Текст книги "Пашкины будни (СИ)"

Автор книги: Елена Штефан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Дозволили? Я аристократ! Я…

– А я русский! – Пашка неуловимым движением заступил Далю дорогу. У Алу только длинные волосы порывом ветра колыхнуло. – Мы своих аристократов, чтоб ты знал, еще сто лет назад на фонарных столбах развесили. Почти всех, кто не сбежал! Прямо за их аристократические шейки! Чтоб жизнь народу не отравляли! Усёк? И если я сейчас захочу, то ты, ар-ристократик, пойдёшь на пять шагов сзади, как и положено сопровождающему лицу. Понял?

Даль смотрел на нирмат, который наглый землянин демонстративно поднёс к его носу, и понимал: прикажет Мартун, и он, как прислуга, пойдёт сзади. Не посмеет ослушаться. А ещё он понимал, что действительно забылся и позволил себе лишнего. Очень много лишнего. Самое обидное – хорошо же общались. И ему, Далю Вариму, в обществе этого землянина было комфортно так же, как если бы это был один из его приятелей-гвардейцев. Равный по статусу. Вот зачем, спрашивается, этот Мартун всё время напирал, что из техномира? Неужели специально провоцировал?

– Но ты же так не сделаешь? – Алу попытался сгладить острые углы. Напряжённость между этими двумя он ощущал как угрозу.

– Конечно, не сделаю, бро, – Пашка с досадой втянул воздух: напугал маленького. – Я не сволочь. И не нрекдолец. Я вообще, людей обижать не люблю. Если они, конечно, не пытаются сесть мне на голову и нагадить на макушку, – после некоторой паузы добавил он многозначительно.

Некоторое время они шагали молча. Уже виднелась ограда дворца и охраняемая калитка.

Алу пытался разложить по полочкам сказанное Павлом, но получалось у него не очень. Как он сказал? «Я не сволочь. И не нрекдолец.». Вот это Алу понимал очень хорошо. Сволочь и нрекдолец в понимании Алу были синонимами. До сих пор. Пара недель нормального отношения не смогли перевесить в сознании парня ужас предыдущих месяцев. Пока не могли. Поэтому и клятв их величествам Алу избегал. Но Павел же как-то переборол, как-то сумел отодвинуть обиды и служит…

КПП прошли без проблем. Караульные всего лишь уточнили имена и сверили со списком выходивших.

Только пошли они почему-то не в сторону дворца, а к какому-то большому приземистому строению, опознать которое Алу не мог. Казарма – не казарма, склад – не склад… И магией от этого сооружения шарашло так, что Алу через свои нейтрализаторы чуял её плотность.

– Это виварий, сейчас я тебе своего зверя покажу! Большого и ужасного! – Пашка уже в который раз за сегодняшний день угадал ход мыслей подопечного, правда, сам он этого не осознавал. Алу подивился, каким мягким, почти воркующим стал голос его опекуна. Таким же мягким вдруг стало выражение лица. Разве так говорят про что-то страшное? Для проверки своих выводов апролец взглянул на Даля. Тот был напряжён, хотя по-прежнему держался рядом. И явно был согласен насчёт «ужасного».

– Ты только не бойся, Ал. Помни: наши нгурулы – звери воспитанные, без приказа они не нападают! Не захочешь подходить, не пойдём. Захочешь – познакомлю тебя с моим Рашем! Он очень умный. В любом случае, Алу, вам с Далем ничего не грозит!

– Не слушай его! – не сдержался Даль. – Эти зверюги действительно жуткие!

– Ну и не ходи, раз тебе так не нравятся! – вспылил Пашка. – Постой в сторонке, а Раша мне не расстраивай! Нгурулы ему жуткие… Тьфу!

– Ты о звере, как о человеке, – постарался вклиниться красавчик апролец.

– Они лучше, чем человеки! Нгурулы природные эмпаты, Ал. Очень чуткие. Я не хочу, чтобы кое-кто рядом с ним вонял своим негативом. Рашу будет неприятно!

– И…

– И ничего, Ал! Раш в его сторону даже не посмотрит, если я попрошу.

Пока шли по длинному коридору к нужному вольеру, Пашка старался донести до подопечного суть связи нгурул – наездник. Алу так увлёкся, что мимо парочки вольеров с их постояльцами прошёл, как будто не заметил медношипых гигантов.

– Урру, – басовито приветствовал Раш своего наездника и горделиво растопырил свои шипы. Дорогой друг хочет, чтобы он понравился гостю? Раш постарается.

– Здорово, выпендрёжник, – пробормотал Пашка по-русски. А Алу показалось, что он тоже что-то ласково порычал.

А дальше Алу видел только шипастую, отливающую медью громадину. Охватить взглядом всего зверя разом никак не получалось. Выхватывались какие-то части. То волна длинных острых игл на загривке, то лапища потолще столба в кованной ограде дворца, то странный костяной бивень над ноздрями. Потом взгляд зацепился за небольшие на общем фоне и неожиданно милые ушки. Раш как будто специально подергал одним ухом, и юный апролец тихо засмеяться. И что Далю не нравится? Мощное, полное достоинства создание. А что некрасив, так и среди людей красавцев немного. Хотя да, очень некрасив! Но Павлу, очевидно, на это плевать.

Смотреть, как мелкий на фоне этого гиганта человек в чёрном доверчиво прижимается к крупной голове лбом, как его рука перебирает коротенькие шипы около глаза, было завидно. А Пашка, как почувствовал, обернулся и немного напряженно спросил:

– Хочешь потрогать?

Алу хотел! Раш согласно рурукнул.

* * *

Следующая глава будет платной.

Часть 3
Глава 12. Отчет

Его величество Эрик аккуратненько попятился к стене чужой комнаты и настороженно замер. В принципе, можно было и не осторожничать. Два фактора гарантировали ему незаметность. Один очевидный – качественная невидимость и неслышимость, а второй – хозяин комнаты крепко спал, сидя в кресле. Пашка-потеряшка, как назвала его Серафима по-русски. Но Эрик смысл понял и даже рифму на слух уловил. Он все лучше начинал чувствовать свою земляночку. А чем больше чувствовал, тем больше очаровывался. Это не мешало им бурно выяснять отношения по любому поводу, а затем так же бурно прощать друг друга. Сегодня причиной… хм… недопонимания стал Мартун.

В Эрике еще бродили отголоски ссоры с Серафимой и последующего примирения, после которого маленько саднило расцарапанную спину. Ну, как ссоры?.. Сама королевская возлюбленная называла это действо «профилактический шкандаль».

Нет, Сима не пыталась его задеть и даже не капризничала, как сделала бы любая из известных Эрику аристократок при малейшей обиде, реальной или вымышленной. Она просто обозначала границы того, что терпеть не согласна. Не слишком изысканно, но весьма доходчиво. А главное – никогда не торговалась. Могла поддаться давлению, если уж очень насесть. Но за два эти месяца братья усвоили, что лучше не злоупотреблять. Ибо без последствий не обойдётся. Как с тем чёрным платьем. Эльзис разгребал отдаленные последствия, а вот Эрика допекло прямо на приёме. Мало того, что Серафима смотрелась роскошно и собирала на себе все мужские взгляды, что само по себе бесило, бесило, бесило! Эрик знал, что под чёрным атласом на его женщине – красное кружевное восхитительное безобразие, которое землянки скромно называют бельем. А впереди было несколько бесконечных часов великосветской тягомотины, в течение которых придется терпеть это знание.

В этот раз ссора возникла из ниоткуда… Серафима выцепила из разговора братьев, что Павел во дворце, и молчком, никого не напрягая, рванула в гостевые покои здороваться со своим любимчиком. Она почему-то искренне полагала, что его поселят в личном крыле их величеств. Сами же позвали. Не то чтобы она заблуждалась в уровне привилегированности Павла… Поселили бы, если ей так хочется, хоть и не по чину оно рядовому наезднику. Просто ни Эрику, ни Эльзису в голову не пришло озаботиться обустройством парня. Во дворце подобные вопросы решались штатом секретарей и дворецких, а в крепости Восточного – Ольгой. Кто бы ещё этим секретарям распоряжение отдал. В этом и был главный косяк, за который Эрику было слегка неловко. А к тому же он вдруг осознал, что за дневными делами напрочь забыл о парочке своих подопечных иномирцев. И сейчас представления не имеет, где они, что с ними, как они себя чувствуют в обществе друг друга. Только случайное упоминание в разговоре и бурная реакция любимой женщины вернули его мысли в эту плоскость.

Впрочем, вопрос «где?» снимался легко и непринужденно: в нирматы были встроены следилки из тех, что использовали в горах на «чужака». Добивали эти шедевры артефакторики на пару десятков вёрст радиусом. В данном случае перекрывали всю столицу, включая полукольцо загородных усадеб с одной стороны и россыпь бедных кварталов и трущоб со стороны тракта. Но такая мощь следилки не понадобилась: оба парня обнаружились во дворце. А уж на своей территории локализовать любой привязанный к ним артефакт (именно эти нирматы с золотым напылением были из таких) братья могли без всякого напряжения. О чём Эрик и сообщил своей разгневанной возлюбленной, за что был прощен весьма приятным способом. Если не считать царапины на спине.

Осталось выяснить «что?» и «как?». И лучше бы это сделать самому, пока разнеженная ласками Серафима не собралась с силами и не отправилась выяснять лично, попутно поставив на уши половину дворца. От одной мысли, сколько сплетен пойдёт о фаворитке, если увидят, как она входит в комнату молодого наездника (они же как один безудержные повесы, про то все знают!), Эрика передёрнуло.

Это аполитичный Раим может себе позволить отшлепать не в меру длинноязыких и на этом успокоиться. Венценосному эти языки придётся резать. И, возможно, не в переносном смысле. Причём не на дуэли, а используя свой королевский административный ресурс. У подданных даже кривенькой мыслишки не должно шевельнуться о допустимости дуэли с самим монархом. Лучше уж это шельмову глупость предовратить, потому что совершенно нормальный, с точки зрения Серафимы, поступок – присмотреть за младшеньким, может обернуться кучей репутационных потерь для землян и их коронованных покровителей, пренеприятных хлопот для него, Эрика, злого шипения в спину Серафиме и чьих-то загубленных карьер. Не-не-не. Как говорит Ольга: даром не нужно и с доплатой не нужно.

Так его величество номер два оказался в дальнем коридоре гостевого крыла. Зачем он заморочился с невидимостью, Эрик и сам не знал, но так ему было спокойнее. По крайней мере, проверить Алу и считать его настроение будет удобно. Как раз застал момент смены браслета-нейтрализатора. Что удивительно, юноша не просто не противился, не кривился и не демонстрировал страдание – Алу и раньше этого не делал, но неприязнь к процедуре не скрывал. Сегодня же он мягко отстранил руки дежурного мага и надел свежий артефакт на свободную руку сам. А потом, так же, не позволяя служащему прикоснуться к неприятной вещице, снял отработанный девайс и уложил его в шкатулку. При этом настроение имел вполне хорошее, что ещё более удивительно. Вот тут Эрик и порадовался своей невидимости, потому что при ином раскладе пришлось бы как-то реагировать. Хвалить? Делать вид, что всё путём? На его глазах произошло нечто важное, а что именно – ещё только предстояло осмыслить.

С Павлом было сложнее: шельмов Раим с его внезапным интересом к артефакторике опять что-то намудрил с защитным амулетом своего воспитанника. Вдумчиво парнишку в столицу собирали, ничего не скажешь. Сейчас бы покопаться в голове у парня, пока он на расслабоне – так не выходит! А хочется! Интересно, с чего молодого выносливого парня так растащило, что он сидя отрубился. Причем, явно недавно – волосы после душа еще мокрые. И одежда – широкие штаны с обильными карманами и футболка, явно указывали, что парень больше никуда не собирается и настроен на отдых.

Пашка тревожно завозился, просыпаясь. Эрик досадливо выдохнул – хотелось все-таки обойти Шенолову защиту, но, увы, не успел. Придётся действовать в открытую, тем более, что Мартун этого заслуживает. Едва он сдёрнул невидимость, как Пашка сел в кресле и огляделся. И тут же подорвался на ноги.

– Ваше величество!

– Вольно, Мартун. Садись и докладывай, – приказал Эрик, устраиваясь во втором кресле.

– О чём? – осторожно уточнил Павел, садясь и натирая лицо ладонями в надежде взбодриться.

– Да обо всём.

Пашка тихонько втянул воздух сквозь зубы: говорить не хотелось. Наговорился уже сегодня. До тошнотиков! А придётся, если он хочет добиться разрешения забрать Алу в крепость. Хотя… есть варианты.

Эрик с некоторым удивлением пронаблюдал, как Павел снимает серьгу-защитку и аккуратно убирает её в карман штанов. По спине величества плеснуло холодком, а в горле встал комок: это же как юный землянин ему доверяет!

– Уверен? – уточнил Эрик нарочито спокойно, а на самом деле с трудом удерживая контроль над своим ретивым менталом, так ему вдруг стало интересно: с чего это у апрольца, впервые за всё время его пребывания во дворце в качестве недобровольного гостя, хорошее настроение, а Павел вдруг так вымотался, что в кресле заснул.

– Тётя Оля вам доверяет, – пожал широкими плечами Пашка, – и командир тоже. А скрывать мне и нечего вроде. Трофеи сдаю до последней нитки. Деньги, что обозные суют помимо кассы, не утаиваю. В преступные сговоры во время проверочных рейдов не вступаю. В самоволки не бегаю. Ребят, бывает, прикрываю, так потом честно отрабатываю штрафные, если командир подловит.

Эрик, конечно, мог порассказать, сколько у каждого человека в голове всякого, мягко говоря, компрометирующего. Уж властью-то недовольны все поголовно, это как минимум. Кто на уровне крепким словцом приложить под стаканчик хмельного, а кто-то вполне деятельно – участвуя во всяких интригах, а то и состоя в оппозиции. Тайно, разумеется. Мог бы рассказать, но не будет. И в сознание парня глубоко не полезет. Из уважения к доверию.

Правда, это благое намерение рассыпалось прахом буквально через минуту. Хотел только события считать, а пришлось в Пашкиных эмоциях разбираться. Эмоциях сложных и внезапно информативных. Самое главное, что Эрик вынес из этого неожиданно трудоемкого сканирования – веселый, добродушный, исполнительный землянин так и не смирился со своим попаданием. Понимает, что назад ему ходу нет: не выживет без магического фона. Да и от Тыри с Рашем оторваться не сможет – это будет мука похуже нынешней ностальгии, а все равно новую жизнь до конца принять пока не в силах. Задвинул свою тоску в такие глубины, что большую часть времени о ней и не помнит. Но иногда она прорывается по каким-то совершенно незначительным причинам, вроде дурака Даля Варима. Пашку, конечно, жаль: достал его Эриков порученец до печёнок. Но, увы, Варим – лучший вариант из доступных во дворце на данный момент. Об одном Эрик жалел – не провентилировал отношение молодого гвардейца к нгуралам. Теперь Пашка его не примет, даже если тот кардинально изменит свое поведение (а он изменит, Эрик позаботится). А следом за землянином не примет и апролец. Да и ладно. Урок получили все. Главная цель сегодняшнего эксперимента почти достигнута – Алу начал оживать.

– Так значит, всё ещё настаиваешь на перемещении Алу в Восточный? – задал Эрик вопрос вслух.

– В крепость, ваше величество. Под присмотр моей тройки. Послужит с нами с недельку, осмотрится, тогда, может, у него какие-нибудь интересы проклюнутся. Там же тёть Оля! И Тырюха! – Пашка предвкушающе осклабился.

Эрик набрал воздуха в грудь, чтобы перечислить основные возражения. Но Павел остановил его неожиданно властным жестом и не дал себя перебить.

– Вы про нейтрализаторы и клятву? – уточнил он с подобающим почтением. – Нейтрализаторы на воле ни к чему. Будут мешать дело делать. Не будет же он без дела сидеть, когда все работают? Заскучает. Там стройка, хутор. Шепри Мондаир с его следилками. Думаете Алу, как артефактор, не заинтересуется?

– Без клятвы верности о крепости не может быть и речи! – прервал Эрик размечтавшегося парня.

– Да не даст Алу эту клятву, неужели не понятно? – не сдержался Пашка и вдруг понял, что величеству реально непонятно. – Он домой хочет, – как-то уныло проговорил парень, но глаз не опустил.

– То есть ты хочешь сказать, что на его верность нам рассчитывать не приходится? И какой выход? – немного раздражённо спросил Эрик.

– Менять условие клятвы, что же ещё? О не причинении вреда или как-то так. Ну и условия сотрудничества проговорить.

– Умный, да?

– Я-а? – с деланным энтузиазмом удивился нахальный юнец. – Это тёть Сима умная. И тёть Оля. Они все время твердят, что условия любой сделки нужно проговаривать подробно. А лучше – прописывать. И чего огород городить, если у пацана сейчас все равно сил нет на переход между мирами!

– Откуда знаешь? Он сам сказал?

– Интуиция, – смущенно буркнул Паха. – Пришло в голову – я ляпнул.

Эрик одарил парня тяжелым взглядом и жестом попросил помолчать. Пашка тут же забыл про испытанный дискомфорт, потому что у величества стало такое лицо… Ну такое… Прямо как у командира, когда он вероятности прикидывает. Эта магия Пашку всегда очаровывала.

– Хорошая у тебя интуиция, – отмер Эрик и больше никак не откомментировал Пашкино озарение. – Скажи ка мне, мой юный гений, что дальше делать думаешь?

– Вы про Алу? А что я могу сделать,пока решение не принято? Гулять пойдём. Надо подарки домой прикупить. И для Алу что-нибудь присмотреть из шмотья.

– Кстати, про подарки… За артефакторский чемоданчик хвалю! Здорово придумал. Но что ты еще ему покупать надумал? Его вроде всем обеспечили, – Эрику было и вправду интересно, но жалостливый взгляд парня ему почему-то не понравился.

– Что-нибудь личное, ваше величество. Что-нибудь, что он сам себе выберет. Простое и удобное. А не это ваше дворцовое, бохатое да казённое.

– Штаны вроде твоих? – съязвил самодержец.

– Да хоть бы и штаны. Таких классных, конечно, не добыть. Это мне Юрна Мондаир по знакомству сотворила. Но хоть что-то, в чём расслабиться можно. А не эти ваши рейтузы! – в голосе парня было столько искреннего отвращения, что Эрик развеселился.

В чем-то он даже был согласен – сам любил после хлопотного дня скинуть расшитые шелка или китель и натянуть футболку. Благо, Ольга позаботилась притащить сюзерену презент из земного вояжа. Даже Эльзис оценил эту простенькую одёжку. Но больше, чем футболку, Эрик ценил тапочки – подарок Серафимы. Земляне любили комфорт и знали в нём толк.

– Ладно, дерзай, – соблаговолил дать добро венценосный. – Только от Варима не удирайте.

Пашка состроил рожицу, как будто проглотил полстакана рыбьего жира мелкими глотками, но промолчал.

– И не куксись. Страховка вам нужна по-любому, а Даль не так уж плох по сравнению с остальными.

– Грол он вонючий! Я думал наш Аний в край любопытный. Но этот ваш Варим ващ-ще без тормозов. Утырок, блин! – Эрик держал многозначительную паузу, и Пашка сдался. – Ладно, потерплю. Но если он опять берега потеряет и будет наседать, в глаз дам! И похрен мне на его щиты и прочее аристократство!

– Я его предупрежу, – улыбнулся Эрик. И так он это сказал, что Паха понял – ему дают карт-бланш на карательные меры. В пределах разумного, конечно.

Величество по-свойски хлопнул парня по коленке и встал, показывая, что разговор окончен. И опять улыбнулся: Пашка подзавис от такой внезапной демократии. Так начальство вело себя на природе, а тут дворец. Подорваться с кресла он не успел: всемогущий гость уже шагнул в подпространство.

Часть 3
Глава 13. Потрындеть на ночь

Привычно раннее Пашкино утро началось со стука в дверь. Едва умыться успел, а вот утереться и прикрыть голое тело – нет. И ответить согласием стучавшему тоже нет. Давешняя горничная вошла, не дожидаясь разрешения. У прислуги свой график, если не поступало иных распоряжений. От этого постояльца не поступало, поэтому горничная сочла себя вправе войти, лишь обозначив свое намерение стуком. В её плане была побудка постояльца – стандартный пункт в расписании. Правда, в этот раз опытная горничная решила немного изменить годами отработанные действия. Будить постояльцев среди дворцовой прислуги было принято путем раздвигания штор – маленькая корпоративная месть тем, кто стоял повыше в пищевой цепочке. Если, конечно, не было озвучено других требований, ибо нарываться на жалобы – дураков нет. Сегодня же она рассчитывала застать парня ещё в постели и полюбоваться красивым телом. Она бы и под одеяло к нему нырнула, но опасалась.

– Чего тебе? – довольно резко спросил Пашка, стремительно скрываясь в гардеробной, где дожидался манекен с мундиром. Не щеголять же при посторонней девице в одних клетчатых боксерах? Даром, что прислуга, и даром, что противная.

– Доброго утра! Вам помочь, господин? – голос горничной прозвучал томно и совсем близко. Пашка обозлился в конец.

– Только сунься и вылетишь отсюда с ноги! И навсегда!

Угрожал Пашка вполне осознанно. Точнее, не угрожал – обещал. Вчера за ужином эта тёлка его достала своими масляными взглядами и пошловатыми позами. Хуже Брайки-прилипалы. Та до такого мастерства ещё не доросла, мелкая ещё.

Деваха так откровенно себя предлагала, что Пашка едва не сорвался на поиски главного коридорного начальника, чтобы потребовать замену горничной. Остановила долбаная пролетарская солидарность. Он через день-два уедет, а девица огребёт люлей, а может, и место потеряет, если примут во внимание, что постоялец – носитель нирмата.

Причём Пашка признавался себе со злой честностью, что его тело реагировало на вполне симпатичную óсобь женского рода весьма однозначно и очень-очень энергично. Даже в эластичных земных труселях и свободных штанах-карги становилось тесновато. Так и поставил бы в позу усердной прачки! Юбки на голову, да как вдул бы, чтоб посвистывало! А чего она выкобенивается… Про длинную романтическую ночь в его голове даже тени мысли не промелькнуло.

И неизвестно, как бы он справился с соблазном, если бы оная особь не напоминала своими повадками одну тощую апрольскую занозу. Этой душниле в платье горничной почти удалось лишить Пашку аппетита во время ужина, хотя владелец едальни не поскупился на вкусняхи. Видимо, рассчитывал приобрести в лице юного наездника постоянного щедрого клиента.

Алу взирал на процесс соблазнения с непробиваемым спокойствием, с видимым аппетитом налегая как на дарёные деликатесы, так и на блюда, которые доставили к ужину с дворцовой кухни.

Все происходило в комнате апрольца, куда Пашка и притащил заветную корзину. Хавать деликатесы в одно лицо претило его натуре – за компанию в сто раз вкуснее! Да и чем не повод продлить общение уже без лишних ушей и длинных языков. Пашка и глазом моргнуть не успел, как Алу вызвал обслугу, чтобы сервировать стол на двоих. Вот так эта девка и оказалась на ужине в качестве обслуги и блюстителя этикета. А Пашка-то надеялся потрапезничать по-простому, в стиле пикника. Ну, очень не хотелось напрягаться. Хотя тоник, благословите шельмы производителя и бдительную тётю Олю, отлично помог даже после выматывающего ментального сканирования и нелёгкого разговора с венценосным.

Надо признать, что «домашний» прикид старшего товарища удивил апрольца так, что гипсовая маска на его лице чуть дрогнула. Сам он был всё в той же одежде, в которой ходил на прогулку. Как оказалось, ему просто не во что было переодеться. Служащий, которому было поручено снабжение сомнительного гостя (все знали, что сюда этого постояльца перевели с нижних уровней, а там, как известно, казематы), не предложил, а Алу не спросил. То ли не догадался, то ли апрольский гонор взыграл. Таким образом, у бедняги имелась та одежда, что на нём, а еще подобие пижамы и халат. Ну и прислуга, которая всё это освежала магией.

Пашка для начала крепко выматерился. Разница между магическим очищением и стиркой с водой и мылом, как между прохладным душем в жару и обтиранием влажными бактерицидными салфетками. Вроде чисто по всем параметрам, а ощущения так себе. Познается только в сравнении. Он едва удержался от того, чтобы немедленно учинить скандал с привлечением тяжелой самоходной артиллерии в лице тёти Симы, но взвесил последствия и подавил порыв на корню. С идеей товарищеского ужина тогда пришлось бы проститься. В конце концов, апролец и сам не малыш – мог бы порешать этот вопрос, если бы ему было так уж некомфортно. А между матюгами и здравыми мыслями Паха удивился, как вовремя сболтнул Эрику про покупку чего-то удобного для апрольца. Ведь ничего такого по предвариловке и в мыслях не было, просто накидывал, что в голову приходило.

Но кое-что для Алу сделать Пашка мог прямо сейчас. Правда, потребовалось быть очень настойчивым и очень убедительным, чтобы бывший невольник решился снять камзол. Всего лишь снять камзол.

Бедняга никак не мог преодолеть вбитые пленителями правила. Как быстро выяснилось, в бытовом плане апрольца содержали очень неплохо. Кормили от пуза, не ограничивали в гигиене, одевали сообразно статусу аристократа. И требовали жесточайшего соблюдения этикета каждую минуту. Зачем? А чтобы без помех выводить свое «оружие» в люди. Не дай шельмы, привлечёт к себе внимание плохими манерами и сорвёт задание. Так что снять камзол при постороннем человеке для Алу было сродни одномоментному разрыву парочки шаблонов и просто страшно на бессознательном уровне.

Нарочитая благовоспитанность подопечного крепко подпортила землянину настроение, потому что хош-не-хош, а приходилось соответствовать на пределе скудных умений. Чтобы не портить настроение хотя бы парнишке. Естественно, это не способствовало непринужденной беседе нормальных пацанов. А настырная служанка добавила напряжёнки. Пришлось выгнать.

– Это ты из-за меня? – спросил явно расстроенный Алу, опуская нож и вилку.

– Из-за тебя: что? – не понял землянин.

– Отказался от услуг этой барышни… Она была не против.

– От услуг?

– Ну да. Быть ласковой с постояльцем входит в её обязанности. Конечно, именно от этой части работы она может отказаться, но здешним это горничным не рекомендуется. Во всяком случае, часто. Ты не знал?

– Я в первый раз квартирую во дворце, – буркнул Пашка и вдруг встрепенулся. – А ты откуда знаешь?

– Да мне распорядитель этажа правила проживания зачитывал, когда меня сюда поселили. Так почему?

– Чтоб тебя ещё заинтересовало! – землянин не скрывал досады. И Алу мгновенно нацепил на лицо привычный гипсовый слепок. Пашке стало неловко. Получается, что он оторвался на ни в чём не повинном человеке, да ещё на таком уязвимом. – Прости, бро! Я не на тебя злюсь, а на идиотизм ситуации. Забей! Она мне просто не понравилась. Уж очень настырная. На одну противную знакомую похожа. И слава шельмам, что я на её авансы не повёлся. Брр! Не люблю профессионалок. Это как из общественной плевательницы умываться. Так мой батя говорил, – Алу внимательно слушал. Правда, было непонятно, разделяет он резкое мнение землянина или нет. – А ты? – вдруг спросил Пашка. – Почему сам не… – и резко заткнулся: – Прости, бро! Тупанул! Тебе в этих браслетах не до красоток, наверное⁈

Пашка хорошо помнил, что ему самому в подавителях воли было не до баб. Не до каких. Не до приличных, не до гулящих. И ещё месяца два в крепости было не до… Хватало жизненного напряга и без этого головняка.

А уж потом, когда отъелся, стал теснее общаться с парнями и вообще поверил, что жизнь налаживается, вот тогда спермотоксикоз вдарил по нему со всей накопленной силой. И, тем не менее, как парни ни старались затащить его в бордель, Пашка пока держался, хотя Семёныч в неуёмной мудрости своей намекал матом, что у младшего товарища начал портиться характер.

Сам Сёменыч решил эту проблему просто и незамысловато – нашёл по-соседству вдовушку средних лет. Хотя квартировать все равно предпочитал у деда Ажура и его пожилой дочери. Пашка по юношеству такому раскладу удивился, а потом понял, что Жех все честно сделал. Может, кто-то сильно безгрешный и скажет: козёл. А на поверку выходило, что так правильно. Каждая из сторон получала то, в чём нуждалась. Вдова получала ласку и пусть временную, но крепкую поддержку рукастого мужика, а Семёныч – понятно что. Это при том, что вдове с детьми он и так уже помогал с полной ответственностью – служебное положение обязывало. И принципы нормального мужика. А то, что жить в её доме не стал, так то тем более правильно – не следовало эту семью к себе приручать. Там же дети! Незачем, когда не знаешь, как жизнь повернёт. Хутор на десять дворов – это мелко для бывшего парторга огромного колхоза. Два года клятвы пролетят быстро! Это уже тёть Оля Пашке разжевала. И намекнула, что поймёт, если он, Пашка, сумеет устроиться подобным образом, пока Брайя Оусс не подстроила какую-нибудь каверзу с драматическими матримониальными последствиями.

Семья земляков-апрольцев парнишку очень даже заинтересовала. Он с удовольствием расспрашивал, как устроился в жизни Хайрем Оусс, подивился омоложению, подаренному старику ради его мастерства целителя. Не позволил себе ни одного вопроса про Брайю, потому что почуял, что новому другу это неприятно. И поскучнел, когда узнал, что так называемый клан состоит из дюжины женщин и подростков.

А потом сообразил, что Павел готов отвечать на любые вопросы и только поощряет его интерес, они проговорили далеко за полночь. Хорошо так поговорили. И поели хорошо. Пашка даже сделал лёгкое вино из морса, который подали к ужину с кухонь. Спорное решение, но получилось кстати. Алу немного ослабил самоконтроль и дал волю любознательности. Ну и Пашке под хмельком болталось повеселее.

Что удивительно, юный артефактор куда больше интересовался землянами, чем Нрекдолом, где ему так или иначе предстояло устраиваться. Тяжко вздохнул, когда Павел прямо сказал, что за просто так его кормить никто не будет, но на первых порах обязательно помогут. И корона поможет, и Павел с землянами в стороне не останутся.

– У тебя два ремесла в руках, бро. Не пропадёшь, если не дурак. Ты же ходок! Уж на хлебушек с буженинкой и курьером заработать можно. Но это на крайний случай. Лучше на артефакторике сосредоточься. Думаю, можно будет устроить, чтобы у тебя и обучение, и заработок совмещались. Думаю, что наш Шепри тебе с этим сможет помочь.

– Он артефактор?

– Не… – Пашка невольно заулыбался, вспомнив неуёмную семейку Мондаир. – Он бытовик, – чуть захмелевший Алу не удержал покерфейс, на его лице промелькнула пренебрежительная гримаска. – И зря ты так! Шепри хоть и бытовик, но высшего разряда! И в артефактах сечёт получше многих артефакторов. Я своими ушами слышал от командира, а он, между прочим, целый лавэ, что Шепри Мондаир гениально компонует артефакты между собой. Гениально, понимаешь⁈ Особенно, если моя тёть Оля подключается.

– Она тоже артефактор?

– Не, она наездник. Шепри ее обожает за то, что она умеет ставить интересные задачки, – Пашка воздел вверх палец и с пафосом провозгласил трубным басом, явно цитируя этого самого Шепри: – «Грамотно сформулированное задание – треть успеха!». Вот прибудем в Восточный, я тебе систему слежения за Великим трактом покажу. Это тёть Оля придумала, а Шепри по её советам разработал схему, которую потом и воплотил. В этой схеме только следилок пятьдесят штук увязано! Ещё датчики какие-то, которые к повозкам цепляют, и ещё чего-то есть. В общем, сам разберёшься, если станет интересно. Я в тонкости не вникал.