Текст книги "Пашкины будни (СИ)"

Автор книги: Елена Штефан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Плюсик в карму. Книга 5. Пашкины будни.

Часть 1
Как хорошо дома! Глава 1. Через месячишко после возвращения из столицы

Известный в Восточном купец Фер Умар лежал на ярко освещенном столе целителя и сквозь приятное головокружение благодарил ласковых шельм пустоты за ниспосланное везение. Благодарил даже не за то, что выжил с арбалетной стрелой в печени, а за то, что они свели его, недостойного, с королевским наездником Павлом Мартуном. Целитель ворожил и успокаивающим голосом рассказывал, что пациент уйдет от него на своих ногах, это гарантировано. Что нападение отбито и что Павел дожидается, когда исцеление завершится полностью.

В боку что-то щекотно дёргало и вроде как булькало, а Фер, битый жизнью торговец и матёрый караванщик, едва не плакал от облегчения и признательности. Знаменитого на весь Восточный апрольского целителя Оусса купец узнал сразу и брюзжание его воспринимал как благословение. Пусть этой лечебнице только несколько месяцев, но у её главного целителя уже такая слава, что попасть к нему нереально даже такому небедному человеку, как Фер Умар. А Павел Мартун даже лечить не приказывал, просто доставил, и все забегали. Когда бы ещё Умар такого внимания от великого целителя сподобился.

– … и не думайте, голубчик, что речь идёт только о вашей скверной ране, – ворчал целитель. – От меня друзья моих друзей недолеченными не уходят. У вас, знаете ли, помимо раны прорех в здоровье хватает. Беречь себя надобно, голубчик, беречь! Не мальчик уже.

– Да я вроде в силе ещё, – заплетающимся от обезболивания языком оправдывался Фер, которому едва перевалило за сорок.

– В силе он… Едите абы что и абы как. Спите мало. Тяжести непомерные таскаете… Между позвонков шельмов кадык уже наметился (прим. авт.: грыжа), в желудке скоро дырка образуется. Зубы, опять же… И зрение. И память, небось, подводит. В силе он… Это только кажется, что в силе. А всё амулеты эти… Руки бы поотрывал недоучкам. Не покупайте дешёвку, голубчик! На целительских артефактах экономить очень неразумно, чтобы вы понимали! А лучше к целителю бегом. Он на несколько лет проблему закроет, а не на три дня и почти за те же деньги.

– Я заплачу, сколько скажете, господин Оусс. Только я не знаю, сколько монет у меня сейчас с собой. Драка была. Да и не беру я в дорогу много. До дома надо добраться, и все будет. На то вам слово Фера Умара.

– Потом заплатите, куда вы денетесь, – усмехнулся целитель. И у Фера в голове сделалось нечто такое, что захотелось почесать черепушку изнутри. – Вас Павел дожидается, не стоит служивого человека задерживать. Так. Голову подлечили. Вот сейчас зубы и десны подправим и свободны. Хотя бы дня три воздержитесь от грубой пищи и переутомления. Дайте, голубчик, своему телу сил набраться после излечения.

Через пару минут целитель отошел от стола. А еще через минуту кружение в купеческой головушке унялось – успокаивающее и обезболивающее воздействие закончилось. Фер осознал себя бодрым и отдохнувшим так, как будто неделю предавался неге и безделью. Сразу накатила жажда деятельности, и он попытался вскочить. Но его придержали за плечо.

– Не так резко, господин Умар, – строго сказал женский голос. Его обладательница оказалась дамой в возрасте. Передник, нарукавники и платок с эмблемами клана Оусс намекали, что это помощница целителя. – Прежде чем по делам опрометью мчаться следует обмыться. Одежда ваша дожидается вас в душевой. Её освежили и залатали, – женщина обозначила местоположение санузла кивком. – Доброго здоровья, господин Умар. Через год ждём вас на контрольную диагностику. Записку Павлу Мартуну уже отправили. Скоро он прибудет, чтобы вас забрать.

Ишь ты какая обходительность к простому торговцу. Однако, хорошо с наездниками дружить.

Строгая дама удалилась. Фер откинул заляпаную кровью простынку и потопал в душевую, неосознанно оглаживая место ранения. Щупал и не находил изменений. Ни шрамика, ни припухлости, ни мало-мальской боли. За то, что приветили такого мастера дайте шельмы их величествам всего хорошего! А за то, что оставили его в Восточном, а не потянули в столицу, дайте ещё больше!

Историю апрольского клана Оуссов в городе знали. Тетки в клане противные, как на подбор. Такие надменные, аж смешно. Надменные и жалкие. И даму эту жалко. Жалко и злорадно чуток. Работает в клинике, считай, санитаркой, а все аристократство своё забыть не может. Небось, ещё и с магией. Ну, от того болящим только лучше. Одёжу его, Фера, как пить дать, именно она обихаживала. За это малое время дыры заделать да кровищу с ткани убрать только волшебством можно.

А помыться действительно хотелось до дрожи. Мало того, что неделю уже в дороге, так после лечения на коже какая-то гадостная желтоватая плёнка образовалась. Это Феру было знакомо. После использования целительских амулетов тоже так иногда бывало, если простуду лечить случалось, или, скажем, суставы распухали. Тело исторгало что-то лишнее. По идее, целитель должен был убрать последствия своей работы, но Фер и не думал обижаться. Может, Хайрему резерва не хватило. А может, он просто мудрый – понял, что человеку после недельной дороги и большой драки за великое счастье в горяченькой воде поплескаться. Водица, она и грязь с тела, и тревогу с души смоет. Неудобно, что Павла подождать заставит, но тот поймёт. Уже понял, раз дожидается, а не усвистал по своим делам. Иначе пришлось бы ходока разыскивать да нанимать, чтобы к каравану вернуться. А это драгоценное время.

Купец был не просто торгашом, имевшим надежду на хорошие продажи в столице. Он начальствовал над всем большим караваном, а потому долго отсутствовать позволить себе не мог. Для того Павел его и дожидался, чтобы на тракт вернуть, к месту внеплановой стоянки каравана. Аж двадцать восемь повозок под началом Умара. И почти восемь десятков человек, пребывающих сейчас в растерянности. С обозом шли не только возницы – по двое на каждую повозку. Они опытные и к драке были готовы. В обозе пассажиры имелись. Этим было хуже всего. Такое нападение пережили! Большая банда была, да с магами!

Пассажиры в первую очередь заботы требовали. Испугались наверняка, растерялись. Их нужно было приводить в чувство как можно скорее. Да и задерживаться на тракте – новую беду приманивать. А тут выяснилось, что начальник обоза крепко ранен. Пришлось наездникам принимать нестандартное решение.

Купчина Фер Умар Пашке был хорошо знаком – сталкивались уже на тракте. Да с кем только сталкиваться не приходилось, но этот запомнился сначала забавным именем, сильно напоминавшим таблицу Менделеева. Парня сразу пробило на хи-хи, как познакомились. Феррум, блин. Железяка, ага. Потом выяснилось, что характер у этого торгаша был крепким, как сталь и притягательным, как магнит.

Умар, не будь дурак, приложил все силы, чтобы закрепить знакомство с наездниками. Именно этими. Ребята умелые и незаносчивые. Особенно коротко стриженный здоровяк, который дрался с каторжанами так, что жуть брала. А потом, ничтоже сумняшеся, спокойно впрягся грузить на повозку тюки с товаром: успели, гады, веревки на увязке располосовать, вот и рассыпалось.

Наездник! Грузил. Тюки.

И товарищи его помогать пострадавшим не брезговали. Один чью-то рану пользовал, да умело так, не жалея снадобий. Другой – того хлеще, магией заставлял камни расступаться да трупы каторжан в ямки эти скидывал! А потом педантично возвращал камни на место. Это была великая помощь! Потому что иначе обозникам бы самим пришлось этим заниматься. Вручную. Или оттаскивать подальше, что тоже нелегко. Ибо не дело это – Великий тракт падалью поганить.

С тех пор Фер Умар очень старался, чтобы его караваны попадали под опеку именно тройке необычного наездника со странным именем Павел Мартун. А что землянин, то забылось быстро. Умный парнишка, сильный, явно очень добрый. Как-то обманывать презренного иномирца Фер и в мыслях не держал. Дураков нет с менталистами бодаться. А наездники – как один менталисты – это все знают. Да в чём может быть обман, если Феру Умару для обозов защита надежная нужна, а обозы он, почитай, каждый месяц в столицу собирает. В начале месяца туда, в конце обратно. Расторговался – и снова в путь. Пол жизни в дороге. И после каждого путешествия Фер исправно платил положенную денежку в пользу охраны тракта, даже если нападения не было. А они были. Уже дважды. Нынче третье, самое тяжкое и самое неудачное лично для Фера. Если бы не почти приятельские отношения с командиром тройки наездников, везли бы сейчас его, Фера Умара, в повозке, кое-как пристроенного на тюках товара. А до столицы еще три дня пути. Слабенький исцеляющий артефакт разве что боль мал-мало унял да помереть сразу не дал. А с арбалетным болтом, который так и торчал из правого бока, артефакт ничего сделать не мог.

Выручили наездники. Появились через пять минут после того, как начальник обоза тревожную сигналку активировал. Потом Фер лично каждому денежкой поклонится, помимо обычной платы. Знал ушлый купец, что наездники и их нгурулы – это сила, но что такая… Одной тройкой большущую банду татей разогнали. Пяток разбойников сдался. Кто-то сбежал. А большая часть осталась растерзанными куклами на придорожных камнях. Последнее, что Фер помнил, это тело бандита, соскальзывающего с бивня огромного медношипого нгурула. Затаился, поганец. А может, без сознания валялся, если его заклинанием вскользь шибануло. Потом уже на излёте битвы, видать, очнулся, да и пальнул из арбалета с досады. Удержался бы от злобы никчемной, остался бы жив. Нгурулы полумер не ведают.

Пашка сидел на лавочке в заветном скверике перед родным уже околотком стражников. Тихо. Раш рядом. Хорошо! Лицо стыло на почти зимнем холоде, но заговоренная тренировочно-боевая одежда имела опцию климат-контроля и грела исправно, а потому было терпимо. В помещение идти не хотелось. Ни в караулку, набитую служивыми: с ними же разговаривать придется, про нападение рассказывать. А Пашка устал. Ни в «диспетчерскую», потому как незнакомому дежурному, следящему за прохождением обоза по контрольным магическим вешкам, он уже доложился. Больше диспетчеру мешать не след, потому как обоз на тракте не один.

Да и ни к чему было в помещении оседать: он ждал с минуты на минуту вызова из лечебницы старины Оусса. С полчаса назад парень доставил туда раненого купца и теперь рассчитывал по окончании излечения быстренько-быстренько вернуть бедолагу на тракт к обозу, руководить дальше. Да и покончить уже с этой историей. Другие дела ждут. Интересненькие.

Само собой, проще было бы в лечебнице подождать. Благо, что площадка для «парковки» нгурула там имелась, а маршрут Рашу был знаком. Иногда, как сегодня, штатный док корпуса интэ Дрири был недоступен, о чём уведомил через почтовик. У медикуса-трудоголика просто закончился резерв, а рана у купчины была серьезной. Пришлось подстреленного страдальца тащить к Оуссу и, сдав больного с рук на руки, шустренько оттуда тикать.

В этот раз Пашке крупно повезло – он заметил внучку старины Оусса раньше, чем та его. Иначе от настырной Брайки-прилипалы он бы и кулаками не отмахался. Пашка в толк взять не мог, с какого бодуна эта дурища в него вцепилась. Вот и бегал от идиётки, потому что боялся сорваться и надрать беспардонной нахалке задницу. По всем правилам, а не условно. Вот прям к лавке привязал бы, юбки задрал и отлупасил по тощей жопе гибкой хворостиной. Да с оттяжечкой! Раз двадцать! Или ручонки выдернул, если та опять на шею кинется. Или уши оборвал бы. Зачем ей уши, если эта пиявка слово «нет» в упор не слышит. Так и заявила, что его, Пашку, в мужья выбрала.

Ага, щаз. Лучше уж вши лобковые, их выжить можно.

А её малахольный дед как будто не видит, как юная внучка перед взрослым парнем женщину-вамп изображает. Доска, два соска, а туда же. То попу тощую отклячит, то декольте своё пустоватое в нос тычет, то губёнками причмокивает зазывно. Тьфу!

И не понимает же, идиётка малолетняя, что любой другой мужик уже разложил бы её в тёмном углу и отодрал во все дыры. А остатки товарищу предложил бы. Пашка даже в Оване и Косте уверен не был. Потому что это Нрекдол.

Как у местных мужчин получается одновременно ставить женщину на пьедестал и при этом за человека её не считать, особенно, если эта женщина – аристократка, Пашка искренне не понимал. Наверное, всё потому, что аристократок (читай: гарантированно магически одарённых) на всех не хватало. А одарённых наследников хотелось всем. Вот и устроили местные маги своим высокородным бабам массовый абьюз, чтоб не топорщились и за рамки отведенной роли не лезли. Те в долгу не остались и ответили со всей пролетарской, тьфу ты, гендерной яростью, манкируя своими прямыми обязанностями. Тебе рожý, а тебе не рожý. А если и рожý, то только одного. Да так всё обставлю, что будет родной муж перед вздорной бабой всю жизнь в долгах. В материальных. Ибо каждое из множества обещаний, прозвучавших при уговорах, будет дано под магическую клятву. Ты меня морально давишь, так я тебя материально замордую.

Вся беда в том, что местные магички могли контролировать зачатие по желанию. Ован и Коста этот феномен объяснить не могли, им по молодости лет и оторванности от семьи сии тонкости были не доступны. Пришлось искать достоверный источник. Лапонька Юрна, сильно смущаясь, нашептала почти племяннику, что всё дело в магии. Эта своенравная субстанция считает беременность отклонением от нормы и старается подобные отклонения исключить, возвращая тело носительницы в исходное состояние. Потому магички маги и живут дольше, и стареют медленнее. Все зависит от силы дара. Чем выше магический потенциал, тем сложнее женщине обуздать его, чтобы зачать. Нужно очень этого хотеть, и не единым порывом, а на протяжении довольно долгого времени. Типа, переустановка программы. Исходные причины не важны. Долг это перед кланом и супругом, или мечта о новом гардеробе, магии пофиг. Главное – искреннее, устойчивое, длительное желание. И не дай шельма, усомниться в этом желании хоть на минуту. Тогда битву с собственным телом придётся начать сначала. И не поймёшь, что лучше – такая вот хрень или залет по неосторожности.

Зузумкнул почтовик за обшлагом рукава, и Пашка с некоторой опаской достал записку. Слава шельмам, никаких плохих новостей. Купчина здоров, можно забирать. Двадцать минут – и эта вахта наконец-то закончится. Можно будет рвануть на стройку, посмотреть, как стремительно возводятся два домика для тёть Симы и Митьки с сестрёнкой. Тёть Оля тоже наверняка там. Вот и повидаются. А то соскучился.

Часть 1
Глава 2. Малый семейный совет

К своему удивлению, ни одной из тётушек Пашка на стройке не обнаружил. Со вкусом поручкался с дядь Адиком, перекинулся приветствиями со знакомыми магами, которые заправляли на стройке. Этих двоих, уже пожилых специалистов, вместе с их ватагой строителей, порекомендовал Шепри и велел не скупиться. Обойтись только магией парней, как мечтала Серафима, не вышло. Голая сила Ована и ребят из тройки Ания – это хорошо. Но строительная квалификация у них была в пределах «ломать не строить». Ненужные развалюхи, которые выкупили по соседству ради расширения территории, они снесли на три вдоха. Всё годное позволили растащить соседям. И людям хорошо, и самим с уборкой хлопот меньше. Зато площадку под строительство юные маги ровняли так быстро, что камень нагревался. Но первым делом Ован, ботан малахольный, исхитрился весь доступный плодородный грунт в сторонку сдвинуть и заботливо прикрыть кучу старыми циновками, чтоб ветром не раздуло и дождями не размыло.

Вторым делом спроворили площадку-якорь для нгурулов. И пошла потеха… Вторые этажи уже выводят. О как! Считай, полдела сделано. А месяц назад только к обсуждению проекта подступились. Мягкий, добродушный дядя Адик, Аркадий Борисович Веселов, оказался очень суровым профи. Тётушки, было, расплескались мыслью по древу и давай свежеобретённому архитектору фантазии про будущий дом накидывать. Ха! Борисыч это дело пресёк вежливо, но твердо. Как сваю забил.

Проект уже есть.

Почти двадцать лет чертежи своего часа дожидались. Для себя делал, когда на семью надеялся ещё. Нравится? Красивее и грамотнее сможете? А раз не сможете, то лучшая помощь – это не мешать. Если, конечно, дамы хотят по первому теплу справить новоселье и садик с огородиком успеть разбить к сельхозсезону. А до первого тепла пару месяцев осталось. Потребные участки под сдвоенный проект выкупили, с нужными людьми познакомили – и кыш со строительной площадки. Оторвётесь, когда придет время шторки-кастрюльки закупать.

И тётушки покорились.

Парни и сам Пашка тогда крепко Аркадия Борисыча зауважали. Как он двух неистовых подружек в чувство привёл! Ласково и вежливо, между прочим. Пашка бы так не смог, ему методы Семёныча ближе. Не, он, Пашка очень любил обеих тётушек, но иногда их было слишком много. Серафима – это ж стихия. А тёть Оля покруче волнореза будет, если упрётся. Но дамы смирились и действительно отошли в сторону. У них и кроме стройки забот хватало. Плюс любовный угар у обеих. Это не Пашка такой догадливый, это Семёныч мудростью поделился. Правда, выразился он в своей обычной манере, когда жаловался, что драгоценных подруг на хуторе два дня уж не видел.

– Вошли в охотку, кошки мартовские, позадирали хвосты. Доглядывай теперь за ними, – вроде и ворчал, и ругался, а у Пахи было полное ощущение, что обласкал и благословил.

Парни обеих младших троек старались бывать на стройке каждый день, хоть по часочку. По очереди. А больше и не требовалось – непосредственно к зодчеству их не допускали. Кому охота кривые-косые стены править, а то и переделывать наново? Но мало ли на стройке вспомогательных работ. Находилось, куда дурь молодецкую приложить вполне себе созидательно. Большей частью они разматывали резерв, транспортируя левитацией строительные грузы, что заметно ускоряло возведение коробок домов и наращивало мастерство самих молодых магов. А уж как артельщики счастливы были – это ж какая экономия сил и времени! Знай себе, выводи стены, а всякое «принеси-подай» организуют красивые юноши в черных мундирах. И потратят на это не больше часа.

А ещё парни организовали артезианскую скважину прямо на стройплощадке. С заделом на будущий водопровод. Ну и в бедняцком квартале появился еще один общественный колодец, это Ован и Коста расстарались после вдохновляющего пинка от Семёныча. Старый партиец радел за бедный люд неустанно и повсеместно. Да парням было не слишком сложно, всё равно водоносный слой уже подцепили и подтянули из глубины.

Соседи оценили, но благодарить почему-то шли к Серафиме. Она почти своя, хоть и не скрывает, что иномирянка. Так не аристократка же…

Пашка в те дни на стройке не появлялся. Что ему там делать без магических навыков? Парням завидовать и в сторонке сидеть? На хуторе всегда дело найдется, если тренироваться не тянет. В конце концов, идёт самый пик охотничьего сезона. Мясо-бульонный бизнес буксовать не должен. Жизненно важно набить хуторские ледники дичиной в преддверии пустого для охоты весеннего и летнего времени. Весной зверь голодает, а летом плодится и размножается. И глупо ему в этом мешать.

Без друзей Пашке было не по себе – привык, что их трое. Всё ж день и ночь рядышком. Но сейчас с Ованом и Костой пришлось разделиться. Плохо не иметь практической магии, поэтому именно он, Пашка, поволок раненого в лечебницу, а парни остались. Обозникам нужно было помочь, а без магии это сложно. Трофеи, – опять же – собрать и пленных до властей транспортировать.

Когда Павел вернул купца на тракт, ребят там уже не было. Раз ещё не объявились, значит, быстро уладить дела с арестантами не вышло. Ну и ладно. Хороший шанс пообщаться с названой роднёй по-семейному. Самое время отыскать тётушек. Потянулся мысленно к тёть Оле и вдруг понял, что силёнок на привычную уже мыслесвязь не хватает, хотя было ощущение, что родственница где-то рядом. И с чего бы ему так ослабнуть? Надо бы разобраться и побыстрее, пока ощущения не развеялись. Пристроился было в затишке на стопке блоков, из которых здесь строили. Успел скользнуть в медитацию и даже сподобился понять, что резерв почти на нуле. Но отыскать причину времени не хватило: тренькнул почтовик. Тёть Оля. Вот как у нее получается писать так бисерно?

Почуяла, что ты меня ищешь. Ты уже освободился? Дуй к нам. Мы с Симушкой в едальне Гафа Куробоя.

От слова «едальня» живот парня издал трубный бульк. Завтрак был давно, и кулаками помахать пришлось неслабо. Купца ещё тягал. Адреналин, опять же. Было с чего оголодать, а на тракте обед не предложили. А значит – ходу! Благо, недалеко. Корчма Гафа специализировалась на блюдах из птицы, за что земляне и присвоили ему такой титул. На русском, естественно.

Гаф, пронырливый и оборотистый корчмарь, вслед за соседями стал Серафиминым поклонником. С тех пор, как развернулась стройка, доходы более чем затрапезного общепита заметно увеличились. И за счёт регулярно столующихся артельщиков, и за счёт того, что архитектор господин Адий назначал деловые встречи именно здесь.

Тётушки встретили племянника так, будто месяц не виделись. Так тискали, так обнимали, что ух! Пашка ловил на себе завистливые взгляды немногочисленных посетителей. В ответ он нахально лыбился и смачно чмокал моложавых тётушек в тугие гладенькие щёчки.

– Гаф, старина, – гаркнул Пашка, усевшись, – корми меня, пока я столешницу грызть не начал!

– Уже несу, господин! – откликнутся молодой женский голос, и Пашка перевел дух: сейчас его покормят!

Через минуту перед ним исходила паром большая миска наваристой похлёбки.

– Папенька велел сказать, что крылышки для вас уже в печи. Целый противень, – докладывала хорошенькая официанточка. – Вы пока супчиком червячка заморите, господин. И лепешки, лепешки берите, пока не остыли, да в соус макайте…

Официантка попыталась развести услужливую суету вокруг статного наездника, но Серафима хлопнула по столу ладонью, и красотка испарилась.

Пашка с благодарностью глянул на своих любимых родственниц. Кто-то из них позаботился заранее сделать заказ и даже про то, что он любит до хруста зажаренные куриные крылышки, не забыл. Правда, местная похожая птица называлась карочка, но это не суть. А тётушки одинаково подпёрли щеки кулачками и умильно смотрели, как племяш наяривает ложкой. Обе, не сговариваясь, помалкивали, давая парню утолить первый голод. И только когда ложка заскребла по дну миски, Ольга спросила:

– Ты без обеда, что ли?

– Ага. На обоз Фера Умара напали. Отбивать бегали.

– Тяжко было? – Сима внимательно вглядывалась в осунувшееся, какое-то серое лицо парня, которого ощущала ближайшим младшим родственником. То ли сыном, то ли братом, не важно.

– Ага, – Пашка отложил ложку и довольно шлёпнул себя по животу, обтянутому толстой коричневой кожей с рунным тиснением. А потом неосознанно потер грудину и чуть поморщился. – Большая банда была, опытная. Пришлось нгурулов с ходу в бой кидать. А сами махались с теми, кто уже успел на повозки наскочить. Отбились.

– А Костик с Ованом где? – этих мальчишек Сима тоже любила.

– Разминулись. Я караванщика раненого в лечебницу Оусса таскал, а они с пленными заканчивали.

– А ты сам, часом, не ранен? – встревожилась Ольга. – Бледный, грудину трёшь.

– Не, не ранен. Удар клинком получил, это было. Форма спасла, – Пашка повёл плечами, красуясь. Боевую форму он любил больше мундира. Удобная, меньше движения сковывает. – Повезло, что мы с тренировки шли, когда нас диспетчер дёрнул. Все хорошо со мной, тёть Оль. Не хмурься. Только резерв пустой почему-то. А так все норм.

– А, тогда понятно, почему я тебя дозваться не смогла. Пришлось цидульку писать.

– Так что с резервом-то? – забеспокоилась Серафима. Последние месяцы научили ее, что жизнь мага так или иначе завязана на этот самый резерв.

– Пока не понял, тёть Сим.

– Павлуша, – вкрадчиво и на распев протянула Ольга, – а если б ты в футболке дрался, что с тобой после того удара было?

– Даже не знаю…

Пашка поежился под всё понимающим взглядом добрых глаз. Он вспомнил секущий удар палаша и на миг зажмурился, осознавая. Тот бандюган явно был сильным мечником. Куда более опытным, чем Пашка. Благо, что прямой, как ломик, палаш в принципе не заточен под секущие удары – чай не сабля. Да у бандюгана с его позиции эффективно рубить не получилось бы – Пашка вертелся, как уж под вилами. Но и в ответ ударить не получалось. Хреновый он фехтовальщик. И личные щиты в горячке упустил. В какой-то момент не успел довернуться и поперёк груди крепко чиркнуло кончиком острой железяки. Удар скользящий, но весьма сильный. Заговоренная кожа сдюжила, даже царапины не осталось. А все равно чувствительный толчок вышел. Пашка даже на пару шажков попятился, ловя равновесие. Это его и спасло от удара на противохрде. По незащищенной шее целил, гадина. А потом бандита кто-то из обозников отоварил по голове чем-то вроде моргенштерна. Выручил. Пашка уж потом добил варнака. Не лечить же его в самом деле.

– Что, так и не сообразил, почему резерв опустел? – Ольга не выпрашивала подробности боя. Зачем? И так по эмоциональному всплеску все понятно. Мальчик только что осознал, что чудом выжил.

– Неа…

– Ты у Оусса в лечебнице был, почему не подлечился? – не удержалась от материнского наезда Серафима.

– Да у меня вот только щас ныть стало, тёть Сим! – попытался оправдаться Пашка, и тут его осенило. Он даже рот приоткрыл от удивления. – Так это форма с меня тянет, да?

– Конечно, форма, – кивнула Ольга. Это даже она знает, а Пашка забыл. Или ему плохо объяснили. И мундир, и боевая форма – это артефакты, которые напрямую подпитываются от тела. Точнее, комбинация нескольких артефактов, в том числе защитного и исцеляющего. Медицинские особенно прожорливы. А у Павла, по ходу, лечилки совсем разрядились, раз он боль почувствовал. Заговорённый материал формы не допустил ранения, а с ушибом ничего поделать не смог. Магия магией, а с физикой не поспоришь.

– Тьфу ты, – огорчился Пашка собственной глупости. – Вот я тормоз!

– Еще какой, – поддакнула Ольга с неожиданной ехидцей и попеняла, как дошколёнку: – У тебя аптечка на поясе, Павлуш. Обезболиваться не хочешь, так хоть тоника глотни, пока курятины до одури не налопался. А еще лучше – куртку сними: всё меньше силу тянуть будет.

Пашка замотал головой – не станет он раздеваться, на нем пропотевшая футболка останется и амбре соответствуетствующее. Придётся потерпеть. Сам себе одобрительно кивнул и суетливо полез в аптечку. Перед тётушками было неловко. Они героическими усилиями создавали эти аптечки, а он, слоупок, тупо забыл. Болтается на ремне хитрый подсумок и ладно. И да, тёть Оля, как всегда права: обезболиться и взбодрить резерв тоником – отличная идея.

– А Семёныча с Борисычем не будет? – уточнил парень с некоторой ревностью: перед ним поставили огромное, как сомбреро, глубокое блюдо с горой изумительно зажаренных куриных крылышек.

Тётушки по-девчоночьи прыснули и демонстративно потянулись к блюду. Сима зыркнула на племяшика, как прокурор на брачного афериста.

– Раштолш-штею из-за тебя. Как пить дать, раштолш-штею! – прошамкала она, одновременно вгрызаясь в хрустяшку. Вкусно же. И Пашку дразнить приятно – вона как у него жадёбинки в глазюках скачут.

– Нет, Жеха и Адика, не будет, – ответила на вопрос парня обстоятельная, внимательная к мелочам Тётёля. – Мы и на тебя не рассчитывали. Думали, перевидаемся накоротке, стройку глянем, новостями обменяемся и ходу по делам.

– И что у нас за новости? – Пашка так и замер с зажатым в пальцах крылышком. Раз две эти оч-чень занятые мадамы затеяли встречу специально, а не между делом на хуторе, то новости должны быть интересные.

– Ты поешь сначала. Про такое лучше не за столом.

Пашка пожал плечами и потянул из миски очередное крылышко. Потом так потом. Жаль, конечно. Потому что в голову упорно лезли мысли про сегодняшний проваленный бой. И даже смачная курятина не отвлекала. Если бы не тот обозник…

– С чего ты засмурнел, Павлуш? Невкусно? Болит? – Ольга смотрела жалостливо и встревоженно. Пашка вздохнул – учуяла, забеспокоилась, даже есть перестала.

– Стрёмно мне, тёть Оль… – Ольга терпеливо выжидала, пока племяш соберется с мыслями. – Не даётся мне фехтование длинным клинком, хоть тресни. Ножевому армейскому бою меня неплохо учили, хоть и недоучили. Да с ножом против меча не встанешь, не с моими умениями. А я его не чувствую, дрын этот заточенный!

Дамы удрученно примолкли. Эту Пашкину проблему обсуждали уже не раз. Ему нужен был тренер. Фехтовальщиков вокруг хватало, и неплохих. И делиться опытом они были не против. Да у Пашки не получалось воспринять их науку. То ли таланта к длинному клинку господь не отсыпал, то ли объясняли как-то не так… Семёныч считал, что Пахе в этом деле мешают уже вбитые рефлексы бойца голыми руками. Ну и ногами тоже. Пашка и сам говорил, что короткий нож воспринимает как продолжение руки. А длинный прямой клинок для него вроде шампура – годен только в маринованное мясо тыкать. А надо ещё удары отбивать и все такое прочее. Плюс работа ногами у фехтовальщиков особенная. Пашку эти приставные шажки-подскоки дико раздражали.

Оля коснулась парня ласковым эмоциональным посылом, благо, что щитов на том не было, раз резерв на нуле. Тот вынырнул из своих думок, встряхнулся, как проснувшийся пес, и плотоядно оглядел блюдо с курятиной, опустевшее лишь наполовину. Эх, хорошо! Первая сытость уже подступила, теперь можно не только насыщаться, но и наслаждаться.

– У тебя дела как, тёть Сим?

Серафима скорчила такую рожицу, что без слов стало понятно – задолбалась. Нет, не так…ЗА-ДОЛ-БА-ЛАСЬ!

– Сейчас с вами пообщаюсь и снова во дворец, – она передёрнулась.

Пашка не стал уточнять, с чего тётку так корёжит: постеснялся. Но Сима в сердцах резко швырнула обглоданную куриную косточку в миску с отходами и выстонала:

– Кто ж знал, что у них тут фаворитка – это должность, а не просто любимая женщина! Завтра опять приём, и мне надлежит там личиком торговать. У-у, сатрапы-самодуры, оба-два!

– Это ты сама дура, если полагала, что всё будет только к твоему удовольствию, – проворчала Ольга, но в её словах было больше сочувствия, чем упрека. – Короля выбрала, а не кочегара.

– Я мужика себе по сердцу выбирала. Знала, конечно, что работа у него поганая, но не предполагала, что настолько, – и тут серо-голубые глазки азартно сощурились. – Буду отбивать братишкам охоту таскать меня по бесполезным тусовкам.

– И что ты будешь делать? – поинтересовался Пашка.

– Злить тамошний курятник, конечно!