Текст книги "Болен (не) тобой (СИ)"

Автор книги: Элена Макнамара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20

Кирилл

Она тенью вошла в комнату. Словно выжидала момент, когда никого, кроме нас, не будет. Я было улыбнулся, потому что, наконец, она снова хотела со мной общаться, а мы так давно не проводили время вместе... Но вдруг заметил в её руке какой-то предмет.

– Что это, Алиса? – я напрягся, разглядев нож.

Посмотрел на неё внимательнее. Не реагируя на мои вопросы, она просто медленно шла ко мне и что-то бормотала себе под нос. Я услышал лишь короткие обрывки фраз.

– Я должна...

– Они схватили Макса...

– Либо ты, либо он...

Я попятился, выставив руки перед собой. Не веря, что это на самом деле происходит.

– Лисёнок, ну ты чего? Максима мы обязательно найдём! Он опять спрятался, да?

Она лишь покачала головой, смотря куда-то сквозь меня... Словно в какой-то прострации была. И она ли это вообще была или только её тень?

– Господи... Лисёнок! Пожалуйста! Ты ведь это не всерьёз, правда?!

От внезапного понимания, что её натравили на меня, и от отчаяния по моим щекам побежали позорные слёзы. Мне было страшно... Не потому, что я боялся ножа, а потому, что боялся получить ножом от неё.

– Мы найдём его! Вместе найдём! Пожалуйста, не надо!

Я продолжал пятиться. Алиса зарыдала в голос, но продолжала сжимать в руке ножик.

– У него мало времени... – шептала она. – Они сказали, что он задохнётся!

Она повторяла только это. Снова и снова. Только это! Её интересовал только Макс! Мелкий паршивец, с которым она всё время возилась. И теперь она тоже выбрала его.

– НУ И ЧТО?! ТЫ, И ПРАВДА, ЭТО СДЕЛАЕШЬ?! – выкрикнул я.

Алиса не ответила. Просто промолчала...

Я замер. Внутри меня будто бы разом всё умерло. И то светлое, что я в ней видел раньше, и надежда...

– Ладно...

Опустил руки. Слёзы бежали по моим щекам, попадали в рот. Они были чертовски солёными.

Алиса подошла ещё ближе. Рука, сжимающая нож, дрожала.

– Ладно, – вновь повторил я. – Давай, сделай то, что должна.

Она закрыла глаза. Выставила руку с ножом вперёд и застыла. Я дёрнулся к ней и накрыл эту руку своей...

Боль обожгла где-то в районе рёбер.

Алиса взвыла... А потом прошептала «прости». И повторяла это снова и снова...

Когда упал и начал отключаться, я всё ещё слышал это слово. Но точно знал, что прощать я теперь навсегда разучился.

* * *

Шрам пульсирует... Все чёртовы двадцать минут, пока лечу на байке к городу. Мне хочется избавиться от этого шрама так же, как и от воспоминаний об Алисе.

Да, её имя я помню. А вот лицо – нет.

Нож тогда прошёл в миллиметре от селезёнки. Об этом я узнал, когда очнулся в больнице. Мои братья были рядом со мной. И служба опеки уже не имела возражений по поводу моего возвращения домой.

Жека рвал и метал, хотел найти ответственных за это происшествие. Но я отказался рассказывать что-либо.

К тому же это же я сам насадил себя на чёртов нож! Ведь она так боялась это сделать...

Я так и не мог поверить!.. Не мог поверить в то, что она выбрала его – своего мелкого… даже не попытавшись найти другой выход.

Значит, я для неё ничего не значил?

Когда я пошёл на поправку, Жека и Макс забрали меня из больницы домой.

Годы, проведённые в детском доме, и последствия того ранения, превратили меня в какого-то неуправляемого психа. Мне стало всё похер. Даже мои братья потеряли надо мной контроль. Я начал творить такую дичь...

Угонял тачки, участвовал в многочисленных мелких кражах...

С девчонками у меня вообще не клеилось, я всё время ждал какую-то подставу...

Но когда мне стукнуло двадцать, встретил человека, который пообещал, что избавит меня от последствий той травмы. Парень был гипнологом. Пиздец каким настойчивым. Он уговорил меня попробовать.

Сначала я не верил ему. Но в итоге всё-таки согласился. И он действительно смог вырезать из моей памяти образ Алисы. А вот то, что она сделала, не смог...

И я всё ещё не доверяю женщинам. Ни одной.

Это тотальное недоверие к женскому полу привело к тому, что я привык заранее глушить в себе все чувства. И с возрастом стал охренительно циничным. И мне, блять, нормально!..

Было нормально... Пока не встретил Лизу. На ней меня почему-то перемкнуло.

И даже хорошо, что всё вот так закончилось. Я не привык проигрывать. Но здесь лучше проиграть, чем выиграть. Ведь если быть до конца честным, одним разом это вряд ли закончилось бы.

А этого Халидова я уделаю и на гонке. К черту всё остальное!

Выжимаю всю мощь из Ямахи, чтобы бешеная скорость прочистила голову. Потому что в ней отчего-то слишком настойчиво пульсирует мысль, что я... погорячился.

Блять!

Не знаю, почему вспылил...

Но ведь нам было так хорошо, чёрт возьми! Она была в моих руках. Я целовал её, ласкал... И она не была против! Лиза отвечала мне!

И вдруг опять этот Давид!

Но я же мог пока уступить, правда? Мог отпустить её!

Или уже нет?

Неужели больше не собирался отдавать её Халидову, проведя всего один чёртов день с ней?

Да бред...

Трясу головой. Нужно её забыть!

Давай же... Убирайся к чёрту из моей головы!

Я болею байками и скоростью, но не болею девчонками!

Наконец подъезжаю к дому и загоняю байк в гараж. Зеркало разбилось при падении на асфальт, и надо заменить его завтра.

Вообще-то, завтра у меня было полно дел... Только я не помню, каких. Кажется, съёмки для «Спарко»... Или я сегодня их пропустил?

Вашу ж мать!

Достаю телефон из кармана джинсов, а следом пачку сигарет с зажигалкой... Не курил сегодня весь день, и теперь меня трясёт от желания получить хоть каплю никотина.

Закуриваю... Пока жду, когда включится телефон, который я сдуру выключил на весь чёртов день, медленно смакую сигарету.

Ну точно... От Вики шквал сообщений. Сначала взволнованных типа «ты где?» и «что-то случилось?» А потом – возмущённые и отчитывающие. Что я совершенно безалаберный человек, на которого нельзя положиться. И что я всех подвёл.

Последнее сообщение холодное и строго по делу.

«Перенесли съёмку на завтра. Будь на месте в десять».

Я пишу: «Ок».

Наверняка её сейчас просто разорвёт от моего ответа, но больше ничего в голову не приходит. Ну да, возможно, я всех подвёл. Но ведь не смертельно же?!

Обхожу дом, ныряю в подъезд, поднимаюсь на свой этаж... Сегодня закрыл дверь на ключ, чтобы избежать гостей в лице Вики. Хотя не думаю, что она явится ко мне в ближайшее время.

Открыв дверь, прохожу в гостиную. И не сразу замечаю, что кто-то заходит за мной следом. Этот кто-то прокашливается, и я оборачиваюсь.

Давид... И ещё двое с ним.

Что ж... Самое веселье, похоже, только начинается!

Я подхожу к бару и с ухмылкой бросаю:

– Чтобы попасть ко мне на аудиенцию, нужно записаться за месяц.

Давид натянуто улыбается, делая ещё пару шагов вперёд. Его псы тоже подходят ближе.

– Тебе весело, да? – говорит Халидов.

В его речи слышен сильный акцент. Видимо, обычный самоконтроль сейчас изменил ему.

– Но я пришёл не веселить тебя, а закончить твоё веселье!

Медленно наливаю себе виски. Делаю глоток. Подержав крепкий напиток во рту, проглатываю, смакуя его горечь и терпкий дымный вкус.

– Ты прихватил с собой подружек? – киваю на двух типов за спиной Халидова. – Прости, но я не по этой части!

Давид оскаливается, в его взгляде вызов. Но сам он ко мне не подходит. Лишь кивает своим псам. Словно бросает команду «Взять!»

Глава 21

Лиза

Я не смогла это сделать...

Да, я взяла чёртов нож и пришла к Кириллу. Верзила наблюдал за нами из коридора, и я не знала, что мне делать. Да и вообще, будто рассудок потеряла на время... Что-то бормотала невпопад. И всё время представляла Максима в какой-нибудь коробке. Или в подвале. Или ещё Бог знает где... Такого маленького бледного своего братика, у которого вот-вот закончится воздух. Я не могла этого допустить...

Вот только и Кириллу навредить тоже не могла!

Он сделал это сам. Сам! Дёрнулся ко мне, и нож вошёл ему под рёбра.

Господи! Я думала, что там же и умру...

Что было потом, практически не понимала, да и почти не помнила. Вроде бы Верзила силой увёл меня от Кирилла. А потом в мою руку легла маленькая ручонка Макса. Он смотрел недоумённо... Сказал, что ждал меня в корпусе для девочек. Просто сидел на моей кровати. И тогда я поняла, что его никто не держал ни в каком подвале...

Схватила его в охапку и, не отдавая себе отчёта в том, что делаю, просто сбежала из детского дома...

Едва переставляя ноги, плетусь к подъезду. Поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь...

– Ты попала, сестрёнка! – с этими словами брат встречает меня в прихожей.

Да, я попала... И уже давно собственноручно загнала себя в угол, связавшись с нелюбимым мужчиной. Потому что с любимым не могла...

А Максим продолжает:

– Я, как мог, успокаивал твоего жениха, убеждал, что ты делаешь это ради меня... Но он всё равно в бешенстве!

Что он только что сказал? Глаза застилает пеленой гнева.

– Делаю что? – я наступаю на брата, с негодованием глядя ему в глаза.

– Ну... договариваешься с Савельевым по поводу меня, – усмехается Максим.

Чёрт возьми! Он ещё и усмехается! Ему весело!

– Похоже, Давид решил, что переговоры с Кириллом – это нечто весьма интимное, – продолжает братец.

Замахиваюсь и что есть силы бью его по плечу. Которое, напоминает камень. Скривившись от боли, трясу рукой.

Даже поколотить его толком не могу! Раньше надо было это делать!

– Больно, да? – Макс хочет схватить мою руку, но я отшатываюсь. – Ну ладно тебе, сестрёнка... – успокаивающе протягивает он.

– Не ладно! – обрываю я брата. – Ты совсем не меняешься! Для тебя вся жизнь как игра, да? Игра одного актёра. А я так и просижу всё время за кулисами, потому что из-за тебя у меня нет своей жизни!

Я не хотела этого говорить, но слова вылетели прежде, чем успела их остановить. Макс ощетинивается:

– Не прибедняйся! У тебя сейчас есть всё! Богатый жених и прекрасные перспективы на жизнь! В то время как я полностью завишу от тебя, ведь ты легко можешь разрушить мою карьеру. Или ты думаешь, Халидов оставит меня в команде, если ты его кинешь?

Я почти кричу в ответ:

– А почему я вообще должна об этом думать?!

– А-а! Не должна? Окей! – ядовито выплёвывает Макс, отступая. – Тогда иди к своему Кириллу... Савельеву, – словно специально подчеркивает его фамилию. – Могу адрес сказать! Хочешь? Может, успеешь спасти его!

Что-о?

Ошарашенно смотрю на брата и начинаю вновь наступать на него.

– О чём ты говоришь? – мой голос хрипнет.

Уехав от Кирилла, я пыталась дозвониться до своего жениха, но Давид игнорировал мои звонки. Где же он, чёрт возьми?

– А ты как думала? – Макс разводит руками. – Что Давид просто забудет об этом? Конечно, он решит этот вопрос по-мужски!

Господи Боже!

Зажмуриваюсь.

Какую же кашу я заварила!.. Зная методы Давида, прекрасно понимаю, что у Кирилла могут быть серьёзные проблемы. Мне нужно немедленно что-то сделать.

Открыв глаза, несусь обратно к двери. Резко затормозив на пороге, бросаю взгляд на брата.

– Говори адрес!

Макс колеблется.

– Лиз... Подожди... Неужели ты собираешься бросить наши жизни на чашу весов и сравнить их с жизнью какого-то почти незнакомого парня?!

– Говори адрес, – повторяю я. – Иначе я сама сдам тебя владельцу мотоклуба. О твоей зависимости узнают все! Все, понимаешь?!

Макс сжимает челюсти, но всё-таки извлекает телефон из кармана и, уткнувшись взглядом в экран, водит по нему пальцем.

– Скинул тебе смс, – произносит глухим голосом. Потом поднимает взгляд и, пристально посмотрев на меня, неожиданно говорит: – Думаешь, я не знаю, кто он? Думаешь, я его не узнал? Память мне не отшибло. Мне было шесть, но я его прекрасно помню. Чего ты хочешь, сестра? Загладить какую-то вину перед ним?

У меня всё внутри холодеет. Значит, Максим узнал Кирилла?.. И что теперь?

– Ну? Чего молчишь... Алиса?

– Не называй меня так!! – яростно шиплю на него, вновь приближаясь. – Алисы больше нет! Забудь это имя!

– Почему? Почему ты не говоришь, что произошло тогда в том дурдоме?

Так Макс теперь называет детский дом... Он ведь не знает, что я тогда сделала. Я очень старалась, чтобы он вообще забыл о детдоме... Всегда пыталась отвлечь его от каких-либо воспоминаний о том, как мы там жили.

Нам повезло встретить одну семью... Я представилась Лизой. Придумала историю, что мы сбежали от пьющих родителей. Та семья как раз готовилась к переезду в другую страну. Это было идеальным стечением обстоятельств.

Они забрали нас с собой. И вырастили как своих собственных детей. Умудрились даже дать свою фамилию, обойдя десятки законов. Отец этого семейства был юристом...

– Там не происходило ничего хорошего, – выдавливаю наконец.

– Это я понял, – кивает Макс с серьёзным лицом. – И, кстати, никогда не винил тебя, что мы сбежали...

– И этого достаточно! – перебиваю его. – Я хочу навсегда закрыть эту тему. Ты и я – Ветровы. Наши родители умерли пять лет назад, и мы переехали в эту страну. В этот город. Всё!

Вновь направляюсь к двери, а Макс выкрикивает в спину:

– Значит, Савельев тебе всё ещё дороже, чем я?

Я выхожу за дверь, так и не ответив на его вопрос.

Глава 22

Кирилл

Затянувшись, тут же закашливаюсь, выплёвывая горький сигаретный дым.

У меня болит буквально всё... Как же они знатно отхерачили меня втроём, чёрт возьми!

Били в основном по рёбрам. Но с десяток раз и по лицу. Ощупываю языком губу – разбита. А ещё ощущаю, как стремительно отекает скула. К зеркалу ещё не подходил, но наверняка мои съёмки для «Спарко» сорвутся. Вряд ли им подойдёт такой «красавчик» для рекламы их бренда.

В качестве анестезии пью вискарь прямо из бутылки. Только он нихрена не берёт, и легче не становится.

Потушив сигарету в пепельнице, делаю ещё один глоток спиртного и разваливаюсь на диване, крякнув от боли. Обняв бутылку, смотрю в потолок. В голове крутятся слова, сказанные Давидом: «Это моя девочка. Ещё раз к ней приблизишься – и уже никогда не сможешь сесть на байк».

И ещё что-то вроде того, что как только Лиза станет его женой, он и её уроет, если она решится на интрижку.

Больной ублюдок!

Какой ты мужик, если бабу удержать не можешь?

Да, я сказал ему что-то типа этого. Результат – разбитая губа. Сам Халидов к ней приложился. Пока его псы держали меня, скрутив руки за спиной.

Вот это герой, вашу мать!

Сделав очередной глоток, закашливаюсь и хватаюсь за рёбра. Такое ощущение, что что-то сломано...

Внезапно слышу стук в дверь и перевожу на неё взгляд.

Кто на этот раз?

К чёрту... Не открою.

Стук повторяется. И в нём чувствуется какое-то отчаяние. А потом я слышу тихое:

– Кирилл...

Нихрена себе!

Резко сажусь, но тут же вновь морщусь от боли в рёбрах. Прижав руку к груди, пытаюсь встать. У меня получается сделать это лишь с третьей попытки.

– Кирилл... открой, пожалуйста! – голос Лизы звучит почти жалобно.

Медленно бреду к двери, чтобы выяснить, чего она хочет. И что делает здесь так поздно. Угрозы Давида как-то не вразумили меня, если честно. И меня всё ещё магнитом тянет к этой девчонке.

Распахнув дверь, сталкиваюсь с взволнованным взглядом её серых глаз. На пару секунд мы замираем и просто смотрим друг на друга. А потом её взгляд переползает на мою наверняка уже лиловую скулу, и Лиза ошеломлённо выдыхает:

– Боже!..

Я на корню обрываю все её ненужные стенания:

– Давай только без драм, ладно? Да, я сейчас немного не в форме, но это пройдёт.

Оставляю дверь открытой и тащусь обратно к дивану.

– Давид это сделал? – спрашивает Лиза таким тоном, что сразу становится понятно, что она наверняка знает ответ.

Заходит в квартиру, закрывает дверь, подходит ко мне. Я вновь вытягиваюсь на диване и делаю глоток вискаря. Лиза опускается рядом на пол, наши лица теперь на одном уровне. Осматривает моё лицо. Скользит взглядом по грудной клетке.

– Уж не собралась ли ты меня жалеть? – спрашиваю я скептически, снова скривившись.

– Что у тебя болит? Где?

Видимо, собралась...

– Моё самолюбие!! – выплёвываю я. – Сможешь вылечить?

Упираюсь взглядом в её светлые серые глаза. В них паника. И жалость.

Вот только этого не надо!

– Кирилл... – тихо начинает она, но тут же замолкает. Облизывает пересохшие губы и протягивает руку к моему лицу. – Давай хотя бы лёд приложим.

Позволяю ей ощупать моё лицо, наблюдая за её губами.

– Лёд в морозильнике, – в итоге решаю согласиться на её помощь.

Потому что меньше всего на свете я хочу, чтобы она сейчас ушла.

Чёртова Вика была права, я могу остаться совсем один. Раньше меня это не парило. А теперь почему-то беспокоит.

Лиза поднимается с пола, снимает пиджак и идёт на кухню. Я наблюдаю за её задницей, обтянутой джинсами. Вновь делаю глоток спиртного, которое всё ещё меня не берёт.

Она возвращается, вновь опускается на пол, прикладывает пакет со льдом к моей скуле. Её взгляд упирается в мои разбитые губы.

– Здесь тоже нужно будет немного подержать, – словно размышляет вслух.

– Подержим, – отвечаю глухо.

Поднимает взгляд к моим глазам. Мы снова зависаем. Тянусь к её лицу, глажу щёку. Большим пальцем провожу по губам, и они немного размыкаются. Мне нестерпимо хочется скользнуть языком в этот приоткрытый ротик, потому что целовать эту девчонку – что-то потрясающее.

– Прости меня... – тяжело сглатываю. – За то, что назвал тебя...

– Шшш, Кирилл, не надо! – перебивает меня Лиза. – Давай не будем об этом. Просто забудем, и всё. Я здесь. И я хочу быть здесь. Значит, уже простила тебя.

Затыкаюсь. Позволяю ей приложить лёд к моим губам. И даже позволяю забрать у меня бутылку виски, которую Лиза отставляет подальше.

Мы вновь зависаем, глядя друг другу в глаза. Я вожу подушечкой пальца по её скуле. Убираю непослушную прядку волос за милое ушко. Спускаюсь к тонкой шее. Обхватываю её и тяну к себе.

В глазах Лизы вспыхивают одновременно и паника, и предвкушение.

Оттолкнув пакет со льдом, притягиваю её лицо к своему, губы к губам. И впиваюсь в них, невзирая на боль.

Наш поцелуй с металлическим привкусом моей крови заводит меня не на шутку. Лиза обвивает руками мою шею и приподнимается с пола. Я утягиваю её на диван. Перевернувшись, подминаю под себя.

Мои чёртовы рёбра пронзает адская боль. Но мне сейчас похеру.

Оторвавшись от губ, смещаюсь вниз к шее девушки. Она запрокидывает голову, давая больше доступа.

Но мне этого мало, и я рывком распахиваю её блузку, оторвав все пуговицы. Замираю... пожирая взглядом аппетитную грудь в кружевном бюстгальтере.

Анестезия сработала, я больше не чувствую боли. Только это не вискарь!

Зубами стягиваю чашки лифчика вниз, оголяя соски. С шумом втягиваю один в рот, и Лиза выгибается всем телом. Я прикусываю сосок, потом облизываю. Делаю то же самое со вторым. Лиза тихо стонет. Это ещё больше меня заводит.

Спускаюсь ниже, расстёгиваю пуговицу и молнию на её джинсах. Стягиваю их вместе с трусиками по длинным стройным ножкам. Лиза сама срывает блузку с плеч, избавляется от лифчика. Теперь она полностью обнажена, и я замираю на несколько секунд, позволяя себе насладиться этим зрелищем.

Встаю с дивана, избавляюсь от джинсов и трусов. Отпихиваю их ногой. На мне нет футболки, и теперь я тоже полностью голый. Лиза пожирает меня взглядом и протягивает ко мне руки. Я ложусь на неё, устроившись между раздвинутых ног.

Нам бы надо перебраться в спальню... Презервативы там, в тумбочке... Но сейчас я не могу от неё оторваться.

Глубоко целую, пробравшись языком почти до самого горла. Член упирается в её горячее влажное лоно, желая ворваться в неё без промедления. Но!..

Я хочу смаковать эту девушку! Поэтому не тороплюсь.

Вновь смещаюсь к её шее, ключицам... Вылизываю грудь, скольжу языком по плоскому животу. Развожу её ноги максимально широко... и наконец провожу языком по клитору.

– Ах!.. – срывается с губ Лизы. – Кирилл... пожалуйста!.. – с мольбой протягивает она.

Да, мать вашу! Я буду делать это с ней всю грёбаную ночь! Заставлю её умолять меня. Пусть просит, чтобы не останавливался...

Втянув клитор в рот, посасываю его, постукиваю по нему языком. Лиза дрожит в моих руках. Её грудь неровно вздымается и опускается. Её стоны наполняют комнату.

– Да... Пожалуйста, Кирилл... Господи...

Я готов кончить уже сейчас, лишь от её сладкого голоса, а ещё даже не был внутри неё.

Прохожусь языком вверх-вниз по её горячей плоти. Остановившись у самого пикантного местечка, вторгаюсь в него. Лиза вновь дёргается, по её телу пробегает дрожь. Подняв глаза, вижу, как она сжимает свои грудки миниатюрными ладошками. От этого зрелища член пульсирует почти болезненно. Из него выделяется горячая капля смазки.

Но я продолжаю истязание... Над собой и над ней.

Трахаю Лизу языком, прекрасно понимая, что ей этого мало. Она продолжает стонать и умолять меня:

– Кирилл... пожалуйста!

Оторвавшись на секунду от её вкусной плоти, смотрю в её лицо.

– Пожалуйста что?

Пусть попросит меня! Я же говорил, что она попросит! Сама!

У Лизы дрожат губы, когда она произносит:

– Возьми меня... Я умоляю тебя, Кирилл... Давай займёмся сексом...