Текст книги "Сентиментъ (СИ)"

Автор книги: Елена Ликина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Все собравшиеся находились теперь на поляне, по центру которой расположилась хозяйка ателье.

В два прыжка Юда достигла камня, на котором сидела Ида Фёдоровна и подобострастно привалилась к её коленям.

Над травой промелькнули красные колпачки – крошечные карлики, обряженные в одинаковые зелёные костюмчики, захлопали в ладоши, засмеялись дребезжащими голосками, приветствуя произошедшее превращение. А потом выхватили из кафтанчиков дудочки-стебельки и заиграли!

Печальная незнакомая мелодия заполонила всё вокруг, и на поляну выступило удивительное трио: две маленькие девочки и огромный зубастый кролик.

На девочках были кружевные розовые платьица с кушаками, ленты и башмачки им в цвет. Вьющиеся тёмные локоны перехватывали ободки с красными ягодами боярышника. Взявшись за руки, они слегка покачивались в такт льющейся заунывной мелодии. Поднявшийся на задние лапы кролик возвышался над ними, неуклюже переступал лапами, пытаясь повторить движения партнёрш по танцу.

– Тара-дара-дарида-да-да-да-да… тарам-тарам… Тара-дара-дарида-да-да-да-да… тарам-тарам-тарам-пам-па…

Звуки перекатывались ленивыми горошинами. Танцующие двигались медленно, с запинкой, словно куклы, у которых оканчивался завод. Присутствующие дамы вяло похлопывали им, даже не пытаясь сдержать зевоту.

– Тара-дара-дарида-да-да-да-да… тарам-тарам… Тара-дара-дарида-да-да-да-да… тарам-тарам-тарам-пам-па…

Музыка звучала зловеще-завораживающе, и Эрика не заметила, как поддалась её ритму, тоже стала притопывать в такт.

Неизвестно, сколько бы продлился этот удивительный танец, если бы кролик не заметил девушек и не запнулся.

Уставив на Сашу с Эрикой красные непроницаемые глаза, он отступил к стене в почтительном полупоклоне, и девчушки потянулись следом за ним. Но сначала синхронно сделали книксен, скривив в кислой улыбке морщинистые старообразные личики.

– Вот они! Вот они! Пришли! Наконец-то пришли! – послышались возбуждённые шепотки. – Смотрите – их двое! Двое!!

– Какая идеальная посадка! Какой удачный выбор!

– Да! Да! Их двое! То добрый знак! Да! Да!

– Добрый! Добрый! В этот раз все обязательно должно получиться! И мы воссоединимся, сестра! Наконец-то! Наконец-то!

– Ты сможешь вернуться к нам! Ты сможешь летать!..

Шепотки усиливались, сливаясь в возбуждённый непрекращающийся гул. А следом за ними грянули аплодисменты!

Эрика сообразила, что они звучат в честь неё и Саши! Наверное – в честь неё и Саши? Но только – почему?

Внезапно налетел ветер, закружил вокруг замерших девушек, а следом к ним устремились и гостьи «Модельерки».

Вскинулись руки, взметнулись накидки, расправляясь в широкие белые крылья!

И зазвучала совсем другая мелодия – высокие вибрирующие голоса запели песню без слов. Долгие протяжные звуки сменялись короткими птичьими трелями. И снова набирали обороты, и длились, длились…

Взявшись за руки, девы-птицы хороводом плыли мимо оцепеневших подруг. Мелодия всё убыстрялась, но фарфоровые лица оставались, как и прежде бесстрастными, а губы были плотно сжаты, словно эту жуткую песню пел кто-то другой.

Не в состоянии пошевелиться, Эрика стояла рядом с Сашей – растерянная, потрясённая, не понимающая – что делать, как реагировать на происходящее?

А от камня к ним уже направлялась хозяйка.

Приподняв платье и чуть прихрамывая, Ида Фёдоровна, не отрываясь, смотрела на девушек. Густо подведенные глаза мерцали серебром. На лице застыло странное выражение – то была смесь надежды и алчного предвкушения, не сулившая подругам ничего хорошего.

Саша попятилась, но Эрика так и не смогла сдвинуться с места. От сковавшего тела ужаса она не могла ни дёрнуться, ни моргнуть, ни вздохнуть как следует – глаза её были прикованы к ногам дамы. На Иде Фёдоровне не было привычных любимых угг, она шла босиком по высокой траве, с усилием переставляя мощные лошадиные копыта.

Глава 7

Дея выскочила из офиса местной газеты, громыхнув на прощание дверью.

Настроение было ужасное. Подстать слякотной дождливой погоде. Разговор с приятельницей Милой не получился.

Мил Санна держалась с ней вполне доброжелательно, лишь взгляд выдавал нетерпение и лёгкую брезгливость. Измотанная отчаявшаяся Дея предстала перед ней в самом жалком виде – растрёпанной, без макияжа да к тому же в несвежей одежде. Ещё и несла какой-то неописуемый бред про младшую сестру, которая якобы работала у них в редакции.

Стараясь держаться спокойно – мало ли, что на уме у сумасшедшей? – Мила посоветовала Дее отдохнуть и обязательно обратиться к специалисту. Психологу. А лучше к психиатру. Он точно поможет справиться с проблемой. И пропишет что-нибудь успокаивающее.

В ответ Дея едва сдержалась, чтобы не поддать по стулу, на котором сидела Мила, и стремительно покинула кабинет. Под выразительные переглядывания работников она пронеслась через офис газеты, и только на улице дала волю слезам.

Её надежды не оправдались – Эрику не помнили и здесь.

Чуть раньше в полиции, куда Дея пришла заявить о пропаже сестры, её практически послали. Дея не смогла предъявить никаких доказательств, подтверждающих, что у неё есть сестра. Документы, фотографии – всё исчезло!

Дея побывала в больнице, просмотрела сводку происшествий за вчерашний день. Всё – бесполезно. Обзвонила она и немногочисленных знакомых, и везде реакция была одинаковая, люди с недоумением переспрашивали – о какой сестре идёт речь.

Эрика исчезла, растворилась в холодных декабрьских сумерках, словно не существовала вовсе.

С каждой минутой Дея всё глубже погружалась в липкий необъяснимый кошмар, отчаявшись понять – что происходит.

Последний раз сестра отписалась из ателье, прислала смс-ку, что добралась до места. Такая у них была договорённость – Дее было спокойнее от этих коротеньких сообщений. Так повелось с той поры, когда Эрика уехала учиться в другой город. Подобная переписка стала чем-то вроде обязательного ритуала для обеих.

В тот вечер Дея задержалась на работе и только утром обнаружила, что Эрики нет дома. Она было подумала, что младшая переночевала у Саши и даже разозлилась на неё за то, что не предупредила о своём решении. Но время шло, а Эрика не возвращалась. Телефон так и оставался вне зоны доступа, никаких новых сообщений от сестры не поступило.

Прождав до полудня, Дея начала безуспешные поиски. В ателье она поехала первым делом, адрес запомнила из пригласительной открытки сестры.

Попасть внутрь и поговорить хоть с кем-нибудь Дея не смогла, дверь ей не открыли. Тогда она помчалась в полицию, потом в редакцию, где работала Эрика…

Второй раз вернулась в Модельерку ближе к вечеру. И только тогда как следует рассмотрела дом.

Внешний вид ателье показался Дее убогим.

Ничто в оформлении фасада и витрины не свидетельствовало об открытии и торжестве.

Поверх обшарпанной двери косо лепилась к стене невзрачная вывеска, сквозь заляпанное грязью стекло едва просматривался простенький реквизит.

Витрина выглядела совсем не так, как описывала Эрика. Дея как следует не рассмотрела сделанные сестрой фото, помнила лишь, что платье показалось ей другим. Гораздо более изящным, красивым, качественно сшитым. Сейчас же на манекене висела унылая тряпка, скроенная из дешёвеньких кружев. К спине зачем-то были приделаны крылья – из картона или чего-то похожего на него. Небрежно размалёванные серебряной краской, они торчали подобно пропеллеру и казались совсем неуместными здесь. Высохшие еловые ветки по бокам манекена успели пожелтеть и обильно засеяли вату на полу короткими острыми иголками.

Дверь по-прежнему была заперта. Объявления о часах работы отсутствовало. Но Дея вознамерилась добиться своего и стучала до тех пор, пока ей не открыли.

Появившаяся в проёме зачуханная тётка в сером одеянии прошипела, что ателье еще не работает и хотела захлопнуть дверь, но Дея помешала ей это сделать.

– Я не по поводу заказа. Хочу узнать про вчерашний показ. В какое время он завершился?

– Показ? Вы шутите? – проскрипела тётка изумленно. – Мы только переехали и едва устроились. У нас и клиентов-то здесь еще нет. Для кого показ? И что показывать? Мы работаем под заказы. Но пока еще не получили ни одного.

– Но ваша начальница… хозяйка ателье пригласила на показ мою сестру! – возразила Дея. – Эрика беседовала с ней по заданию редакции. Она должна была написать заметку для газеты. Про вашу Модельерку. И ей выдали приглашение! Я ничего не придумываю. Я видела открытку с адресом. Да и Саша может подтвердить! Ваш администратор! Она тоже была приглашена! Давайте спросим у неё.

– Нет здесь никакой Саши! И разговора никакого не было. Мы только обустраиваемся. А вам лучше уйти!

– Я не уйду! Я ищу свою сестру! Она пропала, понимаете? Поехала сюда и не вернулась! – не в состоянии больше контролировать себя, Дея повысила голос. – Я заявлю на вас в полицию! Может, у вас здесь притон? И вы воруете людей?

– Да ты пришибленная! – тётка отшатнулась и замахала руками. – А ну пошла вон! Давай, давай, выметайся!

– Позовите хозяйку! Я должна с ней поговорить! – Дея попыталась обойти тётку, но помешал неприметный дядечка в серой робе и огромной кепке с длинным козырьком. Он вынырнул откуда-то сбоку и без лишних слов вытолкал девушку вон из комнатёнки, с шумом захлопнув дверь перед её носом.

Дея сдалась не сразу – продолжила стучать, угрожала полицией, и, если бы не Даша – неизвестно, сколько еще времени проторчала возле ателье.

Даша окликнула её от пекарни, и Дея, словно опомнившись, побежала к ней.

Вот бестолковая! Как же она раньше не сообразила поговорить с подружкой сестры⁈

С этого нужно было начать! Даша точно сможет рассказать о показе! Она должна была видеть, что здесь происходило вчера!

Но Даша разочаровала воспрявшую было Дею.

Поинтересовавшись, пришли ли, наконец, упаковки под травяные чаи, Даша первая заговорила про ателье – спросила, что там понадобилось Дее?

– Ты так конкретно к ним ломилась! Прям как разочарованная клиентка. – посмеиваясь, она потащила Дею к столику. – Падай на стул. Сейчас кофе принесу. И булочку. Тебе с маком или с корицей?

– Без разницы… – вяло пробормотала Дея. От переживаний она лишилась аппетита, но отказываться от булочки не стала – нужно было затолкать в себя хоть пару кусочков, чтобы не растерять остатки сил.

И хотя булочка оказалась свежайшая, Дея не ощущала её вкуса. Механически пережёвывала угощение, а мысли были о другом.

Даша ничего не спросила об Эрике! Вообще не упомянула о ней! Болтала про общих знакомых, хвалила травяные сборы, торопила с доставкой новой партии… И ни разу не вспомнила о подруге!

На утверждение о том, что в ателье должны были проводить показ – удивилась. И сообщила, что никакой движухи вчера не наблюдалось.

– Там должен был проводиться показ! – настаивала Дея. – Я это точно знаю! Стопроцентно!

– В этом убожестве? Ну, какой ещё показ, Дея! – презрительно кривила губы Даша. – Для кого его устраивать? Для бомжей? Не было ничего, всё ж на виду. К ним вообще никто не приходит. Хотя я не слежу постоянно, может кого-то и пропустила. Но вряд ли. Кто тебе наболтал про показ? Не Нина Филипповна?

– Эрика… Сестра была приглашена на него. – Дея впилась в Дашу взглядом, в отчаянной надежде, что она вспомнит всё.

Но чуда не произошло.

– У тебя есть сестра? – неподдельно изумилась Даша. – А мы и не знали! Хорошо же ты её скрываешь. Погостить приехала? Откуда? Познакомишь? Сколько ей лет?

– Твоя ровесница. Познакомлю. Как-нибудь… – едва слышно пробормотала Дея.

Очередную неудачу она восприняла со странным смирением. Не бунтовала, не разозлилась как в редакции, не заплакала. Лишь силилась понять – что же произошло вчера? Куда пропала сестренка? Почему про неё не помнят ни работодательница, ни знакомые, ни лучшая подруга?

Даше, как и другим, будто подтёрли память, и она забыла обо всём, что связывало её с Эрикой. И доказывать ей что-либо не имело смысла.

– Кстати! Ты видела Нину Филипповну? – Даша присела на свободный стул. – Бабульку штормит не по-детски.

– Что там ещё? – Дея отодвинула чашку. Нужно было расплатиться и уходить. Вот только куда? Что делать дальше Дея не знала.

– Сплетничает про твое ателье. Такого наговорила!

– Оно не моё. Кажется, Эрика что-то такое упоминала про бабкины россказни… – непроизвольно вырвалось у Деи.

– Всё-таки необычное имя у твоей сестры. И откуда она знает старую сплетницу?

– Родители ждали пацана, собирались назвать Эриком. А родилась девочка. Но имя оставили. Так что там с Ниной Филипповной?

– Она убирала в этой Модельерке. Ну и прибежала к нам со сплетнями – принесла в клюве всякие страсти про призраков, про нечистое место! Ты ж знаешь её фантазию…

– Про нечистое место… – машинально повторила Дея. – Нечистое место…

Нина Филипповна! Их всезнающая соседка! Уж она-то знает, что происходило вчера в ателье!

Только бы она оказалась дома! Хоть бы не завеялась по гостям!

Дее повезло. Выловить старушенцию оказалось не сложно. Нина Филипповна торчала на улице. Оживленно жестикулируя, что-то доказывала высокой прямой как палка старухе, а та отмахивалась и закатывала глаза.

– Всё мелешь, Нинка? Не надоело людя́м брехать? Где только понаслушалася такой чуши-то?

– Да правда всё! Вот те крест! – Нина Филипповна истово осенила себя щепотью. – Убиралась я там пару раз. Но больше не сунусь! Хоть мильоны посулят – не соглашусь!

– Нина Филипповна. Вы мне нужны! – выпалила Дея вместо приветствия. Оттащив бабку подальше от собеседницы, сообщила без предисловий, что Эрика пропала. И по тому, как ахнула бабка, поняла, что та помнит сестру!

– Как? Когда? Где? – Нина Филипповна даже присела от ужаса. – Пойдём ко мне, Деечка. Поговорим без свидетелей. Так что там случилось с нашей Рикой? Ты в полицию уже заявила?

– Пыталась. Только всё бесполезно. – Дея в подробностях поведала о своих мытарствах. Когда же упомянула про ателье – бабка не на шутку всполошилась.

– Она пошла в это гнездо⁈ В притон для тварей! Ох и жуткое место! Ох и страшное!

– Почему жуткое⁇

– Да как объяснить… Чертовщина там! Серой пахнет! – начала было Нина Филипповна, но под взглядом Деи сдалась, заговорила уже спокойнее. – Ну, про запах я немного преувеличила. Хотя там пахло как в лесу осенью. Знаешь – прелью, грибами, мхом… Даже приятно. Только это обманка, нехорошее то место. Всякие тени на стенах, непонятные звуки, шепотки. А картинки какие страшенные! Вроде обычные девки, только ряженые – кто во что горазд! На головах – то рога, то мыши… эти… летучие мыши. В волосах сидят заместо украшений. Правду говорю! И козел там был. На картинке. С одной вроде как в танце позировал. В одёже старинной, мужской, но настоящий козёл! Я остолбенела прямо, как увидала. На задних ногах, высоченный, морда звериная… Никак не могла от этих безобразий оторваться. Разглядывала конечно, как не поразглядывать. А потом поняла – что они меня тоже разглядывают! Смотрят, улыбаются! Как будто я вроде экспоната из музею!..

Нина Филипповна меленько закрестилась.

– Свят, свят, свят… убереги нас от таких пакостей! Свят, свят! Ох, и страшно там! Но вернуться придётся. Раз Рикочка туда пошла, придётся и нам. С Идой, хозяйкой, тебе нужно поговорить. Хочешь – вместе пойдём. Я хоть и зареклась, но ради девочки поддержу тебя, сопровожу.

– А Ида… какая она?

– Высоченная жердь. Надменная. Слова лишнего не проронит. В возрасте уже, но молодится. Я её лишь мельком видала. Понавешала на себя цацки. Одёжу надела моднявую. И обувку такую же. Вроде валенок. Игги? Чи угги?.. Хотя мастерицы у неё отменные. Видала платье в витрине? Особенное такое. Редкой красоты. Я от него долго не могла отлепиться. Каждую складочку рассмотрела, каждый завиток на кружавчиках. У меня бабка кружевницей была, но таких узоров не вывязывала. Там и птицы, и цветы, и ягоды… чегой-то только нету.

– А как вам крылья? Тоже понравились?

– Какие ещё крылья?

– Картонные, по-моему. Сзади к платью приделаны.

– Крылья? – удивилась бабка. – На что платью крылья? Не было их. Кружева были. И приём был. Говорю тебе – готовились они. Замышляли что-то. Был, был приём!

– Но они всё отрицают. Я разговаривала с такой неприметной особой…

– С крысой? Что в платке и с косицей?

– Да. Она всё отрицает.

– Так с чего бы им признаваться? Шабаш небось устроили, ведьмы! Колдовали! Сейчас время для этого самое подходящее. Может и жертвы приносили! Ведьмы на это мастачки!..

Нина Филипповна запнулась, заметив, как побелела Дея.

– Тише, тише! Давай-ка без обмороков! Шучу я. Шучу про жертвы.

– Жертвы? О боже! Эрика! Что они с ней сделали?

– Бог даст – ничего плохого. Ты в полиции заявление оставила? Их бы к этому ателье подключить.

– Какое там заявление… Я же говорила – меня вежливо послали. Эрику никто не помнит.… И Дашка, подруга Ри тоже её не помнит! И доказательства её существования пропали!

– А одёжа? Одежа на месте?

– На месте. Нет главного – документов. Свидетельства о рождении, паспорта…

– Говорю тебе – там точно колдовство! Вот же наказание вам с сестрёнкой. Но ничего, разберемся. У меня знакомица есть. Из гадалок. Завтра с утреца к ней побегу, попрошу совета да помощи.

– А сейчас нельзя сходить?

– Сейчас? – бабка задумчиво пожевала губами. – Можно бы и сейчас попробовать. Да темнеет уже, к ней долго добираться…

– Я вам такси вызову, все оплачу!

– Такси, говоришь? Хорошо. Вызывай своё такси, а я пока соберусь.

– Я тоже поеду.

– Нельзя. Зинаида незнакомых не принимает. Тем более без договоренности.

– Но вас же примет…

– Я другое дело. Ты домой ступай. Обожди там. Я вернусь и сразу к тебе.

Отправив Нину Филипповну к гадалке, Дея снова поехала к ателье – ей требовалось чем-то себя занять.

Постучать она не успела – дверь распахнулась сама и наружу выпорхнула яркая синеволосая красотка. Та самая девица, которую они с Эрикой видели возле лавки старьёвщика! В синей отороченной белым мехом курточке, розовой бархатной юбке-колокольчике, изящных сапожках она словно перенеслась сюда из прошлого века, годов примерно пятидесятых-шестидесятых. Сияя ослепительной белозубой улыбкой, синеволосая задержалась возле входа и чуть капризно проворковала:

– Вы только сохраните мою визитку. Вдруг у вас появятся такие кружева. Мне очень нужно платье из флорентийских кружев!

– Вы ошиблись… – серая крыса потянула дверь на себя. – Мы не работаем с эксклюзивом. И не используем дорогие материалы.

– Но мне вас рекомендовали! – попыталась возмутиться синеволосая. – Я же вам все рассказала!

– Это недоразумение. Вы перепутали адрес. Мы не работаем с… – тётка заметила Дею и, резко оборвав разговор, захлопнула дверь.

– Ну, если недоразумение… – протянула синеволосая, – тогда конечно. Ах, печаль-тоска, быть мне без кружевного платьишка.

Улыбнувшись каким-то своим мыслям, она покосилась на Дею и направилась в сторону автобусной остановки.

Чуть помедлив, Дея пошла следом, плохо понимая – зачем ей это нужно. Окликнуть девицу сразу она не решилась – побоялась, что за ней наблюдают из ателье.

Синеволосую она нагнала лишь на соседней улице.

Дея еще не успела заговорить, а девица первой объявила, что видела её возле лавки «вчерашнего дня».

– Возле чего? – растерянно переспросила Дея.

– Возле лавки «вчерашнего дня». Вы же прочитали объявление?

– Да, прочитали. – Дея вспомнила коротенькую записочку на двери. – Мы приехали туда с сестрой. А теперь она пропала…

Дея не собиралась выкладывать эти подробности незнакомой девице, но так получилось.

– Сестра пропала в лавке? – немедленно поинтересовалась синеволосая. – Кстати, я Глаша. Глафира.

– Глафира? – изумленно переспросила Дея. Имя совершенно не подходило ретро-диве.

– Лучше Глаша. – девица подмигнула и рассмеялась. – Послушай, давай приземлимся где-нибудь и спокойно потолкуем. Ужасно болят ноги. Мои новые подкрадули по ощущениям напоминают кандалы. Кажется, напротив ателье я видела кафешку?

– Да, там пекарня со столиками. Но я знаю место получше. – Дее не хотелось, чтобы Даша видела их вместе с Глафирой. Да и те, кто находится в ателье – тоже. И она повлекла новую знакомую дальше по улице, к самому популярному в их городке бистро.

Глава 8

В бистро девушки не задержались. К Дее то и дело подходили знакомые – интересовались как дела, где собирается встречать Новый год, спрашивали про травы, про чаи, с любопытством косились на её спутницу. Устав от постоянного внимания, Дея не выдержала и позвала Глашу к себе домой. В конце концов она второй человек после Нины Филипповны, который помнит Эрику и не отрицает её существования.

Глаша приняла приглашение, и спустя полчаса девушки смогли наконец-то обо всём подробно поговорить.

Дея ничего не утаила от новой знакомой и пересказала всё, что услышала и от сестры, и от Нины Филипповны. Глаша слушала и кивала, ничему не удивляясь.

– Что же, всё повторяется. – спокойно подытожила она. – И Ида снова вышла на охоту.

– На какую охоту? О чём ты? – Дея похолодела от дурного предчувствия, сердце пустилось в галоп. – Ида… она – маньячка? Маньячка, да? Ты на это намекаешь?

– Как бы тебе объяснить… Ладно, скажу прямо. Ида – вила. Точнее – бывшая вила. Что делает её ещё опаснее.

– Кто⁇ – Дея подумала, что ослышалась. – Вила? Расшифруй пожалуйста!

– Вила. Одна из облачных дев. Ты что, никогда про них не слышала?

– Н-нет.

– О, боги! – Глаша осторожно коснулась красиво уложенной чёлки и вздохнула. – Что же вы все такие тёмные-то, люди? Ничем не интересуетесь, ничего не замечаете дальше собственных носов!

– Кто – все? Каких носов? – тупо переспросила Дея. – Глаша! Объясни мне про вилу!

– А я что собираюсь… Между прочим, рассказчица из меня та ещё. Не жалуйся потом.

– Глаша!

– Красивое имя, да? – Глаша кокетливо повела глазами. – Я придирчивая, долго выбирала…

– Глаша!!

– Какая ты скучная! Ладушки, рассказываю.

Вила – вещая дева. Иначе таких еще называют облачные девы. Вроде русалки, только с крыльями. Потому как летает. И имеет власть над стихией, может вызвать грозу, наслать дождь, ветер. Молнии. Гром. Она не одна такая. Их много, вил. Обычно они летают роем, как пчёлы.

– С ума сойти. Русалка с крыльями? Летают роем… Ты шутишь? Это не может быть правдой!

– И не думала даже. Вила вроде русалки. Потому как любит воду. По легендам, вилы рождаются из воды или росы. И тогда солнце улыбается. Как ты поняла – вилы считаются светлыми. Добрыми. И вроде как приносят счастье. Ну, знаешь – белые одежды, длинные золотые волосы, сияющие крылья. Прям благость из благостей приторная. Только копыта-то не скроешь…

– Копыта?

– Ну да. У вил вместо ног – копыта. Как у лошадей или коз. Их можно замаскировать, конечно. Что Ида и сделала.

– Но зачем ей всё это?

– Не перебивай. Дослушай, чтобы потом вопросов не возникало. Вилы и оборачиваться могут. В животных, птиц, силы стихии. Они очень музыкальны. Любят петь, любят танцевать. Тебе доводилось видеть грибные круги? Уверена, что доводилось. Ты же часто бываешь в лесу. Принято считать, что круги появляются там, где хороводились ведьмы. На самом же деле грибы вырастают из следов вил. Кстати, для справки – вилы прекрасно разбираются в растениях и считаются их покровительницами.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Да уж знаю. Не перебивай, ладушки? Песнями и танцами вилы завлекают мужиков. И те ведутся, навсегда подпадают под чары… Некоторые даже сходят с ума. Дуреют и убивают себя. А от других вилы рожают детей. Да, да. Они способны родить. Но матери из них плохие и почти сразу бросают и детей, и мужика… В очень редких случаях вила сама может стать жертвой любви к земному мужчине, и тогда, чтобы остаться с ним, она отрезает себе крылья. Тем самым отрекается от своей сути. Такие вот страстишки.

– Страстишки… страстишки! – Дея сжала голову руками, пытаясь осознать невероятную информацию, которой поделилась с ней Глаша. Несколько дней назад она сочла бы синеволосую красавицу сумасшедшей. Но теперь, когда пропала Эрика, и все знакомые сразу же про неё позабыли, Дея готова была поверить во что угодно! И в облачных дев, и в вырастающие из их следов грибы, да и в чертей, пожалуй, тоже.

– На фотографии в кабинете Иды был запечатлён козёл в костюме! Это… это…

– Обращённый, или один из её помощников. Как и юда. Ты же видела юду? Там, в ателье?

– Серая тётка?

– Насчёт тётки я бы поспорила, но пожалею тебя. Лучше не знать, как юда выглядит на самом деле.

– Там еще был мужичок… головастый такой, в кепке. Он меня выставил! Не дал поговорить!

– Кэпкуэн. – покивала Глаша. – Ещё один помощничек вилы. Под кепкой у него таится сюрприз. Кэпкуэн не головастый, Дея. Он – двухголовый.

– Двухголовый? Как сиамские близнецы? – мир вокруг стал медленно расплываться, и Дея надавила на ямку над губой, пытаясь унять дурноту. Всё это было слишком невероятным – и вила, и юда, и двухголовый кэпкуэн.

– Ну-у-у, что-то вроде. Одна голова у него пёсья, вторая – человечья. Пёсьей он жрет людей, человечьей выплевывает косточки. Ты совсем не шаришь в мифологии?

– Я знаю кое-что. Читала, и бабушка рассказывала. Но про таких… ммм… существ слышу впервые. Так трудно принять всё это!

– Ничего. Справишься. Игорь же смог.

– Игорь? Кто это?

– Брат одной пропавшей бедняжки. Я здесь по его просьбе. Он хочет остановить вилу. Хочет отомстить за сестру.

– Отомстить за сестру… – Дею словно подтолкнуло что-то. Сорвавшись с места, она выбежала из комнаты и почти сразу вернулась, положив перед Глашей папку, найденную возле лавки старьевщика и книжку про растения, которую подарила ей Эрика.

– Вот, посмотри! – Дея вытащили карточку-приглашение и странную фотографию с уходящим в лес трио и девушкой, обернувшейся к зрителям с беззвучной мольбой о помощи.

– Ещё одна несчастная… – Глаша постучала ногтем по тусклой карточке. – Вижу, ты пошарила в коробо́чке у лавчонки. Это плохо.

– Почему плохо?

– Ну, я оставила эту папку специально.

– Ты? Ты её оставила⁇

– Я. Эту папку передал мне Игорь. Ты же заглядывала в неё? Там – книга. Книгу откопала в библиотеке его пропавшая сестра. Наверное, подозревала что-то и хотела проверить. Ну и угодила в капкан.

– Но для чего ты оставила папку?

– Как приманку. Чтобы заинтересовать дядечку.

– Какого дядечку?

– Хозяина лавки «вчерашнего дня». Дея, перестань всё время переспрашивать. Сколько можно тупить!

– Да, я туплю! Как не тупить? Я в шоке от пропажи Эрики! И ничего не понимаю!

– Придётся понять! – Глаша допила кофе и, поболтав на дне гущу, продемонстрировала появившийся узор Дее. – Вот! На что похоже, как думаешь?

– Ты неправильно гадаешь…

– Не придирайся. Что ты видишь?

В коричневой массе проступили едва различимые контуры сердца. Такие рисовали на открытках к Валентинову дню. Но приглядевшись повнимательнее, Дея поняла, что это вовсе не сердце, а широкие крылья.

– Это… крылья? Да? – шепнула Дея растерянно.

– Вот-вот. Поняла намёк? Здесь показано то, что больше всего жаждет наша Ида. В этом, собственно, фишечка и состоит. Ида стремится вернуть себе утраченные крылья. Всё затеяно ради них.

– Но ателье…

– Кстати, в ателье уже обстановочка поменялась. Я не увидели ничего подозрительного. Ни фотографий, ни голосов, ни бесконечного коридора. Там теперь уныло и обыденно, никаких намёков на другую реальность.

– Другую реальность?

– Ну да. Вила с лёгкостью переплетает миры, спутывает их, искажает. Вот поэтому Эрика видела, что коридор удлинился, и ожили образы с фотографий.

– Погоди. Объясни – зачем виле ателье? – начала было Дея, но её перебил громкий звонок.

– Эрика! – Дея метнулась к дверям и разочарованно всхлипнула, увидев на пороге Нину Филипповну. За разговорами она успела забыть, что бабка отправилась к знакомой гадалке и теперь почувствовала себя слегка виноватой от этого.

– Что я узнала! – Нина Филипповна ввалилась в комнату и замерла при виде безмятежно улыбающейся Глаши.

– Приветули! – помахала ей синеволосая дива. – Как ваши дела?

– Х-хааа! – выдохнула бабка изумленно. – Этт-то еще кто такая?

– Глафира. Можно просто Глаша. А вы, дайте угадаю… вы – Нина Филипповна! – Глаша кокетливо склонила голову к плечу. – Какая вы милая! И чем-то на меня похожи.

– На тебя? – поперхнулась словами бабка.

– Ну да. Мы с вами вроде как одной масти. – Глаша кивнула на подсиненную бабкину седину. – И ноготки, вижу, делаете. И про макияж не забываете. Следите за собой. Какая же вы умничка!

Услышав столь лестную похвалу, Нина Филипповна довольно зарделась.

Девица-то оказалась с понятием. Не то, что её товарки по лавочке. Старые воблы только и норовили осудить да уколоть побольнее, не уставая талдычить про возраст. А что возраст, если душа поёт! Жизнь должна быть в радость!

– Нина Филипповна, налить вам кофе? – засуетилась Дея.

– Да уж будь добра. Я что-то совсем продрогла. Так ждали дождя, а теперь кажется, что он никогда не закончится.

– Ещё один признак, что здесь появилась вила. Это её любимая погода. Вила обожает воду.

– Какая вилка? – не поняла бабка. – И почему ей нравится дождь?

Пришлось вкратце передать почерпнутую от Глаши информацию.

К удивлению Деи, Нина Филипповна выслушала её не перебивая и безоговорочно поверила всему. Потом в свою очередь поведала новости, которые узнала от знакомой.

– Смотрела Шурочка и по шару, и по воде! Да только везде завеса! А за ней какие-то тени маячили. Не разобрать. Шура еще про луну поминала. Мол, для Эрики всё изменится, когда родится луна! И нужно поспешить, чтобы не опоздать.

– Что изменится? Ваша Шура поняла, где находятся девчонки⁇

– Говорю же – завеса там! Не разглядеть. Только про луну и поняла.

– И что это значит?

– Это означает новолуние, – Глаша сделалась непривычно серьёзной. – Всё произойдёт в новолуние. Мы должны успеть вытащить девчонок до того, как оно случится.

– Что – всё? – Дея неловко взмахнула туркой и по скатерти поползла коричневая клякса. – Что – ВСЁ?!!

Рухнув на стул, она заплакала, и Нина Филипповна принялась её утешать.

– Не плачь, не надо. Найдётся твоя Рика. Обязательно найдётся. Завтра пойдём в то ателье. Потребуем от них правды!

– Наверное, лучше обратиться в полицию…

– Хочешь, чтобы тебя упекли в спецучреждение? – фыркнула Глаша, а Нина Филипповна закатила глаза. – Сама же сказала, что для всех Эрики не существует.

– Ох, да! На что же нам делать? Как найти девчонок? Справимся ли мы?

– Должны справиться. Приобщим Игоря, уверена – он не откажется помочь.

– А вдруг ателье уже не будет? – Дея пропустила слова про Игоря мимо ушей.

– Куда оно денется. Они только приехали сюда, теперь станут подыскивать заказчиц на платьишки. Иде же нужно на что-то жить. Волшебное золото бывает только в сказках.

– В сказках… ну да. Вилам тоже место в сказках.

– Увы. Это не так. Вилы реальны как ты и я.

– И я! – тут же откликнулась Нина Филипповна. – Вилы. Надо же. Вилы! Каких только тварюшек не расплодилось на земле. Вот ты говорила, что у этих ваших вил и волосья длинные, и крылья. А Ида в возрасте, хоть и молодится. И голова обрита. И никаких крыльев нету. – Нина Филипповна пытливо смотрела на Глашу, словно хотела уличить во лжи.