
– Чудесно! А теперь напрягись и скажи, где Север, Свирепый и Лютый!
– Мия, я тебе не бабка-гадалка!
Я чуть не прыснула от смеха от невозмутимого личика Мии, которая проговорила:
– Какая гадалка! Ты ведь можешь чувствовать их!
Морозный наверное надулся бы, если бы не был великим воином, который только кинул уничтожающий взгляд на мелкую, смелую девчонку, все-таки сосредоточившись снова и пробормотав:
–..если Север далеко, то его могу и не найти. Мы только свою кровь чувствуем четко…Ладно. Они все на границе. Нефрит тоже с ними.
В этот раз Мия все-таки нахмурилась, быстро кивнув и что-то соображая в своей головке, когда приглушенно проговорила, обращаясь скорее к себе самой, нежели к Морозному. который внимательно наблюдал за девушкой, низко опустив свою белокурую голову:
–..На границе – это далеко. Морозный, – Мия сладко улыбнулась. отчего на ее щеках появились ямочки, – а ты можешь позвать их, пожалуйста?
– По твоему я еще и серена?! – не знаю, как на крякнул Бер, скрестив руки на своей огромной груди.
– При чем здесь серена? Ну ты же можешь как-то покричать? Порычать? Громко свистнуть2….
– Мия!
– Ну должен же быть какой-то способ позвать наших мужей, чтобы они услышали и пришли! Если не выпускаешь на улицу нас, не будешь искать Отца сам, тогда сделай хоть что-нибудь, черт побери, чтобы они вернулись в дом и выпустили нас!
Мы сами отыщем Отца и вернем его домой!
Судя по тому, как усмехнулся Морозный, окинув нас насмешливым взглядом, ничего он делать не собирался, и вообще откровенно забавлялся тем, что представлял, как мы с Мией будем отважно носиться по ледяной пустыне, не обладая даже частью их звериной силы и феноменальным нюхом.
Вот только сделал он это совершенно зря!
Потому что теперь мы были не просто мелкими людишками!
Мы были женами Берсерков!
И у нас была семья, за которую мы пройдем всю Артику вдоль и поперек, если это потребуется!
Ей-богу, я себе сама сейчас напоминала Джека Воробья.
Капитана Джека Воробья!
Который где-то внутри меня, покачнулся, щелкнул пальцами и сказал, обращаясь к Морозному: «Смекаешь, милочка?…».
Нет, Морозный ничего не смекал, и явно к большому счастью. Потому что в моей голове только что в очередной раз щелкнуло, когда я потащила Мию за руку от выхода, торопливо и приглушенно говоря:
– Идем, сестра, идем. Оставь его в покое. Ты же видишь, нам не выбраться отсюда.
