Текст книги "Пашкины будни (СИ)"

Автор книги: Елена Штефан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Часть 4
Глава 21. Все уладилось…

Алу как-то даже устал от гостеприимства и дружелюбия. Ован как будто угадал, что апролец стесняется переодеваться при нём, и утопал в помещение с удобствами, прихватив чайник – вроде как воды к обеду набрать. Пашка под душем его, видимо, совершенно не смущал. Он даже затеял с другом какую-то беседу, давая апрольцу время. И Алу воспользовался предоставленной возможностью со всем усердием. Это не мешало ему прислушиваться к разговору ребят. Пашка, то и дело отфыркиваясь от воды, рассказывал про какое-то озеро, которое им нужно посетить вот прям скоренько-скоренько, пока вода совсем не поднялась и не затопила какую-то кладовку: а не то какой-то мангал совсем заржавеет. И даже Истен его не спасёт, несмотря на всё его сродство к металлам. Потом вода в купальне перестала шуметь, и через пару минут в общую комнату ввалился распаренный и жутко довольный Пашка.

На нём были легкие свободные штаны и уже знакомые тапочки. Короткие растрёпанные волосы весело топорщились, а голые плечи были усыпаны прозрачными капельками воды. Ован вышел следом и подмигнул несколько шокированному апрольцу, как бы говоря: «понял как надо?». А Пашка тем временем натянул странную рубашку с короткими рукавами, на этот раз белую. Алу сразу догадался, что это ещё один образчик земной одежды.

А потом в дверь постучали, и Ован метнулся к двери. Пашка и Алу с некоторым недоумением пронаблюдали, как он героически не впустил в караулку какого-то Ания, приговаривая:

– Вот лавэ представит гостя, тогда и познакомитесь. Иди уже, Аний! От любопытства не умирают.

А потом пришёл Коста, гружёный двумя объёмными корзинами. Алу с изумлением наблюдал, как холёные наездники споро сервируют стол. Да не абы как, а со знанием дела и явным удовольствием. Павел в этой забаве участия не принимал.

– Лучшая помощь – это не мешать, – прокомментировал он своё трудовое дезертирство и открыл предназначенный апрольцу однодверный шкафчик.

– Тёть Оля – талант, – пробурчал он, разглядывая пустые полки и доставая пустую вешалку-распялку, одну из трёх, дожидавшихся своего часа. Такими распялками с расширением в зоне плеча с удовольствием пользовалась вся крепость – мундирные кители, обременённые тяжёлыми эполетами, висели аккуратно, как на манекенах, не съезжая на бок и не перекашиваясь. В принципе, для наездничьих мундиров способ хранения не важен – ткань заговорённая, не помнётся. Хоть комком под кровать запихай – достанешь мундир чистым и как будто свежеотутюженным. Зато как приятно пользоваться!

Пашка, не чинясь, взял небрежно брошенный на кровать светлый камзол Алу и ловко пристроил его на распялки, а потом убрал в специальную секцию шкафчика, предназначенную для длинных вещей. Туда же, на самое дно, отправился артефакторский чемоданчик. Потом так же педантично сложил в стопку скудный гардероб апрольца и пристроил на полочку. Роль выдвижного ящика для белья играл короб, сплетёный мастерицами хутора. Единственная сменная пара белья смотрелась в нём сиротливо.

Алу за манипуляциями друга наблюдал очень внимательно, понимая, что это мастер-класс по местному быту. Ничего сложного, но очень познавательно. Более чем ограниченное пространство простенького столярного изделия было изощренно продуманным. Это как артефактор, Алу видел отчётливо: для него компоновка всего потребного в заданный объем – часть профессии. В небольшом отсеке для обуви Павел исхитрился аккуратно разместить и новые сапоги Алу, и его дворцовые паркетные туфли, и ещё местечко на пару некрупной обуви осталось. Но больше всего Алу поразился приспособлению, на которое Павел повесил брюки от его дворцового комплекта. Банальнейшая проволочная скоба с крючком и горизонтальной перекладиной, а до чего разумно и удобно!

Пашка явно уловил сдержанное удивления младшего товарища и пояснил:

– Это Семёныч придумал, а потом и сварганил для себя в кузне из всяких отходов. Я увидел и себе захотел пару штук. А Сёменыч такой: заняться мне больше нечем, только барчуков ублажать. Дядя Жех, он суровый: сказал «нет», значит, нет. Хоть бей, хоть золотом осыпь. Ну я и кинулся к нашему Истену. У парня талант к металлам. Мы с ним по подвалам полазали, куда всякий хлам складывают. Набрали металлического мусора, и Истен принялся творить. Вот прямо тут. В смысле: на улице. А через десять минут весь гарнизон собрался. Кто магию непривычную учуял и помчался разбираться, а кто побежал, потому что все побежали. Короче, пришлось Истену не две, мне и ему, а тридцать штук таких вешалок варганить.

– Куда столько? Вас же и десятка наездников нет, – поинтересовался Алу, а Пашка порадовался, что пацан, похоже, ни одного слова не пропускает из его рассказов.

– Как раз десяток и есть, если с тётей Олей считать. Ну так по две на каждого – делать, так делать. Ещё командиру, его величеству Эрику – он половину своего времени у нас в крепости живет. Ну и я еще на подарки Шепри Мондаиру и медикусу нашему выпросил.

– И теперь такими у нас на базаре кузнецы торгуют, – хохотнул Коста.

– Так и хорошо! – Пашку этот момент более чем устраивал.

– Почему? – уже привычно спросил Алу. – Обычно мастера ревниво охраняют свои тайны.

– Потому что это нифига не тайна, – возразил Пашка, – на Земле такую фигнюшку уже лет сто используют, а землян на Нрекдоле хватает. Рано или поздно, так или иначе… В конце концов, предыдущий король для этого землян начал сюда таскать, чтоб жизнь всем улучшить. Вот – улучшаем! – и Паха горделиво долбанул себя кулаком в грудь да осклабился в широченной лыбе. Вроде весело, а в глазах грустинка. – Эх, парни! Знали бы вы, сколько таких фишечек для всяческого удобства на Земле придумано! Тысячи тысяч!

– Так почему… – продолжит вопрос Коста не успел, потому что Пашка жёстко перебил.

– Потому что! Даже если бы условия для землян были, не способны ваши кустари на такую тонкую работу в массовом масштабе. Коста, ты же поделку Жеха видел! По сравнению с работой Истена она корявая, хотя Жех – мастер не из последних. А теперь вспомни, сколько ругательств на мою голову Истен вывалил, пока работал, хотя потратил пару часов. Вот и думай – почему?

– Он же маг и аристократ! – озвучил Коста очевидное и сник.

– За стол! – скомандовал Ован, обрывая разговор, который вдруг стал неприятным.

Готовили в крепости получше, чем во дворце. Павел говорил, и теперь Алу с удовольствием убеждался в его правоте. И порции были внушительные. Хотя меню простое. Похлёбка, жаркое, в котором мяса было больше, чем овощей. Желтенький острый салат, под названием «корейская морковка» не оценил – непривычно резко, а вот соленые огурчики – очень даже. Про свою огуречную теплицу Ован рассказывал с упоением, Алу слушал и дивился его энтузиазму. Пашка и Коста страдальчески закатывали глаза – ботан оседлал свою волну и нашёл свободные уши.

Чашку с чаем Алу едва смог ополовинить – так наелся. Его потянуло в дрёму. Было неловко за эту слабость, и он крепился, наблюдая, как Павел деловито собирает использованную посуду обратно в корзины.

– Все справедливо, бро, – ответил Павел на невысказанный вопрос. – Парни собирали на стол. Я убираю, они отдыхают. Все молодцы.

Алу оглянулся и увидел, как Коста взбирается на свою постель. Ован уже растянулся на своей.

– Давай и ты, – посоветовал Пашка, – редко такой шанс выпадает после обеда подремать. Лови момент, пока лавэ не вернулся.

Пашка хотел еще что-то добавить, но за дверью раздался какой-то необычный звук. Коста, который уже устроился на своём верхнем ярусе, радостно гыкнул и воздушным жгутом толкнул дверь наружу. Сначала Алу не понял, что происходит, а потом проследил за взглядом улыбающегося Павла и обомлел. В караулку входило еще одно необыкновенное существо. Миниатюрное и пушистое. Грациозное и надменное. В комнате повисла тишина, все наблюдали.

– Му-ур мяу! – сказало существо и дёрнуло хвостиком.

– Муся, не трынди, не барыня, – ответил ей Пашка, – знакомься с Алу и брысь под лавку.

Существо, названное Мусей, и само знало, что ему делать. Оно оглядывалось с явственно неодобрительным видом.

– Надо же, явилась, – вроде ворчливо, но ласково сказал со своей верхотуры Коста. – Пока ремонт шёл, не появлялась.

– Ничего, освоится, – бросил Пашка и подхватил существо на руки. – У-у, морда усатая! Я даже соскучился! – он немного потискал Мусю, добился, что та заурчала, а потом неожиданно плюхнул кошатину на руки Алу. Кошка против передислокации не возражала – урчала, как малый дизельгенератор. – Бери эту проныру и отдыхать! – своё распоряжение Пашка подтвердил широким зевком, едва успев прикрыть рот ладонью.

Что оставалось делать бедному иномирянину, кроме как подчиниться? Тем более, что ему страстно хотелось и того, и другого – проныру и отдыхать.

Лавэ Шенол появился в караулке беззвучно. Тихий хлопок, всегда сопровождающий вскрытие подпространства, не в счёт. Да и некому было прислушиваться – все четверо жильцов караулки крепко спали. Сначала Раим хотел зайти под пóлогом, чтобы без лишних усилий присмотреться к новичку, но потом передумал – не захотел унижать своих ребят подглядыванием. И правильно сделал – таиться было ни к чему. С полминутки он потратил на то, чтобы оглядеть комнату и погордиться женой: так все ладно и разумно было придумано. А главное – сделано с фантастической скоростью. И почти бесплатно. Хуторянам оказалось довольно малого намека, чтобы те ринулись выполнять просьбу своей драгоценной госпожи. Хоть так за добро отплатить! Кабы не она, хутор с голодухи бы вымер еще прошлым летом. А сейчас такое благоденствие, что не во всякой богатой усадьбе встретишь. Только трудись.

Потом лавэ сосредоточился на новичке. Тот сладко спал и во сне прижимал к себе кошку. Муся глянула на лавэ спокойно и надменно, как бы говоря: видишь, присматриваю, пока ты шельмы знают где шляешься. Мальчишка едва слышно хныкнул во сне. Муся тут же закрыла невероятные глазищи цвета ночного светила и заурчала. Самое время было проанализировать состояние апрольца. Волей-неволей, а дневные впечатления мальчишки считывались сами собой, такие они были яркие. Шенол позволил себе немного пошуршать в крайних воспоминаниях. Не ради любопытства, а для того, чтобы оценить поведение Косты и Ована. Все-таки дипломатии наездников не обучали. Но упрекнуть парней было не в чем, разве что в несколько чрезмерном гостеприимстве. Впрочем, это лёгкое недоразумение было погребено под восторгом от общения с кошкой. Раим в который раз подивился особенностям этой усатой чародейки. Ведь ни грамма магии в ней нет, а как меняет мир вокруг себя!

Почему Алу остался без щитов, Шенол так и не понял. Скорее всего, имел место тупейший недосмотр, в том числе и со стороны Эрика. Видимо, щиты слетели, пока парня лечили. А лечили его долго. А потом ещё и следствие шло. Короче, всем было удобно, что мутный апролец беззащитен. Ну и забыли.

Почему сам Алу не поднял щиты? Интересный вопрос, потому что, по утверждению Даля Варима, в тот знаменательный поход в город иномирец был в щитах. Видимо, долго поддерживать защиту ему было трудно – нейтрализаторы на него навесили самые лучшие. Потому Алу, когда чувствовал себя в безопасности, щитов и не поднимал. Сегодня, надо полагать, было именно так.

Объяснение, конечно, притянуто за уши, но, видимо, другого не будет. Нейтрализаторы из саматела могли оказать куда более разрушительное воздействие, чем планировалось. Алу не жаловался и терпел, поэтому его состояние никто вдумчиво не контролировал. И за это Эрик получит втык при первой же возможности.

Осталось только дождаться, пока резерв бедняги восполнится в достаточной мере. А вот с этим Раим мог парнишке помочь. Он осторожно присел на краешек кровати и приложил два пальца к яремной ямке. Лучше бы к солнечному сплетению, но и так неплохо. Через пару минут мальчик еще больше расслабился, а Раим аккуратно вливал в него силу и грустно посмеивался – вот же присосался. Еще через четверть часа Раим решил, что достаточно подпитал апрольца. Да и свой резерв опустошать не следует – впереди еще длинный рабочий вечер и долгая сладкая ночь. Ещё пять минут ушло на планирование разговора. Будить парнишку не хотелось, но Шенол не располагал ни временем, ни терпением. Тупо ждать, пока гость выспится, вместо того, чтобы провести время с женой? Да идите вы! Тем более, что до вечернего построения и ужина было не так уж далеко.

Алу просыпался медленно, как далеком детстве. Моргнул раз, другой. И вдруг широко распахнул глаза – на него спокойно и уверенно смотрел моложавый мужчина. В его взгляде светился опыт, не соответствующий цветущему виду.

– Извини, что пришлось прервать твой отдых, Алу, но дело спешное. Надо поговорить. Я Раим Шенол, как ты догадался.

– Здравствуйте, господин лавэ. Почему вы решили, что я догадался? – тихо спросил Алу и сел, заботливо придерживая Мусю.

– Говори смело, мы под пологом.

Алу молча ждал ответа на свой вопрос, и на его лицо потихоньку наползала гипсовая маска. Раим вздохнул, предвидя несколько неприятных минут для паренька. Нормальному человеку не может нравиться быть вестником плохих новостей, а Раим был нормальным.

– Когда ты проверял свои щиты, мальчик?

Алу резко втянул воздух и с трудом выдохнул. Потом бросил затравленный взгляд на попечителя и закрыл лицо руками.

– Ну-ну, не стоит так отчаянно паниковать. Уверяю тебя, никто в твои мысли глубоко не лез. Между наездниками такое не принято.

Ответом был придушенный шёпот из-под ладоней:

– Я не наездник!

– Ты теперь часть Корпуса. Так же как медикус Дрири, Шепри и Юрна Мондаиры. Как Жех и Серафима. А ешё ты боец, Алу Вакап, и раскисать не имеешь права. Тем более, что по счастливому стечению обстоятельств ничего драматического не случилось. Коста и Ован не узнали о тебе ничего такого, чего ты бы сам им постепенно не рассказал. За это ручаюсь. И довольно об этом!

Алу смотрел на своего новоприобретенного шефа с робкой надеждой и молчал, ожидая продолжения. А что он мог сказать? Лавэ Шенол удержал себя от тяжкого вздоха.

– Итак, у нас с тобой сейчас две задачи. Первая – восстановить твои щиты. Сам сможешь или на время поставить тебе мой?

Алу промолчал, только смотрел больными глазами. И без ментала понятно, что он просит помощи. Ну… этот вариант Раима более чем устраивал. Элементарную безопасность он парню обеспечит. А дальше тот сам постепенно разберётся со своим резервом.

– Я слышал, что у тебя есть набор артефактора. Покажешь? – вроде как не к месту поинтересовался Попечитель.

Алу достал свой заветный чемоданчик. И опять молча. А потом он забыл обо всём – так интересно было наблюдать за работой коллеги. Лавэ Шенол вдумчиво выбрал самую маленькую заготовку под артефакт и сжал кусочек серебра в ладони. Вокруг его руки закружила сила неведомой природы, а сам лавэ на долгий миг стал сосредоточенным до окаменелости.

– Ментальный щит, – протянул он парню серебрушку размером в треть дамской сигареты. – Осталось придумать, как ты ее носить будешь.

– А можно серьгой, как Павел? – с какой-то робостью спросил юный апролец.

– Хороший вариант, но будет больно, – Раим с сомнением посмотрел на уши парнишки. Проколы заросли за время плена.

Алу вяло отмахнулся: освежить дырочку в ухе – это не боль.

– Как скажешь, – согласился лавэ и сосредоточился на своей поделке. Покрутил так и эдак и потянулся к чемоданчику с инструментами. Вытянуть из основного тела хвостик-проволочку и согнуть ее крючком для мага уровня Шенола было сложновато – трудно контролировать избыток мощности, но в чемодане Алу были инструменты разной формы и назначения. Тоже артефакты, которые направляли прилагаемую силу в нужное место. А уж дозировать – это на морально волевых. Худо-бедно, но великий лавэ справился – округлый кусочек серебра превратился в примитивную кондовую серьгу.

– Ментальный щит, заговор от потери, следилка, базовый щит, – прокомментировал он свойства амулета. – Ментальный щит хорошо получился, даже их величествам не по зубам будет. За следилку прости, но это для твоей безопасности и моего спокойствия.

– Я понимаю, – серьёзно ответил Алу и одним махом проколол себе мочку уха острым крючком. Гипсовая маска даже не дрогнула.

– Подлечить? – в арсенале любого неленивого мага есть примитивные целительские заклинания на всякие случаи. Успокоительное, обезболивающее, антипохмельное – это самый узкий набор.

– Уже сам, – отказался апролец. Ему недавнее вливание силы явно пошло на пользу. – А что у нас во-вторых?

Раим слегка развеселился – парнишка под его напором так и не осознал изменения в своем резерве. И это просто отлично! Потом спишет на хороший отдых. Кому понравится несанкционированное вмешательство? Даже самое благое.

– Клятва о неразглашении. Без нее я тебя из крепости не выпущу, права не имею, потому что сам под клятвой.

– Я готов.

Да, Алу был готов. Готов начать новую жизнь. Если для этого нужно в некоторых моментах придержать язык, то он сто раз готов!

Представление Алу коллективу произошло на плацу. Штатно и без всякой помпы. Разве что нежная туэ Вадуд строго приказала не наседать на новичка.

Часть 4
Глава 22. Три дня турбулентности

Пашка устал. Три дня, которые пролетели после переезда Алу в крепость, выдались настолько суетливо-сумбурно-утомительными, что бедолагу землянина потянуло на философию. Он сидел на своей эксклюзивной удлинённой кровати и делал вид, что медитирует: поза лотоса и все дела, вроде закрытых глаз и размеренного дыхания… Медитация – это важно, это все понимают и постараются не беспокоить. Такой вот профессиональный этикет магов.

На самом деле Паха просто сидел и тупил – позволял мыслям течь, как им вздумается, ни на чём особо не заостряясь. Тоже отдых. А думал он о том, что загнался сам и загнал ребят. Даже на то, чтобы уделить внимание иномирному подопечному, не хватало ни сил, ни времени. Вывод из этих думок был один – надо как-то снизить темп жизни.

Триста… Ну ладно, сто пятьдесят лет сидели наездники в своих Корпусах и балду пинали за немалый государственный кошт. Типа, нападения враждебных апрольцев поджидали. Уже до гнилых пролежней на совести досиделись – слово «наездник» стало синонимом спесивого дегенерата, свято верящего, что ему всё можно.

А синекура вдруг взяла и кончилась. Ну, не вдруг, конечно… Но достаточно стремительно. И вот тут все пошло по сценарию, который народная мудрость обозначила формулой: «кто везёт, на того и грузят» или – более Пашке близкой – «инициатива имеет инициатора».

Эти заполошные три дня его команда чем только ни занималась.

Для начала пришлось отработать должок: пока Пашка в столице нянчился с апрольцем, а Ован и Коста стремительно готовили караулку к появлению четвертого жильца, службу кто-то исправно нёс. Сверхурочно, разумеется.

Первая тройка, вынужденно – против лавэ не пропрёшь, принявшая участие в затыкании дыр в служебном графике, потребовала вернуть должок, что называется, не отходя от кассы. Притомились, бедненькие, возжелали пропущенный выходной немедленно отгулять. Хорошо хоть Аний от имени второй тройки только отмахнулся – сочтёмся при случае. Потом. Когда-нибудь.

И, конечно же, шельмам пустоты приспичило повеселиться за его, Пашкин, счёт. Его и его ребят. Перваки, отрабатывая лишнюю смену, потелепались в произвольном темпе по горам, спокойненько проверяя следилки на чужака. А Пашкиной тройке пришлось отбивать очередное нападение на обоз из столицы. Причём крайне проблемное.

Столичному обозу как-то запредельно не повезло с обозничим. Этот недоумок явно забил на все инструктажи и воспользовался тревожной кнопкой не сразу-сразу как просек, что их атакуют, а сначала ввязался в драку. И только когда понял, что обозные драку не вывозят, вызвал подмогу.

Банду нгурулы разогнали, тут вопросов нет, но обоз жестоко потрепали. Ранен был практически каждый из семнадцати обозных. Этот вопрос Пашка закрыл, выдернув медикуса Дрири прямо на тракт. Благо, процедура отработанная и заняла меньше десяти минут, из которых половина ушла на написание записки.

А что делать с тремя издохшими тирлами? Кто дальше потянет повозки? До Восточного еще четыре перехода. Эти медлительные коротконогие существа были неприхотливы, сильны и выносливы, но очень уж пугливы, хотя выглядели устрашающе. Пашка до конца к ним так и не привык, ибо трудно привыкнуть к замесу гигантской таксы и ящерицы с лошадиными зубами. И вся эта эклектика окрасом под бешеную зебру. Бешеную, потому что эти тварюшки так извивались при ходьбе, что черно-белые полоски на их чешуе постоянно дёргались, забивая сетчатку наблюдателя неприятной рябью.

Две тягловых животинки погибли на боевом посту – их подстрелили, чтобы остановить первую и последнюю повозки, тем самым застопорив движение обоза. А третий полосатик помер от страха, когда нгурулы вывалились из подпространства и начали свою кровавую работу.

Наездникам даже не пришлось особо усердствовать с оружием, хватило нгурулов и магии. Да и обозники повели себя правильно. То ли инструктажу подчинились, то ли здравому смыслу – один за другим вышли из схватки и укрылись в своих повозках, ибо был велик риск попасть под раздачу. Пашка тогда еще мельком подумал, что нужно придумать какие-то знаки для распознавания свой-чужой. Одно радовало – нгурулы никогда не ошибались при выборе жертвы. Никогда. Парни думали, что это результат природной эмпатии, которой шипастые гиганты были щедро одарены. А ярый собачник Паха считал, что это обоняние и тренированный интеллект. Плюс опыт уже многочисленных зачисток. Нгурулы очень умны: зафиксировать разницу между вонючими бандитами и цивильными по запаху они способны на раз. Ну и ментальная помощь наездников, куда без нее.

Потом Коста и Ован вполне привычно занялись сортировкой пленных, санированием тракта от падали и сопутствующим сбором трофеев. Пашке же по остаточному принципу, ибо магией он не владел, достались организационные моменты. Лучше уж трупы левитацией ворочать, чем стрессанувших штатских в чувство приводить, ей-богу! Тем более, что спасенные почему-то боялись его даже сквозь успокоительные заклинания дока. Обычно благодарность за спасение перебивала дурную репутацию наездников, но сегодня как-то не задалось. Отпугивало хмурое и суровое лицо землянина – вымотался человек. Да еще эта подстава судьбы с нападением. Благожелательность на физию натянуть никак не получалось.

Довольно быстро Пашка отловил начальника. Именно его тирла подстрелили первым, потому что этот перс возглавлял обоз. Ну не придурок ли? Пашке казалось, что опытные обозничие всегда держатся где-то посерёдке. Ответственное лицо должно находиться на равноудаленном расстоянии как от головы колонны повозок, так и от её хвоста! Элементарно же!

У этого обозничего все было через отверстие для клизмы!

Помимо всех организационных промахов, этот чудак на букву «му» исхитрился еще и с вызовом патруля напортачить.

Если честно, на тот момент, когда Пашка нашёл обозничего, проблему погибших тирлов он еще не осознал. Его волновал только один вопрос: какого рожна так затянули с тревожной кнопкой? Ответственный товарищ честно признался, что взбесился, когда его скотинку подстрелили, и ринулся в драку.

– Так ты, господин хороший, – ласково-ласково уточнил Пашка, – из-за своих проблем втравил в драку людей, которые тебе доверились?

Господин хороший просто пожал плечами – ну, так получилось, бывает. Нервы.

– То есть семнадцать человек раны получили, рисковали больше, чем нужно, просто потому, что у тебя «так получилось»? Нервы у тебя?

Но этот ушлёпок так страдал по убиенной скотинке, что угрозы не почувствовал. Впрочем, Пашка и сейчас, спустя два дня, вспоминал этот момент со стыдом. На один миг он упустил контроль над своим гневом. На один краткий, позорный миг. И вроде бы даже развернулся, чтобы уйти подальше от греха – чуял, что на грани, и вдруг, неожиданно даже для себя, влупил ногой с разворота прямо идиёту в грудак.

А потом был укоризненный взгляд доброго дока Дрири – восемнадцатый пациент на растраченный резерв, да ещё в полевых условиях – так себе подарочек. Бить Пашка умел, а наказуемый не сообразил хоть как-то защититься. Как результат – отбитые легкие и еще чего-то смятое – то ли бронхи, то ли еще какие сосуды. Этого Пашка не понял – конфликт земных и нреклольских терминологий. Но чувствовал себя так, как будто его к позорному столбу выставили.

За эту несдержанность ел Паха себя поедом, ибо был при исполнении: значит, на личные, хоть сто раз справедливые чувства права не имел. Это тень на весь Корпус. И перед доком было неловко до слёз – тому пришлось накопителем воспользоваться, чтобы кретина обозничего на ноги поставить. Обоз нужно было довести до Восточного.

А как это сделать, если на семнадцать тяжко гружёных повозок только четырнадцать тирлов?

Если бы не чувство вины за импульсивность, Пахе бы и в голову не пришло экспериментировать здесь и сейчас. А тут наложилось. Желание загладить свой промах и ситуация эта патовая: с недостатком тягловой силы… Короче, все три повозки в город переместил Раш. И опять как будто шельмы ворожили. Если бы обоз следовал в столицу, а не в домой, в Восточный, Пашка бы эту идею отринул, даже недодумав. В столице он знал только одно безопасное место для выхода нгурула из подпространства – площадка перед виварием на территории дворца. А дома было как минимум три якорных площадки для парковки нгурула. И одна из них, в сквере у околотка базарной стражи, была даже охраняемой.

Коста и Ован промолчали. Скорее от шока, чем из понимания или уважения к командиру. А шок был… Благородный нгурул и телега. Но в тот момент Пашку это заботило чуть меньше, чем никак. Раш согласился выполнить просьбу дорогого друга без малейшего негатива. Какая ему разница, что транспортировать? Брёвна из дальнего леса таскал по десятку за раз. Крупногабаритную дичь с охоты таскал тушами. Теперь телегу надо? Ну, надо, так надо… Дайте только зубами поудобнее ухватиться. Раш любил быть полезным.

И перед любимым звериком Пашке тоже было неловко, потому что загонял он его нынче. Доктора туда-обратно доставил, три телеги, а следом владельцев этих телег. А потом и самого Пашку – в крепость. Это помимо боя. Одно утешение – впечатлений у вечно скучающего Раша сегодня было выше крыши.

И на этом тяжёлый день не закончился. Нужно было где-то наскрести сил на подробный доклад шефу. Благо, проходил он неформально, а в караулке за чаем. Парни дополняли, как могли. Ну и Алу послушал, не пришлось второй раз рассказывать. Особенно подробно лавэ выспрашивал про историю с повозками. Пашка понимал – почему. Это был пока смутный, но все же вариант «трудоустройства» нафнуфиков. А еще лавэ слегка успокоил парня насчёт его срыва. Не утешал и не оправдывал. Просто напомнил, как он сам сорвался на заре их знакомства. О да! Пашка помнил. Великому Попечителю показалось, что из-за неправильного приказа Пашки Тыря поранилась, и он набросился на обалдевшего землянина с кулаками.

Чтобы уйти от неприятной темы, Пашка высказал своё громкое «фи» по поводу работы столичных коллег. Хреново они донесли до обозничего правила пользования тревожной кнопкой, хреново!

Короче, тяжелый разговор получился. Лишь у Алу глаза горели любопытством.

У апрольца, кстати, день тоже вышел впечатляющим, о чём он с явным удовольствием поведал. Пашка слушал и не знал, посмеяться или посочувствовать.

Что случилось с Алу?

А тётушки с ним случились. Обе сразу. Да еще Юрна присоединилась. И пошло веселье – творчески заряженные дамы занялись гардеробом красивого мальчика. Градус бедствия понимаете, да?

В результате Алу стал обладателем двух повседневных комплектов одежды на выход, еще одного набора домашней одежды, подобия Пашкиных любимых штанов карги и рубахи к ним – для тренировок и походов на природу. Плюс куча нательного белья, которое с трудом поместилось в шкафчике. Вроде всё нужное, но какой ценой… Алу рассказывал скупо, как бы удивляясь, что все-таки выжил. И вдруг после довольно длинной нерешительной паузы спросил у Павла:

– Что значит: перманент на полголовы?

Пашка аж чаем булькнул от неожиданности, а лицо подопечного засветилось таким азартным интересом, что ух! И куда только гипсовая неподвижность делась.

– Откуда словечко? – переспросил землянин, лихорадочно вспоминая, что означает это явно земное и вполне знакомое, но забытое за ненадобностью слово.

– Госпожа Серафима на нерасторопную торговку ругалась. Грозила, что если та не поторопится, то проклянёт и будет у той перманент на полголовы пожизненно.

И тут Пашку озарило! Он гаденько захихикал. Ассоциативная цепочка была короткой. Раз это выдала Серафима, то речь, скорее всего, идёт о волосах и парикмахерском деле. Откуда в голове современного парня завалялось слово «перманент», теперь и не вспомнить.

– Это, бро, означает, что у дамы, которая не понравилась госпоже Серафиме, волосы на половине головы станут кудрявые, как спиральки у Юрны, а вторая половина останется гладкой, как волосы Ована, – и Пашка чиркнул себя ребром ладони по лбу, как будто центровку кокарды на берете проверял – обозначил границу деления.

О да, Серафима умела угрожать! Развеселился даже лавэ.

Надо признать, что обновы парни разглядывали с интересом и одобрением. Алу тоже радовался и был благодарен за заботу, но знакомство с супругом Юрны, Шепри Мондаиром произвело на него куда большее впечатление. Именно его Пашка называл гением, и Алу это хорошо запомнил. Шепри практически отбил юного апрольца у дам, которые, кажется, перепутали того с куклой. И, разумеется, любознательный Шепри ухватился за возможность сравнить апрольскую школу артефакторики с нрекдольской. Это было познавательно и для Алу. Преимущество некоторых нрекдольских бытовых артефактов было очевидно даже ему, малоопытному недоучке. Эти почти типовые изделия были эффективнее, чем их апрольские эксклюзивные аналоги. Скудость магического фона вынуждала нрекдольских профи быть изобретательными.

Пашка слушал весьма сдержанный рассказ Алу и снова чувствовал себя виноватым – заботу о парне взвалила на себя тётя Оля. Как будто ей и так хлопот мало. А еще грызла вина перед Тырькой и её бандой – опять мелкие без тренировки.

Следующий день был наполнен суетой. Слава шельмам, обычной. Для парней. А бедняга Алу познакомился с понятием «утренняя зарядка». Естественно, он азартно включился в процесс и, естественно, обломался. Почти годичный плен не способствовал поддержанию физической формы, увы. Пришлось Павлу сдерживать нездоровый энтузиазм подопечного: бег только по плацу, исключительно в среднем темпе и никаких поскакушек по крепостным лестницам на перегонки с Тырей; вместо растяжки – деликатные скрутки, чтобы постепенно вернуть жилам и суставам эластичность; вместо боевого комплекса – обычная зарядка из школьного курса. Единственное, в чём строгий тренер не ограничивал Алу, это отжимания. Только покрикивал, чтобы руки выпрямлял до упора. Разумеется, Алу намного не хватило. Его натужных двенадцать раз Пашка посчитал просто отличным результатом для начала. Даром, что чуть позже сам парню эйфорию и обломал. Что такое дюжина отжиманий против двух подходов по полусотне на кулаках? Ован с Костой делали не меньше, правда с обычного упора – магам рекомендуется беречь руки.