Текст книги "Пашкины будни (СИ)"

Автор книги: Елена Штефан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Часть 3
Глава 15. Переформатирование аристо и первые покупки

Даль Варим увидел выходящих из вивария подопечных и постарался принять вид деловито-доброжелательный. Собственно, эта мимикрия нисколько не противоречила его внутреннему настрою. Настрою, который вчера вечером очень жёстко подкорректировал сам его величество Эрик Въедливый.

Даль слушал разнос и сатанел от ненависти к землянину: вот какого рожна эта иномирная вонючка так язык распустила? Всё выложил! Ничего не утаил!

Почему вонючка? Ради чего Павел должен был покрывать сопровождающего, который переступил все мыслимые и немыслимые приличия? Этими вопросами самоуверенный аристократ даже не задавался. На что ему весьма резко указал венценосный патрон. И получил потрясающий в своем простодушном снобизме ответ: должен и все! Потому что землянин.

Это была такая незамутнённая наглость, что Эрик сбился с обличительного настроя. Ему вдруг стало очевидно, что парень – хотя какой к чертям парень, почти мужчина – нифига, как говорят земляне, не отдупляется. Он, кажется, просто не понимал, в чём неправ. И тогда Эрик, недолго думая, накинул на паршивца неподвижность. Причём милосердно отключил ему и думалку тоже. Ну, не совсем напрочь – ноги парня держали. Ещё не хватало о безопасном размещении безмозглой тушки заботиться. Не королевское это дело.

Эрику нужно было перевести дух и подумать. Точнее, проверить мелькнувшую очень неприятную догадку. Проверил. Убедился, что не ошибся. И твёрдо решил, что в этот раз Шенол от ассенизаторских работ не отвертится. Ещё одного менталиста такого класса у короны пока не было. Как и времени на раскачку. Зато был Шенол.

Предстояло ни много ни мало, а учинить ещё одну волну ментального аудита. И желательно скрытно. Нужно было найти того, кто повесил на гвардейца короны малозаметное и очень сложное по исполнению проклятие. Почти ментальную закладку, сродни тем, которыми напичкали наездников перед соревнованиями.

Опять беззастенчивое манипулирование жертвой с тем же самым рисунком воздействия. Ну, слава шельмам, не совсем манипулирование. Результат своего воздействия автор проклятия даже просчитать не мог, если не знал Даля Варима лично. А если и знал – точность прогноза на уровне каблуков, кабы не ниже.

Проклятие работало как усилитель эмоций, которые испытывала жертва в данный момент, и довольно серьезно снижало самокритичность. У Даля это вылилось в неприятие землянина. А с чего это он командует⁈ Он младше! И вообще техномирец! Ну и самое острое на тот момент чувство – любопытство – крепенько так усилило. И все это на фоне насильственно размытых этических и служебных рамок. Красивая работа. И по замыслу, и по исполнению.

Когда это было сделано, Эрик представлял себе очень хорошо, и шкала вероятностей его догадку подтвердила. На галерее. Кто-то на галерее увидел необычную тройку молодых людей и воспользовался подвернувшимся случаем подгадить. Чего хотел добиться? Скорее всего, дискредитировать Павла Мартуна. Чего проще? Варим борзеет, Мартун реагирует, как положено наезднику с репутацией, лихо и стремительно. Сцепилась королевская элита – наездники и гвардейцы. Какая прелесть! Алу в этой комбинации, скорее всего, не учитывался. Потому что про Алу среди канцелярской элиты, имеющей доступ в прогулочный атриум, вообще мало кто знал. Парень и парень. Штатский. А Павел Мартун – личность в узких кругах известная. Мало того, что землянин, так ещё боец, который на соревнованиях выиграл свой поединок голыми руками. Без магии и оружия. За что был прилюдно обласкан обоими величествами. А ещё фаворитка второго величества считала этого мальчишку родственником – факт известный ещё с соревнований. Не слишком распространённая информация, но для тех, кто следит за расстановкой сил во дворце – не тайна.

Теперь нужно очень осторожно выяснить, что это, собственно, было? В кого метили? В наездника, который на каждом углу заявляет, что служит короне, а значит, в правящих близнецов? Или в Серафиму? Лучше бы второе, потому что первое означает, что не всех заговорщиков и активно недовольных выпололи. В любом случае, попытка бросить тень на властвующий братский дуэт налицо. Видимо, массовые казни не слишком впечатлили дворцовых интриганов. Ну что же. Исправим! Вот мальчиков из столицы наладим и приступим! Ибо, как говорит наглый мудрый Жех, нефиг! Нефиг на власть бычится. И людей короны задевать тоже нефиг. И совсем не стоит покушаться на любимую женщину мага одиннадцатого ранга.

Отец учил ценить и беречь своих людей. Но понимание «свои» во всех смыслах до венценосного разгильдяя по-настоящему начало доходить только когда он с близкого расстояния присмотрелся к отношениям землян. Наверное, именно с этого и началось взросление младшего величества как власть предержителя. Свой – это не только когда подданный за корону, но и корона за подданного. А в идеале лучше наоборот: сначала корона, ага-ага – социальный пакет и перспективы, а потом уже от подданного – верность долгу и энтузиазм вприпрыжку. Тоже мудрость от хуторского кузнеца с талантом политика. Ну и влияние Серафимы, не без этого.

Поэтому сейчас Эрик действовал стремительно, загнав себя в ускоренный режим сродни боевому. И обдумать всё успел в первом приближении, и заклятие обнаруженное снять. Грубовато получилось, ночные кошмары парню обеспечены. А в остальном обездвиженный Даль даже застояться не успел. И десяти минут, выпавших из его жизни, не заметил. Разве что глаза почему-то пекло. Так это скоре всего оттого, что выволочка была знатной, и гвардеец так усердно ел начальство глазами, что смаргивать забывал. А вовсе не потому, что Эрик веки застывшему парню опустить не потрудился.

Ругался его величество номер два вдохновенно и страху на беднягу Даля нагнал качественного. Не потому, что перед гвардейцем спектакль отыгрывал: вроде как не виноват служивый – прокляли, а поругать для поддержания имиджа надо. Нет, Эрик гневался по-чесноку. Не сработало бы проклятье, если бы не педикулёз характера у одного конкретного гвардейца…

– Королям земляне хороши, а тебе, великому и прекрасному, значит, не угодили, – шипел венценосный, глядя в глаза своему выдвиженцу. – Ты, значит, жить не можешь, не разузнав про мои с фавориткой отношения, да? Тебе, значит, подноготную землян подавай, да? А ты хоть что-то про себя им рассказал? А?

– Они не спрашивали, ваше величество.

– Да потому что ты им рта открыть и дух перевести не давал! Как только Мартун тебя вытерпел, трепло такое! Он, чтоб ты знал, за меньшее зубы в глотку вбивал всяким разным длинноязыким! – Эрик помолчал, переводя дух и успокаивая себя волевым усилием. – Лишний выходной для поправки нервов ему выпишу за то, что тебя, дурака, не изувечил! И не смей мне тут глаза пучить! Что? Злишься на него? Думаешь, он мне тебя, как говорят земляне, сдал? Ха! По лицу вижу, что так и думаешь! Только ты забыл, гвардеец недоделанный, что мне ваши ментальные щиты: что твои, что Павловы – тоньше лезвия. Понял? – выдал Эрик почти правду. Защиту Варима он даже не заметил, когда решил, что надо все-таки покопаться в этой клоаке. Ну а про то, что Павел подставился под сканирование по собственной инициативе, этому олуху знать ни к чему. Пусть понервничает.

Варим и нервничал, потихоньку осознавая, всю глубину той жо… пропасти, в которую сам себя загнал, потакая низменным побуждениям. И правда, чего взъелся на парня? Хорошо же общались, пока его, Даля, не понесло.

– В общем, так. Даю тебе еще один шанс. Завтра сопровождаешь гостей, куда они пожелают. Павел вроде за подарками собирался. Идешь, куда скажут. Хоть к ювелирам, хоть в трущобы. И не вздумай рожу кривить! Перед простецами не заноситься. Перед аристократами не суетиться. Ты – гвардеец короны и терять лицо не должен ни перед кем! Выдержка, достоинство, доброжелательность. Что до парней, веди себя нормально, как с обычными сослуживцами. И помни: главный – Мартун. Спросят совета – подскажешь, но ничего не навязываешь. И очень тебе рекомендую: присмотрись, как держится землянин. Постарайся понять, почему Мартун именно так поступает, а не иначе. В жизни пригодится, уж поверь. И помни: твоя задача – оберегать! Чтобы не заблудились и не влипли, куда не надо. Вот, держи. Предъявишь, если припрёт.

На ладонь гвардейца лёг серебряный кругляш с оттиском Большой Печати королевского дома Керон. На другой стороне надпись «МОЯ ВОЛЯ!» и какие-то руны. От серебряхи тянуло такой мощной и сложной магией, что у Даля невольно втянулся живот и пробрало ознобом. А потом ничего – попустило. Артефакт принял временного носителя.

– Это то, что я думаю? – тихо спросил Варим, не поднимая глаз.

Оторвать взгляд от легендарного амулета он был не в силах. Какое доверие! Сардоническая королевская ухмылка пропала втуне.

– Оно самое, – сварливо пробурчал Эрик. – Малая Печать Королевского Гнева. Если пристанут служивые любого ранга, просто предъяви. Если выйдет какая-то замятня, постарайся не допустить драки. Сожми в кулаке и выпусти чистую силу веером. Оппонентам не понравится. И запомни: твой приоритет – Алу.

– Не Мартун? Он же главный.

– Алу! Этот апролец мне нужен довольным и счастливым. А Мартун выкрутится, уж поверь.

– Так у него же магии почти нет, ваше величество!

– Что, беспокоишься за землянина? – съехидничал венценосный. – Да, магия у него слабовата. Зато щиты далеко не всякому эр’лавэ по зубам. А на кулаках он любого удивит.

– Против клинка? – позволил себе усомниться гвардеец.

– Засапожником управится. Поверь, я знаю, о чем говорю. И повторяю! Твоя задача драки не допустить! Да и не полезет Павел в драку, если напрямую не нападут. Всё. Не оплошай завтра, Варим. Свободен!

Как выходил из королевского кабинета, Даль даже не запомнил: такой сумбур мыслей и чувств его накрыл. Превалировали стыд и бешеное желание оправдать себя в глазах короля.

* * *

Настороженный взгляд иномирцев настроения Далю не добавил, хотя был предсказуем. И тем не менее, он сумел приветливо поздороваться. К его облегчению, Павел повел себя вполне корректно.

– Доброе, Даль, доброе, – по тону землянина было понятно, что он действительно считает сегодняшнее утро добрым. – Давно ждёшь?

Даль отмахнулся – пустое, мол. Но Павел почему-то счёл нужным пояснить:

– Сослуживцы встретились. Невежливо было просто так уйти. Извини, если заставили ждать.

Вопрос, почему Варим не зашёл в виварий, не поднимался. Ну, не нравятся человеку шипастые гиганты. Не повезло. Бывает.

– Какие планы? – нейтрально спросил гвардеец. Так нейтрально, что Пашка глянул на него с осторожной надеждой. Он, конечно, обещал Эрику потерпеть. Но, может, не придется? Как ни странно, Далю ответил молчун Алу. Да так радостно, как будто его на новогоднюю ёлку в Кремле внезапно позвали. Настроение, подаренное Рашем еще бурлило и булькало.

– В город. За подарками. Павел обещал сводить меня на базар!

Чего Далю стоило не скривиться, знал только он. Правда, от Павла это усилие не укрылось, и он довольно злорадно ухмыльнулся. Сегодня терпеть будет кое-кто другой!

– В плане: книги, одежда, обувщик, артефактор. Ну и чего интересного по пути высмотрим. Даль, с тебя маршрут. И таки да, предпочтительно базар.

– Почему именно базар? – не утерпел полюбопытствовать гвардеец. И получил в ответ такую проказливую лыбу, что весь подобрался.

– Во-первых, ценовой сегмент. У нас довольно ограниченные средства. Во-вторых, это просто удобно. Много всего разного в одном месте. Причём по качеству не хуже, чем в пафосных лавках, и уж точно дешевле. Неохота мне от лавки к лавке плестись по длиннющей торговой улице. Двери открывать задолбаешься. Пока зайдёшь, пока осмотришься, пока поймёшь, что ничего покупать не станешь. Еще и от лавочников настырных отбиваться придётся. А на рынке – красота! Весь товар лицом. Не нужна мне, скажем, скобяная мелочовка, я глянул и мимо пошел. Заинтересовало оружие – остановился, поглазел. Так понятно?

Пусть для небогатого, но аристократа такие аргументы были откровением. Особенно то, что Мартун легко и свободно признался, что стеснен в деньгах.

Про средства Пашка изрядно слукавил. Монеты были, и почти все крупные. Из казначейского кошеля, который выдал Эрик, и десятой части не потрачено. Да и у самого Пашки карман не был пустым. Подарки – это за свои. А из казённых – потребное для апрольца. А что останется – апрольцу же на первое время. Чтоб держался уверенно, как перспективный маг, а не как жалкий нахлебник.

– Я знаю неплохую книжную лавку, – приступил к своим обязанностям Даль.

– Далеко? Пешком дойдём или извозчика брать нужно? – поинтересовался логистикой хозяйственный Пашка. – Нам бы всё же к рынку поближе.

– Перенесу, – уверенно сказал Варим.

– Хорошо, – нехотя согласился Мартун – но только до лавки. А потом до базара, если далеко. А дальше – ножками, господа, ножками!

– Не пояснишь? – как-то смиренно спросил ходок.

– Безопасность. Надо сохранить твой резерв на крайний случай. Да и погулять охота.

– Хорошо, – принял условия Даль и пристроился поближе к Алу. – Идём до ограды, а потом «шагаем» к лавке книжника.

Пока добирались до калитки КПП, договорились, что если вдруг разминутся, встречаться будут у ближайшего к базару околотка стражи.

* * *

Книжный Пашку разочаровал. Книг было раз-два и обчёлся. А вот свитков – горы и завалы. А ещё был зануда-лавочник, который никак не хотел принять во внимание, что посетителю нужны именно книги. Бумажные. Печатные. Можно легенды, можно просто выдуманные интересные истории. А ещё нужна детская книжка, чтобы малышам читать учится. Как выяснилось, ни букваря, ни азбуки, ни сказок в этом мире не печатали. Домашнее, чтоб его, образование, с учебными пособиями из подручных средств. Зато рукописных свитков – со старыми хрониками канувших в Лету родов и «редчайшими и могущественными» заклинаниями да алхимическими рецептурниками 'от всех проблем – в наличии имелись километры. И макулатура эта имела таки спрос, если судить по качеству одежды лавочника и обилию светильников в помещении.

Для Митьки всё же была куплена замызганная книжища без обложки. И содержала эта плохонькая печатная продукция ни много ни мало, а краткую историю королевского рода Керон. Страничек эдак на пятьсот. Зато буквы крупные. Ну, хоть что-то. И для практического чтения, и для самообразования сгодится. А вот для его сестрёнки литературы не нашлось. По ходу, придется тёть Симе не туалетной бумагой озаботиться, а букварём. Интересно, как там у Митьки поиски земляков?

К изумлению всех троих, хранитель манускриптов приторговывал не только испорченной буквами бумагой, но и мелкими артефактами. На глаза попался почтовик и был немедленно приобретен для Алу. Юный артефактор легко разобрался в магическом ширпотребе и привязал свой красивый серебряный девайс к Пашкиному медному – тому самому пенальчику, что Жех Семёныч спроворил из старой медной кастрюли, а лавэ Шенол из спортивного интереса превратил в исправно фунциклирующее средство связи. Варим на простецкую вещичку только что не сплюнул – не по статусу наезднику медяшка. А вот апролец только выдохнул:

– О-о! – да так и впился восхищенным расфокусированным взглядом.

– Ты чего завис, Ал? – спросил Пашка, а Варим не удержал-таки пренебрежительный фырк.

– Волевая артефакторика! – с придыханием пояснил апролец. – Есть другое название – мета-артефакторика. Но оно не совсем точное. Я о таком только слышал, но никогда не встречал.

– Что значит мета…? – не утерпел таки Варим. Парни к вопросу отнеслись спокойно. Надо же как-то общаться.

– Замена одних свойств на другие, – малопонятно объяснил Алу, с явным нежеланием возвращая медный почтовик владельцу.

– И что это значит относительно артефакторики? – Пашке захотелось понять, с чего это юный артефактор так возбудился. Почтовик и почтовик… Не мобильник же.

– Это значит, что мастер наделяет материал нужными ему магическими свойствами, просто подержав в руках и сделав волевое усилие. Без инструментов, зелий и чеканки рун. Даже без подбора материалов. Просто берет любой подходящий предмет и приказывает ему. Потрясающая работа! Какая мощь и всего лишь на простой меди! Я счастлив, что мне довелось увидеть такой артефакт.

– Да ладно! – озадачился магически безграмотный Пашка. – А что с тобой будет, когда я тебя с этим умельцем познакомлю?

– Ты серьезно? – просипел Алу, которого явно подкосила нарисованная старшим товарищем перспектива. Гипсовая маска исчезла с лица апрольца, а в глазах промелькнуло что-то такое, что Пашка понял: все нужные клятвы будут даны в ближайшее время, и они таки попадут в Восточный. Не помешает тёть Оле просемафорить, чтобы готовилась к приёму нового постояльца. Нет, не помешает. И как можно скорее.

– Извольте оплатить покупки, молодые люди, – встрял лавочник, с опаской поглядывая на черные мундиры наездника и дворцового гвардейца.

– Ага! – вздребезднулся Пашка. И принялся торговаться так, что оба окна в лавке запотели. Юный апролец витал в облаках, а лавочник и гвардеец были в шоке. На Пашку напал азарт. Когда еще доведется так развлечься. Батя тоже так торговался, когда им случалось закупаться на южных базарах.

В результате были приобретены ещё полтора десятка накопителей по очень сходной цене, а лавочник, кажется, планировал вызвать целителя.

Даль бочком-бочком переместился поближе к выходу и подальше от наездника, который вдруг обратился в прожжёного торгаша. Он смотрел, как Павел упаковывал покупки в странный заплечный баул и с тоской настраивался на то, что день будет трудным. Невместно наезднику так рьяно гроши отстаивать. Хотя пройдоха лавочник цену заломил несусветную. Обрывок какой-то книжонки, артефакт из сегмента бюджетного ширпотреба и несколько средненьких кристаллов. И за все это пять золотых?

А Пашка был очень собой доволен. Две монеты для подопечного сохранил, два пункта из списка отбил без долгих поисков. И даже нужную вещицу для Алу сообразил купить помимо списка. Теперь понятно, отчего эта лавчонка процветает. Книготорговец разводит гордых аристо на понты, и те платят несусветные деньги за всякую хрень. А Пашка не гордый и со своим кровным просто так не расстанется. И Далю придется потерпеть. Плевать на его аристократский кринж, пусть хоть облезет и сыпью покроется!

Часть 3
Глава 16 Шопинг, как воспитательный процесс

Они вышли из пустоты прямо посреди потока людей, весьма бодро втягивающегося в ворота базара. Утро. Хоть и позднее. Народ валил за покупками. И вдруг – хлопок посреди толпы. Кого-то откинуло, а кого-то и с ног сбило. Сыпались гневные проклятья, испуганные возгласы, плачь ребенка. Тренированное Пашкино ухо уловило несколько явно болезненных вскриков. А потом толпа зашумела, зашебуршилась еще сильнее. Сквозь медленно редеющую толпу уверенно шагали стражники. Реагировать нужно было немедленно.

– Спокойно, граждане! Прошу прощения, – гаркнул Пашка во весь свой командирский, но постарался добавить в голос смущения. – Накладочка вышла! Это проделки пустоты, граждане! Прошу понять и простить!

Ага, как же. Вот прямо шельмы их в толпу и забросили! Заняться Великим Девам больше нечем.

– Разойдись! – покрикивали стражники, подбираясь к месту происшествия. – Дай дорогу королевской власти!

«О как, – исхитрился приколоться Пашка, несмотря на весьма неприятную ситуацию. – Надо будет нашему десятнику формулировочку подсказать, ему понравится!».

А стража уже добралась до нарушителей порядка и растерялась. Двое в черных мундирах очень непростых королевских служб и штатский в дорогом светлом бархате, который ценой как бы не золототканой парчи поболе. Аристократы. И как их к порядку призвать прикажете? Опасения их были более чем обоснованы, потому что гвардеец уже натянул на рожу маску патентованного спесивца, приосанился и попытался вылезти на первый план. Ему же приказано оберегать, вот он и будет… Увы, бла-ародный порыв задавили на корню. Пашка довольно грубо дёрнул Варима себе за спину и едва слышно прошипел: «Заткнись уже, ходок недоделанный. Сам разберусь.».

– Утра доброго, служивые! – поздоровался ровно, стараясь не педалировать разницу в статусе: так, как привык говорить с боевыми товарищами из стражников родного околотка. Служивые этот нюанс явно уловили и оценили.

– И вам здравия, – ответил явный лидер стражников и зачем-то поправил клинок на поясе. – Вы, конечно, высокие господа, а всё ж не по закону это – народ пугать и калечить.

– Да, нехорошо получилось, служивый. Мы впервые на вашем базаре, вот и не подрассчитали с точкой выхода. Виноваты. Ты делай, что тебе служба предписывает, мы противиться не станем.

– Дык, господин хороший, если кто жалобу подаст, так штраф положен. А если помяло кого сильно и лекарь понадобится, то ущерб возместить надобно.

Пашка оглядел обступившую их толпу зевак и чертыхнулся про себя. Только шоу устроить не хватало и дать повод развести себя на деньги. И так опозорились.

– Поди поближе, служивый. Разговор есть, – старшóй стоял, только взгляд стал еще более настороженным. – Да не бойся ты! Если бы мы хотели, уже ушли бы. Сам понимаешь.

Стражник понимал. Он еще раз поправил меч, мотнул головой своим, чтоб стояли спокойно, и сократил дистанцию до пары шагов. И непонятных его простецкому опыту аристо уважил, и вроде как место для боевого манёвра сохранил. Хотя, особой опасности для него не было даже при неудачных обстоятельствах. Защитные амулеты стражников были не так уж просты, это Пашка знал доподлинно и манёвр заценил. А ещё умилился такой осторожной хитрожопости. Что, впрочем, говорило в пользу служивого – неглуп, место старшóго, видимо, получил по заслугам. И Пашку все устраивало. Такое расстояние его амулет-заглушка вполне покрывал.

– Нас не слышат, старшóй, будь уверен, – стражник нахмурился, но кивнул с пониманием. – Я все по закону хочу, служивый. А потому запоминай. Меня зовут Павел Мартун. Наездник королевского Восточного Корпуса. Если жалобы будут, перешлёшь их в околоток при базаре в нашем городе. Лично десятнику Орсу Бомесу. Оплачу всё, что присудят. Понял? Вопросы есть?

За Пашкиной спиной недовольно забубнил Даль Варим, но землянин только плечом дёрнул, и бубнёж стих.

– Есть, господин, – стражник замялся, но любопытство перевесило осторожность. – Не вы ли тот Мартун, что обозы на тракте обороняет?

– Не я один, старшой, не я один, – не допустил несправедливости Пашка. – Весь Восточный Корпус на тревожные сигналы выходит.

– Поклон вам от нашей семьи, господин Мартун, – и стражник на полном серьёзе склонился едва ли не в пояс. – Брат мой младший возчиком в караваны ходит. Сказывал, что вы своей рукой от него смерть отодвинули, когда на него тать с ножом напрыгнул. Так и сказал, что наездник Мартун из тех, что лица не прячет.

– Так работа у нас с тобой такая, служивый, татей гонять.

Охранитель базара внимательно всмотрелся в открытое спокойное лицо наездника и снова поклонился. Как профессионал профессионалу.

– Благодарю, господин. Не смею больше задерживать. Может, помощь какая нужна?

– А ты знаешь, старшой, нужна. Подбери мне парнишку толкового для сопровождения. Только честного и расторопного. Рынка вашего мы не знаем, а купить нужно многое.

– Сделаю, господин наездник. Вы туточки в сторонке обождите. Хирд прибежит быстро. Только вы уж не обижайте сироту.

– За это не беспокойся. Спасибо тебе, старшой. Спокойной службы. И потрудись жалобы переслать, если будут. Уговор? Вот тебе на почтовые расходы, – Пашка протянул монету, которой бы хватило местному околотку на месяц оживленной переписки. Старшой решительно замотал головой.

– Много это, господин наездник. Может еще и не понадобится. Да еще люди скажут, что мзду взял.

– Тебе самому-то не смешно: наездник стражнику вдруг мзду? Бери-бери. А если не понадобится, считай премия тебе с товарищами вышла за расторопность и вежливость. Если что, я подтвержу. Пиши на имя десятника Орса Бомеса. Запомнил? Я его предупрежу. Он правильный мужик, и сделает всё, как положено. Ступай.

Стража, ведомая озадаченным, но довольным предводителем, степенно удалилась. А следом за ней живенько рассосались праздно любопытствующие.

Ух, как Пашку надирало учинить придурочному ходоку немедленный разбор полётов. А ещё лучше – устроить ему идивидуальный свободный полёт посредством пинка под зад. Метров на пять. И посадку пожёстче, можно прям фэйсом об дорогу. На Нрекдоле дороги знатные, твердокаменные. Но совет отойти в сторонку был неплох. Что Пашка и сделал. Молча. Алу за плечи приобнял и с собой потянул. А Вариму предоставил свободу выбора. Пусть, что хочет делает. Гвардеец секунд пятнадцать постоял посреди обтекающей его толпы и поплёлся следом за подопечными. Гнев Павла он ощущал как враждебную магию, но не совсем понимал, чем гнев этот вызван. В его душé схлестнулись любопытство и опаска разозлить Павла ещё сильнее. Подошел и услышал, как несносный землянин задаёт Алу очень интересный вопрос:

– Что бывает, если выход из подпространства случится там, где уже стоит человек?

Алу, казалось, в первый момент и не врубился, о чём речь. Потом, видимо, вспомнил тех бедолаг, которые оказались на земле, и сам себе кивнул – понял причину интереса.

– Обычно человека отталкивает. Такова природа магии ходока. Но если ходок в момент выхода слаб, случайного человека может потянуть в пустоту. Ты не знал?

– Никогда не задумывался. У нгурулов иначе.

– Это как? – Даль все-таки решился обозначить свое присутствие, как будто и так не видно.

– Не отталкивает, – отрезал Павел. Остальное предоставил додумывать парням самостоятельно. Задачка-то плёвая. Что будет с человеком, который внезапно оказался на пути у нгурула?

Помолчали. Алу выжидал, не очень понимая суть конфликта. Даль вдруг решил, что всё-таки лучше не отсвечивать, пока Павел в таком состоянии. Лучше переждать. То, что землянин отходчив, весьма наглядно показал вчерашний непростой день. Пашка нехотя, но всё же решил расставить все точки над «ё» и палочки над «t», чтоб в душé занозу не носить. Он, конечно, обещал Эрику потерпеть, но терпелка уже дно показывает, а день только начинается.

– Скажи-ка мне, гений подпространства, какого грола ты в толпу решил выйти, если знал, что людей оттолкнет? Тем более, что ты не один шёл, а с Алу двойной тягой. Значит, и толкнуть должно было сильнее. Правильно я понимаю, Алу? – в ответ получил сдержанный кивок.

– Да куда мне было шагать? Я здесь ни разу не был! Только вот эти вот ворота издалека видел, на них и ориентировался!

– А нельзя было сообразить, что люди пострадают?

– Подумаешь, пару простолюдинов толкнуло!

– Ну да, от простолюдина воздушной плетью не прилетит! Чего стесняться! – Пашка с видимым усилием взял себя в руки. – Это толпа, долбоклюй ты дворцовый! Двое упали и еще десять повалили! И так по цепочке! Кого-то напугали, кому-то на руку наступили, об кого-то споткнулись, рёбра погнув!

– Павел, ну чего ты кипятишься? – гвардеец почти ворковал, причем самым примирительным тоном, на который был способен. – Это же всего лишь чернь! – Произнёс и отшатнулся, потому что обычно добродушное или просто спокойное лицо землянина приобрело совершенно зверское выражение.

– А черни, по-твоему, не больно? Не страшно? Не обидно? – шипел землянин и сцепил руки за спиной. – Отойди от меня, угрёбище, а то врежу! Может, тогда поймёшь!

– Что поймёт? – невинно уточнил Алу. То ли действительно не понимал, то ли пытался опекуна отвлечь так неловко.

Павел на мальчишку старался не смотреть: знал, что взгляд у него сейчас страшный.

– Каково это, когда тебя бьют, а ты ответить не можешь.

– Почему это не могу? – возмутился Даль.

– Не нарывайся, Варим, а то покажу! У, как я тебе покажу! – и сунул под нос гвардейцу мосластый кулачище, на который предварительно дыхнул, как будто на подсохшую конторскую печать. – И так уже позора из-за тебя хапнули! – Павел с усилием потёр лицо, чтобы успокоиться. – Осталось только драку прилюдно затеять и пипец.

– Не понимаю, с чего ты так переживаешь! – сорвался таки с нарезки гвардеец. – Ещё и перед стражниками распинался!

Даль еще не забыл, как Павел его заткнул и задвинул.

– Ну ты тупой! А ещё гвардеец! Что, реально не понимаешь?

– Ну-ка, объясни! – Варим сложил руки на груди и даже ногу вперед выставил. Для внушительности.

– Ну, что перед людьми тебе не стыдно, я понял. Это опустим. Дефекты воспитания. А то, что мы по твоей неосмотрительности закон нарушили, это как? – гвардеец что-то хотел сказать, но Пашка не позволил. – Мало того, что мы людей помяли, так мы еще и мундиры опозорили. Аристократы, блин! Маги! Цвет нации! Опора короны! Ты, Варим, мало того, что налажал, так ещё и на стражу наехать пытался. Или тоже скажешь, что чернь?

– Конечно, чернь! – с непоколебимым апломбом подтвердил Варим.

– Служивые они, – устало ответил Пашка. – Закон блюдут. Короне служат. Как ты и я. Только служба у них в сто раз тяжелее.

Повисшее молчание разбил звонкий голосок.

– Чего изволите, господа?

– Ты Хирд? – уточнил Пашка у тощего, бледного до синевы паренька, который вдруг мучительно напомнил ему Митьку в день их встречи. Такой же длинноволосый, обтрёпанный, но с живыми любознательными глазёнками. Разве что помладше года на три.

– Ага, Хирд, – подтвердил пацанчик и шмыгнул носом.

– Слушай задачу, Хирд, – Пашка честно старался выглядеть серьёзным. – Нам нужна хорошая лавка одежды и хороший обувщик. Это вот прям обязательно! Потом я бы на посуду глянул и на ткани. Если попадутся книги – отлично. А перво-наперво идём туда, где кормят на разнос. Но чтоб вкусно и чистенько. А то подсунут тухлятину.

От такого кощунственного предположения пацан аж носом хлюпать забыл.

– Да вы что такое говорите, господин! Скажете тоже – тухлятину! У нашей стражи не забалуешь!

– Ну, тогда веди, где вкуснее всего, – улыбнулся Пашка. – Нам всем не помешает подкрепиться.

– У тётки Заны лапур всегда вкусный! – важно сообщил Хирд и сглотнул.

– Значит, тебе два, – Пашка подмигнул базарному гиду и развернул его лицом ко входу в базар. – Парни, не отставай! И сделайте уже личики попроще!

Пашка придерживал Хирда за худенькое плечо, чтоб не срывался на бег. Мальца тянуло поскорее добраться до вожделенной местной шаурмы, но парень хотел осмотреться, а не пронестись по базару бешеным шмелем. Мимоходом он отметил, что на столичном базаре ассортимент всё тот же. Да и откуда взяться разнице при такой-то экономике. Хотя пару интересненьких моментов он засёк. Сухофруктов он прикупит обязательно. Почему-то дома, в Восточном, они ему на глаза не попадались. А так приятно будет погрызть на досуге. И в горы на быстрый перекус прихватить. Еще специи тёть Оле на алкогольные эксперименты. Митькиной сестрёнке какой-нибудь девчачьей мелочовки. Жех намекал, что бабам на рукоделие чего-нибудь яркого. У Жеха их две. Боевая подруга и квартирная хозяйка. А самому Жеху подарок лучше с Земли притащить. Тряпки его не интересуют. Он скорее ведру гаек с болтами обрадуется. Кстати, вполне рабочая идея: на Нрекдоле с крепежом беда. Нет, не так. БЕДА!!!