Текст книги "Красная помада и последствия (СИ)"

Автор книги: Елена Северная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

На несколько секунд в комнате повисла тягучая тишина. Это явно была тишина перед грозой. У меня в ушах звенели все колокола мира, – это так билось сердце. Я знала, что мне надо сейчас встать и, гордо подняв подбородок, уйти. Вот немного успокоюсь, а то перед глазами всё плывёт, и пойду. Вот сейчас, ещё чуть-чуть.

Слух взорвали редкие оглушительные хлопки. Может, они были не столь громкими, на самом деле, но мне показалось, что барабанные перепонки лопнули.

– Браво, София! – Максим с некоторым покровительством взирал на белобрысую. – Должен признать: в смелости тебе не откажешь. Вот так явное продемонстрировать своё отношение к порядку!

– Ма! – Леонид хлопал длинными ресницами и поражённо смотрел на родительницу. – И ты хотела, чтобы я женился на такой эм… неряхе? Я сам, конечно, не подарок, но чтобы мои дети жили в таком …хаосе? Нет, уж лучше усиленные занятия в фитнесклубе после пельменей с пирогами, чем такое вот… убранство квартиры. Придёшь с работы и не знаешь, куда ногу поставить, чтобы не вляпаться во что-нибудь.

– Да вы всё не так поняли! – Сонька, наконец, поняла, что перегнула палку, и принялась заметать следы. – Я специально подговорила подругу, чтобы бардак в квартире сделать и вызвать эту рыжую толстуху! И снять на видео, чтобы доказать вам всем: она подлая врунья!

Девица стояла красная, зло пыхтела и сверлила меня испепеляющим взглядом. Я демонстративно подвинула к себе ещё одну тарелку, где ежами топорщились палочки с канапе, взяла один минибутерброд и медленно поместила его в рот. Если честно, то вкуса не почувствовала. Зато с удовлетворением увидела, как две, надеюсь, несостоявшиеся родственницы чуть не лопнули от злости и бессилия.

Максим молча выключил ноут, унёс его в другую комнату, а потом сказал, как ни в чём не бывало:

– Берта Самуиловна, Соня, вас подвезти или сами доберётесь?

Берта Самуиловна, кажется, окаменела. Её лицо превратилось в маску, достойную самого известного изваяния в стиле «а-ля я тут не причём». И я совсем не Медуза Горгона. Сонька же, напротив, продолжала метать гром и молнии и извергать лавы презрения ко мне, толстой брехухе с рыжими патлами. Мне даже стало их жалко. Хотя, где-то глубоко в душе, – признаюсь, очень глубоко, – расцветало чувство удовлетворения от их конфуза.

– Сами доберёмся! – процедила Берта Самуиловна, схватила возмущающуюся Соньку и потащила к двери.

– Мы ещё посмотрим! – прошипела взбешённая обломом с видео девица.

Леонид, кажется, всё ещё не мог прийти в себя от увиденного. Он молча хлопал глазами, пытаясь понять, что же всё-таки здесь произошло. Максим, наоборот, выглядел спокойным и невозмутимым, как свой выключенный ноут.

– Всё же пойду, отвезу их, чтобы уж точно не вернулись, – сказал он. – А то вдруг притаятся где-нибудь внизу и напакостят.

– Что ж, Берта и Соня решили устроить нам небольшое представление, – сказал Ветров-старший, когда за Максом закрылась дверь. – А ты, – он повернулся ко мне, – неплохо повеселилась.

Я пожала плечами и принялась доедать оставшиеся канапе. Имею право на последний аккорд гастрономического праздника.

– Господи, кошмар какой, – простонала мама братьев. Кстати, её зовут Дина Борисовна.

– Знаешь, Леонид, – сказала я, смакуя последний кусочек, – я думаю, ты должен быть мне благодарен.

– Это почему? – парень ошарашенно взирал на меня и сам потянулся за бутербродом. Только не стал его есть, а просто держал в руках. Тоже, когда волнуется, на еду тянет?

– Я избавила тебя от двух потенциальных проблем. Теперь ты можешь спокойно искать себе идеальную невесту, не опасаясь, что родители или кто-то попытается затащить тебя в ЗАГС.

С этими словами я сняла подаренное «помолвочное» кольцо, положила его на стол и под оглушительную тишину покинула квартиру.

Глава 15

Полина Громова.

Мимо консьержки-вороны проскользнула, стараясь изобразить небрежную грацию и как можно с независимым видом. А чтоб не радовалась, носатая. На остановке долго ждать не пришлось – автобус приехал быстро. В этот поздний час народу было мало, мне даже сесть удалось. Я уткнулась лбом в холодное оконное стекло и изо всех сил держалась, чтобы не разрыдаться. Как ни странно, но выйдя на своей остановке, рыдать уже не хотелось. Хотелось кого-нибудь убить. Исключительно в переносном смысле, конечно. Поднималась по лестнице и мечтала: вот сейчас зайду, скину туфли, повешу «деловой» костюм, уложу гарнитур в коробочку, а потом возьму кота и завалюсь на своё кресло. Буду жалеть себя. Завтра выходной, так что отключу телефон ко всем чертям и… Да я его сейчас отключу, чтобы никто из фирмы не позвонил со срочным заказом! Всё! Полька на перезагрузке!

Только в квартире меня ждал большой пребольшой облом: апокалипсис в миниатюре.

Ольга сидела в нашей комнате на кровати и, размазывая разбавленную слезами тушь по щекам, рыдала навзрыд.

– Ну почему со мной так происходит всегда? – подвывала она между очередным приступом слёзоизвержения. – Как встречаться – так в очередь выстраиваются, а как в ЗАГС – так как корова языком слизывает! Какие они все козлы-ы-ы-ы-ы!

– Не надо обижаться на козлов, – сурово парировала Роза Марковна. – На себя надо обижаться и калитку в огород закрывать.

– Ы-ы-ы-ы-ы, – ответила ей Оля новым потоком слёз, уронив голову на руки.

– И ни надо биться лбом за стенку! – рявкнула домоправительница. – Угол для удара об голову куда эффективнее.

Я присела рядом, обняла подругу, и хотела сказать что-нибудь утешительное, но вместо этого утешительно в унисон заревела. Теперь мы выли обе. Роза Марковна пару минут наблюдала молча за творившимся на её квадратных метрах бедламом, а потом вкрадчиво осведомилась:

– Девочки! Вас интересует полёт души, раскрытие чакр, саморазвитие и выход из серой обыденности?

Мы даже рыдать перестали, пытаясь понять смысл сказанного. Первой вникла Ольга, всё же у неё опыт общения с квартирной хозяйкой больше и намного богаче, чем у меня.

– Роза Марковна, это вы предлагаете напиться?

– Фи, Олэчка, – скривилась дама в неизменно шикарном атласном халате. – Шо так грубо? Перестаньте мокнуть нос и слушайте умную женщину! Как бы вас жизнь не раскорячила, корячьтесь красиво! Встали, убрали худые мысли с лица и пошли успокаивать организм!

Что сказать, если запивать корвалол коньяком, то мысли начинают плести вологодские кружева и выплясывать канкан. Марсик ещё в самом начале психологическо-гастрономического сеанса вытребовал свою ночную пайку и ушмыгнул под стол. Оттуда ему было удобнее ловить падающие со стола кусочки колбасы, вяленой рыбы, жареного мяса и другой вкуснятины.

Вы никогда на закусывали коньяк вяленой рыбой? А морским коктейлем? Уверяю – послевкусие офигенное. Это как шампанское под жареную на сале картошку. Короче, воспитательную работу Марковна провела на все сто процентов.

К полуночи мы с подругой уже самозабвенно орали песни под аккомпанемент Розы Марковны, которая виртуозно фальшивила, перебирая клавиши старенького немецкого фортепиано. Марсик выполз из-под стола в обнимку с костью от копчёной курицы из Пятёрочки. Она базировалась в соседнем доме и очень вовремя открыла доставку товаров на дом. Кошак блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь непередаваемой какофонией звуков. Казалось, даже стены вибрировали в такт нашим воплям. Хорошо, что покойный муж Розы Марковны успел сделать ремонт и обил стены звукопоглощающим материалом под обои, так что соседи спокойно могли спать. Наверное.

В перерывах между песнями Ольга, всхлипывая, рассказывала о своём несостоявшемся принце, который, оказывается, и не принц вовсе, а обыкновенный…(далее следовали эпитеты русского непереводимого фольклора). Роза Марковна мудро кивала, подливая нам коньяк, и втирала нам одну за другой житейские мудрости. Я даже порывалась их записать, чтобы потом выпустить сборник её афоризмов. Например: «Не всё то золото, что блестит, а некоторое – просто дешёвый лак для ногтей», или вот ещё: «Мужчина должен быть, как дорогой коньяк – выдержанный, ароматный, и чтоб послевкусие оставлял приятное для души, а не изжогу для желудка».

– И смотреть нада, шобы рука не была обезображена обручальным кольцом! – выдала она в заключении.

К часу ночи в нашей квартире уже во всю шла дискуссия о смысле жизни, о роли женщины в семье и современном обществе и о том, почему коты такие пушистые, а Марсик обжора. Ольга заявила, что смысл жизни в любви, Роза Марковна утверждала, что любовь это производное, главное, чтобы пенсия была хорошая, а я… я слушала и пыталась не заснуть лицом в тарелке с остатками морского коктейля. Марсик же, устав от философских дебатов, свернулся калачиком на кресле и мурлыкал себе под нос какую-то кошачью оду сетевому магазину, где продают такую вкусную копчёную курицу.

Под утро, когда уже звёзды устали от нашего словоблудия и собрались на покой, а у нас в головах кружился целый рой коньячных бабочек, мы наконец-то, разошлись по своим комнатам. Ольга завалилась на свою кровать в обнимку с огромным медведем, которого ей подарил тот, что «не принц, а …из фольклора», Роза Марковна, оставив после себя шлейф мудрости и шелест дорогого атласа, укатила в свою комнату, а я попыталась хоть немного прибрать со стола. Не совсем получилось. Голова кружилась и дико хотелось спать. Как доползла до кровати – не помню. Рухнула, словно подкошенная, и отрубилась.

Утром проснулась в обед. Голова трещала, словно она была арбузом на базаре и кто-то проверял её спелость интенсивным сжатием и постукиванием по коре. Открыла глаза и, увидев удивлённого кота, обнаружила себя лежащей на полу. Марсик, узрев, что я пришла в себя, фыркнул, закатил глаза, и красноречиво перевёл их на прикроватный коврик, как бы говоря: «Что ж ты так, душа моя, хоть бы до коврика доползла!»

С кровати свесилась босая нога Ольги, пошевелила пальцами, а её голова просипела:

– Поль, ты вчера таблетки от похмелья где-то приготовила.

– Угу, найти бы их ещё.

– Ты сказала, что они будут лежать на уровне глаз.

Вставать я побоялась. Лёжа искать удобнее. Пораскинув частью мозга, тем, который уже проснулся и жаждал влаги и обезболивания, я пришла к мысли, что таблетки должны быть на кухне. Добралась туда ползком под подбадривающее мявканье кота. «На уровне глаз» оказалось под столом. Или это Марсик их туда зашпульнул, или они сами упали. Не важно. Теперь бы добраться до крана с водой. Совершив героический подвиг, я всё же обеспечила себя таблеткой. Через несколько минут голова прояснилась, и я смогла отнести лекарство подруге и Розе Марковне. Пока они приходили в себя, осмотрела квартиру.

Мда. Хорошо посидели. Везде царил хаос: пустые бутылки, пакеты от доставки, контейнеры с остатками салатов, куриные кости – почему их кот не доел? Не поместились? Марсик вальяжно разгуливал по баррикадам от гастрономического пиршества, по-хозяйски и с ноткой укоризны поглядывая на последствия вчерашнего психологического сеанса снятия стресса. Я с испугом проковыляла в комнату, где стояло пианино – хотелось удостовериться, что старичок уцелел. Пианино устало сияло полировкой немецкого качества и хранило молчание. Слава богу.

И, знаете что? Мне было хорошо! Потому, что даже самый жуткий миниапокалипсис – из-за мужиков! – меркнет перед силой женской дружбы, перед мудростью нашей Розы Марковны и перед целебными свойствами коньяка с корвалолом! Да!

* * *

Максим Ветров.

Идея отвезти Софию и Берту Самуиловну показалась мне не совсем удачной. Не хотелось оставлять Лёньку и Полину с родителями. От мало́го можно ожидать чего угодно. Характер у него взрывной. Но только так я мог быть уверен, что эти две охотницы за обручальным кольцом не притаятся где-нибудь в засаде, а потом заявятся ночью. С них станется.

Уложился я часа в два. А по приезде обнаружил в квартире только брата и родителей и вселенскую скорбь на их лицах. Полины не было.

– А где Полина? – я первым делом задал этот вопрос, когда зашёл на кухню.

Мама драила бокалы с маньячным блеском в глазах, Лёнька безучастно смотрел в окно, отец читал газету, а Буся обиженно сопела на своём кухонном стуле.

– А Полины больше нет, – мрачно сказал брат.

Взгляд выхватил кольцо, одиноко лежавшее на крае стола.

– Что здесь произошло? – так же мрачно спросил я, уже смутно догадываясь сам.

Не ко двору пришлась девушка.

– Сынок! – воскликнула мама. – Неужели ты думаешь, что мы позволим Лёнечке жениться на ней?

– Мы, конечно, благодарны этой девушке, – вклинился отец, даже газету отложил по этому случаю, – что она приняла на себя весь удар от Берты.

– Да! – распалялась мама. – Лёнечка нам рассказал, что это всё вы выдумали. Невеста, это, конечно, забавно. И девушка очень хорошо отыграла свою роль. Ну, а вдруг она бы решила и в самом деле войти в нашу семью?

– И что с того? – буркнул Лёнька. Он сидел, нахохлившись, и был похож на мокрого воробья.

– Сынок?! – недоумевала мама, в сотый раз протирая стеклянный бокал. – Мы вращаемся в очень высоких кругах! А тут такая эм… провинциалка!

– Мама, – я забрал многострадальный бокал и водворил его в шкаф. – Тебе напомнить – что написано в моём свидетельстве о рождении в графе «место рождения»? Если мне не изменяет память, там отнюдь не Москва, и даже не московская область.

Мама ожидаемо вспыхнула и поджала губы:

– Ну, знаешь, сын! Не тебе об этом говорить!

– Почему же? Вы с отцом тоже не коренные москвичи, и ничего, живёте.

– У меня, по крайней мере, образование было, когда мы сюда переехали!

– Вот именно, – я старался держаться спокойно, хотя внутри всё клокотало. – Вы, – выделил это слово, – переехали. Ты была замужем, а Полина здесь совсем одна.

– Она вам и не такую лапшу на уши будет вешать! Вилку возьми, чтоб удобнее снимать было!

Мама обиделась. Она всегда болезненно воспринимала напоминание о своём провинциальном происхождении и всеми силами старалась выглядеть москвичкой. Получалось с переменным успехом.

– Так, – вступил в разговор отец. – Никто ещё ни на ком не женится. И, положа руку на сердце, я сам не знал как отделаться от берты с её дочкой. Хватит нам старшей сестры Софии. Та ещё… бездельница.

– Ты что, хочешь, чтобы Лёнечка женился на этой поломойке? – мама схватилась за сердце, изображая предсмертные конвульсии. – Только через мой труп!

– Я вам не мешаю строить мою семейную жизнь? – ехидно осведомился братец. – Ничего, что я тут хотя бы посижу? Хоть буду знать, когда у меня свадьба и с кем.

Я посмотрел на него с долей уважения. Обычно Лёнька старался всеми правдами и неправдами увильнуть от таких разговоров, а тут на тебе, голос прорезался. Да, брательник начал взрослеть не только внешне, но и мозгами.

– Полина – не поломойка, – далее высказывался он. – Она очень хороший кулинар. Но вы же сами знаете, как тяжело устроиться в хорошее место без рекомендаций.

– Очень хорошее место – тряпкой махать и в чужой грязище возиться, – огрызнулась родительница.

– Я думаю, мы должны дать ей шанс проявить себя, – Лёнька сдаваться не хотел, а я не стал пока вмешиваться. Пусть малой покажет свой характер в этой ситуации, если что – подстрахую. – Па, ты же собирался открыть столовую в новом микрорайоне. Вот и возьми Полину туда поваром.

– Только через мой труп! – повторила мама с упрямством танка. – Слышите? Выбирайте: или я, или эта поломойка!

Начинается!

– Ма, ну чего ты, как маленькая, в самом деле! – взвился Лёнька. – Хватит меня опекать! Хватит ставить такие условия! Это моя жизнь, я хочу прожить её сам!

– Тебе напомнить, сынок, как ты на первом курсе чуть не женился на аферистке из Тьмутараканска? Опять такими граблями себе по лбу хочешь? – Прошипела мама, усаживаясь на стул с видом оскорблённой королевы.

– Это – мои грабли, – отзеркалил её тон брат. – И мои шишки, и мой лоб.

Мама немного опешила. Обычно Лёнька всегда уходил от прямой конфронтации, а тут такой бунт.

Отец снова попытался взять ситуацию в свои руки. Он откашлялся и внушительным голосом произнёс:

– Значит так, хватит орать! Можем мы поговорить спокойно? – обвёл нас всех суровым взглядом и продолжил: – Насчёт столовой, Лёнь. Я пока точно не решил. Район новый, там точки быстрого питания развелись, как грибы после дождя. А для кафе или ресторана помещение не совсем подходит. Первый этаж. Напротив – поликлиника. Перспективы – ёжик в тумане. Я ещё подумаю, заключать договор аренды или нет.

– Вот видишь! – мама торжествующе вскинула подбородок. – Отец ещё не решил. А тут вы со своей… провинциалкой.

– Ладно, – мне надоела эта пустая болтовня. По всему видно – переубедить маму сегодня не получиться. Если бы Полина была парнем, тогда другое дело. Но Полина девушка, причём симпатичная, пусть и полная. А мама в любой девушке видела угрозу для свободы своего младшенького. Ей никто не будет нравиться, пока она сама не выберет брату невесту. – Оставим всё как есть. Вас отвезти? Пап, ты же выпил.

– Мы приехали на машине с водителем, – гордо выпрямила спину мама, вспомнив, «в каких высоких кругах они вращаются».

Родители засобирались и буквально через несколько минут мы с Лёнькой остались вдвоём.

– Ну, и как ты будешь долг пари отдавать? – ядовито спросил он, когда за родителями закрылась дверь.

По правде сказать, я такое развитие событий предвидел. Поэтому молча открыл приложение банка на телефоне, проверил сумму на счету, что копил на покупку квартиры большего размера и в более престижном сегменте, прикинул в голове, на что хватит, и выдал:

– Сам арендую это помещение и открою в нём столовую. А Полину возьму шеф-поваром.

У Лёньки в голове заскрежетали шестерёнки, и через пару оборотов он с деланным удручённым видом сообщил:

– Что ж, придётся и мне достать свой диплом юриста.

– Да? А как же твоя ювелирка?

– Подождёт! – Лёнька небрежно отмахнулся. – Не в первый раз. Я же не могу оставить тебя один на один с акулами бизнеса? Сожрут ведь, и не подавятся!

Мне было приятно, что брат поддерживает мою идею. Осталось встретиться с Полиной и сообщить ей эту новость. Всё таки пари выиграла она.

* * *

Полина Громова.

После таблеток от головной боли последовал приём полисорба. Очень хорошо помогает. Через полчаса тошнота отпустила, а тоска накатила. Даже не тоска, а… не знаю, как назвать это чувство. Злость? Возможно. На себя злость. Решимость? Так я всегда плыла по течению, один раз рыпнулась проявить инициативу, – это я про марафон «Я богиня!», – и что получилось? Где мои лавры? Фигня. Наверное, больше подходит определение – «Я в растрёпанных чувствах, а на душе полный раздрай».

Сижу на кухне в компании сытого и довольного Марсика, пью минералку из холодильника.

– Ох, а шо у нас тут творится? – вплыла Роза Марковна в неизменно шикарном атласном халате, с сигаретой в зубах и помятой физиономией лица.

– Это у нас вчера был праздник по поминовению наших с Ольгой неприятностей на личном фронте, – безразлично сказала я. – Последствия ещё не ликвидированы.

– Мда, – женщина бесцеремонно спихнула кота со стула, где он нежился под лучами полуденного солнышка, что проникали через окно. – Шо то у нас поминки с карнавалом перепутались. Не помню ни одной траурной речи. Судя по обстановке, тут был праздник.

– С чего вы так решили?

– Ох, Полэчка, у Олэчки как праздник, так принимай земля обломки, – и она продемонстрировала нам с котом поломанную табуретку.

А, да, помню. Это я на ней пыталась изобразить канкан.

– Слабовата мебель, – буркнула я, смутившись и заливаясь краской.

– Зато кто-то очень силён насчёт повеселиться на поминках, – буднично сказала Роза Марковна и без предисловия продолжила: – Мы обедать будем едой или потрясём кошельками в магазин?

Я ответила честным взглядом, полным тоски и уныния.

– Так, – квартирная фея нахмурилась, выпустив колечко дыма. – Похоже, сегодня поминать будем снова, но шо то другое, шобы не напрягать соседей.

– Ой, нет, – скривившись, постаралась не сбледнуть. – Мне завтра на работу с утра.

– Полэчка, никогда не говори за такое! Запомни – эта фраза требует продолжения не только словами.

Пришлось встать, сунуть нос в морозилку, откуда под восторженные вопли кота извлекла филе красной рыбы. Сейчас пересыплю солью, сбрызну лимонным соком и с картошкой – самый смак.

– Оу, рыбка! Какая прэлесть! Марсик, ангел мой лохматый, иди сюда, не мешай тёте Поле готовить шедевр для нашей талии!

Кот, услышав своё имя и унюхав запах рыбы, подлетел к хозяйке и завопил так, словно она обещала дать ему целое блюдце валерьянки, но передумала делиться.

А наша компания пополнилась моей соседкой с непередаваемым серо-зелёным цветом лица.

– А у кого её нет? Останется без приобщения к прекрасному?

– Чушь! – парировала Роза Марковна. – Талия есть у всех. Просто у некоторых она вогнута в другую сторону.

Ольге тут же был вручён стакан с полисорбом, к которому она жадно присосалась. Пока я чистила и отваривала картофель, резала подтаявшее филе на тонкие прозрачные кусочки, доставала квашеную капусту, Роза Марковна выкурила не одну сигарету, рассказала несколько анекдотов, дала пару советом своей «зелёной молодёжи», – и это было в некотором роде буквально, – для улучшения личной жизни.

– Ну шо, Полэчка, за то, шобы удача скорее отрастила толстый и длинный хвост, за который очень удобно будет держаться! – провозгласила наша жизнерадостная хозяйка, подняв бокал с минералкой. – И шобы наши все неприятности истекли ядом от бессилия!

Мы чокнулись, капли влаги, что стекали по стеклу с холодной минералкой, дрогнули, сорвались и упали на красивую скатерть, растекаясь круглыми разводами. И вместе с ними растекалось моё плохое настроение. Может, и вправду, не стоит так переживать? В конце концов, у меня есть подруга, чудаковатая хозяйка и её кот, который любит меня не за что-то, а просто так. Мне показалось, что всё будет хорошо, даже, если и дальше интерьер квартиры будет пополняться сломанными табуретками от канкана. Главное, теперь я точно знала – у меня есть те, кто меня поддержит всегда!

День прошёл плодотворно. Я успокоилась, и приняла ещё одно важное решение: уволиться. Да. В конце концов, сколько можно тряпкой махать? Я же ведь очень хороший кулинар! За моими пельменями и чебуреками очередь выстраивалась! Что я, тут не найду себе места? Я уже достаточно поработала, и хорошо поработала, надеюсь, получить такие же хорошие рекомендации. Я же не только пылюку гоняла, но и кушать готовила. А если не даст начальство рекомендации, не расстроюсь. Пройду по своим клиентам, тем, которым готовила, попрошу их написать. Хоть кто-нибудь, да не откажет. Только надо взять образец.

Вы заметили, что, если вы по вечерам балуетесь с чаем, то по ночам он балуется с вами? Вот я об этом забыла, поэтому напилась от души. Теперь уже третий раз встаю полюбоваться на разбитый плафон в туалете. Это мы с Ольгой вчера запускали мини-фонтан из минералки, и крышка выстрелила раньше, чем мы её открутили. Ну, или пришло время старому плафону уйти в небытие, а в туалете сделать новый модный дизайн-ремонт. И в третий раз иду с нашу комнату и жалею маленькую бедную лазанью в контейнере, которая осталась от ужина. Ей же там, бедненькой, страшно одной-то! Я даже спать спокойно не могу, как подумаю об этом! Нет. Так нельзя. Пойду…

– Поль, ты куда? – прошипела Ольга, едва я дошоркала тапочками до двери нашей комнаты.

И что теперь? Признаваться, что решила составить компанию лазанье? Нет, не в смысле «в холодильнике», в смысле – лазанью переместить в свой живот. Надо как-то выкручиваться.

– Пойду на кухню. Посмотрю. Кажется, мы свет забыли выключить.

Это было первое, что пришло в голову. Но Оля, умница, умела читать между слов. Догадалась о настоящей причине. И что бы вы думали? Она принялась меня корить за ночной дожор? Ха! Как бы не так!

– А, ладно, – сонно пробормотала подруга. – И мне кусочек принеси. Там, в холодильнике на второй полке в контейнере…

Это про лазанью, что ли? Ну, придётся делиться. Зато Марсик на неё не претендует. Он под впечатлением от копчёной курицы. Сегодня целый день с любовью обгладывал недоеденные на поминках кости.

Всё хорошо. Но лазанья была немного солоновата. Да здравствует чай!

Понедельник. Мой «дежурный день» на фирме. Едва успев продрать глаза, я начала мысленно готовить речь перед начальством. Надо быть стойкой и решительной.

– Полька, ты чего, во сне диссертацию писала? – Ольга подозрительно косилась на меня со своей кровати. Ей сегодня к обеду на работу. Везёт.

– Что-то вроде того, – буркнула я и села. Кресло-кровать жалобно простонало. – У меня сегодня сложный день. Хочу уволиться и начать всё с чистого листа.

– Ой, – скривилась подруга. – Понеслась душа в рай. Наш босс в таких случаях говорит: девочки, как только у вас в головах станут бродить лишние мысли, следуйте народной мудрости рабочего утра: не выдумывай, не усложняй, не дёргайся. Так что давай – пей кофе и вали на работу. Я хочу ещё поспать.

А я ещё более утвердилась в своём намерении начать новую жизнь.