Текст книги "Сентиментъ (СИ)"

Автор книги: Елена Ликина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

– Ида – бывшая вила. Вам же сказали, что когда-то она лишилась крыльев и теперь хочет их вернуть.

– Вона что! – в глазах бабки вспыхнул интерес. – А зачем ей крылья? И девчонки ей зачем понадобились?

– Без крыльев вилы смертны. А Ида стареет. Вы сами видели. Да и хочется обратно, в свой мир. Я так думаю. Про девочек точных ответов у меня пока нет. Знаю, что вила может возненавидеть тех, кто превосходит её по красоте или таланту. И жестоко отомстить им. Но это точно не наш случай. Могу предположить, что девушки, как и сестра Игоря, понадобились для ритуала.

– Ритуала. Боже мой! Ритуала!! – Дея заметалась по комнате. Воображение немедленно нарисовало ей Эрику и Сашу привязанными к столбу, возле которого ухмылялась юда, размахивая горящим факелом.

– Ритуал как-то должен помочь Иде вернуть крылья. Я думаю, что должен.

– Нам нужно действовать! Спасать их! Немедленно!

– Не суетись. Бессмысленно идти в ателье ночью. Бессмысленно и опасно. Новолуние случится через несколько дней. Время у нас есть.

– Свят, свят! Спаси-сохрани! – истово перекрестилась Нина Филипповна. – Какое там немедленно, Дея, ты что! Там и днём-то страсти творятся! А ты хочешь ночью.

– Бедные, бедные девочки! Бедная Эрика! Бедная Саша! – Дея всё не могла успокоиться. – Где вы сейчас, что с вами?

– Они в ателье. Это факт. Так что присядь и выдохни.

– Тебе хорошо говорить…

– Дея! Присядь и выдохни! – в голосе Глаши прозвучали необычные нотки, и Дея невольно послушалась, присела к столу. – Вот и умница. Заварить тебе чая? Какой из своих сборов посоветуешь? Нам нужно что-то успокоительное.

– Не надо. Чай в меня сейчас не полезет. Я лучше кофе сварю…

– Ох, страсти то какие! – Нина Филипповна, прищурившись, разглядывала лежащий на столе снимок. – У Идки на стенах похожие висели! И скалились на меня!

При упоминании фотографий Дея оживилась.

– Глаш, для чего девчонок снимали, как думаешь? Зачем все эти сложности?

– Уж точно не ради удовольствия. Могу предположить, что фотография считывает часть личности… ворует частичку фотографируемых… как-то так.

– Но для чего?

– Странный вопрос. Чтобы управлять ими, разумеется.

– Татуировки! У девчонок появились татушки, одинаковые татушки. Ветка боярышника с ягодами.

– Ну вот. А боярышник это вилино дерево, они черпают из него силу.

– В ателье венков из этого боярышника на каждой ручке понакручено, – Нина Филипповна извлекла из кармана плоский камешек с дырочкой в середине. – Вот. Гадалка, Шура моя передала. Будет нам оберегом.

– Куриный бог против вилы не поможет. – усмехнулась Глаша. – Есть гораздо более действенная защита.

– Это какая же?

– Сосновая шишка. И сосновые иголки.

– Иди ты! – вытаращилась бабка. – Обычная шишка⁇

– Нина Филипповна, следите за речью! – поморщилась Глаша и поправила чёлку. – А шишка – да, вполне надёжный оберег.

– Глаша права. – поддержала её Дея. – Из шишек делают обереги. И ручка на двери лавки «вчерашнего дня» тоже была в форме шишки!

– Заметила? Наш фотограф-любитель боится. И боится Иды. Поэтому и прикрыл лавчонку. И отгородился от нежеланного визита шишкой.

– Обычная шишка – оберег? Не смешите мои косточки! – никак не могла поверить Нина Филипповна.

– Ну, не совсем обычная. Заговоренная.

– Ишь ты. И кто сможет её заговорить? Уж не ты ли?

– Уж я ли. Я смогу. – спокойно подтвердила Глаша. – Иначе Игорь бы на меня не вышел.

– И девчонку, сестру этого Игоря, ты тоже можешь спасти?

– Боюсь, что её поздно спасать. Она пропала год назад. Время упущено.

– Но если её нет в живых, а Ида похитила Эрику и Сашу… то это значит… это значит, что тогда ритуал не сработал? – Дея в ужасе прижала пальцы к губам.

– Именно так. И Ида будет пробовать снова и снова, пока не получит желаемое. Твоя сестра в большой беде. И ее подруга тоже.

Глава 9

– Солнце уснуло и стало луною. И я засыпаю. Проснусь ли собою? – тоненький детский голос постепенно пробился сквозь забытьё, и Эрика резко распахнула глаза.

В мутном сумеречном свете плавали размытые тени, одна клякса покачивалась совсем близко, продолжала напевать:

– Солнце уснуло и стало луною. И я засыпаю… Проснусь ли собою? Проснусь ли…

– Где мы⁇ – рядом заворочалась Саша. – Что… произошло⁈

– Проснулись, проснулись! – голос оборвал пение и засмеялся.

– Проснулись! Проснулись! – заскользили по воздуху шепотки. – Скоро всё свершится! Свершится! Скорей бы! Скорей!

Эрика с усилием сморгнула, пытаясь отогнать зависшую перед глазами пелену.

Постепенно в той появились прорехи-просветы, а тени превратились в двух девочек в розовом, тех самых, что развлекали публику танцами на показе.

Одна из них приникла к Эрике, разглядывая её с жадным интересом. Присыпанные пудрой морщины глубокими бороздками расползлись по крошечному личику, парик съехал назад, являя миру пергаментную лысую кожу.

– Прочь! Отойдите! – Эрика попыталась отогнать жуткое видение. – Убирайтесь обратно в мой сон… Это был только сон… только сон?..

– Что было сном, то станет явью! – «видение» усмехнулось безгубым ртом. – А что казалось невозможным – скоро свершится!

– Проснуться! Нужно проснуться! – в голосе Саши прорезались истерические нотки. – Я проснусь и всё исчезнет! Сейчас… исчезнет… Не трогайте меня!

Захлебнувшись в словах, Саша закричала.

И это помогло Эрике окончательно прийти в себя.

К сожалению, девочка-старушка из сна никуда не исчезла, так и продолжала похлопывать в ладошки и возбужденно бормотать. Рядом притоптывала вторая карлица. Огромный кролик, их партнёр по танцам, тянул к себе за руку Сашу, а она слабо отбивалась и кричала всё громче. Издавая бессвязные восклицания, вокруг них метались существа в красных колпачках. За ними неясными силуэтами поднимались деревья, переливались золотом точечки-звезды, и яркий глаз луны завис бесстрастным оком, равнодушно поглядывая вниз.

– Чары спадают! Чары спадают! Принесите молока! Позовите юду! Им нужно выпить молока!

– Идем. Несем. Хватит вам мельтешить! – легонько скрипнули дверные петли, зашаркали шаги, и рассыпалась на кусочки луна, а деревья подёрнулись рябью, превратившись в стены унылой комнатушки.

С чириканьем разбежались по углам красные колпачки. Кролик с ворчанием отпустил Сашу, приобнял девочек-старушек и увлёк их в темноту. Обернувшись напоследок, троица шагнула сквозь стену и пропала.

Остались лишь пустая холодная комната, жесткий матрас на полу и серая крыса юда, держащая в руках поднос с двумя полными чашками. Эрика не сразу заметила за ней еще одну длинноносую и странно плоскую, будто вырезанную из бумаги особу.

– Набросьте, здесь холодно! – длинноносая швырнула в девушек смятым мягким комом. – Возьмите каждая по пледу. Давайте же, шевелитесь!

– Вы кто? По какому праву приказываете нам? – попробовала было возмутиться Эрика, но предатель-язык сразу же подвёл и поблагодарил тётку за заботу.

– Берите-берите. Пригодится. Пока нужное время подойдёт, пока обратитесь… – она запнулась, сообразив, что сболтнула лишнее, и это не укрылось от Эрики.

– Какое время? О чём вы? – Эрика медленно подбирала нужные слова, пытаясь преодолеть сопротивление языка. – Куда мы должны обратиться?

– Да так. Просто болтаю. Оговорилась. Ошиблась. То наши с юдой дела. А вам нужно сейчас молока выпить. И всё станет как раньше.

– Что значит – как раньше? Почему мы до сих пор здесь? – Эрика неуверенно приподнялась и рванула с себя тонкие кружева. – Где наши вещи? Нам нужно переодеться!

– Какие вам еще вещи нужны? – притворно удивилась серая крыса. – Самые лучшие платья для вас пошили. Так вам идут! Так вас украшают! На показе все гости на вас смотрели! Все вами восхищались!

– У меня с головой беда! – пожаловалась Саша, приглаживая кучеряшки на висках. – Я ничего не могу вспомнить!..

– И я не могу! – Эрика кивнула бледной взъерошенной подруге. – Ступор какой-то!

Неясные образы наслаивались один на другой, смешивались в голове в причудливые картинки, не позволяли сосредоточиться и отделить реальность ото сна. Паучихи-портнихи, ловко плетущие кружева для их платьев, забавный и странный танец карлиц с кавалером-кроликом, удивительные гостьи показа, похожие на фарфоровых кукол, необъяснимый восторг при их с Сашей появлении, жуткий взгляд серебряных нечеловеческих глаз Иды Фёдоровны… было ли всё это в реальности, или только привиделось ей?

Уже проснувшись, она снова увидела карлиц и кролика, и бегающие шляпки мухоморов! Значит всё-таки не привиделось? И они существуют на самом деле⁈

Неправильность происходящего становилась всё очевиднее.

Если показ закончился, то почему они с Сашей до сих пор здесь? Почему их не отпускают домой? На какое обращение намекают?

– Сейчас, сейчас вы всё вспомните. Молоко всё прояснит. Я его подогрела, меда добавила, травок покрошила. Вы попейте, сразу станет легче.

– Ненавижу теплое молоко! Не стану его пить! – категорически заявила Эрика. – Дома кофе сварю. Или в пекарне позавтракаю. Верните нашу одежду, и мы уйдём!

– Да про какую одежду ты толкуешь? – скривилась в улыбке серая крыса. – И идти вам больше некуда. Ваш дом теперь здесь.

Некуда идти? Вот это номер! Неужели они с Сашкой попали в лапы маньяков! Как же спастись? Как сообщить сестре о ловушке?..

Стоп. Дея?.. Сестра! Она знает про показ! И адрес ателье ей тоже известен. Дея уже должна была заподозрить неладное. Может и в полицию успела заявить. Конечно же успела! Дея всегда волновалась за неё!

Радость Эрики не укрылась от тюремщиц.

– Попустило тебя? Вот и хорошо. Выпей молочка…

– И не подумаю! Скоро сюда придет моя сестра вместе с полицией! Вас будут судить!

– И Иду Фёдоровну тоже! – уверенность Эрики передалась и Саше. – Проводите меня к ней! Пусть объяснит, что происходит! Вы не имеете права нас здесь удерживать!

– Что-то рано чары ослабли, – длинноносая переглянулась с юдой. – А хозяйка до сих пор не вернулась.

– Справимся и без неё. – юда вручила товарке поднос. – Сейчас выпьют молока и перестанут бунтовать.

– А если не выпьют?

– Напою силой. По ложечке. По глоточку. За маму, за папу, за добрую тётю…

Взяв с подноса чашку, юда поднесла её к губам Эрики.

– Лучше выпей сама. Молоко вкусное. Тёплое. А мёд от диких пчёл самый полезный.

– Да вы совсем? – Эрика попыталась оттолкнуть руку. – Не буду я ваше молоко! Отвалите!

Увернувшись, она побежала к дверям под дребезжащий смех длинноносой.

– До чего же глупая! Тебе же хорошее предлагают. Выпьешь молока, согреешься, настроение улучшится.

Эрика не ответила – было не до того. Она отчаянно рвалась к дверям, но чем быстрее пыталась бежать – тем сильнее те отдалялись. Стены комнаты удлинялись, превращая её в бесконечный туннель, и скоро двери превратились в далёкую недосягаемую точку.

– Придётся силой поить…

– Только не причини им вреда. Хозяйка будет гневаться.

– Пускай гневается. По другому девку не угомонить. – юда легонько щёлкнула пальцами, и платье на теле Эрики зашевелилось. Мягкие кружева натянулись как струны. Впиваясь в кожу, плотнее обхватили талию и руки, прильнули к груди, сдавили туго-туго – не вздохнуть.

Освободиться от удушающих объятий не удавалось, слишком неравны были силы. Захрипев, Эрика быстро сдалась и обвисла безвольной тряпочкой, туго спелёнатая платьем. Дыхание сбилось, в глазах роем замельтешили чёрные мушки. Сквозь нарастающий шум в ушах, она едва расслышала вопрос юды.

– Хорошо тебе сейчас? Или всё же выпьешь молока?

– Молока-а-а… – из горла девушки вырвалось сипение. – Выпью-ю-ю…

– Сразу надо было соглашаться. – довольно ухмыльнулась юда. – Вторая вон какая послушная, не спорит, не перечит. А тебе всё не так.

Пытаясь отдышаться, Эрика не сразу сообразила, что серая крыса говорит о Саше. Впечатленная развернувшимся представлением, та безропотно приняла чашку и медленно цедила приготовленную смесь.

– Давай же. Пей! – вторая чашка снова оказалась возле губ, и Эрике пришлось сделать глоток. Жирное вязкое молоко отдавало приторной горечью, комом застревало в горле, просилось обратно. Пересиливая себя, девушка делала глоток за глотком, а по телу разливалось приятное тепло и необъяснимое убаюкивающее умиротворение.

– Не могу больше!

– Думаю, достаточно. Молодец. – похвалила юда. – Сразу бы так! А то не буду, не заставите! Нашла кому сопротивляться.

Забрав поднос, она кивнула длинноносой, чтобы осталась, и вышла.

Негромко засмеялась Саша, подтолкнула Эрику, показывая в угол:

– Смотри, смотри, там гномы играют! Такие забавные!

Комната успела погрузиться в темноту, а потом оказалось, что это вовсе не комната, а тот же лес, что был на показе. Среди камней резвились красные колпачки на ножках, бегали друг с другом наперегонки.

Один вдруг направился к девушкам, и Эрика разглядела, что у него нет головы! На её месте торчала стогом красная шапка-колпак, сплошь усеянная белыми пятнами наростов. Гном походил на ожившего мухомора. К хлипкому тельцу лепилось серое платьице-волан, тонкие ножки оканчивались копытцами. Прочирикав что-то, он ударил по Саше бледной лапкой – опятнал – и резво запрыгал прочь. Завизжав, Саша помчалась за ним и вскоре почти слилась с мечущимися по поляне малышами.

– А ты что же не играешь? Пойди, побегай с ними. – предложила Эрике длинноносая.

– У меня голова… кружится… – соврала девушка, встревоженная весёлой беспечностью подруги.

Саша явно наслаждалась происходящим, ловко уворачивалась от бледных лапок и в свою очередь хватала грибы за шляпки, подставляя им подножки. Она будто бы перенеслась в детство, резвилась как маленькая, полностью отдавшись игре, позабыв обо всём. Эрике на мгновение захотелось присоединиться к подруге, но она удержалась от странного порыва. Несмотря на то, что молоко подействовало успокаивающе, полностью контроль над собой Эрика не утратила. Возможно потому, что выпила смесь не до конца. Да, она перестала бояться, ей больше не хотелось спасаться, не хотелось немедленно сбежать отсюда. Однако внутри слабо тлело беспокойство, призывало внимательно смотреть по сторонам, прислушиваться, приглядываться к тому, что происходит вокруг.

– Что ты так смотришь? Над чем раздумываешь? – длинноносая схватила Эрику за руку, ткнулась носом в метку-татушку. Ветка боярышника по прежнему была на месте, и тётка сразу успокоилась. А Эрика воспользовалась моментом и невзначай поинтересовалась, что означает этот знак.

– Пометили вас. – пробурчала длинноносая. – То знак принадлежности к нашей хозяйке. Это для того, чтобы вас никто другой не трогал. А почему ты спрашиваешь?

– Просто так… – выдавила улыбку Эрика, хотя внутри всё оборвалось.

Чтобы никто другой не тронул! Другой не тронул! – испуганно зачастило сердце. Не означает ли это, что Ида Фёдоровна собирается тронуть их сама⁈

– Что это ты побледнела? – длинноносая продолжала прожигать Эрику взглядом.

– От голода, наверное. Удивляюсь, откуда у Саши столько энергии.

– От молока, откуда ж ещё. Позже принесу вам еще одну порцию. Так и продержитесь до нарожденной луны.

– И что будет потом? – Эрика облизнула пересохшие губы. – Что будет, когда луна родится?

– Новолуние будет! хватит любопытничать! Пойди, поиграй с ними.

– Мне не угнаться за этими забавными грибами. Ида Фёдоровна тоже любит с ними играть?

– С грибами? Хозяйка⁇ Ничего смешнее не слышала. Да и не до игр ей сейчас. Готовится к важному обряду. Только о вашем обращении и думает.

– О каком обращении? – как можно беззаботнее переспросила Эрика.

– Ни о каком. – спохватилась длинноносая. – Время придёт – всё узнаете. А пока веселитесь.

Она, наконец, отпустила руку Эрики и побрела к двум сросшимся соснам в стороне от камней. Внизу между стволами образовалась невысокая арка, поднырнув в которую, тётка исчезла.

Эрика же продолжала сидеть, наблюдая за бестолковой беготнёй Саши. А в голове постепенно вырисовывалась картинка. Их обеих заманили сюда специально! Заманили, чтобы провести некое обращение. Оно очень важно для Иды, и смертельно опасно для них. Обращение – от слова обратить? Превратить? Похоже, что их обеих собираются в кого-то превратить! Лишить своей сути, лишить памяти, жизни! Что же делать⁇ Как противостоять чарам и колдовству⁇

Эрика изо всех сил старалась сдержать рвущуюся изнутри панику. Нельзя было показать, насколько ей страшно. Она заставила себя рассуждать дальше, искать пути и возможности для побега.

Иды сейчас нет. Как и обеих надзирательниц.

Что, если воспользоваться этим и попробовать выбраться из ателье⁈

Эрика поднялась, не торопясь прошлась вдоль камней. Пару раз в неё с писком врезались мухоморы, потом мимо пронеслась Саша, полностью поглощенная погоней.

Немного постояв возле сосен, Эрика поднырнула под арку и совсем не удивилась, увидев прямо перед собой обычную дверь. За ней открылся знакомый коридор, ведущий в кабинет Иды и в комнаты швей-паучих.

Вот он, путь к спасению! Нужно бежать! Прямо сейчас!

Вот только как оставить Сашу?

Подруга была увлечена игрой. Гномы-грибы всё время крутились рядом. Они не позволят её увести, сразу поднимут крики. Что если им поручено приглядывать за ними обеими? Поэтому юда и длинноносая так спокойно ушли.

Что же делать? Оставаться, когда представился такой шанс – преступление! Эрика твердила себе, что должна попробовать. Должна. И если получится – приведет помощь! Вернётся, чтобы освободить Сашу!

Обернувшись в последний раз на Сашу, Эрика скользнула под арку и выбралась в коридор.

На цыпочках, боясь вздохнуть, побежала по нему в сторону кабинета, как вдруг услышала негромкий смех. Из рамочек со старыми фотографиями на неё смотрели нарядно одетые барышни. Одни высунулись по пояс, показывая на неё пальцами, другие уселись на край рамок, болтая ногами в изящных башмачках.

Эрика не успела ничего сообразить, а барышни окружили её, принялись дёргать и щипать.

– Живая! Тёплая! Дышит! дышит! – раздавались полные зависти восклицания. – Ничего, ничего, скоро ты станешь такой же как мы. Останешься лишь следом на картинке.

– Пустите меня! Отцепитесь! – попыталась отбиться Эрика, но руки хватали лишь воздух.

– Живая! Тёплая! Недолго тебе осталось дышать! Скоро, скоро будешь как мы! – со всех сторон шипело и визжало, лица барышень расплывались, смазывались черты, всё прозрачнее становились стройные фигуры.

Взявшись за руки, барышни понеслись вокруг Эрики, всё стремительнее и неистовее, пока внезапно не осыпались на пол обрывками фотографий. На их месте возник кавалер в камзоле и бархатных бриджах. Белоснежное жабо каскадом спускалось по груди, копыта и рога блестели как лакированные, небольшая бородка изящным завитком чернела под козлиной челюстью. Выставив в улыбке крупные зубы, он прихватил Эрику за талию и сделал несколько причудливых па. Ошеломленная Эрика даже не попыталась освободиться, она двигалась словно марионетка, полностью подчинившись воле партнёра. И крепко зажмурилась, когда они взлетели над полом и закружились под потолком.

Порыв воздуха подхватил пару, повлёк обратно на поляну. Там уже звучала музыка, и танцевало знакомое трио – две девочки карлицы и неуклюжий неповоротливый кролик.

Музыканты – старая жаба в завитом парике и крот в шляпке из цветка колокольчика – играли слаженно и самозабвенно. Жаба шлёпала лапами по пеньку, а крот дудел в трубку из тростника.

Гномы-мухоморы прихлопывали ладошками в такт, покачивались красные колпаки, подрагивали белые пятна-наросты. Похожие на высохшие ветки существа выглядывали из-за стволов, с упоением прислушиваясь к игре.

Напрасно Эрика искала взглядом Сашу. Подруга исчезла.

Глава 10

Дни до грядущего новолуния превратились для Деи в тянущийся кошмар.

Она механически выполняла работу в аптеке и, возвращаясь в опустевшую квартиру, садилась в кресло и ждала.

Любимое хобби Дея забросила – баночки под травяные смеси так и стояли нераспакованными.

Полностью отстранившись от окружающего мира, она словно впала в транс. Не чувствовала голода, не хотела пить. Она бы наверняка ослабела от переживаний, если бы не забота и помощь Нины Филипповны.

Все мысли Деи крутились только вокруг пропажи сестры, и слова Глаши о том, что Эрике и Саше грозит беда, только усугубляли переживания.

С Глашей Дея поддерживала связь через мессенджер. Та обещала появится за день до их спасательной операции и привести с собой Игоря, чтобы выработать план действий и учесть возможные риски.

С молчаливого одобрения Деи, Нина Филипповна проводила у неё всё время и даже оставалась с ночёвкой. Прибирала в комнатах, стряпала простенький перекус, а вечерами заваривала успокоительные чаи из собранных Деей трав и вела отвлекающие беседы, а точнее сказать – сплетничала про соседей и знакомых.

В последний вечер перед днём, когда должна была состояться встреча с Глашей и Игорем, бабка заговорила про них. Едва дождавшись, когда Дея вернется с работы, бросилась к девушке с новостями.

Из сбивчивого рассказа Дея поняла только то, что Глаше нельзя доверять.

– Глашка обманщица! Бреховка! – Нину Филипповну потряхивало от возбуждения. – Дея, я тебе говорю! Ты слышишь?

– Нина Филипповна, зачем вы начинаете… – устало вздохнула Дея. – Знаете же, что без Глаши мне не разрулить весь этот кошмар.

– Да ты слышала, что говорю? У Глашки твоей лицо пропало! Я Шурочке фото скинула, ну, чтобы посмотрела по нему эту синеволосую. А она мне и напиши – не могу, там муть сплошная вместо девки!

– Какая еще муть? И где вы взяли Глашино фото?

– Сама щёлкнула. Будто это сложность какая. Пока вы с ней щебетали, навела телефончик и готово. Она и не заметила.

– Зачем?

– Как зачем? – Нина Филипповна в волнении прижала руки к обширному бюсту. – О тебе, дурочке, беспокоюсь. Уж так эта Глашка вовремя подвернулась. Так вовремя! Прямо подгадала нужный момент. Неспроста это! Неспроста! Вот попомнишь потом мои слова!

– Нина Филипповна, прошу вас… – небрежно бросив сумку на столик, Дея направилась к креслу. Залезла в него с ногами, закуталась в любимый плед.

– Проси – не проси, а я права! И такая обходительная, такая вежливая… А глазами вокруг так и шарит!.. Ну что ты приклеилась к этому креслу, что приклеилась? На кухню пошли, я бульончик сварила, буду тебя кормить.

Пока Дея прихлёбывала прозрачный бульон с кусочками мяса и ровненькими кружками моркови, Нина Филипповна снова заговорила про странности с фотографией Глаши.

– Шурочка врать не будет. Раз без лица она вышла – так и есть. Я-то её не рассматривала, щёлкнула и сразу переслала. А уж Шурочка разглядела как следует. Всё на месте, всё чётко – одёжа, цацки, а вместо лица – сплошная муть. По такой разве что проймёшь? Тёмная кобылка твоя Глафира.

– Покажите мне фото.

– Не веришь? Думаешь вру? – Нина Филипповна перелистнула галерею в телефоне. – Вот! Полюбуйся!

Сунув сотовый под нос Дее, продемонстрировала кадр, где девушки переговаривались, склонившись друг к другу. Дея находилась спиной к снимавшей, зато Глаша – лицом. И этого лица на фотографии и правда не было. Вместо него бледно светился овал без черт, заключённый в рамочку из синих локонов.

Дее даже сделалось не по себе, словно она на снимке разговаривает с призраком.

– Ну? Убедилась? – Нина Филипповна победно упёрла руки в бока. – Как бы не оказалась твоя Глашка из ихней компашки. Помнишь, Рика собиралась Иду переснимать? Жаловалась на смаз?

При упоминании сокращённого имени сестры сердце Деи болезненно дёрнулось.

А ведь Нина Филипповна права! Эрика действительно не смогла нормально сфотографировать Иду!

– Ну? Вспомнила?

– Да. Только я не верю, что Глаша за них. Зачем ей обманывать меня? С какой стати?

– Выгоду ищет!

– Да какую выгоду? Не придумывайте, Нина Филипповна!

– Да я о тебе забочусь, глупая!

– И я вам очень благодарна. Очень! Но без Глаши мне не справиться. Поймите это и вы!

– Как явится – припрём к стене и заставим признаться!

– В чём, Нина Филипповна?

– Пусть объясняет – куда пропало лицо! Может она специально его прячет?

– Нина Филипповна, пожалуйста! Обещайте мне не приставать к Глаше. Если хотите – я сама у неё спрошу. Хорошо?

Поворчав, Нина Филипповна, согласилась не приставать и перевела было разговор на Игоря, но Дея сослалась на головную боль и ушла к себе. Что толку обсуждать незнакомого человека? Про Игоря она знала только со слов Глаши, да и то совсем немного. А гадать и строить предположения не было сил.

На следующий день Глаша появилась только к полудню, когда Дея уже собиралась ей звонить.

Её сопровождал Игорь – невысокий, крепкий мужик за сорок. Угрюмый и неулыбчивый, он молча кивнул Дее и Нине Филипповне, а когда бабка поинтересовалась ворчливо – где его учили вежливости, что-то неуловимо изобразил на пальцах и отвел взгляд.

– Всем приветули, – просияла улыбкой Глаша. – Игорь общается на РЖЯ. Можно мне чего-нибудь тёпленького? На улице такая сырость. Как будто хочется чая! Или молока.

– Сейчас налью. Мы только заварили свеженький. Проходите на кухню. – Нина Филипповна покосилась на Игоря и почему-то шёпотом поинтересовалась, что такое РЖЯ?

– Русский жестовый язык. Игорь не может разговаривать как мы.

– Глухонемой? – охнула бабка.

– Нет. Со слухом у него всё в порядке. Дайте же чая! Хочу, хочу! – почмокала Глаша изображая нетерпение, и Дея впервые за всё время подумала, что та переигрывает.

Вчерашний разговор всё же отложился в памяти, и она внимательно изучала новую подругу. Слишком яркая, слишком вызывающая, слишком напористая… Не маскировка ли всё это?

Дея решила, что обязательно скажет Глаше о странной трансформации её фото, и выжидала удобный момент когда они останутся наедине.

Сейчас же она спросила у Игоря – откуда тому стало известно о местонахождении ателье?

– Да, да! – немедленно подключилась и Ниная Филипповна. – Как вы узнали, где искать эту шоблу?

Игорь поставил чашку и «заиграл» пальцами. Губы его беззвучно шевелились, но Дее не удавалось понять, что он говорит.

– Не важно, – перевела с улыбкой Глаша. – Это вас не должно волновать.

– Ничего себе «не должно»! – от возмущения Нина Филипповна сделалась пунцовой. – Расселся тут, чай попивает, и нас еще не должно волновать? Нет, ну каков наглец!

– Нина Филипповна! – Дея поморщилась. Перепалка была сейчас точно излишней. Не хватало еще, чтобы из-за неё сорвался поход, и Игорь с Глашей отказали в помощи.

Но беспокоилась она напрасно. В ответ на бабкину грубость, Глаша лишь негромко рассмеялась, а Игорь и вовсе остался невозмутим.

– Нина Филипповна, голубушка вы наша! – Глаша взглянула на бабку с нежностью. – Ну зачем вам знать о чужих проблемах? У Игоря с Идой свои тёрки. Главное, что он согласился захватить с собой нашу компашку. С ним будет спокойнее и надёжнее. Уверяю вас.

– Спасибо, что согласились, – Дея вымученно улыбнулась Игорю. – Нина Филипповна не хотела вам нагрубить. Нас просто вымотало ожидание. Скорее бы что-то начать делать…

Игорь кивнул и снова изобразил несколько жестов.

– Глаша вам всё объяснит. – перевела Глаша, очаровательно щурясь и от себя добавила. – Разумеется, объясню. Давайте отпустим Игоря, у него еще дела. А потом всё обсудим.

Вслед за Игорем ушла и Нина Филипповна, заявив, что у неё срочные встреча. Дея подозревала, что она отправилась к своей вездесущей Шурочке за очередной порцией домыслов и сплетен. Наверняка бабке удалось сфотографировать Игоря и теперь она жаждала подробностей о его тайном прошлом.

Дея так и не поняла – для чего Игорь вообще приходил? Они не поговорили толком, не осудили планы и риски.

– Как хорошо, что бабулька смоталась, мы должны кое-что сделать, – Глаша выудила из бархатного шоппера небольшой набитый мешочек.

– Что там?

– Шишки.

– Для чего?

– Для костра. Нам не помешает защита от вилы. Будем сжигать шишки и собирать пепел. При случае используем его против Иды и её свиты. Жаль, много не получится. Но на пару щепоток наберём.

– Ты их прямо здесь собираешься жечь?

– Могла бы и здесь. Но пощажу твой чуткий нос. Одевайся, сообразим костерок во дворе. Только найди под него что-нибудь такое… ненужное… надоевшую кастрюлю или сковородку…

Потом они жгли шишки на старом чугунном поддоне. Глаша ворошила их подобранным тут же обломком от ветки, а Дея всё прикидывала – как бы лучше заговорить про фотографию. Ей и хотелось расспросить Глашу, и было отчего-то неловко это делать. Словно она заранее боялась ответа, который та могла дать.

– Маловато получается. Но ничего. На нас двоих хватит.

– А Игорю не дадим?

– У него есть кое-что другое.

– Что?

– Не знаю, не спрашивала. Он просто сказал, что есть.

– И тебе не любопытно?

– Ничуть. Любопытные плохо заканчивают. – Глаша взглянула на Дею и рассмеялась. – Шучу, шучу, Игорь вполне безобидный чел.

– Он с рождения немой?

– Нет. После несчастного случая.

– Ты так легко с ним общаешься. Откуда ты знаешь язык глухонемых?

– Скажи, их язык такой выразительный? Эти движения рук и пальцев просто притягивают к себе…

– Как по мне – обычное махание руками. – Дея не разделила восторгов Глаши.

– Ты безнадежна, – усмехнулась Глаша и поворошила остатки шишек в костерке.

– А как вы узнали про наш городок? – словно невзначай поинтересовалась у неё Дея.

– Случайно получилось… Когда охотник берёт след, его трудно сбить.

– Охотник – это Игорь?

– Ну… вроде того… Считай, что он.

– Что известно про его сестру?

– Перед тем, как исчезнуть, она нарыла подробности… И мы здесь благодаря её сметке… Наконец-то это случилось! Мне даже не верится! – глаза Глаши засияли. – Кстати, о плане. Сначала запустим в ателье Игоря с девчулей из пекарни напротив. Спасибо малышке, что согласилась помочь. Он приведёт её в ателье, чтобы заказать платье. Ну, а потом впустит туда нас.

– Даша согласилась помочь? Но она же не помнит Эрику!

– И что с того? Минутка гипнотического убеждения – и девчуля наша!

– Даже если и так. Нас сразу узнают и не пропустят. Я там нежеланная персона. Уверена, меня запомнили.

– Если тебя запомнили, то меня и подавно, – Глаша поправила кокетливый завиток надо лбом. – Не парься. Когда сделают обмеры и примут заказ, девочка уйдёт. Игорь как будто тоже, но на самом деле – нет.

– Как это?

– Тебе не всё равно? Главное, что он останется внутри ателье и в нужный момент впустит нас. Тогда и начнётся самое трудное. Ты же помнишь, что там переплетаются миры? Нам нужно будет нащупать нужный и уже в нём искать девчонок.

– И как мы нащупаем?

– Методом тыка, – рассмеялась Глаша. Настроение у неё было отличное, она словно совсем не волновалась перед завтрашней вылазкой.

Собрав пепел в два бумажных пакетика, Глаша вручила их Дее, велев беречь как любимую драгоценность! А потом попросилась переночевать:

– Ты не возражаешь, если я останусь у тебя?

– Нет… конечно нет! Я даже рада. Мне так будет спокойнее.

– Вот и ладушки. Я могу воспользоваться душем?

– Конечно можешь.

Дея провела Глашу в комнату Эрики, постелила свежее бельё, предложила на выбор пижаму или тунику для сна. Перебирая вещи сестры, она впервые ни разу не прослезилась. Где-то глубоко внутри затеплилась пусть робкая, но уверенность в том, что Эрика обязательно вернётся.