Текст книги "Меня не сломать. Развод (СИ)"
Автор книги: Елена Левашова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 26.
*Надежда*
Его точно нет дома… Я умудряюсь выглянуть в окно лестничного пролета и в который раз осмотреть парковку… Не спрашивайте, почему я предпочитаю лифту ступеньки? Волнуюсь… Глотаю пыльный, пахнущий шпатлевкой и краской воздух… Кажется, Васильевы ремонт затеяли? Или Осиповы?
Озираюсь по сторонам и отпираю замок. Морщусь, вдохнув несвежий, пропитанный парами алкоголя воздух. Значит, Стас пил вчера? Или… Всю ночь?
Господи, а слона-то я и не заметила…
Туфли Стаса на месте, пальто тоже…
Но машины нет! Я точно все разглядела. Все-все видела: как Андреевна из сто семидесятой гуляет с псом, как Аня с третьего этажа развешивает белье, мелькая в окне...
– О! Какие люди… – выплывает Стас из гостиной.
Помятый, в расстегнутой, испачканной помадой рубашке, сонный… Надо же, а раньше он не устраивал себе выходных… Мне приходилось умолять его вырваться с работы на два часа, чтобы отвезти нас с Катей в поликлинику, например…
– И тебе добрый день, Стас. Я ненадолго. Соберу вещи и… – сбрасываю обувь я.
Страшно… просто ужас как… Сердце колотится, когда он преграждает мне путь. Пытается обнять, лезет с поцелуями… Не понимаю я его поведения, хоть убейте… Я ведь глупая, смотрящая сериалы, толстая и никчемная баба… И он всю дорогу жаловался на меня своей Ками. Что произошло сейчас? Он… влюбился снова? Понял, кого потерял? Вернее, понял, что лишился бытового комфорта… Только и всего…
– Отстань от меня, Стас! Не смей меня лапать, – отбиваюсь я.
– Надька, хватит уже бегать от меня, – шепчет он, придавливая меня к стене. – Ну… ошибся я, да… Оступился, зажрался… Ну и ты… В общем, мы оба виноваты. Ты красавица, я тоже хорош собой. Раздевайся, будем мириться…
От него разит ложью… Перегаром, чужой косметикой, сигаретами… Я его ненавижу. А любила больше жизни… Разве так бывает? Неужели, любовь может без следа испариться? Выветриться как дым? Забрать с собой мечты и надежды, веру и доброту? А на сдачу оставить щемящую пустоту и боль?
– Стас, очнись ты уже… Я не люблю тебя. Мы разведемся все равно, даже если ты не хочешь этого, – высвобождаюсь из его захвата я.
– Надь, перестань нести чушь! Я не позволю тебе уйти. Ты меня слышишь? – рычит он. – У меня должна быть жена… Нормальная семья, хорошая квартира. Надька, а давай второго заделаем? И дом купим. Хочешь, поедем прямо сейчас, посмотрим участок за городом? Где-нибудь… в Пушкине, например?
Меня душат рыдания… Он не слышит меня. Совсем. Каждый раз об одном и том же талдычит! Ну, сколько можно?
– Хорошо, я подумаю. Дай пройти, Стас, – повышаю голос я.
Бросаю вещи в сумку, тянусь к верхней полке, смахивая плащи и куртки… Ничего не вижу из-за пелены слез… Как же он меня достал! Гад! Изменял, унижал, гнобил, а теперь ему второго подавай!
Хотела ведь все упаковать, сложить как положено… Ни черта не получается. Он не дает и шага ступить. Лезет, лезет, лапает…
Распаляется все сильнее, понимая, что загнал меня в угол… Мне в прямом смысле некуда бежать. Разве что в окно…
– Погоди, Стас, мне звонят, – судорожно вынимаю из кармана смартфон и звоню Льву. – Светлана Борисовна, срочно подготовьте мне список позиций по завтрашнему заказу. Да, да… Вы тысячу пельменей заказали? И голубцов тысячу?
Лев услышал мою зашифрованную просьбу о помощи… Надеюсь, консьержка его впустит, а лифт не застрянет, потому что… Я не могу отбиваться…
– Ты моя, крошка… Моя… Надюша, я так хочу посмотреть на тебя… Давай-же, снимай эти тряпки. Идем в спальню, – хватает он меня за руку.
Я не выдерживаю… Закрываю лицо ладонями и начинаю тихонько выть. Слезы текут по щекам, обжигая и закрадываясь под воротник.
– Я не хочу, не хочу… – всхлипываю, наблюдая, как муженек расстегивает рубашку и сбрасывает ее с плеч.
– Зато хочу я. Хватит канючить, Надежда. Я, по-прежнему, твой любимый муж. Отец твоей дочери и… Все, мое терпение лопнуло, идем в спальню.
– В спальню? – ору я. – Там белье-то чистое? Или твоя Камилла и его помадой испачкала?
– А ты сама виновата во всем. И не смей орать. Похудела, и умница. Взялась за голову, постаралась мужу угодить. А теперь… У меня нет времени на болтовню, пошли!
Он хватает меня за руку, а потом подталкивает к выходу. Используя преимущество в пару секунд, мчусь к входной двери и толкаю ее, едва не упав в объятия Льва…
– Надя… Господи… Он… Он тебя… – промочит побледневший Лев.
– Не успел, – всхлипываю, замечая, что пуговицы на моей блузке оторваны, а великолепное белье от Кэрол Уайт выглядывает из прорех.
– Стой пока здесь, не заходи, ладно? – просит он меня и решительно входит в квартиру.
Глава 27.
*Лев*
Ярость застилает глаза… Я с трудом различаю окружающий пейзаж… В прихожей беспорядок: яркие пуфы, обувь, небрежно валяющаяся вдоль стены, бутылки от вина в пакете из «Магнита»… Не хочу нанести ущерб вещам Нади…
Ничему, кроме ее паскудного муженька…
– А ты… ты кто такой, ушлепок! – пьяненько протягивает он. – Хахаль ее новый, да? Так я и знал… А то… бизнес у нее, как же… Не могла она так быстро подняться. Ты спонсируешь?
– Еще раз ее тронешь – убью, – рычу, хватая его за плечи и что есть силы отталкивая.
Стас, хоть и с бодуна, но удары отбивает мастерски… Группируется, бьет меня в челюсть. Уворачиваюсь и получаю точный удар в плечо… Отмахиваюсь, морщась от боли… Мы валимся на пол. С тумбы падает ваза, скрипит пол… Воздух рвется через приоткрытое окно, постукивают жалюзи...
В ноздри ударяют запахи пота, спиртного и крови… По коже проносится табун колких мурашек при мысли, что могло случиться, не окажись я рядом? Этот козел... Он бы ее изнасиловал, избил... Напугал, заставив подчиниться "по-хорошему"...
– Она моя жена, урод! Отвали от нее, от нашей семьи! – орет Стас, пытаясь увернуться.
– Бывшая жена. Еще раз позволишь себе ее коснуться – пеняй на себя.
– Лев, пожалуйста, хватит, – касается моих плеч ворвавшаяся в квартиру Надя.
Ума не приложу, как он мог так поступить с ней? Я увидел Надю и… в ту же минуту запал… Пытал потом Игната Ивановича, что за дамочка такая…
Расспрашивал у подчиненных, кто дал им контакты Надежды Аникеевой? Как они на нее вышли? Даже в цех спустился, чтобы с работягами поговорить и все выяснить. Вкусно ли она готовит, не халтурит?
А потом вернулся в пустую, пахнущую пластиком квартиру… Взглянул на обтянутый упаковочной пленкой диван и… сорвал ее к чертям… Раньше она меня не смущала, а теперь уюта захотелось… В душе раненым зверем завыла душа, а сквозь обломки растоптанной любви затеплилась надежда: что, если? Могу ли я попробовать еще раз? Свободна ли она? Ей-богу, больше всего на свете я боялся, что она простит мужа… Даст ему второй шанс и лишит меня злополучной надежды…
– Лев, я прошу тебя… Он… Стас больше не будет. Да, Стас? – наивно шепчет испуганная Надя.
– Тебе не сойдет это с рук, дрянь, – цедит сквозь зубы ее муженек. Сплевывает кровь, утирает разбитые губы ладонью. – И тебе, сволочь… Я ничего не подпишу. Ни одной бумаги. И буду делить все до последней вилки.
– Можешь забрать себе все вилки, – бросает Надя, ловко подхватывая ручку чемодана.
Тянет сумки, торопливо набрасывает поверх пальто пуховик. Сует в большой пакет все, что попадается под руки… Игрушки, шарфы и варежки, обувь…
– Ты ничего не докажешь, шлюха! А я… Жди у себя органы опеки. Я выясню, где ты прячешься? Отниму у тебя дочь! Ты на коленях приползешь ко мне, дрянь гулящая! Будешь умолять, чтобы я позволил увидеть дочь.
Губы Нади дрожат, на ресницах блестят слезы… Она верит ему! Этому недоноску, способному на самые мерзкие поступки…
– Надя, идем. Идем, ладно? Не верь ему… Он даже каши сварить не сможет. А если малышка заболеет, тотчас сбагрит ее бабушка и няням. Идем, – пытаюсь вернуть ее в реальность.
Ошеломленная, она послушно кивает. Шмыгает в подъезд, вручив мне сумки и пакеты…
Помогаю ей устроиться в машине. Ничего не спрашиваю… Пристегиваю ее – сама она не может даже пальцем пошевелить… Трогаюсь с места, поглядывая на Надю… Бледная, смотрит в одну точку, напряженная…
– Надь, все будет хорошо, – сиплю я, хватая ее запястье.
Переплетаю наши пальцы… Она почти не реагирует. Слеза медленно катится по ее щеке, закрадывается под воротник…
– Звучит глупо, да… Но все скоро встанет на свои места. Такие дела нельзя тянуть долго. Максимум полгода, и то…
– Максимум? – качает головой она, наконец, поворачиваясь. – А что я буду делать полгода? Как жить? Я боюсь его, Лев… Стас на все готов, чтобы заставить меня плясать под его дудку. Он вздумал баллотироваться, представляешь? И ему нужна полноценная семья. Любой ценой…
– Тебе сейчас сложно поверить, но все уляжется. Он устанет бороться, смирится… Вот увидишь. Надь, я могу остаться сегодня в доме, если ты не против.
– Это твой дом, ты можешь не спрашивать.
– Ну… Формально он твой. Ты же его сняла.
– Я не против. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Спасибо…
Глава 28.
*Надежда*
Обнимаю себя за плечи, с трудом справляясь с дрожью… Он не отстанет… Будет издеваться, приставать, вредить… Зря я надеялась, что Стас примет новость о разводе с облегчением. Ни-фи-га… подобного… Это он еще не принялся писать во все инстанции…
Стоит подумать об этом, мне звонит Филипповна…
– Надюша, к нам приезжала санэпидстанция. Сказали, в нашем цеху крысы завелись.
– Крысы? А они… Их точно нет? Любовь Филипповна, не удивлюсь, если он и крыс подселил к нам! Гад! Какой же он гад… Значит, он сразу написал на нас кляузы. Завтра мне позвонит налоговая, затем кто-нибудь из органов опеки… У Стаса ресурсов больше, чем у меня! А потом и пожарная инспекция пожалует...
Не договариваю, потому что Лев тянется к моей ладони и ободряюще ее сжимает…
Его прикосновение сбивает с ног… Зачем ему я, вот скажите? Мои проблемы, чужой ребенок? Такому, как Моисеев можно щелкнуть пальцами, и все дамочки будут у его ног… Он красив, богат, успешен. Его уважают... Дочь у него есть. Сейчас самое время наслаждаться жизнью и не думать о глупостях...
– Надюша, успокойся. Все этому ироду вернется с лихвой… Все его подлости. Чистота у нас идеальная. Я… Я как чувствовала, что он не оставит тебя в покое. Мы с Дуней все убрали, почистили. И они тут… Как ясно солнышко явились. Трогали, лапали, везде нос засунули. И продукты у нас не так, как надо хранятся, и огнетушитель неисправный. А он исправный. Как его проверить? Разве что открыть.
– Как же… У нас все промаркировано, подписано… Как же не правильно? Он хочет закрыть мой бизнес. Лишить меня дела, чтобы я приползла к нему на коленях. Может, Айгуль что-то положила не туда? Или Петрович по забывчивости? Господи… Хлеб и булочки не сгорели?
– Надь, успокойся. Завтра приезжай и будем думать, как работать дальше. До связи, милая…
Лев все слышал. Не хочу вешать на него свои проблемы… Только не это…
– Надь, повторюсь: все будет хорошо. На любое действие есть противодействие. Ну, приехал санэпиднадзор, так и что с того? Пусть смотрят, проверяют. Думаешь, у меня на заводе легче?
– Понимаю, Лев. Просто… Мне все это непривычно. Я и бизнесом-то стала заниматься вынужденно… Узнала об измене мужа и поняла, что у меня ничего нет. Жилья, опыта, здоровья… И я… Я сама себя обесценила. Растворилась в муже... Не хочу больше ничего. Только покоя.
– Надь, все наладится… Он устанет, вот увидишь. Стас – бизнесмен, успешный человек, а не какой-то работяга, кому нечего делать. Он переключится на работу и все… Потерпи немного.
– Спасибо за поддержку. Ей-богу, я не хотела тебя напрягать. Ты и так много для меня делаешь.
– Ужином накормишь? – улыбается он, когда мы подъезжаем к дому.
– Да. Сначала нужно забрать Катюшу из детского сада. А какую еду привыкли есть владельцы заводов?
– Я не единственный владелец, если быть точным. Один из инвесторов. А еду я предпочитаю любую. Самую простую.
Странно, но дочка не проявляет настороженности по отношению ко Льву. Она спокойна, слегка равнодушна к его знакам внимания… Да и зачем мне думать об этом? Вряд ли я кого-то подпущу к себе… Не хочу… Угождать, стараться, прорастать в человека, верить… А потом вырывать чувства наживую…
Он паркуется перед воротами, помогает отстегнуть ремни безопасности от детского кресла (откуда оно только взялось?).
Приглашаю Льва в гости… Он разувается, удивляясь зародившемуся за время моего проживания уюту… Я купила фиалку в глиняном горшке, коврики на пол, ключницу в виде домика… А вчера оформила доставку посуды из сетевого магазина.
– Надь, всем бы таких квартирантов. Спасибо тебе за это…
– Да брось ты… Обычные вещи. Я люблю, когда все лежит по местам – ключи и шапки, куртки. Проходи.
Его присутствие немного смущает… Лев такой… высокий, большой… Кажется, он вымещает весь воздух из вполне просторной кухни…
– Могу предложить пасту с курицей в сливочном соусе. Мне потребуется минут двадцать. Ты не торопишься?
– Нет. Отойду с твоего позволения. Помою руки.
– Конечно. Ты мог бы не спрашивать.
Он оставляет смартфон на столе. Я вынимаю курицу из морозилки, кладу ее в микроволновку, ставлю воду кипятиться и натираю сыр.
Его смартфон вибрирует, а я, не справившись с любопытством, подхожу…
Убеждаю себя, что мне понадобилась лежащая поблизости солонка, а сама пялюсь в экран.
«Милый, ты сегодня приедешь?», – пишет какая-то Лика.
На аватарке юная девушка, смахивающая на Камиллу.
«Я соскучилась после нашей встречи. Хочу тебя видеть. И хочу тебя! Мой левушка хочет увидеть свою кисоньку?».
Ну и пошлость… Вот и ответ на мой вопрос. У Льва активная, личная жизнь, а я… Бедная клуша, которой он просто решил помочь…
Глава 29.
*Стас*
– Пупсик мой… Ты, почему такой злой? Проходи, твоя кисуля сейчас тебя расслабит, – щебечет Ками, вешаясь на меня.
В квартире пахнет духами и индийскими благовониями, из спальни орет музыка… Да не абы какая, а тантрическая...
Камилла решила, что медитация по методу какого-то практика по имени Сон Хан Чан избавит нас от всех проблем… Дурища и есть… И почему меня это дико бесит?
Надька бесила, когда сериальчики свои смотрела… А от Камиллы я не требовал ничего изначально… В ее обязанности входило ублажать меня по первому требованию… Носить шикарное белье и всегда улыбаться.
А Надя… Черт, почему же так больно? Я на каждом шагу лажаю. Ненавижу ее и люблю. Как пацан, у которого забрали игрушку… Хочу ее себе... Вот такую – деловую, дерзкую, прекрасную...
Ведь не нужна была раньше… Маячила, канючила, гундела…
Я к ней относился, как к мебели – иногда громоздкой и мешающей пройти, крадущей воздух и пространство, но такой необходимой…
И что теперь? Сейчас, когда я ее потерял… навсегда?
Она… Даже не знаю, что в этой ситуации меня так задевает? Наверное, факт, что она меня урыла? Ловко обвела вокруг пальца, усыпила бдительность, унизила в суде…
Я и сам до конца не разобрался, но…
Я следил за ней. Не выпивший, вовсе нет… Абсолютно трезвый. Злой, уставший, мучающийся изжогой после еды в нашем офисном кафе…
Она же права, вроде бы… И Федор так же говорит. Разведись и спи со своей Камиллой спокойно. А я не могу! Не для того я женился, чтобы разводиться… Как дурак недоделанный, объяснить не могу, чего я хочу?
Мужики меня спрашивают, ты же не любил Надьку? Не ценил, не уважал, тупой дурой считал? Так и что ведешь себя, как собака на сене? Радуйся, что тебе никто мозги не делает, вернуть не пытается…
А вот это и задевает… Она меня вмиг из головы выбросила. И не пыталась вернуть нашу семью…
А я увидел ее и… Грудь, боже… Она мне снится… Нежная, гладкая кожа, блестящие волосы…
Впиваюсь в рот Камилы и подталкиваю ее в сторону спальни.
Пытаюсь забыться, но… Не могу. Под маской неуверенной в себе толстушки пряталась шикарная красотка.
– Стас, в чем дело, милый? Ты какой-то… Бешеный, – испуганно попискивает Ками.
Музыка эта дурацкая… Все меня злит. Жрать нечего, в доме все завалено косметикой и ее нарядами. Как, вообще, можно здесь жить? И сесть некуда!
У нас всегда было чисто. Я никогда не придирался, всегда с удовольствием ел то, что она готовила… Пекла, гладила мои рубашки, воспитывала Катюшу…
Господи, я ведь на все двести процентов был уверен, что Надежда никуда не денется. А она… Похудела, работать начала… Черт, она… не могла так поступить. Как ей это удалось? Ясно, что ей кто-то помог...
Я почему-то повесил на нее ярлык неудачницы и терпилы… Так охренел от собственной безнаказанности, что… Будто в пропасть упал… Вернее, меня туда столкнули.
– Не хочет она мириться, – выдыхаю, застегивая ширинку. – А мне семья нужна. Для выборов, все дела.
– Так женись на мне, – щебечет Ками.
– Не смешно. Ты даже яичницу пожарить не в состоянии. Какая из тебя жена? Никто не воспримет тебя серьезно. А мне перед избирателями нужно выступать. Все, закрыли эту тему!
– А из нее какая? Не ты ли мне жаловался, что она…
– Да мало ли что я говорил? Надя скромная, спокойная, хорошая мать… Была! – добавляю обреченно. – Я следил за ней и…
– И? – любопытно протягивает Камилла, натягивая нижнее белье.
Я заметил, что Надежда теперь носит такое же… Господи… Для этого чудака на букву «М» наряжается…
– К ее цеху приезжал какой-то мужик на новеньком мерседесе. Я номерок пробил. Вернее, безопасники нашей фирмы. Мужик – Моисеев Лев Витальевич.
– Погоди, пупсеныш, – тараторит Ками, щелкая по клавишам ноутбука.
– Хватит меня так называть, – рычу я.
– Не злись, котик. И признай уже, что я – идеальная женщина для тебя. И совсем не ревнивая…
– Я голодный, Ками. Ты ни на что не способна, кроме постели. А этим… долго сыт не будешь. Меня устраивали две женщины, но… Что-то пошло не так.
– А, вот… Лев Моисеев – одни из акционеров металлургического завода «Композит-пром», ключевой инвестор, инженер, завидный холостяк и… Обладатель контрольного пакета акций еще одного предприятия…
– Хватит, – сиплю я. – То есть он…
– Офигенный мужик! Бога-атый… И красивый, кстати. Такой может купить женщине машину, – дует губы Камилла. – Извини, котик, но твоя бочка променяла тебя на крутого перца.
– Она не бочка… Она… Стройная, красивая, а ты не годишься ей в подметки.
– Интересно, что ему нужно от твоей клуши?
Глава 30.
*Надежда*
Я могла бы плюнуть ему в лицо или… разувериться в любви, но… Я молча отвариваю пасту фетучини, натираю на мелкой терке сыр, выливаю в сковороду сливки.
Он ничего мне не должен… И ни в чем не виноват… Свободный, благородный мужчина, решивший помочь нуждающейся в помощи женщине… Вот и все…
Слава богу за этот дом… За то, что Лев спас меня от разъяренного, обезумевшего от собственной вседозволенности мужа…
И его личная жизнь меня совсем не касается…
Убеждаю себя, что именно так и думаю, а сама… ревную… В груди кипит тягучая, похожая на раскаленную смолу боль… Я и сама не заметила, как придумала себе что-то… Возомнила симпатию, чувства...
И я не железная… И еще слишком молодая, чтобы зарыться в хлопотах и ни о чем таком не мечтать…
Странные мы женщины, да? И сердце наше… отчаянное, отходчивое… Растерзанное и разбитое, оно продолжает любить… Надеется, верит, благоволит… Терпит, смиряется...
– Привет, вот он я, – улыбается Лев, возвращаясь из ванной. – Надя, все так изменилось… Красиво стало… Вазочки, полотенчики. Прелесть просто. Тебе помочь?
– Ты серьезно? Просто… Стас никогда не помогал мне на кухне. Он… Ему даже чашку было сложно донести до раковины. Прости, что вспомнила об этом...
– Ну… Я не такой. И, слава богу, не бытовой инвалид. Родители частенько работали до поздней ночи. Отец… Он оперировал, буквально жил в больнице. Мама все свободное время проводила с учениками. Знаешь, как люди раньше работали? Не за деньги, а ради уважения, из-за стремления помочь…
– Тогда порежь лук, – улыбаюсь я. – И говори, говори…
– Ты согласна со мной?
– Это ты к чему спросил? Хочешь мягко намекнуть мне, что мои услуги слишком дороги? Отказываешься? Лишаешь своих работяг горячей еды?
– Боже… А все так хорошо начиналось, – качает головой Лев. – Надь, не злись и не ищи в моих словах двойных смыслов. Я просто вспомнил родителей. Поеду в Новый год к матери, вспомним прошлое, споем…
– Споете? Ты еще и поешь?
– Она. В доме ветеранов проходят встречи. Там они поют, танцуют, устраивают какие-то сценки. Мама хотела, чтобы я не повторил их с отцом судьбу.
– Моя мама тоже хотела для меня лучшей жизни. Она тяжело работала, не могла оплачивать мне репетиторов. Пришлось поступать туда, где был недобор. В общем… Сейчас я совсем одна… Я одна у своей Катеньки. Так что мне нельзя болеть или умирать.
– Надь, я бы тебе обнял, но боюсь, ты все не так поймешь. Я… Поверь, все скоро станет хорошо. Не сразу, но… Твой Стас успокоится. Или я помогу ему успокоиться.
– Спасибо тебе… И я ничего такого не подумала бы… Просто ты… Нормальному мужику вряд ли придет в голову испытывать слабость к женщине вроде меня.
Лев откладывает дощечку с нарезанным луком, поднимается с места, споласкивает руки…
– А у тебя две головы? Или пять рук? А если серьезно… Надь, прекрати себя принижать…
– Ладно… Давай есть. У меня еще дел по горло.
Накладываю себе совсем чуточку. Лев сразу замечает. Хмурится, поглядывая на жующую с аппетитом Катю.
– Катя, почему мама твоя так мало кушает?
– У мамы животик болит, – находится с ответом Катя.
– Не вникай в эти мелочи, Лев. Это мои заморочки…
Ему, кажется, все интересно. Он хочет побольше обо мне разузнать… Что мне нравится, чем я интересуюсь и что читаю… Мы болтаем, пьем чай с печеньем, обсуждаем сотрудничество.
– Я поручил юристам продлить договор. Так что не переживай, мужики голодными не останутся. И я еще кое-что задумал сделать…
– И что же?
– Будем строить общежитие. Как в старые, добрые времена. Не у всех есть жилье, кто-то его снимает всю жизнь… У меня трудятся специалисты… даже не знаю, как их назвать… Они на вес золота.
– Это очень благородно. Ты молодец, правда...
Лев всего раз отвлекается на смартфон. Что-то быстро печатает и хладнокровно возвращается его на стол… Будто ничего и не было – «кисоньки» и «левушки», какой-то загадочный Лики… Я на время забыла о ней…
– Спасибо за прекрасный ужин и разговор, Надь. Увидимся… потом.
– И тебе спасибо… Пойду вещи разбирать и составлять заявки на завтра. Мои девочки без меня заскучали.
До вещей дело так и не доходит… Мы с Катей прибираемся в кухне, вместе принимаем ванну и ложимся спать пораньше. Утром приезжает няня, отвозит Катеньку в детский сад…
В цех приезжаю первой, издали завидев припаркованную неподалеку машину… Вчера она тоже стояла на том же месте… Ну, ну... Стаси нанял частного детектива следить за мной? Раскошелился? Раньше экономил на мне, а тут... Ну, ничего... Не купит своей Ками стопицотую тряпку или украшение...
Филипповна и Петрович приходят минут на пятнадцать позже меня. Старик принимается за уборку и подготовку цеха к работе, а Филипповна заваривает чай и садится рядышком, глядя на меня почти с материнской заботой...
– Надюш, вчера Петрович поймал крысу. Мы не стали говорить... Она на вид... Как бы это сказать... Не помойная. Чистенькая, серебристая. Хочешь, я тебе ее покажу?
– Господи... Любовь Филипповна, ты серьезно?
– Тараканов хоть не запустили нам, и на том спасибо.
– Так что? Заберешь ее? Они хорошенькие такие... Ласковые, умные. И совсем не противные...
– Ну... давай. Что тебе с ней делать? Подарю ее Стасику или пришлю Ками по почте. Вот будет потеха...
– Нет. Ты ее забери к себе и назови Камилла.
– А-хах. Филипповна, ты подняла мне настроение на весь день. А кто это к нам пожаловал? – хмурюсь, завидев незнакомых людей у входа.
– Наверное, пожарная охрана. Или налоговая... Господи, помоги!
